Прикоснись

Душно. Раздражающе. И тяжело. Игра даже не тянется, она не бежит и каждая секунда на поле отдаётся огнём в лёгких. Вот уже скоро будет финал и Юра не хочет признавать, что ему не всё равно. Ему по странному хочется выиграть и может дело в команде, так стремящейся к победе. Команды были и до этого, победы и поражения собственно тоже, но почему-то именно эта команда, именно эти люди, смогли что-то да задеть внутри. Илья делает всё. И видеть его таким обеспокоенным, но решительным даже отчасти совсем чуть-чуть волнительно. Команда понимает его по движениям, взглядам, по одиноким выкрикам и играя здесь и сейчас Исаковский может понять, почему Тихонову так нравится этот волейбол. Всё идёт неплохо. Илья в привычной спешке всех гонит, выжимает из всех максимум и сам выкладывается так противно по полной. Дышит так, будто умрёт здесь — в Москве на этом матче. Исаковский и правда не жалеет себя, что даже удивляет капитана, если можно судить по одномусекундной переглядке. Мячик от Ильи взлетает в воздух и парень прыгает вслед за ним, пробивает по мячу, неосознанно задерживая дыхание. Юра чувствует себя другим человеком. Забываются любые разногласия с Ильёй, собственная растерянность в последние полтора месяца, Миша, мама, Юра даже о себе забывает. Полностью и глубоко погрузившись в игру, Исаковский меняет её ход. Питерская команда цепляется за любой шанс выпавший им, отбивается и отстреливается по серьёзному. Вполне предсказуемо сбивается дыхание, кости будто ломит от нагрузки и в груди знакомо щемит. Рома принимает мячик, тот летит к Илье и время замедляется. Двадцать три — двадцать четыре в их пользу. Юра вздыхает набирая побольше воздуха в лёгкие. Илья пасует, мячик высоко взлетает, а Костя уступает его Юре, взглянув на Исаковского. Набирая разгон, вновь прыгая, что есть силы, парень дышит. И чувствует себя живым. И словно всё замерло. Мир будто затаил дыхание и единственное что слышится сейчас в ушах Исаковского — свист судьи, крики зрителей на трибуне и шлепок мячика отскачившего от пола. И мир снова задышал. — Ну мои! — Рядом оказывается Костя, радостно улыбающийся и притягивающий парней в объятия. Чужая рука на плече не нервирует, а Юра продолжает смотреть на счёт, всё ещё размышляя о победе. И ухмыляется, замечая рассеянное, удивлённое лицо Тихонова. — Это было мощно! Мы выиграли, ахуеть! Ебать, сосать, туда их!! На них наваливается остальная команда, Юра чувствует объятия со всех сторон и впервые за долгое время хочется искренне улыбнуться, смотря на радость других людей. Такие ощущения новые, не смотря на то, что победа уже не первая, а сердце в груди бешено стучит то ли из-за долгой физической активности, то ли из-за непонятно откуда взявшейся такой искренней, лёгкой радости. И когда он замечает осмыслившего результат игры, яркого и такого счастливого Илью, хочется спрятаться, ведь Тихонов смотрит на него. На Юру. — Вы молодцы ребят. Спасибо за старания. — Говорит Илья спустя пару секунд непрерывного зрительного контакта с Юрой, переводя взгляд на Артура и Филла тоже довольно улыбающихся. И пока сложно это осмыслить, но Исаковскому хочется задержаться в этом моменте. — Мы молодцы, это командная работа, капитан. — Всё же озвучивает Юра свои мысли, поднимая глаза на парней видя их радостные лица. Приподнимая уголки губ в едва заметной, но искренней улыбке, замечает, что Илья не отводит от него взгляд. — Мы расхуярили эту Москву просто в пух и прах! — Говоришь так, будто это не я забил последнее очко. — Ухмыляется он в ответ Артуру и смотрит на Тихонова, болтающего о чём-то с Ромой. — Тихонов, кровать моя. — Хорошо, заслужил. — Ухмыляется тот, замечая подходящего к ним тренера и Разумовского. Тихонов сразу начинает разговор о награждении с тренером, об интервью, на которое отправят Рому и о ещё какой-то ерунде, дальше Исаковский не слушает. Команда пожимает руки проигравшим, идёт на награждение, на котором Илья смахивает на маленького, радостного ребёнка, получившего подарок на новый год. Да, если вспомнить каким он выглядел пару часов назад, можно подумать, что это два разных человека. А кому-то простая победа может принести радость и чуть ли не детское счастье. Победа это конечно хорошо, но и в ней Юра не видел ничего особенного, просто приятный результат трудов. Илья видимо