Everyone got What They Want

      Вопреки расхожему мнению турианцы увлекаются искусством. И земным в том числе. Не в качестве хобби, естественно. У благородной расы «галактических рыцарей» есть целый штат специалистов, занимавшихся изучением психологии инопланетных рас. Чтобы победить потенциального противника, его нужно сначала понять. Сделать же это можно множеством разными способами и шпионаж — далеко не единственный и не главный из них. Личное общение и понимание чужой культуры тоже играет важную роль.       Поэтому оперативники Отдела Инопланетных исследований частенько отправляются в «отпуска» и «увольнительные» на другие планеты в качестве туристов. Всё оформлено официально, да и сами «путешественники» не делают ничего противозаконного. Не приближаются к военным базам, научным лабораториям и секретным объектам. Не пытаются свести знакомства с чиновниками и выведать информацию. Нет, они просто отдыхают, посещают бары, клубы и различные мероприятия. Беседуют с местными жителями…       …отражая каждый свой шаг в отчётах, больше похожих на путевые заметки. Большинство рас даже не подозревают, что их повседневное поведение тщательно изучают и препарируют. А те немногие, кто всё же догадываются, ничего не могут сделать. Свод законов Цитадели не только не запрещает, но и наоборот — приветствует желание узнать больше о своих соседях по Галактике. Поэтому недовольным не остаётся ничего другого, кроме как строчить в Совет бесконечные жалобы, получая в ответ на них отписки. Будучи одним из сотрудников Сайерис приписан к Земному Подраз делению. Его специализацией являются люди и за время работы он многое узнал о потенциальных противниках своей расы. Шрамы, оставленный Инцидентом у Ретранслятора 314 всё ещё свежи в памяти турианцев, а потому командование Иерархии считает именно человеческую расу наибольшей угрозой Альянсу. Сайерис разделял мнение верхушки… поначалу, но узнав людей и сблизившись с ними, пришёл к совершенно противоположному выводу.       Если люди и угрожают кому-то, то не Галактике, а в первую очередь самим себе. Их тяга к саморазрушению пугает, а развитое воображение позволяет воплощать её в самых разнообразных формах, выплёскивая друг на друга нескончаемые потоки насилия. Однако же аналитик проникается к этим причудливым существам симпатией, выходящей далеко за рамки служебных обязанностей.       Расхожее мнение ошибается так же и на счёт того, что турианцы якобы не пересекают видовую черту, делая исключение разве что для азари, способных телепатически придать себе визуальное сходство с самками любого вида. Вполне пересекают. Сайерис уже точно. И его фаворитками являются именно человеческие девушки. Особенно те представительницы этого молодого и амбициозного вида, что похожие на турианок стройностью, гибкостью, а главное — раскрепощённостью. Проще говоря — анорексичные шлюхи.       Сочетание интереса к человеческой культуре, по-туриански мрачный взгляд на мир и тяга к страдающим недостатком жировой массы самкам неизбежно приводит Сайериса к увлечению готикой. Старомодное течение, возникшее в конце XX и перекочевавшее в XXII с минимальными изменениями. Всё здесь — начиная от интерьера и заканчивая одеждами собравшихся отличается сложностью и обилием деталей, выдерживая тонкий баланс между вычурностью и нагромождением. Изящество и проникнутое эстетикой смерти без ухода в военную тему. И пусть склонностью адептов данной субкультуры к саморазрушению, выражающаяся в аморальном образе жизни, злоупотреблении алкоголем и приёме запрещённых веществ не по вкусу дисциплинированному воину, он делает скидку на то, что это всё-таки инопланетное течение. Главное, что увлекающиеся темной суб-культурой девушки поддерживают культ худобы.       