Enteral cold

Чимин смиренно смотрит на это и не знает, что делать и когда это все началось. В начале все было совершенно невинно, если это можно так назвать. После корзинки с вкуснейшей малиной и интересной запиской на пороге семьи Ким появилось еще пару похожих подарков. Корзина спелых красных яблок с банкой меда, свежие сочные овощи, один раз даже рыбная корзинка. И каждый раз — записка. «Лисенок, Я надеюсь, что когда ты будешь кушать эти яблоки, политые медом, и ощущать сладкую тягость во рту, то поймешь, что я чувствую каждый раз, когда думаю о тебе, Чимин-и». Потом: «Делай с рыбой то, что тебе угодно, Лисенок. Мне не важно, подаришь ее, сваришь или запечешь. Для меня важнее, что ты принял мои ухаживания» Или: «О, Лисенок! Попробуй эти овощи, они очень вкусные! Мой знакомый с южных долин благородно поделился со мной урожаем, и вот он теперь у тебя. Если они не придут тебе по душе, то выбрось их и не вспоминай, что я когда-то дарил тебе такое. Я исправлюсь, Минни» Омега чувствовал себя волшебно. Кто-то проявлял к нему немыслимую заботу, одаривая такими подарками. Именно тогда он чувствовал свою значимость. Чувствовал, что для кого-то является важным и нужным, и больше, ему рады, кажется, искренне. Но неизвестный благотворитель в момент превзошел сам себя, погружая Чимина и всю семью Ким в шок и неловкое напряжение. Ведь это был не просто «дар» для омеги, чтобы поухаживать. Это было серьезнее. Пак отрешенно глядел на тушу огромного лесного кабана, который лежал на пороге у дома Ким. Кабан был одним из деликатесов в их лесу, ведь множество из них убивалось людьми, и поэтому животные спасались, перебираясь глубже в лес. Найти обычного кабана — редкость и удача, найти кабана такого размера — что-то невозможно. — Нет, ну так нельзя, — недовольно шипит рядом Сокджин, который тоже переживает из-за подарков для Чимина. Сначала он был даже рад за парня, ведь не видел ничего плохого в том, чтобы у Чимина появился альфа и они образовали семью. Но количество подарков и их характер начинал настораживать. — Это уже не ухаживание, это домогательства. Чимин удивлённо хлопает глазками, устремляя взгляд на недовольного и бурчащего хена. Руку греет очередная записка, которая тоже отличалась от предыдущих. «Чимин, прошу тебя, приготовь этого кабана так, как захочешь ты. Но самое главное — приготовь это с мыслями о мне. Будто ты готовишь своему самому любимому и заботливому мужу. Я им буду, Чимин, я обещаю. Приятного аппетита, лисенок» Лисенок… Ласковое обращение внезапно стало таким приятным и нужным, что без него записка кажется неправильной. В этот раз все по-другому. Если раньше он просто принимал подарки, сладко хихикая с количества и объема вкусностей, представляя, как долго будет питаться подобным, то сейчас его падкая на комплименты душа громко скулит и требует одного. Вычислить своего дарителя. — Почему домогательство? — интересуется парень, поднимая голову на настороженного Джина. Ким тяжело выдыхает, садясь рядом с омегой на ступеньку. Потирая руками глаза, он смотрит на него неожиданно серьезно. — Чимин, я не знаю, как люди живут в королевстве и как там ухаживают за омегами, но то, что происходит здесь и сейчас, это не ухаживания. Это сватовство. Мальчик впадает в ступор. Как сватовство? — Сам посуди. Дары и комплименты, что ты получаешь — точно не ухаживания. Если бы кто то хотел обратить на себя твое внимание, то это была бы резная статуэтка из лиственницы или кофточка из заячьей шерсти, что-то в этом духе. Здесь тебя не просят обратить внимания, к тебе сватаются. Задаривают благами, чтобы твоя омежья сущность чувствовала себя комфортно и защищенно и не переживала за будущую жизнь. Так альфа показывает тебе, что он готов сделать ради тебя и показать свои серьезные намерения. Понимаешь, о чем я? И ох, Чимин прекрасно понимает. При жизни во дворце к нему сватался один престарелый барон, что был старше его родного отца на пару десятков лет. Он одаривал молодого омегу жемчужинами и золотом, присылал ему в подарок кружевные ткани и пару слишком пафосных туфелек на высоком каблуке. Тогда отец смиловался над Чимином и отказал барону в его сватовстве по причине личной неприязни к роду и самому альфе, чем оскорбил его, но спас омегу от лап старого извращенца. Вспоминая те неприятные события, Чимин передергивает плечами, стараясь сбросить ощущения грязи и порока. Как страшный сон. — Понимаю, хен. Но как понять, что это за альфа? Я ведь не могу отдаться ему только за его подарки… Ким ласково улыбается и заправляет отросшую прядь Пака за ушко. — В этом вся и суть. Ты смотришь на поступки альфы без всяких предрассудков и лишних слухов и выбираешь в соответствии с тем, нравятся ли тебе его подарки или нет. — Неужели никак нельзя понять, кто это? Старший задумывается на пару минут, а после, вскинув голову, произносит. — Давай вместе подумаем. Ты