считает иначе, раз победа столько для него значит. Уставшая, жутко довольная собой команда возвращается в отель и собирается у Кости с Ромой для того, чтобы отпраздновать победу. Юра садится на диван и заглядывает в телефон, не замечая ни новых смс, ни пропущенных звонков. Матери до него и дела нет, небось даже не заметила, что сын в отъезде. А если и заметила, то наверняка просто потому что ей пришлось забирать Мишу с садика самой. Он откладывает телефон, смотря на парней в комнате. В глазах каждого мелькает радость, чистая и искренняя. Веселье наполняет комнату, оно пропитывает собой воздух, заставляя парней дышать им, и Юра вздыхает, чувствуя приятную пустоту и усталость внутри. Костя и Артур болтают, заказывают пиццу и роллы, Рома, Филл и Макс болтают между собой, Юра не прислушивается к их разговору, но слышит смешки и видит улыбки, застывшие на их лицах. Раньше радость от победы ощущалась по другому, сейчас она тихая, звенящая, такая мягкая и окутывающая собой, что Исаковский даже начинает зевать, прикрывая рот рукой. Усталость наваливается на него, тело расслабляется, он укладывает голову на спинку сиденья, прислушиваясь к голосам парней, но не слушая сами разговоры. Такие живые. И такие искренние. Юра на самом деле чувствует себя комфортно. — Так, а теперь опять в "Уно". На желание! — Вставая с своего места громко говорит Костя и направляется в центр комнаты. — Играют все, даже засыпающий Исаковский. — Да не сплю я. — Отзывается тот, поднимая взгляд к включённому телевизору. — Великолепный век? — Почему нет? — Рома присаживается рядом, а за ним садится и Илья, выглядящий всё так же довольным. — На других каналах бред очередной идёт. — Кстати, у меня есть алкашка. — Артур уходит, возвращаясь уже с бутылкой и пластиковыми стаканчиками. Костя тоже подрывается с места, раздаёт ребятам пачки чипсов. — Напьёмся сегодня! Юр, а ты пьёшь? — Не любитель, на самом деле... — Отвечает Исаковский, смотря на алкоголь в руках Игнатенко. Наверное, следует отказаться, ведь таблетки не очень хорошо взаимодействуют с алкоголем, вот только отказываться на удивление не хочется, наоборот, хочется как и все, расслабиться и ни о чём не думать. — Ладно Рома, а ты то чего? — Спрашивает всё таки Артур, уже думая убрать стаканчик, не настаивая, но решившись Юра всё же берёт с его рук алкоголь. — Я могу выпить, но только чуть-чуть. Тем более в честь победы можно. — Произносит он и делает первый глоток, пробуя на вкус джин. — Спасибо. — Кивает он Артуру, а потом садится обратно на диван. И ребята начинают играть в уно. Юра открывает игру с неплохими картами, но в процессе всё равно умудряется проиграть, из-за чего хмурится, разводя руками в стороны. Тот же самый пин понг нравился ему больше. А Тихонов довольно улыбается, вновь выходя победителем, причём выглядит так, будто выиграл не в простой настольной игре, а в лотерее. Никогда Юра всё же не поймёт этих не умеющих проигрывать людей. У Макса же в этот раз не получается обыграть Тихонова, но он и не жалуется. Юра продолжает пить алкоголь, не обращая внимание на лёгкое головокружение. Оно наверняка является лишь следствием опьянения, не слишком сильного, но всё же присутсваемого. Юра кладёт карты, смотря недовольно и даже разочарованно, проигрывая уже в пятый раз. — В пятый раз! В пятый раз проигрываешь! Сейчас вот найдём сто-о-о-л, — Тянет Костя и оглядывается по сторонам, заставляя Юру закатить глаза в ответ. Он откладывает пустой стаканчик, а сам почти ложится на диван, прикрывая глаза, замечая, что потихоньку в груди начинает привычно щемить. — Повторюсь, я не буду кукарекать. Неа, ни за что. Юра встаёт с дивана, в глазах едва заметно темнеет, но парень не обращая внимания направляется к выходу, чтобы посетить ванную. — Ну, да ладно тебе, не повезло в картах, повезёт в любви. Любви ему ещё не хватало, нет, этого он точно не ищет. У него были детские влюблённости, но в свои подростковые годы Юра был слишком занят, чтобы влюбляться серьёзно. Даже в теории, влюбиться в кого-то звучит как хуевая идея. Поэтому проверять на себе это не хочется. — Давайте без этого, а. — Отвечает Исаковский вставая с дивана и направляясь в ванную. Только Илья выглядит отчего-то довольным вдвойне, а когда открывает рот, Юра вообще жалеет, что он у Ильи есть: — а чего "без