И вот — очередная увольнительная приводит его в тематический клуб с кричащим названием «Загробье». Полутёмный зал, стены которого украшены сатанинской символикой и изображениями, прославляющими эстетику смерти, забит до отказа. Большинство посетителей — люди, но намётанный взгляд аналитика выхватывает в толпе пару азари и, неожиданно дрелла, затянутого в чёрную кожу. Вспышки красного света озаряют обращённые к сцене лица, по их обладатели, заворожённые неторопливой, пробирающей до костей музыкой, колышутся в гипнотическом танце. Турианец умело подражает их движениям, внимательно наблюдая за толпой.       Готы — музыкально-имиджевая субкультура, а потому чтобы вписаться необходимо соответствовать. Разбираться в музыкальных поджанрах и подобающе одеваться. Не даром человеческая поговорка гласит: «Встречают по одёжке». Поэтому сегодня на нём чёрный стёганный плащ с нашивками популярных в этой части сектора готических групп и кожаные штаны с высокими сапогами на шнуровке, за которые пришлось выложить целое состояние. Покрытую пластинами грудь он сознательно оставляет открытой, вешая на ней перевёрнутый крест. Образ дополняют аксессуары в виде шипастых браслетов, и имитирующая готические узоры раскраска.       Конечно, он в сё равно выделяется в толпе, будучи единственным турианцем в клубе, но при этом вполне с ходит за своего. Даже если какая-то деталь выбивается из образа — для собравшихся здесь он — всего лишь пришелец, увлечённый чужой культурой.       Сама музыка не интересует Сайерис — слишком заунывная. Под такую только пулю себе в череп пускать. Но он усиленно делает вид, что пришёл сюда именно на выступление. Тогда как на самом деле главным его интересом были и остаются люди. О чём говорят, что обсуждают и всё в таком духе. Кому-то может показаться странным, зачем он тратит время на отщепенцев, отвергающих устоявшиеся стереотипы. Но на самом деле они — интереснейший объект для изучения. Поняв, что заставило их восстать против общества, можно будет распространять деструктивные веяния в обществе, дестабилизируя обстановку на отдельных планетах.       Впрочем у Сайериса есть и личный интерес — поиск доступной самки. Такие вот «свидания на одну ночь» нормальны для его расы, поэтому среди людей, отвергающих нормы морали, турианец чувствует себя вполне естественно. И пару себе находит без труда.       Примечает девчонку танц-площадке, где она крутится в чёрном кружевном платьице, больше похожем на ночную сорочку. Из-под коротенького подола, едва не способного скрыть выпирающую задницу, при каждом движении выглядывают ажурные чулки на подвязках. Крепкие, как у профессиональной танцовщицы, ноги красавицы обнажены от бёдер до колен. Тяжёлые сапоги на высокой платформе, добавляют икрам рельефа, при этом никак не влияя на грацию. То, как она двигается в столь неудобной обуви, впечатляет даже его. Чарующая плавность танца завораживает. Про таких как она люди говорят: «кошка». Но для Сайериса она похожа скорее на представительницу его собственного вида, сохраняющую столь приятные его глазу инопланетные черты.       Он оглядывает её с ног до головы, внимательно изучая каждую деталь. Малиновые волосы девушки ниспадают до лопаток, мерцая так будто в них запутались звёзды. Её тело, бессовестно проглядывающее в узоре перфораций на чёрной ткани, достаточно стройно чтобы заинтересовать турианца. При этом её не сдерживаемые фиксатором груди свободно колышутся, привлекая своим объёмом. Импланты? Почти наверняка. Но Сайерис не имеет ничего против силиконовых вставок. Наоборот — так даже экзотичнее.       Малиноволосая тем временем продолжает зажигать. Опрокинутая пара коктейлей бьёт в голову так, что она начинает подпевать, вторя исполнителю в меру своих возможностей. Толпа же, вместо того чтобы заткнуть нахалку, вторит ей. Мрачные слова о любви, расставании и смерти разносятся по залу нестройный хором. Собравшиеся инопланетяне все как один поднимают напитки, салютуя храброй девушке. Все знают её, и Сайерис делает вывод, что она либо местная, либо бывает в этом заведении слишком часто.       