получил ягоды месяц назад, когда ее еще и в помине не было. Но ягода была свежей и немного неспелой. Это значит, что у нашего ухажера есть связь с южным поселением, где вовсю начался сезон ягод и растений… Ким деловито загибает указательный палец, дуя губы и смотря наверх, припоминая все подарки. — Вот оно! Овощи! Ты получил корзинку чудесных овощей, и взяты они примерно оттуда же, значит, связь крепкая. Теперь яблоки и мед. Мед в наших краях — редкая штука. Мы добываем его из западной части леса, где тоже есть стая, значит, что человек влиятельный. Посмотрев на свои пальцы, Сокджин расстроенно выдохнул. — Только вот влиятельных альф у нас немало. Чимин сам понурил голову, опираясь головой на колени. Он не был знаком со стаей, хоть постепенно и налаживал связи. Он разговаривал как с омегами, так и с альфами, поэтому не имел никакого представления о личности ухажера. — Хотя стой… Кабана изловить очень тяжело, почти невозможно. Значит, альфа еще очень сильный и выносливый. Это помогает, давай думать. Кабана в нашей стае поймали только пять альф. Двое из них еще лет пять назад покинули земли, уйдя за своими омегами в другие стаи. Остальные трое — Намджун, лекарь и, естественно, вожак. Методом исключения мы убираем Намджуна, остается Юнги и Чонгук… Произнеся удивленное «Ого…», Пак замирает. Круг подозрений сузился от всей стаи до двух людей так быстро, что омега не поспевал за мыслями Кима. Но с его выводами он полностью согласен. — Юнги — вожак, и это понятно, что у него есть связи с другими стаями, — продолжает Чимин, медленно распутывая сеть. — Но и Чонгук тоже занимает важную роль, являясь лекарем. Уверен, что с жителями других стай он тоже на доброй ноте. Но кажется, что он меня ненавидит. Нахмурив брови, старший омега переводит взгляд на донсэна. — Что за глупости? После затянувшийся паузы Сокджин наконец подытоживает. — Вот что, давай аккуратно наблюдать за двоими. Чонгук тебя вряд ли ненавидит, он не такой. Максимум испытывает незначительную неприязнь. Мой внутренний омега склоняется больше в сторону лекаря. А что на счет тебя? Что говорит твой омега? Чимин зажмуривает глаза, прижимая руки к груди, стараясь так сильно, как может. Погружается в себя глубоко и ищет ответ. И находит. Сладеньким дуновением ветра клич его приходит на ум. «Вожак»

***

Юнги напряженно смотрит на своего друга, не совсем понимая, как правильно реагировать на его слова. — То есть, как? Напротив него сидит Чонгук, смотрит так же серьезно. Еще давно терзающие его мысли стали слишком навязчивыми, из-за чего он не смог не поделиться ими с вожаком. Особенно когда это напрямую касалось его. — Это только предположение, Юнги, ничего больше. Но сам посуди, все сходится. — Чонгук-а, это не сошлось. Это твои предположения, которые ты грамотно подвязал под желаемое. Без прямых доказательств ты не можешь выдвигать такие обвинения. Альфа замолкает. Он и сам понимает, что его подозрения являются необоснованными и предъявить он никому не может. В голове лишь червь сомнения, что грызёт его и не дает покоя. Мин устало вздыхает и встает с насиженного места, приближаясь к другу. Он кладет ладонь на плечо лекаря, легонько похлопывая. — Я понимаю тебя, Чонгук. И понимаю твои опасения. Они тоже сидели во мне, когда я встретил его впервые. Но я взял огромную ответственность и разрешил себе поверить ему. И, как показывает время, я не ошибся. Попробуй и ты. — Но все равно есть несостыковки. Как он оказался в лесу, что это за оборотни были во дворце? Почему его никто не ищет? Это ведь странно, не думаешь? — Мин улыбается. — Думаю, что Чимин — жертва обстоятельств, на этом все. То, о чем ты говоришь, имеет смысл… Но обвинять его в шпионаже я не рискну. Мальчишка ни разу не просился в город, не просил у Намджуна бумаги и чернил, да он от Сокджина не отходит, — Мин и сам искренне негодовал при мысли об этом, мастерски скрывая это за ухмылкой. Он знал, что между омегами есть связь, но сам не мог понять, нравится ему это или нет. Конечно, Юнги рад за Чимина, тот обзавелся другом, который поддерживает его, не обделяет заботой и любовью. Это замечательно. Но тот поцелуй. Можно ли вкладывать в их поцелуй что-то большее, чем просто омежья привязанность и связь? Альфа в ступоре. Более, его волк в ступоре. — К сожалению, — добавляет немного печально Мин. Глаза лекаря тут же сужаются в подозрении, глядя на друга в упор. — Ты чего это удумал? Юнги лишь улыбается, смотря в окно своего дома. Снега становится все меньше и меньше, температура с каждым днем все выше, и уже можно не одеваться так тепло, как одевались еще недавно. Близлежащая река уже подтаивает, а это значит, что совсем скоро можно будет мыться не только в банях, но и бегать в холодную речку, хоть температура для оборотней никогда не была проблемой. — У меня к тебе дело есть. Мне нужно, чтобы ты обратил Чимина в волка.