этого" то? — Тихонов поправляет волосы, подперев ладошкой щеку, а Рома рядом с ним хмурится и прикрывает лицо рукой, отчего Юре становится немного забавно. — Когда есть любимый, поддерживающий человек рядом... — Илье больше не наливаем. — Комментирует Артур, а Юра не дожидаясь уходит в ванную. Сегодня всё так и норовит его затолкать поглубже в свои мысли, в размышление и анализ. Он усаживается на бортик ванной, смотря на лампу. Почему он вообще согласился на алкоголь? Его бы наверняка поняли, если бы он отказался. Вероятно, Юра просто хотел... Расслабиться с возможными друзьями? В Питере он уже почти полных два месяца и за это время он впервые так быстро успел привыкнуть к людям. Команда хорошая, да и парни тоже, даже Илья будь он не ладен, не такой мудак, каким кажется на первый взгляд. Юра к ним привык, привык к тому, что они есть в его жизни, возможно это не хорошо, ведь стоит им исчезнуть, он вновь потеряется, но думать об этом не хочется. Успел привыкнуть к ним, к их улыбкам, к веселью, шуткам, возмущениям. Это не привязанность, нет, скорее это и правда просто привычка. А ведь Юра даже не знает можно ли им доверять? Да, вообще, если подумать, не всё ли равно? Люди в его жизни никогда не задерживаются надолго. Стоит ли сейчас поэтому поводу нервничать? Вероятно, даже если он подружится с ними более близко, после выпуска максимум их общения будет — смс поздравления с нового года и день рождения. А Юра уже устал от поверхностных связей, если честно. Признаться тяжело, — вероятно, на него так повлиял выпитый алкоголь, — но может ли он считать кого-то действительно близким человеком? Давид? Миша? А как вообще определить, кто тебе близок, а кто нет?... Юра падает в ванную, стукнувшись затылком об стену, скинув на пол шампунь отеля. Грохот раздался мощный, а голова закружилась с новой силой. Хочется уже пойти спать. Лампа начинает выглядеть странно, стоит Юре подумать, что возможно его место прямо в этой компании и команде. Он смотрит и смотрит пока дверь не открывается и не слышится голос Ильи: — Водички подлить? — Заглядывает он, но Юра не поворачивает голову в его сторону, продолжая рассматривать лампу. Усталость накатывает со всей силой, Юра вздыхает, думая, что кровать точно его и плевать, что там Илья скажет. На кровати спать удобнее. — Ага. — Отвечает Юра, а потом видит как Тихонов подходит к нему, заслоняя собой лампу. Он смотрит в карие глаза, замечая как всё начинает слегка расплываться. Не как в тот раз в поезде, но всё же ощутимо. — Вот нафига пил с таблетками? — Ворчит Илья, не отводя взгляда, смотря в ответ. Он изменился. Всё такой же довольный победой и собой, но почему-то как будто неземной. Возможно потом Исаковский об этом подумает, а пока принимает помощь Ильи, хватаясь за него руками. — Просто хотел отвлечься... — Тихо отвечает Юра, когда чувствует, как Илья ставит его во весь рост. Он стоит пару секунд, а потом начинает падать, однако Тихонов вовремя его ловит. Исаковский вздыхает, когда чувствует руку на своей талии. Прикосновений в последнее время тоже много. — Ну и от чего же ты всё время отвлекаешься? — Спрашивает Илья выходя из ванны, тащит их наверх, проходит мимо гостиной и сообщает ребятам, что уложит Юру отоспаться. — Хоть раз будешь головой думать? — Ой, да отвали. — И Илья действиттельно отваливает, отпускает Юру из-за чего тот едва не падает, но вовремя хватается за Тихонова. В итоге они и правда кое как доходят до своего номера, Илья садит Исаковского на кровать, чтобы тот отоспался. А Юра вцепился в его руку, как за последний якорь. — Я пойду? — Ага. — Но Юра руку не отпускает, чувствуя как кружится голова. Видимо сильно всё же ударился об стену. Капитан сидит рядом, смотрит приподняв бровь, мол, отпустишь может тогда. Накрывает сильно, тревога чувствуется в груди рвущим и метущим штормом, что вот вот унесёт Юру и сотрёт с лица земли. Кажется, у него опять началась паническая атака. — Отпустишь тогда? — Спрашивает Илья желая уже встать и уйти, но Юра с новой силой сжал его предплечье. Пальцы леденеют с каждой секундой, в ушах начинает звенеть. Это плохо, очень плохо. — Не сейчас.. — Отвечает Юра, даже толком не понимая, что говорит. Алкоголь, паническая атака и туман в голове смешиваются, вызывая нарастающую тревожность. — Я... Я не хочу сейчас умирать, не