А танец становится всё более откровенным. Красавица призывно покачивает бёдрами, бегая рукой по телу — сверху до низу. Турианец аж облизывается, находя эти движения сверх чувственными. Он не может отвести взгляд от неё, незаметно для себя начиная покачивать головой в такт музыке. Малиноволосая же устраивает для собравшихся настоящее шоу, волнообразно двигая плечами. Движения мышцы заставляют её груди подпрыгивать и колыхаться и вот наблюдая за этим перформенсом Сайерис понимает — это его девочка. Пьяная и сексуальная. Он предпочитает именно таких. Они, как правило, менее проблемные. И не ломаются.       Дождавшись, антракта (ну или как на готических тусовках перерыв называется?) он незаметно скользит сквозь толпу, наблюдая за ней. Истинный хищник ощущает возбуждение и азарт, но сдерживает себя, изучая жертву. Сбор информации — важнейшая составляющая половой охоты, поэтому Сайерис не спешит, выжидая подходящий момент. Девушка же подходит к солисту, завязывая непринуждённый разговор. Видя, как её ладонь прикасается к плечу парня, похожего на глиста в парике, обряженного в дорогие шмотки, турианец напрягается. Жест более чем красноречив и недвусмысленен, но к счастью известному исполнителю нет дела до ещё одной «девочки с концерта». Все её намёки он игнорирует — холодно, с откровенным снобизмом. Вот высокомерный варрен.       — Я на тебя сегодня дрочила, — в открытую говорит ему девчонка, а он лишь кивает рассеянно, прикидывая как бы поскорее добраться до туалета и закинуться запрещёнокй. То, что этот парень нюхает чудодейственные порошочки вполне очевидно для специалиста уровня Сайерис. И это, опять же, очень интересно с точки зрения его задания. Ведь если люди так склонны гробить своё здоровье, нужно лишь выяснить причины, побуждающие их к этому. И дать возможность уничтожить самих себя. Если понадобится.       Но думать об этом он будет потом, а на трезвую голову. Сейчас главное что его теория подтвердилась. Раз девушка занимается самоудовлетворением, да и ещё и так открыто говорит об этом, значит постоянного партнера у неё нет нет. А если подкатывает к этому, значит нравится изящность и гибкость. Но как худой корове не сравниться с газелью, так и ему не достичь грации турианца?       Решив, что лучшего момента не представится, Сайерис проходит мимо и за мгновение до того, как задеть плечом, уклоняется. Их лица оказываются друг против друга и турианец наконец получает возможность получше рассмотреть свою «добычу». В неоновом свете малиновые волосы девушки горят мрачным огнём, а кожа напротив — кажется белой как полотно. На её фоне «боевой раскрас» выделяется ещё ярче. Малиновые губы пылают словно в ожидании любовного поцелуя, малиновые брови обрамляют серые глаза, окружённые тянущимися до висков чёрными линиями, визуально увеличивающими их объём. Сайерис разбирается в косметике, однако даже его скромных познаний хватает, чтобы понять: перебор с подводкой. Настолько, что её лицо выглядит нарисованным.       Удивляет так же и количество пирсинга. Одно ухо усеяно кольцами, кольцо есть так же и в брови, а в крыле носа — гвоздик. Губы нетронуты, но каждый раз, когда малиноволосая открывает рот, Сайерису открывается вид на металлический шарик, торчащий на поверхности языка. Ну и конечно же у неё проколота центральная носовая перегородка, в которую вставлено ещё одно кольцо, вызывающее у турианца стойкую ассоциацию с тягловым животным. Странный акт публичного самоуничижения через имплантацию кусочков металла подкрепляет и широкий кожаный ошейник с шипами. Спереди и с боков свисают колечки — крепления для цепей.       При этом девчонка тоже не промах и оказывается достаточно ловкой, чтобы выставить руку, останавливая его. Мягкая человеческая ладонь касается пластин на его груди и Сайерис отмечает ещё одну странность. У его новой знакомой ужасающие когти. Длиннее чем у любой турианки! При чем это не ногти, а именно когти. Накладные или нарощенные — он не разбирается.       — И как с такими когтями.? — машинально произносит он, думая о бытовых вещах, но девушка заканчивает его фразу по своему.       — …дрочить? Нормально, — она абсолютно невозмутима и улыбается ему словно старому знакомому. А вот солист недоволен. И чем, спрашивается? Сам же отказался от девушки а теперь пялиться так, что турианец с трудом подавляет желание засунуть пальцы в глазницы и врывать их содержимое. Позиция «собаки не сене» вызывает у рационального мыслящего воина лишь презрение.       — Чувак, это самый стрёмный подкат, который я когда-либо видел, — произносит он, морщась, от от просьбы Сайериса подписать диск, не отказывается. Почему-то песни этой группы продаются на дисках. И не лазерных, что ещё хоть как-то можно объяснить, а на аналоговых носителях. Раритет, сравнимый с рыцарскими доспехами. И стоит практически так же. Поставив закорючку хранитель дарк-сцены, как называют его завсегдатая, удаляется, оставляя отвергнутую почитательницу в компании залётного турианца.       Разговор начинается просто — на почве общего увлечения музыкой. Как познакомился, с каких пор увлекаешься, что знаешь? Он интересен новой знакомой — не в последнюю очередь потому, что является единственным, наверное, представителем своей расы, увлечённым готской культурой. И Сиерис с готовностью отвечает на вопросы Эллии. Именно этим именем представляется ему девушка с малиновыми волосами. Вот так, слово за слово, они перемещаются с танц-пола, где нужно буквально орать друг другу в ухо, чтобы что-то услышать в бар. Несколько бокалов крепкого алкоголя, пара улыбок и становится ясно, что она ищет здесь того, что и он.       Секса без обязательств. Отношений на одну ночь. Эта девушка чётко понимает, чего хочет и говорит об этом открыто. Идеально.       — Но учти если пойдёшь со мной придётся играть в игрушки, — томный шёпот сопровождает откровенный жест. Эллия высовывает язык и проводит мс по участку шеи, видимому в просвете между костяным воротником и нижней мандибулой. Он горячий и влажный, а его прикосновение выходит таким изысканно-пошлым, то пластины на турианском теле приподнимаются в приятном спазме мышц. Но изюминкой становится холодный кусочек металла, оттенявший удовольствие. Уловка хороша. Но не для аналитика вроде Сайериса.       — Игрушки? Тебе сколько лет? — он с подозрением косится на льнувшую к нему самку, пытаясь на глаз определить её возраст. Выглядит она вроде бы взрослой. Половозрелой, во всяком случае, но… кто этих инопланетянок знает. Попасть в неприятности ему не хочется. Командование, конечно, вытащит, в беде не оставит, однако и к оперативной работе с другими расами больше не подпустит…       — Шутишь? — усмехается Эллия, прикладываясь к бутылке. — Я уже почти милфа. А игрушки будут взрослые. Восемнадцать плюс.       — Ну… ок, — с готовностью соглашается турианец. Он мог бы конечно сказать что-нибудь пафосное в стиле: «Детка, со мной тебе не понадобятся никакие игрушки. Я сам как живой вибратор». Но вместо этого принимает условия игры. Если даме нравится, когда её сношают с торчащей из жопы затычкой, или с пристёгнутым к венериному бугорку массажёром — её право. К тому же подобный опыт добавит пунктов в собранную им коллекцию сексуальных девиаций. Кто знает, может и эта информация когда-нибудь пригодится.       Клуб они покидают до завершения вечеринки. Эллия приводит его к себе на квартиру, довольно неплохо обставленную в соответствии с готическим антуражем. В комнате, куда препровождает его новая знакомая полно свечей и оккультной атрибутики — начиная от украшенных змеями чаш и кубков и заканчивая бутафорскими черепами и настоящими кинжалами. Стены увешаны плакатами готических групп, а в одном месте он замечает даже стилизованное изображение Бафомета. Древнего демона из земных легенд, жестко совокупляющегося с обнажённой женщиной. Что тут сказать — даже покинув пределы родной планеты представители разных расы продолжают цепляться за старые суеверия. И турианцы со своей верой в Духов не далеко от людей ушли. Но то, что некоторые представители человечества до сих пор поклоняются злым духом удивляет Сайериса. Однако же он не суеверен.       Да довольно уютная. Особенно в полумраке, когда единственным источником освещения служит экран стационарного терминала и сетка из синих огней на коне. Приглашения в спальню он не удостаивается — лишь мельком видит её в дверном проёме, мельком успевая о ценить внушительных размеров кровать, застеленная чёрным в белую полоску покрывалом. Ему же приходится устроиться на обтянутом малиновым бархатом диване, напротив которого обнаруживая сверкающий в неоновом свете шест для стриптиза.       