***

Солнце ласкает своих детей, играясь лучами света с малютками щенками, пока их папы расчищают оставшийся снег на главной поляне. Сегодня будет ужин для всей стаи, где соберутся все от мала до велика, омеги и альфы сядут за один стол, будут петь старые, но всем известные песни, танцевать, рассказывать истории и сводить молодняк. Многие молодые омеги возились в центре, протирая столы и скамейки, расчищая их для будущей еды. Те озорно хихикали, поглядывая на таких же игриво настроенных альф, что стояли неподалеку. Чимин вместе с Сокджином сидели за столом, очищая овощи от кожуры и грязи, разговаривая между собой, иногда тихо смеясь, улыбаясь чему-то своему. Отвлек их радостный клич одного из толпящихся омег. — Эй, Сухо! Глянь-ка, кажется, твой верный песик все-таки и правда собака! — усмехается один из белокурых омег под общий смех. Сухо смущено поднимает взгляд на смутившегося альфу, что нес для омеги теплый шарф и перчатки. Под общим гоготом и взглядами он, растерявшись, прячет вещи за широкую спину, опуская глаза себе под ноги. Разозлившись до красных пятен на щеках, омега рявкает. — Заткнись, Минсу! Ты просто завидуешь мне, а сам локти кусаешь, что тебя ни один альфа брать не хочет с таким-то характером! Минсу лишь высокомерно хмыкает, складывая руки на груди, а после победно проговаривает. — Меня не за характер брать на хотят, а потому что боятся! Сухо лишь фыркает, закатывая глаза. — Кого им боятся? Тебя, что ли? Ну тут ты прав, ты из нас самый страшный! — хмурит он брови, пока идет к влюбленному в него альфу под общий смех. Парень встает на носочки и нежно целует того в щеку, тихо благодаря за заботу и ласку под удовлетворенный взгляд альфы. Белобрысый омега, кажется, все понимает, но после сально улыбается, продолжая глупый спор. — Меня боятся, потому что я будущий омега вожака! Поляна на некоторое время погружается в тишину, а после вновь взрывается смехом. Минсу потерянно оглядывается, не понимая причину такого заразного смеха. Из толпы омег доносится чей-то крик. «Что за глупости? Всем известно, что омега вожака — Юну! Он его на все гоны брал!» — Почти на все, — сладко поправляет сам Юну, заправляя прядь волос за ухо, гордо смотря на всех снизу вверх. Чимин же замирает. Что-то неприятно горькое обжигает его грудную клетку, пока вслушивается в диалог между омегами. Слышать, что у Юнги уже есть омега, странно неприятно и неожиданно для него, ведь ничего серьезного между ними нет. Альфа поддержал его в нужный момент, принял в стаю и помог тому пройти обряд, он просто хороший вожак, что помогает своему члену стаи, но это все равно болезненно скручивается в его груди. Теперь с кандидатурой Юну на роль омеги вожака никто не спорит. Все лишь качают головой в знак согласия, кидая на него взгляды. Кто-то восхищенные, заинтересованные, а кто-то — неприкрытые ненавистные. Быть парой вожака — непременно самый высокий статус после самого вожака. Все омеги с тобой считаются, а альфы склоняют головы в знак уважения. Будучи омегой вожака можно получить все: самого сильного оборотня стаи во всем лесу, лучшее мясо и шкурки, подарки с разных стай и, конечно же, положение. Почти каждый омега мечтает стать таковым, тайно пуская слюнки на Юнги, на его мускулистые сильные руки, которые с легкостью подняли бы омегу и даже двоих. На широкую спину, что защищала бы его от невзгод. На большие плечи, на которые наверняка очень удобно закидывать ноги. Он завидный жених, и это знает каждый. — Хватит голосить, лучше займитесь наконец-то делом. Никакого проку от вас, стоите всей толпой протираете один стол с лавочкой! — не выдержав, вскрикивает Сокджин, переключая все внимание на себя. Омеги недовольно, но послушно разбредаются по разным столам, протирая тряпками то тут, то там, не позволяя себе спорить с хеном. Хоть Ким и старше их не более, чем на пять лет, но ослушаться они его не могут. Он не просто омега, он омега, что понес и родил ребенка, что значит — его мнение и голос более авторитетны, чем голоса других бездетных омег. — Сокджин-хен, а почему Минсу решил, что он нравится Юнги, если тот уже выбрал Юну? — подумав немного, спросил Чимин. Спрашивать такое жутко неприятно, но природное любопытство оказывается сильнее. Внутри Чимина бушует настоящая буря из эмоций, они смешиваются, переплетаются и все время выскакивают, занимая главенствующую роль. Сокджину лишь непонимающе смотрит на Пака, задавая вполне логичный вопрос, с чего он так решил. — Но ведь как… Юнги приглашал Юну на гон… — немного растерянно проговаривает Чимин, не понимая, зачем повторять настолько очевидные вещи. — Разве не это показатель того, что альфа остановил свой выбор? — Что ты, нет конечно. А если секса захочется, то что же, после навсегда с первым половым партнером оставаться? Глупости какие, — фыркает Сокджин, продолжая чистить овощи. Он напевает незамысловатую музыку, пока вдруг резко не вскидывает руки и не оборачивается к другу. — Ты что, девственник? — вскрикивает омега. Густо покраснев, Чимин закрывает ладошкой рот друга, не позволяя тому говорить слишком много. Находившиеся рядом оборотни поворачивают на них головы, продолжая пялиться, вгоняя Пака в краску еще больше. — Сокджин! Замолчи! — пристыжено хрипит мальчик, не справляясь с волнением. Как же он теперь будет смотреть в глаза