хочу быть один.. Надо позвонить маме, она знает, что делать... Он прикрывает глаза, начиная уже задыхаться, как чувствует тепло на своей ладони. Смотрит на неё и видит там ладонь Ильи. А поднимая взгляд, вздрагивает, когда слышит: — Успокойся и перестань сходить с ума, я побуду здесь. — И Илья правда остаётся. Не уходит, хотя Юра этого и ожидал. Почему то становится легче. Хочется сжать чужую ладонь в ответ, но он понимает, что это будет явно лишним. А Тихонов не такой уж и гордый, бесчувственный и наглый, каким пытается казаться. Сколько раз он почему-то оказывался рядом? Это правда удивляет и облегчает одновременно. — Спасибо... — Прерывать физический контакт не хочется, чужая ладонь тёплая, греющая кажется не только холодные руки Юры, но и его дрогнувшее от чего-то сердце. Паника расслабляет хватку на шее, давая доступ к воздуху. Тишина всё же немного напрягает, хотя обычно помогает справиться с тревожностью, но что говорить Юра не знает. Ищет тему, не совсем понимая, как начать диалог, а потом удивляется, когда Тихонов это делает за него. — Ты сегодня хорошо играл. — И опять волейбол, хотя Юра не против. Ему вспоминается игра, чувство победы и общая радость из-за неё. А ещё то, что Илья напоминал ему маленького ребёнка, такого радостного и довольного. А может и сам Юра был таким? Когда он в последний раз чему-то искренне радовался? — Я говорил тебе об этом. О том, что буду играть хорошо. — Отозвался он, всё ещё чувствуя чужую ладонь. Хочется лечь полежать, поэтому перехватив чужие пальцы, Юра смотрит на Илью, размышляя. А когда тот ложится первым, Исаковский тоже плюхается на кровать, радуясь тому, что капитан его не отпустил. — А ещё ты говорил не верить твоим словам. — Добавляет тот и переворачивается на спину. Юра помнит этот разговор и звучал он не так. Или так... В общем, не суть. — Это был сарказм. Ну, а ты видимо правда поверил. — Юра хихикает, не сдержавшись, а потом переворачивается на левый бок, лицом к Илье. В номере темно, они не включили свет и в голове правда всплывают отрывки их вчерашнего разговора. Ощущения головокружения не прошли, но дышать становится легче. — Почему ты так радуешься победе? — Что за глупые вопросы? Тебе точно больше не наливаем. — Юру ответ не устраивает и он даёт это понять слегка ущипнув его ладонь. — Победа это результат трудов. Я месяцами вкалывал ради этого, как такое может не радовать? Да и от того, выиграю я или нет, зависит впринцапе буду ли я заниматься волейболом дальше. Мне нельзя проигрывать. Сейчас, слушая эту речь, Юра понимает, насколько они с Ильёй разные. Для него победа вообще почти ничего не значит, а для Ильи — всё. У Тихонова есть цель, есть понимание того, как стоит трудиться, а что у Юры? Дай бог доживёт до двадцати плывя по течению жизни. А жизнь уносит, делает крутые повороты, мажет его по стенкам. Есть ли смысл пытаться брать бразды правления в свои руки? — А почему? Типо, разве не ты недавно говорил, что надо уметь принимать проигрыш? — Вспоминается Юре пока он смотрит на профиль Тихонова. Пирсинг блестит в темноте, а лунный свет падает на пол и нижний угол кровати. Почему-то это выглядит очень красиво, да и стоит признать красотой Илью не обделили. — Ты это моему отцу скажи. — Вдруг отвечает тот, выдав довольно личную информацию. Юра удивляется, но затаивает дыхание, когда Илья переворачивается к нему лицом. Исаковский ждёт продолжения, видя как между чужих бровей появляется складка. — Он говорит волейбол не должен мешать учёбе, должен приносить пользу, а значит победу и всякие грамоты. Если бы я проиграл, он бы просто отобрал у меня волейбол. — Теперь понятно, почему ты весь на нервах был... — Комментирует Юра, замечая, что тот глянул прямо в его глаза с упрёком и немым раздражением. Не любит Тихонов признавать, что волнуется. — Я бы тоже нервничал, будь я на твоём месте, но мой отец ушёл за хлебом. — Тип, у тебя семья не полная? — Юра задумывается, а Илья не отпуская руку, продолжает, — Ты говорил у тебя младший есть, а он чё? — А у него есть отец, только не родной мне. — Юра не двигает рукой, но ослабевает хватку, чувствуя как заместо паники и тревоги приходит усталость. — Отец давно ушёл, когда мне и пяти лет не было. Мама нашла нового ухажёра, а потом родился Миша. Илья немного приподнимает брови в