Станцуй со мной, Малфой

— Мам! Пап! — окликнула родителей Гермиона, выйдя из камина в зал поместья Эдвардиан, что был домом ее родителей. Поместье возвышалось белым колоссом посреди ста семнадцати акров элитного земельного участка. С одиннадцатью спальнями и ещё большим числом уборных, дом ее родителей нельзя было назвать иначе как особняк. — Я дома! — Кто это приехал? Доченька! — в зал вошел отец, пока Гермиона пыталась оторваться от стоявшего на столе фирменного фисташко-персикового пирога матери. Доктор Дэвид Грейнджер был привлекательным мужчиной ростом выше среднего. С шоколадными завитками, лишь части которых коснулась седина, с сияющими голубыми глазами, делавшими его раза в два моложе, и с телосложением игрока в рекби, он часто обращал на себя взгляды окружающих. Мать Гермионы считала его тем более обаятельным, что он не обращал внимание на свое обаяние. — Да, это я, — ответила Гермиона, ощущая со спины родительские объятья. Она развернулась в кольце отцовских рук и обняла его в ответ. — Здравствуй, пап. Отец не размыкал объятий еще какое-то время и, наконец, отпустил. — Хелен! — он крикнул в направлении террасы, — Гермиона дома! — после он вновь обернулся к дочери. — Чем мы обязаны визиту посреди недели? — Я прос... — Милая! — мать Гермионы приветствовала дочь, снимая раскидистую шляпу, которую любила надевать во время чтения на террасе. Прическа распалась, и медово-каштановые волосы легли на плечи мягкими локонами. — Я думала, мы на прошлой неделе договорились увидеться ближе к Рождеству. Мать Гермионы, ровно как и отец, определенно выиграла генетическую лотерею. С гитарными изгибами, карими глазами, украшенными мельчайшими золотыми пятнами, доктор Хелен Грейнджер была красавицей, что приближалась к своим пятидесяти. Не удивительно, что будучи подростком Гермиона потребовала показать документы, доказывающие её генетическую связь с этой парой. — Я как раз собиралась рассказать папе, — усмехнулась Гермиона. — Я решила, что пришла пора возвращаться. — Ты точно решила? — серьезно спросил отец. Отношения Гермионы с родителями всегда были отстраненными. С ними она делилась только необходимой информацией, отчасти из-за магии, но главным образом потому, что это было просто частью натуры Грейнджеров. Лишь после магической войны, в слезах сожаления и радости, сняв Обливиэйт с сознания родителей, в доме Грейнджер установилось правило полной честности. Это означало, что Гермиона была обязана делиться каждой мелочью, в ответ на что родители полностью доверяли ей в вопросе определяющих ее судьбу решений. — Дорогая, еще не прошло и трех месяцев, — голос матери звучал взволнованно. — Мам, — произнесла Гермиона, проглотив очередной кусок пирога, — во-первых, это невероятно вкусно, — счастливо заявила она, — во-вторых, я не могу прятаться вечно. — Рада, что тебе понравилось, солнышко, — ее мать улыбнулась. — Не пойми меня неправильно, я не говорю, что ты должна скрываться вечно. Но я переживаю за твое самочувствие. Вчера заходил Гарри... — Он беспокоится о тебе, — вмешался отец, жестом указывая на стул и призывая сесть, — тебе действительно стоит объясниться с ним. — И сказал, что эти стервятники все еще надеются угнаться за твоей тенью, — закончила мать. — Я знаю. Но мне нужно вернуться. Я не могу продолжать прятаться. — Гермиона отерла губы салфеткой и направилась в кухню, унося с собой пустую тарелку из-под фисташко-персикового волшебства. Присев на табурет у кухонной столешницы, она продолжила, — Мне нужно привести жизнь в порядок или хотя бы постараться. Нужно вернуться на стажировку, к Джин, Гарри и остальным. Кроме того, мое возвращение вызовет переполох вне зависимости от того, появлюсь я через десять дней или десять лет. — Справедливо, — согласился доктор Грейнджер. — Так.. — произнес он после затянувшегося молчания, — сжигаешь сегодня все мосты? — Гермиона утвердительно качнула головой. — Министр Магии анонсировал свое Ежегодное Новогоднее празднование и пригласил меня. Я уже уведомила его, что приду. — Ничего себе, эффектное возвращение! — добродушно посмеялась мать. — Я делаю это на своих условиях и только, — объявила волшебница, собравшись с мыслями. — И мы поддерживаем твое решение, — в унисон произнесли родители. — Обдумывала ли ты еще раз идею переехать к нам? — спросила мать. — Да, — вопрос вызвал в ней улыбку, — и что-то мне подсказывает, что вы намекаете, что отдыхать от мира волшебников будет необходимо для моей духовной