посторонним людям? — Что ты, невинного омегу первый раз видишь?! Сокджин лишь только хитренько улыбается. Он, как лиса, подкрадывается к бастарду медленно и изящно, словно еще немного и околдует его. Мельком оглянувшись и что-то подметив, омега шире расплывается в хитрой улыбке и больше походит на толстого кота, объевшегося сметаны и сейчас сыто и нагло поглаживающего свой живот. Он кладет руку на талию принца, несильно сжимая ее. Чимин чувствует, как его ушко обдается горячим дыханием, а в сознание врывается вкрадчивый шепот хёна. — Чимин-ни, неужели ты никогда не был в объятиях альфы? Не знал ласк и истинного удовольствия? Пак тяжело сглатывает. Он чувствует, что где-то внизу его тела будто вскипает вулкан. Как струи лавы, волны огибают низ живота, заставляя сконцентрироваться на шепоте и ощущениях. Он испытывает это не впервые. Раньше во время течек иногда он не мог совладать с собой и позволял себе великое непотребство: разрешал себе прикоснуться к собственной плоти и впасть в сладкое грехопадение, за что после ненавидел себя и презирал. Но сейчас все по-другому. Теперь он не один и это не его рука лежит на бедре и массирует местечко, что совсем рядом с его членом, и не его рука скользит с талии на шею, задевая длинными пальцами чувствительную грудь. Это не он раскаленно дышит в шею, запуская рой мурашек. Но в одном он виноват. Это он сейчас пялится на Юнги. Альфа пожирает глазами его раскрасневшееся личико, внимательно осматривает его сжавшуюся фигурку. Издалека он контролирует ситуацию, по крайней мере твердит себе об этом. — Ты никогда не чувствовал крепких мозолистых рук на своих нежных грудях? Не чувствовал грубых пальцев, которые сжимали бы ласковые ореолы, вот так? — старший показательно, но предельно аккуратно сжимает через плотную теплую ткань правый сосочек, наслаждаясь тихим поскуливанием. На них почти не обращают внимание, каждый занят своими делами, поэтому, не зацикливая внимания, бегут дальше, но конкретно одна пара глаз внимательно прожигает их пару. Чимин ловит его взгляд и чувствует, как стыд и возбуждение сплетаются, будто две змеи впрыскивают в него свой опасный яд, отравляя организм. — Хен, хватит, — молит омега, ловля хихикающий взгляд Сокджина, и понимает, что тот останавливаться не собирается. — Люди смотрят… Кожа шеи покрывается мурашками от горячего воздуха, которым его обдал Сокджин. Он хищно усмехается, и если прислушаться, то можно услышать тихий рокот, что сидит где-то на самом дне грудной клетки. Ким явно упивается своей силой и мнимой властью, что имеет над младшим омегой. Глаза опасно поблескивают, пока левая рука продолжает мягко, но достаточно интенсивно играться с нетронутыми бусинками сосков, слушая тихие и кроткие вздохи, как усладу для ушей. Левая ладонь невесомо накрывает вставший член Чимина, почти покрывая его полностью. — Ого? — насмешливо тянет Сокджин, играясь двумя средними пальцами с выпирающей головкой. — Да у нас здесь королева размеров, да, крошка Чимин? Пак слышит писк и только потом осознает, что это исходит от него. Кажется, что смущаться больше некуда, но хен все не останавливается, и он искренне удивляется, как пар еще не пошел из его ушей. Глаза нещадно слезятся, отчего Чимин вскидывает взгляд в небо, чтобы невзначай не расплакаться. Он дышит отчаянно рвано и быстро, словно бежит от чего-то. Или от кого-то? Бегает взглядом по поляне, подсознательно ища его. В одно время очень хочет его увидеть и в то же надеется, что вожак никогда не увидит его таким слабым и нуждающимся. Сокджин охватывает вставший член основательно и надежно, начиная легонько надрачивать его сквозь штаны, от чего Чимин хочет расплавиться в большую горячую лужу. Жалобный скулеж все-таки вырывается из его сжатых губ, и Чимин понимает, что еще чуть-чуть и отдастся в руки хену прямо сейчас. Грудной, но громкий рык проноситься сзади за спиной, заставляя тело окостенеть. Все присутствующие на поляне тут же послушно опускают головы вниз в знак полного подчинения и принятия власти Юнги и медленно начинают семенить лицом к вожаку по направлению к своим домам. Никто не хочет попасться на глаза злому главному. Омега Ким убирает руки слишком быстро, так быстро, что Чимин дергается, пугаясь резких движений. Разнеженный, он оглядывается, не понимая, что происходит, но чувствует, как ему снова стало очень тепло и теперь колючий холод его не беспокоит. Его тело словно обдали ласковым потоком теплого воздуха, окутывая его и успокаивая. Пак переводит взгляд на притихшего и немного напуганного Сокджина. Он опасливо кидает взгляд назад, но повернуться и проверить, что там происходит, не рискует. Хотя ему это и не нужно, он знает, что может там увидеть. Яркие, блестящие опасностью глаза впиваются сейчас ему в спину, и по-хорошему Сокджин ожидает хорошей взбучки и как минимум сурового наказание за прикосновения к занятому омеге. Он жмурит глазки и мысленно надеется на самый легкий и безболезненный исход. Но затем ничего не происходит. Тишина не нагнетает, но заставляет вслушиваться в каждый шорох и предугадывать следующие действия. Его хен не дрожит и не подает признаки страха, но все же немного вздрагивает, когда на его широкие даже для омеги-оборотня плечи ложатся две альфьи ладони. Намджун похлопывает одной из них по ним, массируя. Он наклоняется к