удивлении, но потом сразу берёт контроль над своей мимикой, вновь готовясь слушать. Иногда с ним легко говорить, когда тот не пытается стоить из себя не человека, а чемпиона или супер мена, не гонит на других своим давлением. Это бывает редко, но всё же бывает. — Миша знаешь какой? — Юра зевает, уже не обращая внимание на то, что несёт чушь, болтая о себе порой слишком много личной информации. — Он открытый, радостный и весёлый, такой каким должен быть ребёнок, он живой и искренний. Я рад, что он растёт таким... — Обычно большинство детей такие, — Комментирует Илья и смотрит вниз, будто вспоминая что-то. — Если конечно нет проблем в семье. — Я старался избегать такого.. — Говорить становится легче, но думать тяжелее. Засыпать не хочется, у Юры на самом деле появилось желание поговорить с кем-нибудь, впервые получая от этого какое-либо удовольствие. — Не хотел, чтобы было как у тебя? — Понимает его Илья без слов или взглядов, видимо, прочитав мысли Юры между строк. И Исаковский кивает, потому что признать это вслух тяжело. — А у меня брат близнец есть. — О, ого, прикольно. — Удивляется Юра, думая, запомнит ли вообще этот диалог, вспомнит ли завтра, кто с ним посидел, когда он так в этом нуждался. — Всегда было интересно, какого это иметь брата близнеца. — Да мы уже толком не общаемся. — Отзывается тот, видимо решив не развивать эту тему. — Но иногда круто. Тебе полегче? — Да.. — Юра ожидает, когда Илья встанет или хотя бы попросится уйти, но тот ничего не отвечает. — Спасибо... — Ты уже говорил. — Усмехается Тихонов, а Юра прикрывает глаза, чувствуя, что вот-вот заснёт. — Больше не пей алкоголь с таблетками, идиот. Как тебя откачивать прикажешь? — Честно, я просто хотел проникнуться атмосферой, вы выглядели такими счастливыми... — Шёпотом отвечает Юра, вспоминая те несколько минут. Будь он художником, он бы нарисовал этот момент. Или писателем написал бы его — не важно, Исаковский бы обязательно оставил этот момент в памяти. Обычно не разделяет радости победы, а эту почему-то прочувствовал на самом глубинном уровне, имеющийся у него. — Мы все выглядели счастливыми. Мне показалось, что тебя подменили, когда ты мне улыбнулся. — Так, а вот этого Юра не помнит. Видимо, слабеет хватка, даёт слабину в сдерживании своих эмоций и чувств. Это не проблема, на самом деле Юра бы улыбался чаще, будь у него больше поводов, но почему-то столь яркое выражение чувств в обществе заставляет его на некоторое время теряться. — Тебе идёт не быть мудаком, не выражающим своих чувств. — А если у меня нет чувств? — Хихикает Юра, думая, что там, где у него должна быть радость, веселье, любовь, скука и другие эмоции — пустота. Чужая ладонь дрогнула в руке, что невольно привлекло его внимание, поэтому он лениво и сонно приоткрыл глаза. — Все люди, что-то да чувствуют. — Илья смотрит прямо в его глаза, привыкнув к темноте, изучает, считывает любые эмоции и чувства. — А ещё ничего не чувствующий человек не держится за другого лишь бы не быть одному. — Но я ничего не чувствую там, где должны быть чувства. — Юру уносит надолго и видимо на совсем, потому что разговор принимает личный характер. — Или может не понимаю, что чувствую. — Второй вариант более подходящий, мне кажется. — Илья прикрывает глаза и зевает, уже видимо тоже засыпая. А Юра вдруг вспоминает, что внизу его ждут парни и почему-то становится совестно. Вместо того, чтобы как все другие праздновать победу Тихонов, вложившийся больше всех в неё, возится с Юрой. — Если хочешь, можешь идти... Тебя же там ждут.... — Шёпотом говорит Юра, тоже прикрывая глаза, но не слышит и не чувствует никакого движения со стороны Ильи. Тот даже не отвечает, просто кажется вырубается, а Исаковский смотрит на него, ловя себя на мысли, что это странно, вот так лежать в тишине, не расцепляя рук. Он же забудет об это на утро? Юра засыпает следом спустя пару минут, слыша, как Илья ворочается рядом, но руки не освобождает. Сон приходит медленно, но верно и в этот раз ему снится поле с ясным небом над головой и солнцем заливающим его. Юра ходит по полю, касается цветков, растущих на нём, а потом лежит и смотрит на небо. И впервые за долгое время, пусть даже во сне, у Юры не появляется чувство ожидания падения неба. Небо не упадёт, ведь это не возможно. Оно будет всегда, по нему будут плавать