Его готическая цыпочка возвращается в длинном шёлковом пеньюаре малинового цвета. Он выглядел бы целомудренным, если бы не вырез, оголяющий грудь. Когда она подсаживается к нему с бокалом в руке, её закинутые одна на другую ноги тоже оказываются обнажены. И Сайерис пользуется этим, кладя руку на колено Эллии, воспринимающей его жест с благосклонностью.       При этом она выкладывает на диване между ними целую охапку разноцветных презервативов и сомнительных девайсами для сексуальных игр. Судя по тому, что все «резинки» именно турианские, предназначенные для использования представителями его расы, Сайерис предполагает, что его новой знакомой нравится развлекаться с турианцами. Возможно, это даже её фетиш, против чего Сайерис, конечно же не возражает. Да и с чего бы, если её отношение зеркально отражало его собственное? Наоборот — так даже лучше. Никакого недопонимания. Поразвлекались и разбежались. Никаких проблем и обязательств. Все довольны и счастливы.       Затем его взгляд пробегает по разложенным на игрушкам и турианец понимает, что сорвал джек-пот. Помимо непреодолимой тяги к самцам его расы, девчонка ещё и заядлая любительницей боли — судя по соединенным блестящей цепочкой зажимам для сосков, наручникам и темно-красного — в цвет волосам — кляпу шарику. Никаких затычек и вибраторов, но так тоже можно повеселиться.       Оценив арсенал, Сайерис переводит взгляд на Эллию, получая кивок. Обычно, о своих предпочтениях девушки предпочитают предупреждать заранее, но он был единственным турианцем в тусовке. Да ещё и сам подошёл к ней. Видимо она поспешила взять быка за рога и отвезти к себе, а на месте уже разбираться в предпочтениях. К тому же она упомянула об игрушках. Проблем нет.       В любом случае, выбор игрушек даёт более чем исчерпывающее представление о том, что нравится его новой подружке. Да, девайся предназначены именно для неё, так как турианцу они попросту не подходят. Ни у самцов, ни у самок его расы нет сосков, резиновый кляп с кожаными ремешками он попросту разгрызёт за счёт более острых зубов, да и диаметр наручных браслетов позволяет освободить запястья не напрягаясь. Эллия хочет, чтобы он использовал их на ней. И он более чем рад подсобить ей.       Ну а какой самец откажется от самки, готовой всецело подчиниться ему, добровольно подставив горло под укус зубов? Никакой!       — Кстати, а ты уверен что справишься? Ты вообще был с землянкой? — девчонка провоцирует. Играет на нервах. Обычное дело.       — Был пару раз, — пустое бахвальство не в чести у его расы, поэтому он отвечает уклончиво. С оттенком таинственности.       — Докажи, — говорит Эллия с ухмылкой на лице и, растопырив указательный и средний пальцы правой руки по обе стороны рта и проводит языком между ними. Универсальный же ст для поедания киски. Затем убирает руку, посылая Сайерису воздушный поцелуй. Полизать? Что же, он не против. Особенно учитывая что партнёрша чистоплотная и следит за собой. Запах её мускуса приятен в сочетании с духами, поэтому турианец без возражений соскальзывает на пол, становясь на колени между её расставленными ногами.       Трусики леди, конечно же, заблаговременно сняла — к чему лишние преграды на пути страсти, которой они собрались предаться? Девчонке явно невтерпёж, но Сайерис не спешит пускать в ход язык, кладя вместо этого правую лапу на левое колено Эллии и нежно проведя по внутренней стороне бедра. Ему нравится царапать людских самок. Вопрос в том — нравится ли ей быть поцарапанной?       Острие когтя оставляет на коже след. Не слишком болезненный, но явственно ощутимый. Короткая белая линия, за которой турианец наблюдает с большим любопытством. Человевеческие девушки по-разному реагируют на царапины. Большинство не приемлют даже поверхностных повреждений кожи стоит лишь слегка их задеть, как они сразу начинают возмущаться в стиле: «Не лезь ко мне со своими грёбанными когтями!». И тут ничего не поделать. Остаётся лишь кивнуть в стиле: понял, принял, не лезу.       