уху, что-то шепча, от чего Сокджин расслабленно улыбается, накрывая тыльную сторону ладоней альфы в знак благодарности. — Чимин? Уже вздрагивает сам мальчик, оборачиваясь на хриплый и поразительно спокойный голос. Вожак смотрит прямо на него, не сводя взгляд внимательных глаз. Он выглядит вполне умиротворенно. Альфа протягивает свою ладонь Чимину, галантно предлагая свою помощь, чтобы парень встал, и мальчик соглашается, с удовольствиям согревая свои вечно холодные пальчики в его теплой ладони. Мин отводит их немного в сторону и наконец сосредотачивает все внимание на своем омеге. Он с тихим трепетом замечает, что Пак одет достаточно тепло для их погоды, но худоба и излишняя стройность нового жильца их стаи очень смущает его. Неужели еды было недостаточно? Вожак ставит пометку в голове, чтобы раздобыть еды побольше и обязательно самые разные виды мяса, не останавливаясь на примитивных животных. Например, человеку больше подходит мясо маленьких животных и птиц. Лучше всего стоит употреблять индейку и курицу, а из мяса можно достать для него баранину. Тогда его Чимини немного поправится и ему будет не так холодно. Также нужно больше овощей и фруктов, ведь в них много полезных веществ, которые так нужны омегам для их красоты и здоровья. Тем более, скоро омеги должны понести от своих партнеров, и чтобы беременность протекала легче, организм должен быть оснащен важными ферментами. За своими мыслями Юнги не замечает вопрос Чимина, и, не получив вопрос на него, омега повторяет. — Юнги? Все в порядке? — переспрашивает он, неловко оглядываясь по сторонам. Весь люд сидит по домам, прислонившись к окнам, что выходят на их поляну. Почти каждый щурит глаза, кидает заинтересованные, а кое-кто и завистливые взгляды на них, обязательно переговариваясь с другими. Все их взгляды невероятно смущают, и Пак переводит взгляд на хена, отчаянно ища поддержки, а находит только счастливую улыбку и поднятые большие пальцы вверх, обращенные к младшему. Чимин давится от наглости и хитроумности своего любимого старшего, и тихое раздражение начинает в нем закипать, как бурлящий вулкан. Омега чувствует себя даже немного использованным, но погрузиться в свои мысли ему не позволяет глубокий затягивающий вглубь сердца голос. — На самом деле, я хотел поговорить с тобой о важном, — начинает он, тщательно и с особой аккуратностью подбирая слова, переживая за реакцию. Слишком нежничает, хотя раньше он не позволял себе вести так себя с другими омегами. — Как ты чувствуешь себя? Сокджин не сделал тебе больно? Не поранил? Не было неприятно? От неловкой ситуации и смущающих обстоятельств мальчик чувствует, как собственные пухлые щечки обдает жаром, и, дабы остудить немного себя и свой разум, он прикладывает свои ледяные короткие, но не лишенные изысканности пальчики к ним, сосредотачиваясь на своих ощущениях. Взгляд Юнги явно мешал и смущал, поэтому, не успев остыть, омега выпаливает: — Нет! Ничего такого. Мне даже понравилось! Наверное, когда на лице вожака отразилось непонимание и он вздернул брови, Чимин понял, что, кажется, он сказал что-то не то. Наверное, после того, как Юнги начинает дышать агрессивнее и резче, до Чимина доходит, что не стоило было говорить первое, что приходит ему в голову и что он чувствует. Наверное, после того, как Пак замечает сжимающиеся на удивление слишком большие кулаки, до его возбужденной пубертатной головушки доходит, что не стоит всяким дядям знать, что у таких развращенных мальчиков, как он, находится в их очаровательных мыслишках. — Понравилось? — хрипит Мин. Минутой ранее ему казалось, что нет большего позора, чем стоять здесь, перед вожаком стаи и неловко скрывать свое возбуждение. Не силясь ответить, Чимин лишь бурчит «Угу» и надеется, что у Юнги появятся неотложные дела, которые нужно доделать немедля, начиная сейчас. Но дела не появляются, а альфа продолжает стоять на месте. — Тогда ладно, продолжим, — неловко продолжает он. — Так как ты теперь член стаи, то тебе нужно вливаться в наш быт и культуру. С этим помогу тебе я. Но мы живем в лесу, где для людей таится много опасности, — продолжает свой монолог Юнги. Чимин послушно кивает каждому сказанному слову, стараясь ничего не пропустить. Слушает все предельно внимательно, чем вызывает странные чувства у альфы. Ему хочется его… Обласкать? В смысле, занежить или окружить заботой. Или заласкать, пожурить щечки, зацеловать, прижать к себе крепко-крепко, чтоб омега стал кряхтеть и смеяться, прося отпустить. — Хотя предположительно в тебе есть кровь оборотня, он глубоко спит, поэтому не сможет в случае опасности защитить тебя или хотя бы почувствовать ее, — подытоживает он. Омега чувствует себя крайне неловко и даже больше… Пристыжено? До сего времени он особо не чувствовал разницу между собой и другими членами стаи. Все они казались ему добродушными соседями, и чувствовал он себя на одном уровне с ними. Но сейчас, когда ему ясно дали понять его отличие от их вида, стало совсем не по себе. Вернулось давно забытое им чувство, то самое, что когда-то ему присвоил Чжунсок своими упреками и сравнением своих детей и чужого. Он снова чувствовал себя лишним. — Поэтому с завтрашнего дня мы начнём безопасные испытания для тебя и твоего внутреннего волчонка. Мы попробуем его разбудить. С волками жить, по-волчьи выть.