облака, сиять звёзды и луна, летать свободные от всего птицы. Кажется, Юра сам готов стать небом. *** А просыпается Юра от будильника на столе. Ильи нет рядом, но больше всего напрягает не это, а то, что Исаковский всё помнит. Как только открываются глаза, в голове мелькают вчерашние улыбки, разговоры, а главное прикосновения чужой руки. Исаковский смотрит на ладонь, обдумывая произошедшее. Одно понятно, алкоголь он больше не пьёт, потому что становится слишком разговорчивым. Но непонятно другое, почему Илья остался, почему у них состоялся такой личный диалог, без ругательств, сарказма, оскорблений и прочего, давно привычного бреда. Завяжите кто-нибудь Исаковскому язык. Он встаёт с кровати, призрачно ощущая тепло чужой руки в своих пальцах, не зная, что даже чувствовать по этому поводу. Увидь Юра сейчас Илью, он бы даже сказать ничего не смог, слишком много новых, странных чувств навалились разом. Илья говорит, что нет ничего не чувствующих людей и в чём-то он всё же прав, но как объяснить то, что Юре сложно не просто выразить, а нащупать? Пустоту можно передать словами? А потрогать? Раньше эту пустоту удавалось игнорировать или хотя бы заполнять, а сейчас она сияет внутри Исаковского так будто так и должно быть. Будто всё, что внутри него есть, просто есть и это уже не вызывает у него сомнения, вопросы, непонятки. Будто он просто есть и этого достаточно, чтобы просто быть. На самом деле ощущения и правда странные. Он встаёт с кровати и идёт на кухню, где уже сидит Илья, перекусывающей вчерашней пиццей. Юра вспоминает, что свою тоже не доел, поэтому заглядывает в холодильник, ожидаемо находя там свой кусочек. Скоро им уже уезжать, а это значит, надо собираться, вновь ехать в Питер. Исаковскому на самом деле понравилось. Юра садится за стол, листает ленту тик тока, не находя там ничего интересного, поэтому откладывает телефон в сторону, положив его вниз экраном. Илья ничего не говорит, они даже не здороваются, хотя оба знают о присутствии друг друга. Может быть им приветствия и не нужны, впрочем, Юра об этом не думает, заглядывая в окно. — Тут нужно быстро убрать всё, а потом собираться в Питер. — Встаёт Илья из-за стола, отправляя коробку от пиццы в мусорку. Он моет всю посуду, прибирается на кухне, тем временем Юра приводит гостинную в порядок. Они тут особо и не мусорили, что радует, ведь если бы было как у Кости с Ромой, убираться пришлось бы долго. И как бы он не пытался выкинуть из головы вчерашний разговор с Тихоновым, тот всё равно вертится в уме на протяжении всей уборки. Они оба делают вид, будто вчера ничего не было, а может Илья и не помнит вовсе, кто знает. Но Юра помнит. Когда он заканчивает с гостиной, то возвращается в комнату, чтобы проверить и её. Хватает сумку лежащую в углу, сразу закидывая в неё свои таблетки, думая, что надо поставить будильник, а иначе опять забудет их принять. Поправляет слегка помятую кровать, берёт также сумку Илья и идёт обратно к нему. Вспоминается так же, что Тихонов и правда напомнил ему о таблетках. — Можем идти. — Комментирует Илья, а Юра молча кивает в ответ. Видит на чужом лице привычную, уже знакомую ухмылку и понимает, что сейчас будет подъеб. — А вчера ты поразговорчивее был. — Так поговорить хочется? — Юра закатывает глаза, поправляя на плече сумку. Они идут по коридору, видя как из соседнего номера выходят Костя и Рома. — Думаю да, ты интереснее, когда начинаешь нормально общаться с людьми. Да и они к тебе добрее, не заметил? — Илья выгибая бровь, улыбается подошедшим парням, а Юра недовольно смотрит ему в спину. Сам здоровается с Ромой и Костей, принимая объятия одной рукой последнего, не понимая, когда Юра вообще стал обниматься для приветствия, вместо привычного кивка или вовсе игнора. Илья смотрит на это всё с той же ухмылкой, видимо, всё ещё чувствуя удовлетворение от победы, иначе Юра не может объяснить его поведение. — Вчера ты израсходовал весь мой словарный лимит на неделю вперёд, так что сегодня я тихонечко посижу и почитаю книжку. Можно, Ром? — Исаковский смотрит на того, замечая немного задумчивый, но довольный взгляд тёмно-карих глаз. А Субботин кивает, пожав плечами. — Спасибо. Все четверо выходят на улицу, где будут ждать остальных, с минуты на минуту те должны подойти, а потом команду и тренера заберёт автобус. А