Станцуй со мной, Малфой

— Министр Магии сердечно приглашает Вас на Ежегодное Новогоднее празднование, — простонала Гермиона, взывая к любому божеству, которое только существовало, и чьих рук не была бы идея послать ей эту дрянь. Сдув карамельные пряди с лица, выпавшие из ее небрежной прически, она подобрала все письма, что ее сова принесла сегодня. Словно по традиции среди кучи посланий от взволнованных друзей и родственников, лежал последний выпуск «Еженедельника Ведьмы» с заголовком «Охота на Грейнджер». Мерзкие издатели преследуют ее с тех пор, как их с Роном помолвка была расторгнута в день ее рождения. Уже декабрь, а они все публикуют всякую чушь по каждому слуху или сфабрикованной зацепке о ее местонахождении. Так называемая "охота" тем нелепее, что никто не пытался связаться с ней напрямую. — Так, это тоже не стоит читать, да и... — она поймала взглядом канонично-красный конверт. «Громовещатель». — ГЕРМИОНА ДЖИН ГРЕЙНДЖЕР! — кричалка с ревом открылась от контакта с ее дрожащими пальцами. Она была уверена, что заклинание наложила ужасающая мисс Уизли. — КАК ТЫ СМЕЕШЬ? — зазвучал укоризненный тон Джинни, что с каждым днем становился все более похожим на тон Молли. — Я понимаю, что этот Билиус ИДИОТ, — Гермиона усмехнулась от яда, который ее подруга выливала на адски-кошмарное второе имя брата, — НО ЭТО НЕ ДАЕТ ТЕБЕ ПРАВА ПРОДОЛЖАТЬ ПРЯТАТЬСЯ В МЕСТЕ, ГДЕ БЫ ТЫ СЕЙЧАС НЕ ПРЯТАЛАСЬ, ГОДРИК ТЕБЯ ПОБЕРИ! — Ну, ну, — прошептала Гермиона упрямо. — МЫ ДО СМЕРТИ ВОЛНУЕМСЯ ЗА ТЕБЯ. ГАРРИ СОБЕРАЕТСЯ СОТВОРИТЬ ЧТО-ТО УЖАСНОЕ, ЕСЛИ ТЫ ЕМУ НЕ ОТВЕТИШЬ. Я НЕ ПОЛУЧАЛА ОТ ТЕБЯ НИ ВЕСТОЧКИ С СЕНТЯБРЯ! — продолжало заколдованное письмо, — ТЫ МОЙ ЛУЧШИЙ ДРУГ! ПОШЛИ ВСЕ К ЧЕРТУ, ПРОСТО... пожалуйста, дай мне знать, что у тебя все хорошо. Гермиона ощутила укол вины, в то время как громовещатель превратился в злобные бумажные ошметки. Она скучала по Джинни сильнее, чем могла себе в этом признаться. Глубоко вздохнув, она перевела взгляд с разорванной красной бумаги на элегантно оформленное приглашение от Кингсли. — Чертова совесть, — пробормотала Гермиона, направляясь к столу за бумагой. Декабрь 22, 1999. Дорогая Джин, Мне были необходимы время и личное пространство, чтобы перевести дыхание, и мы обе знаем, что я бы этого не получила, если бы вы носились вокруг меня. Не смотря на то, что я люблю вас, я бы не вынесла такого участия. Надеюсь, ты поймешь, или хотя бы попытаешься. Впрочем, я получила приглашение на Ежегодное Новогоднее празднование от Кингсли. Пожалуйста, не говори никому, что я приду. Скоро увидимся. Люблю тебя, Г. — Ужас! — Гермиона в спешке окликнула иронично прозванного совенка, которого она приобрела после катастрофических событий последнего дня рождения. Нужно было оправить письмо до того, как она потеряет самообладание и передумает. — Передай это Джиневре Уизли. Она может быть у себя дома, в «Норе» или у Поттеров на Гриммаулд двенадцать. Не позволяй ему попасть в руки никому другому. Как закончишь, сюда не прилетай. Встретимся дома. Как только птица скрылась из виду, затерявшись в облаках, Гермиона подошла к прикроватному столику и впервые за долгое время открыла ящик с волшебной палочкой. Глаза наполнились слезами, когда она ощутила, что дремлющая часть ее самой возвращалась к жизни. — Не прошло и секунды, мой друг, — мягко произнесла Гермиона, обращаясь к своей палочке, пока та теплилась в ее руке, будто обнимая. Она не сомневалась, что Гарри каким-то чудом отследит ее местонахождение, поэтому свела использование магии к минимуму. — Пускай он не часть Администрации, но его сфера его влияния по-настоящему не знает границ, — пробормотала она в небольшом раздражении, — или предела. Единственные чары, которыми она пользовалась на более-менее регулярной основе был летучий порох, да и тот применять было слишком рискованно. — Это больше не имеет значения. Экспекто патронум! — ее выдра возникла перед ней. — Отправляйся к Кингсли и передай ему это сообщение только когда убедишься, что вы наедине: «Кингсли, прошу прощения за секретность и нетрадиционный формат ответа, но, пожалуйста, знайте, что я буду на вечеринке. Прошу вас не распространяться об этом. С нетерпением жду момента встретить новое тысячеление с вами и вашей семьей». Она решила не заботиться о том, чтобы представиться, зная, что Министр узнает ее патронуса. Отправив все сообщения и сжегши все пути к отступлению, она взглянула на потолок помещения, которое звала домом последние несколько месяцев. — Неплохо провели с тобой время, — сказала она на прощанье хижине после свиста палочки, которая смела все следы ее обитания в легендарную бисерную сумку. Никто никогда не узнает, сколько слез она пролила в своем шотландском убежище. Не поймет ее самокоманий, что происходили каждую ночь и затягивались так допоздна, что оказывалось уже рано. — Родители были правы, — Гермиона обратилась к комнате, служившей ей гостиной, попутно складывая последние из оставшихся вещей, — одна из самых сложных работ, с которой когда-либо столкнется человек, это — находиться наедине с собой, разбираясь, кем он хочет быть или стать. И ты, — сказала она маленькой комнатушке, — дала мне покой, тишину и безопасное пространство, в котором удалось это осуществить. Спасибо. Не проронив больше ни слова, она растворилась в дымке летучего пороха, обещая напомнить себе написать в Министерство, чтобы те отправили работника для отключения каминной сети.