***

Бэкхен увлеченно вырезает что-то из дерева, иногда поглядывая на омегу, что сидит рядом с камином, блаженно прикрывая глаза и наконец-то согреваясь. Оглядывает очертания его фигуры, заостряя внимание на лице и волосах, думает о их мягкости и о том, как, наверное, приятно их трогать и щупать. Ему понравилось бы, если бы альфа погладил его волосы. Бэкхену очень нравится, когда ему так делают, особенно он. Возвращает глаза к своей фигурке, что почти готова, и тут же детское воображение подкидывает ему идеи и картинки, как его объект воздыхания счастливо улыбнется, затрепещет длинными и пушистыми ресницами и обязательно поцелует его в щечку, как только он преподнесет ему свой подарок. О, наверняка так и будет. И теперь, Чимин-хен улыбнется из-за него и благодаря ему, а не неизвестному воздыхателю, что дарит ему корзины со сладостями, рыбой и овощами. Картина, как его любимый хен улыбается такому, заставляет мальчика чувствовать злость и ревность. Ему и папе это очень не нравится, но родители строго-настрого запретили ему что-то высказывать хену, потому что на это он может обидеться и уйти от них. А этого Бекхен желает меньше всего. Мысли мальчика прерываются голосом его отца, что заходит в общий зал. — Чем занимаетесь? — интересуется мужчина, складывая руки на груди, переводя взгляд с сына на Чимина. — Намджун–щи! Как раз хотел попросить вас, у вас ведь большая библиотека? — Чимин, я тебе хен. Пожалуйста, не стоит «выкать», ты старишь меня, мое хрупкое альфье эго ущемляется, — усмехается Ким. — Да, есть. Захотелось почитать? Чимин положительно кивает, снова отворачиваясь к огню. — Я понял тебя, Минни. Я поищу для тебя что-нибудь. Хотя ты не ограничен в выборе, всегда волен выбирать сам. Поэтому как захочешь, то скажи мне, — Намджун переводит взгляд на сына, но, вспомнив что-то очень важное, снова обращается к Чимину. — Кстати! Тебя снова ждет сюрприз. Я занес его, он на столе, посмотри. Омега удивлённо смотрит на Кима, но кивает и неосознанно начинает улыбаться. Он стремительно встает, однако тут же останавливает себя и неспешно собирается уходить на кухню. Маленький альфа провожает его в след с грустными глазами, что понемногу наливаются слезами. Он опускает взгляд на деревянную фигурку, осматривая ее. Красивая. Возможно, самая красивая фигурка, которую он только делал. Непонятная горечь расплывается в области груди.

***

Мин стоит на берегу замершей реки. Ночь сегодня особенно холодная, но совсем скоро весна возьмет дело в свои руки и на улицах настанут теплые солнечные деньки. Юнги снова жарко. Проклятая им адская лава течет по его венам, кажется, с самого рождения. Каждый раз покалывание в кончиках пальцев предвещают очередной прилив горячей волны, что охватит все тело и его разум. Иногда ему кажется, что если сделать надрез на руке, то из раны пойдет пар. Сам вожак пребывает глубоко в своих мыслях. Королевская семья Пак никак не дает ему покоя, особенно незаконный ребенок. Но если в истории катастрофы он находит кучу странностей, то в Чимине ничего странного не замечает. Может, он ослеплен своей стальной симпатией к нему, но его волк сразу принял омегу и ничего страшного не учуял. А волк Юнги — самый сильный и умный во всей стае. Альфа немного дергает головой, когда слышит мягкие шаги по заснеженной траве. В области груди наступает долгожданная прохлада, совсем легкая и ненавязчивая. Она разрастается, наполняя все его тело, проникая во все уголочки. — Атаман? Чимин здесь. Мужчина оборачивается на голос, сразу замечая его новый подарок на омеге. Замечательная песцовая шубка, сшитая мастерами из восточной стаи, лично по просьбе вожака. Юнги хочет заурчать от удовольствия, потому что мальчик выглядит в ней совершенно и правильно. Только такие меха достойны омеги, его будущего омеги. — Доброй ночи, Чимин. Тебе не спится? — мужчина, вечно холодный и скрывающий эмоции, сейчас хочет улыбнуться Паку и, возможно, даже легонько потрепать по голове. Ему хочется показать тому весь спектр эмоций, рассказать про