там уже вокзалы, поезда и наконец Питер. Хотя возвращаться к себе домой, именно к себе, а не к Давиду, не хочется. Кто знает, что его там ждёт. Исаковский поднимает голову к небу, замечая на нём птиц, только начинающих перелетать к ним. Плюс ко всему ни одно облачко ветер не гонит по синему полотну. Такое небо Юра тоже любит. — Мы думали вы переубиваете друг друга... — Говорит вдруг Костя, привлекая к себе всеобщее внимание. — Хотя вы даже не срётесь. — Тренировки ещё не начинались. Юра думает, что во время самих тренировок всё вернётся в привычное русло. А Тихонов, видимо, тоже так считает закатывая глаза в ответ и планирует съязвить, но на горизонте виднеется другая, подходящая к ним четвёрка. — Все собрались, ничего не забыли? — Спрашивает Алексей Тимурович оглядывая всех присутствующих. — Ты чего такой бледный, Исаковский? Юра удивляется, думая, что по идее не должен быть, но всё же самочувствие и правда так себе, хотя это ерунда. Он пожимает плечами, как бы говоря, что все ок, а потом тщательно нащупав на дне сумки свои таблетки, спокойно выдыхает. Становится интересно, а расскажет ли Илья кому-нибудь о том, что узнал? Он надеется, что нет, не хотелось бы, чтобы прошлое вновь всплыло на поверхность. — Ты хоть ел? — Спрашивает Рома рядом, а Костя даёт Юре в руки какой-то перекус. — Ты и вчера много не кушал... — Да я не голодный. — Он смотрит на бутерброд в руках, вздыхает и понимает, что всё же подкрепиться было бы неплохо. Автобус будет только через пять минут, время есть. — Видно, не голодный. — Хихикает Артур, подходя к ним. Довольные зелёные глаза смотрят в ответ, парень чешет свои кудряшки, а потом улыбается. — Ну вот поел и лучше выглядеть стал. Эй, капитан, ты надеюсь его пиццу не ел? — Да с чего вы решили, что я голодный? Я всегда бледный, а тут просто воздух другой. — Костя даёт Юре водичку, которую тот сразу же выпивает, замечая, что чувствует себя и правда лучше. — Я чужое не беру, а он уже большой, чтобы самостоятельно следить за свои питанием. — Илья их отчитывает, скрещивая руки на груди, смотря с упрёком. — Он вчера таблетки потерял. — Встревает в разговор Костя, заботившийся о Исаковском, как о собственном сыне. Юра от него отнекивается, говоря, что это единичный случай, даже если это не так. — Я тебе не верю, всё с этого дня ты под моим крылом! — Кость, мне кажется это не лучшая идея. — Горский поднимает взгляд с телефона на них, оглядывая сначала одного, а потом другого. Разумовский рядом с которым он стоял, тоже поднимает голову в их сторону, но не находя ничего интересного, вновь утыкается в телефон. Юра невольно задумывается о его судьбе, касательно волейбола. Илья говорил, что его выгонят скорее всего. Но Исаковский подозревает, что тот уйдёт сам. — Я сам под своим крылом, поэтому всё нормально. — Юра сбрасывает с себя Костину руку, успевшую оказаться на его плече пока он пил воду. Тактильный зараза. — Я, что, маленький ребёнок по вашему? — Нет, но лучше подстраховать! — Артур улыбается, ероша русые волосы Юры, а тот недовольно вздыхает, не понимая, когда успел на такое подписаться. Вот подъехал автобус, точно такой же, что привёз команду сюда, все по очереди забирались в него по ступенькам, выбирая своё место. Места в автобусе разделились на несколько рядов, средний и два боковых у окон, немного большой автобус для их маленькой команды, но зато вместились все. Юра прошёл к последнему месту месту у окна и уселся. Рома, Костя и Илья сели на соседний ряд, заняв все его три последние места. Разумовский сел перед ними, а Филл и Артур сели впереди Юры. Предстоит почти часовая поездка, скучная, ничем не отличающаяся от других, а потом и такой же поезд. Скорее всего уже завтра они будут дома. Смотря в окно Исаковский наблюдает за мелькающими и потом пропадающими домами, за одинокими людьми, топающими по своим делам в такую рань. В Москве снега будет побольше, да и похолоднее, в некоторых местах скользко из-за чего Юра пару раз заметил, как люди подскальзываются и почти падают. Мысленно он жалеет этих бедняг, а сам благодарит за тёплый автобус. Почти тёплый, ведь нос немного щиплет от мороза. Спать хочется невыносимо, особенно из-за тихого шёпота с соседнего ряда, кажется, парни обсуждают путь назад и чем будут заниматься. Юре играть в "уно" уже надоело, поэтому