гармонии. — Ну, — вмешался отец, — мы просто подумали, что так будет лучше как с точки зрения конфиденциальности, так и для сохранения твоего душевного баланса, который ты с таким трудом создавала после дня кошмарождения. — Кроме того, — добавила Хелен, — между твоей учебой в Хогвартс и нашим Австралийским приключением, — в голосе появились ноты осуждения, — мы еле видимся, будто мы вовсе не семья. — Знаю, — слегка поникла Гермиона, — это одна из причин, почему я готова к вам переехать. Мне едва за двадцать, и отдельно я еще успею пожить. — Именно, — кивнула старшая Грейнджер, оставляя теплый поцелуй на виске дочери. — Как раз в семьдесят найдешь стоящего молодого человека, когда я буду счастливо лежать в земле, — пошутил отец. — Кто знает, — Хелен поиграла плечами, — может, она встретит кого-нибудь на министерском приеме. — Только через мой труп, — небрежно бросил Дэвид. — Золотко, тебе есть, что надеть? Твоя мать определенно пошутила, но это мероприятие действительно станет ярким появлением. — На самом деле, я надеялась, что вы захотите присоединиться ко мне, когда я соберусь по магазинам, — она с мольбой взглянула на мать. — Гермиона! — Хелен всем сердцем ненавидела шоппинг. Эму она предпочитала копошение в саду или отдых в кресле с подлокотниками в домашней библиотеке. От кого Гермиона приобрела задатки книжного червя загадкой не было. — С удовольствием присоединимся, — уверил отец, ее вечный союзник в такого рода приключениях, — пообедаем и поведем день, гуляя по Лондону. — Хочу одеть что-нибудь яркое, — оживилась Гермиона. — Разве когда-то бывало иначе? — подмигнул отец. Быть единственной дочерью двух успешных стоматологов значило, что родители потакали всем возможным капризам. В ее случае такими капризами стали большая домашняя библиотека и походы в оперу и балет. Однако, в редких случаях, "потакать желаниям" значило походы за покупками до упаду вместе с отцом. — Мы можем попробовать найти подходящий наряд на Оксфорд-стрит, раз мне все равно придется забрать заказ в Грив-энд-Хокс. — Чудно. — Все-таки мы приглашены на Новогодний прием высшего общества, — объявил отец притворно-надменным тоном, что заставило Гермиону засмеяться. — Ее устраивает один из наших старых клиентов, что недавно стал членом парламента. — То-есть, он пригласил своих зубных докторов на рождественское празднование? — недоверчиво спросила Гермиона. — Нет, — произнесла мать, вдоволь насмеявшись, — он пригласил крупнейших спонсоров его предвыборной кампании. — Как давно вы двое ввязались в политику? — Гермиона чувствовала, будто вступает в серую зону. Грейнджеры, хотя и были ответственными гражданами, никогда не выходили за рамки своих возможностей и, не смотря на приличное финансовое положение, не спонсировали никакие избирательные кампании. — Фицуильям стал спонсором, милая, — объяснил отец, переведя на дочь странный поверхностный взгляд. — Что-ж, это многое объясняет, — глаза Гермионы поневоле закатились. Дедушка со стороны матери, что все ее детство был очень удален от семьи, решил вторгнуться в их жизнь, когда Гермиона заканчивала четвертый курс Хогвартса. Однажды он появился на пороге их дома, разбрасываясь деньгами направо и налево, требуя от нее любви и чтобы она называла его дедушкой. Гермиона же звала его Кромвель, что больше походило его образу напыщенного дворянина. — Я так понимаю, меня там тоже ждут. — Только если сама захочешь, — поспешил ответить отец. — Но это будет много значить для моего отца, солнышко, и для меня, — Хелен знала, что лучше называть этого человека так, нежели дедушкой своей дочери. Гермиона знала только то, что ее дедушка Питэр был единственным дедушкой, который у нее был или был нужен. Добрый старик умер, когда та впервые уехала в Хогвартс. — Мааааам, — недовольно протянула она, — тебе просто нужно было туда попасть и добавить свое имя в лист приглашенных, не так ли? — Грейнджер старшая застенчиво пожала плечами. — Я подумаю над этим, но ничего не обещаю, — неприязненно ответила Гермиона, — но сейчас ты идешь вместе с нами! И никаких неожиданных мигреней за минуту до выхода. — Договорились, — кивнула мать. — Как ты смотришь на то, чтобы распаковать вещи, освежиться и спуститься на обед? Чем быстрее отобедаем, тем быстрее я вернусь к своей последней книжной находке. — Будет сделано, — щелкнув пальцами, Гермиона со свистом отправила грязную тарелку и приборы в раковину так осторожно, что профессор Флитвик точно бы ей гордился.