Однако же есть и те, кого игривые поцарапывания заводят. Таких девчонок мало, но одна такая стоит десятка неженок, привыкших к деликатному обращению. Потому что только стойкие особы в состоянии не просто выдержать любовь в турианском стиле, но и по-настоящему наслаждаться каждой царапиной и укусом. Задыхаться в экстазе, ощущая как мелкие и острые зубы впиваются в плечо, и стонать в экстазе когда когти впиваются в зад и бёдра. Эллия явно из таких. Укол когтей отзывает дрожь по всему её телу.       Довольно урча, Сайерис приближает лицо к промежности самки, зная что его горячее дыхание заставит её чувствительную плоть трепетать от желания большего. Затем его синий язык выскальзывает изо рта, проходясь по влажному краю половой щели. Вкус и запах женского возбуждения заставляют турианца урчать. Одной рукой накрыв грудь Эллии, а другой удерживая её ноги раскрытыми он принимается омывать языком её складки, слизывая с разогретой кожи любовный нектар. Вот ради таких моментов и стоит жить.       Забавно, но малиноволосая, похоже, думает так же. Её голова откидывается на спинку дивана, а рука бессознательно тянется к его затылку, в намерении поглубже уткнуть носом в свою пизду. Вот только с турианцами такой маневр не проходит — костяной гребень защищает затылок Сайериса, оставляя Эллию бессильно царапать пластины неудобно-длинными накладными когтями.       Облизывания делают партнёршу всё более беспокойной. Она ёрзает на мягком сиденье, подталкивая бёдра поближе к нему. Прощупывая почву, он сделал быстрый толчок своим большим, широким языком, проскальзывая внутрь сочащегося жаром отверстия. Неглубоко, но серые глаза закрываются, а воздух выходит из лёгких протяжным стоном. Девчонку постепенно начинает пробирать.       Улыбаясь ей в своих мыслях Сайерис использует свой толстый, мускулистый язык чтобы расширить её нежные стенки, проталкиваясь во влагалище. Всё глубже и глубже к восторгу Эллии. Турианец до сих пор недоумевает — как человеческие мужчины балуют своих партнёрш? Ведь их языки такие короткие. Ему же достаточно пощекотать шейку матки, чтобы повергнуть красотку в шок.       Эллия стонет, сжимаясь вокруг него. Её тело сводит спазм. Приятный или болезненный — тяжело сказать. Это как с когтями. Чувствительность у всех разная и некоторые подобного не переносят не то что морально, но даже физически. Поэтому Сайерис сразу же отступает регулируя глубину. Синий язык движется внутрь и наружу, трахая малиноволосую красотку пока корявые четырёхпалые скользнули в вырез пеньюара, накрывая груди. Вопреки ожиданиям, он не ощущает никакого металла в них. Странно. Бунтарки и неформалки обычно прокалывают себе всё, что можно, и соски в том числе, вбивая в их основание штанги. Но грудь Эллии чиста.       Сайерис не радуется, но и не огорчается этому. Просто отмечает как факт. А ещё один — столь же нейтральный с его точки зрения — факт что грудь, которую он держит в руках не настоящая. Сжимая и тиская упругую плоть турианец нащупывает уплотнение. Имплант. Человеческий мужчина на его месте, скорее всего, огорчился бы. Искусственность и всё такое. Однако же ему нравится.       Скользя языком туда-сюда, Сайерис поднимает глаза. Убеждается что Эллия отвлечена и кайфует с закрытыми глазами и откинутой на спинку дивана головой. Пришло время действовать. Он дразнит соски подушечками пальцев, прежде чем в последний раз захватить последний раз захватить полушария ладонями и отпустить. Сосредоточенная на ощущениях, медленно скапливающихся между ног, девушка не замечает ни этого, на пару жестких металлических зажимов, соединённых сверкающей на свету цепочкой.       