если они опять предложат эту дурацкую игру, он без зазрения совести откажется. Исаковский зевает, прикрывая рот рукой, проверяет время и понимает, что в пути они только около десяти минут. И это огорчает, время течёт слишком медленно, его хочется то ли ускорить, то ли вообще остановить, лишь бы не мусолить. — Юрец, ты чё, спишь? — Спрашивает Артур с переднего сиденья, заглядывая к нему. Игнатенко видимо даже не пристёгивается, потому что приподнявшись на сидении, он опирается на его спинку и смотрит на Исаковского довольным, почти кошачьим взглядом. — Как кровать? — Замечательно. — Отвечает Юра и правда это имея в виду. Кровать и правда была удобнее, чем диван, из-за которого у него первое время болела спина. Хотя спина болит вероятно, не только из-за него. Всё таки осанка Исаковского оставляет желать лучшего. Когда он вчера засыпал, Илья всё ещё лежал рядом, а учитывая, что он проснулся на кровати, можно сделать вывод, что вероятнее, как только Юра заснул, Тихонов перебрался на диван. А может и нет. Сейчас уже не вспоминается, кто заснул первый. — Спина не болит. Диван правда неудобный. — Ильюш, как диван? — Спрашивает Артур следом у Тихонова, получая закатанные глаза и приказ так его не называть. Да, приказ, потому что по другому не назвать тон с каким это было сказано. — Ахуенный диван, десять из десяти, всем советую. — Саркастично отзывается Илья, заставляя Рому и Артура хихикнуть, а Юра подумал, что его общество на капитана плохо повлияло. Шпарит сарказмом уже как родной, переняв привычки Исаковского за пару дней совместного проживания. — Зато Юра не мозолил глаза. Ну, да, ну да. Это же не они пол ночи перед сном пролежали в одной кровати, разговаривая о таких вещах, о которых трезвыми бы разговаривать не стали. — Я спокойно спал, отсыпал свою усталость и недосып. И планирую сделать это и сейчас.. — Юра и правда прикрывает глаза, а Артур рядом что-то хочет сказать, но видимо его дёргает Филл, решивший встать на сторону Исаковского. А дальше его и правда не трогали вплоть до момента, пока не пришлось отправляться на вокзал. Его будит Костя, трясёт за плечо, а потом улыбается, когда замечает сонный взгляд в глаза. Говорит о том, что они уже приехали и пора выходить, ждёт пока Юра встанет с места и следом за всеми выходит из транспорта. Они забирают сумки из багажника, осматриваются, ищут свой поезд, тренер проверяет их билеты. А когда они садятся в поезд тем же составом, что и раньше, парень уже хочет лечь спать, ведь в сон клонит невыносимо, как вдруг слышит Ромин, немного обеспокоенный голос: — А тебе таблетку не надо выпить? Когда в прошлый раз так спать пошёл, пропустил их приём... — Субботин мнётся, выглядя немного неуверенно, а Юра потом слышит как у него на телефоне включается будильник, по принятию лекарств. Заснув он сейчас, наверное даже не услышал бы. Он вновь смотрит на Субботина, хлопая ресницами, а потом спускается со своей койки, берёт воду и наконец-то, аккуратно, не показывая саму упаковку пьёт таблетки. — У меня будильник стоял, но спасибо, что напомнил. — Отзывается Юра, а потом вновь ложась на койку, смотрит в потолок, раздумывая о своей дырявой памяти. В голове почему-то вспоминаются только нежеланные воспоминания, сюжеты книг и фильмов, размытые, почти несуществующие планы на будущее, но не правда важные вещи, как заместительная терапия для бывших наркоманов, коим он является. В голове много мусора, но не важные вещи вроде того, поел ли он, нормально ли себя чувствует, выспался ли? Юра об этом даже не думает пока организм сам не напомнит. — Может поешь? — Спрашивает Аверьянов, тоже заглядывая в глаза Юры. А тот думает, что и правда, покушать было бы очень кстати. — У нас тут бутерброды и дошик. Юра спускается с кровати, уже не чувствуя такой сонливости, преследующей его изначально. Он садится на Костину койку, а тот повторяет это следом, закидывая ноги на его коленки. Исаковский смотрит, не понимает, но ничего не говорит. Берет предложенный бутер с сыром и пока ест, окончательно пропадает в своих мыслях. Настроение тем не менее хорошее и Юра, не смотря на изначальное нежелание играть в "уно", все же соглашается на несколько партий игры. Конечно же бросает Илье матч реванш и проигрывает. И даже это не испортило его странно лёгкого, почти весеннего настроения.