себя, поделиться всеми своими хорошими и светлыми чувствами, а темные и уродливые надежно спрятать глубоко внутрь. — Я вышел прогуляться перед сном, — улыбается он, равняясь с альфой. Он прикрывает глаза в блаженстве от тепла, что снова с ним, и, кажется, только сейчас до него начинает доходить, что чувствует он его только рядом с Юнги. Значит ли это…? Мальчик видит перед глазами отрывок из прочитанной книги: «Истинность — это совершенное соединение душ, выбранное самим Господом богом. Такая пара будет самой подходящей друг для друга без исключений. Они созданы, чтобы дополнять друг друга и помогать существовать. Совместная жизнь с истиной парой всегда заканчивается счастливым концом в связи с мудростью Господня нашего Великого. Разрыв истиной пары склонен к окончанию обеих жизней. Врачи доселе не зафиксировали много случаев, но все они в итоге привели к беспричинной смерти не более чем через полгода после разрыва. Истинность не поддается объяснению и является только чудом Божьим и благословением» Не успев хорошенько подумать, Чимин вскидывает свои чистые и надеющиеся глаза на альфу, шепча на грани слышимости. — Юнги, мы истинные, да? Кажется, что биение сердца заглушает его спутанные мысли. Он чувствует ответ, он понимает, что, скорее всего, прав, но он обязан услышать это именно от альфы. Мин, кажется, застыл на время. Лицо не выражает ничего, но вот глаза… Глаза его странно блестят. Вожак положительно кивает, повернувшись к нему лицом. Теперь альфа, кажется, выше его на две головы, и дотянуться до него почти невозможно, но самого мужчину их разница не смущает. — Наконец-то ты догадался, — улыбается Юнги, позволяя себе маленькую вольность. Подносит свою ладонь к щеке мальчика, любовно поглаживая ее. Кажется, что его ладонь размером, возможно, больше, чем личико омеги. — Хотя я думал, что времени понадобится больше. Мальчик удивлённо глотает воздух, чувствуя, что сейчас земля уйдет из-под ног, и, к счастью, вожак его чувствует. Укладывает ладони на талию, удерживая его на месте, не позволяя упасть. Чимин хочет рассмеяться от счастья и долгожданного спокойствия внутри. Радости нет предела, она распирает его изнутри, но желание расплакаться возрастает так же быстро и внезапно, как и мнимое спокойствие. Неужели вот он, его истинный. Он станет счастливым и кому-то нужным. — Т-ты не огорчен тем, что твой истинный — человек? Это ведь, наверное, как обуза, и я думаю, что… — Чимин, — перебивает его тревожные мысли Юнги. Достаточно резко и жестко, так, чтобы остановить его несусветную чушь. — Я больше не хочу слышать о том, что ты для меня обуза, иначе мы с тобой поссоримся, договорились? Истинность — великий дар от самой Луны и природы, и это самое прекрасное, что можно получить в жизни. Ты самый прекрасный, Чимин. — Юнги, я… — Чимин? Что ты здесь делаешь? Пара переводит взгляд на голос, встречаясь с взволнованными лицами четы Ким, что выглядят слишком напуганными. Его не было полчаса, что с ними? — Хены? — Чимин убирает ладони от альфы, которые незаметно сам для себя положил на грудь Юнги. — Почему вы здесь? — А ты почему здесь? — вскрикивает Сокджин, подходя ближе к ним. — На дворе ночь, ты ушел, никого из нас не предупредил, что нам еще думать? На главной поляне тебя нет, и остальные тоже спят, что нам надо было думать? — Но хен… — На улице такой мороз! Пошли домой, тебе стоит согреться, я сделаю тебе горячий чай, — воркует старший, уводя его за руку от берега реки по направлению к поселению. Пак поворачивает голову на Мина, но тот лишь кивает головой и мягко ему улыбается, показывая, что все хорошо и ему не стоит переживать из-за за этого. Как только омеги скрылись, Намджун, выжидавший чего-то, подошел к вожаку. — Юнги, послушай, — спокойным, привычно серьезным тоном начал Ким. — Ты мой друг, я все понимаю, но хочу, чтобы ты знал, что Чимин для нас — еще один ребенок. Мы жутко переживаем за него, а Джин-и особенно. — Я не обижу его, если ты к этому. Ким молчит какое то время, поднимая взгляд на луну. — Да, я к этому.

***

В темном предрассветным лесу совсем тихо. Птицы только начинают открывать глаза и готовиться к долгому дню. Природа просыпается не торопясь, в своем порядке и темпе, постепенно входя в привычный ритм жизни. Но не все в этот день происходит правильно. В лесу среди самых разных деревьев — четверо оборотней, которым, очевидно, не спится в столь ранее время. В свете темно-синего неба почти не видно собственных рук, но кажется, что кроме младшего участника их группы более никого это не смущает. — Чимин, мы наконец-то готовы, — оповещает омегу Чонгук, что стоит прямо напротив него. В руках у альфы разные мешочки с травами, от которых исходит странный запах. Все они смешиваются и оттого звучат отвратительно, Чимин ненароком дергает носиком. — Мы сами делаем это впервые, но надеемся, что это поможет пробудить твоего внутреннего волка. Но перед тем, как мы начнём, мне нужно знать. Ты сам-то хочешь? Чимин опускает голову, задумываясь. А хочет ли он? Ему совершенно неплохо и в своей привычной форме, человеческой, да и он не стремится меняться, но внутри него укоренилось заветное желание — стать сильным. Перестать бояться окружающего мира и наконец-то побороть свою слабость, свою никчемность, от которой страдал и мучился все свою сознательную жизнь. Хочет ли он стать сильным и вольным оборотнем, стать хищником? Перестать зависеть от пола и других людей, становясь самому себе защитой и броней? Если волчья шкура поможет ему это сделать, то да. Он чертовски сильно хочет стать оборотнем. — Хочу, больше всего на свете хочу, — дрожащим голосом шепчет омега. Чонгук кивает, присаживаясь на снег, раскладывая мешочки в травах вокруг омеги. Сокджин, что стоял рядом, аккуратно давит на его плечи, безмолвно прося присесть. Теплая ткань встречается с мокрым снегом, тут же намокая, охлаждая ноги парня, от чего тот немного морщится. Юнги сидит рядом, немного поодаль. Активно не участвует в ритуале, но каждое действие контролирует особенно внимательно. Ритуал начался. — Чимин, сейчас слушай меня и только. Мы начнем с самого простого: с пяти чувств, которыми мы познаем мир, — вкрадчивым голосом начинает Чонгук, сохраняя совершенно серьезное лицо. — Для начала ты должен прочувствовать самое главное — нашу матушку природу, — заключает альфа. — Чимин-и, положи ладони на ствол дерева и сосредоточься. Закрой глаза и слушай, а дальше природа тебе все покажет, — слышит он легкую улыбку в голосе и чувствует поцелуй на щеке от своего хена. Парень повинуется, складывая руки на кору дерева, и прикрывает глаза. Он немного жмурится, стараясь сфокусироваться на своих ощущениях и окружающей среде. Время тянется странным образом, что Пак не может его посчитать. Ноги начинают немного затекать, и до омеги доходит, что кажется, времени прошло достаточно. Внезапно стыд затапливает его, ведь он начинает анализировать, в какой глупой позе он находится. Весь он тушуется и сжимается от жгучей неловкости. Ему кажется, что если сейчас откроет глаза, то увидит, как его хены смеются над его наивностью и безграничной доверчивостью. Чонгук наверняка будет хлопать в ладоши от смеха, Сокджин прикроет ладонью рот, а Юнги, наверное, немного разочарованно взглянет на него, и тогда… Его размышления прерывает едва слышимый звук журчания. Он совсем тонкий, но уловимый, отчего омега забывает про переживания, вслушиваясь в звук, и, как ни странно, он замечает, что журчание идет прямиком из дерева. Мальчик приближается немного поближе, чтобы распознать источник звучания, как его отвлекают тонкие ритмичные постукивания, напоминающие шажки. Чимин открывает глаза, замечая, что стало намного светлее и первые лучи солнца уже вышли. Сколько же он так просидел? Гонясь за шажками, мальчик находит сухой грязно желтый лист, по которому и перебирает лапками маленький черный… Муравей? Он услышал муравья? — Что за…? — непонимающе шепчет омега, пока его не перебивает Сокджин. — Ушки… — бесцветным голосом поговаривает он, смотря на зону, что чуть выше лобной доли. — О, Луна, Чимин! У тебя волчьи ушки! — Что? — вскрикивает парень, дергая руками вверх, хватая что-то мохнатое треугольной формы, что и правда напоминает настоящие волчьи уши. Перед этим он странным образом слышит звуки рассекаемого воздуха от его рук. Острая боль пробивает его верхнюю часть головы внезапно и сильно, отчего он вскрикивает. — Не трогай! — вскакивает Чонгук со своего места, хватая Чимина за руки, перехватывая их одной ладонью. Альфа кидает взгляд на Мина, на что он кивает и подходит к ним, перехватывая ладони Пака. Юнги распускает больше феромонов, желая окружить мальчика ими, дабы успокоить омегу в стрессе. Вожак прискорбно замечает дорожку слез на щеке Чимина и чувствует, как внутри почти все холодеет от ощущения безысходности. Ему нужно это пройти. — Чимин, ты слышишь меня? — спрашивает того Чон, вертя его лицо в разные стороны. Мужчина проверяет реакцию глаз на свет и подносит один из мешочков, поближе к лицу, дабы привести того в нормальное состояние. — Чимин, ты сейчас меня слышишь? — спрашивает того лекарь. Мальчик потерянно кивает, оборачиваясь по сторонам, сталкиваясь с напуганным взглядом Кима и обеспокоенными глазами Юнги. Неужели он так сильно напугал их? — Это отлично, реакция есть. Ты молодец, Чимин, — хвалит того Чонгук. — Добился результатов так быстро, с первой попытки. То, что ты чувствуешь — слух оборотней, очень острый и быстрый. Не бойся, со временем ты научишься его регулировать, а иногда и совсем отключать, но сейчас самое главное… — Вожак! Все четверо оборачиваются на альфу из их стаи, что патрулировал сегодня ночью границы. Мужчина напуган, и только сейчас Чимин замечает кого-то на его руках. — Еще один, человеческая омега! Мы нашли его на границе с восточной стаей. Он лежал совсем рядом. Омега приглядывается к телу на чужих руках, подползая немного ближе. Вся боль, что до этого обжигала его лавой, сейчас лишь пульсировала тупой болью, отдаваясь только в кончики ушей. Чимин осматривает тело незнакомца, переходя с одной части тела к другой, а после, переведя взгляд на лицо, испуганно прижимает ладонь ко рту. Быть того не может… Тэхен?