Туранец помещает её соски в них быстро и безжалостно, не давая возможности уклониться. Когтистые пальцы ловко управляются с простейшими механизмами, помещая в них упругие столбики. Зажимы садятся на грудь, захватывая часть ореолов. Смыкают свои гладкие металлические пасти на чувствительной плоти, заставляя малиноволосую выгибаться. Стараясь не всхлипнуть от боли, она стискивает пальцами подлокотник дивана, царапая его обшивку, однако чуткий слух Сайериса всё равно улавливает этот звук.       Он поднимает на взгляд, видя в глазах Эллии отражение своей же ухмылки. Она наслаждается тем, как сильно её боль возбуждает его. Желая стереть это довольно выражение с экзотически-красивого лица, турианец слегка тянет за цепь, убеждаясь что зажимы не соскочат без того, чтобы причинить сильной боли. Девушка вскрикивает и дёргается, в попытках избежать боли, но он не умолим. Продолжает тянуть, вздёргивая вершинки грудей, после чего помещает цепочку в рот самочке. Импровизированный кляп.       Она ничем не закреплена и Эллия легко может выпустить её, но Сайерис вновь опускает взгляд, сосредотачиваясь на лизании её приватных частей. Малиноволосая стонет, потерянная где-то между между болью и удовольствием. При этом её челюсти рефлекторно сжимаются, закусывая цепочку. Довольный, турианец таранит сжимающуюся дырочку своим языком. Исследует женские глубины, подвергая отданное в полное его распоряжение лоно различным эротическим приёмам в своём желании отыскать то, чему Эллия не сможет сопротивляться. Что сведёт её с ума от страсти, оставив извиваться и спазмировать в беспомощно-экстатическом состоянии.       Когда все её уязвимые выявляются, Сайерис перестаёт растягивать удовольствие партнёрши и берёт прямой курс на оргазм. Приближает её к желаемому пику, заставляя кончить своим талантливым языком. При этом напряжение в теле девушки, не даёт её разжать зубы, оставляя соски на растерзание вгрызающихся в них зажимов. Эллия извивается, бессознательно выгибая спину в попытках облегчить боль, но в итоге лишь усиливает её, болезненно оттягивая собственные груди каждым движением головы.       От её стонов и всхлипов кровь устремляясь прямо к паху, из-за чего штаны натягиваются как палатка. Гордясь своими навыками турианец легко преодолевает боль от зажимов с помощью удовольствия от своего умелого синего языка. В погоне за ним малиноволосая сгибает ноги и забирается с пятками на диван, демонстрируя не только впечатляющую для человека растяжку, но и не малый опыт. Её движение отработаны и не оставляют сомнений — она проделывала такое уже не единожды и точно знает, как выжать максимум удовольствия из орального секса. Сейерис же только рад его ей предоставить — в столь эротической позе его язык достаёт буквально везде. Проникает до глубины потираясь о выглянувшую из складок вишенку. В этот раз Эллии не уйти. Она получит своё.       Истерзанная умелыми ласками она резко выгибается на диване и кончает так мощно, что срывает зажимы со своих сосков. Мотая головой из стороны в сторону она сама стягивает их, крича когда стальные губы проходятся по чувствительным кончикам. А потом бьётся в судорогах, как после поражения электрическим током, пока усиленные боль оргазм клокочет в её теле подобно вулкану.       Сайерис удерживает её бёдра раскрытыми, продолжая лизать. Его рот наполняется жидкостью, но этого мало. Ещё слишком рано останавливаться. С чем Эллия категорически не согласна. После оргазма воздействие языка становится слишком интенсивным и она пытается оттолкнуть его голову, упираясь в закрытое гладкими пластинами гребня темечко. Сначала одной рукой, а затем и двумя.       Опрометчиво, потому что хоть ей и удаётся избежать лингвальной атаки на свою любовную щёлочку, Сайерис взамен сковывает её руки наручниками. И это именно наручники, не какая-нибудь бутафория вроде кожаных браслетов, которыми балуются многие, а две узкие полосы серебрящегося металла, соединенных цепью. Щелчок и запястья Эллии оказываются надёжно скованы. Вот так вот.       Это заставляет девчонку распахнуть глаза и уставиться на него с легким удивлением, почти страхом. Она сама планировала оказаться скованной, когда приглашала его, но эффект неожиданности лишает её контроля, над ситуацией. И пугает. На то и расчёт.       Люди совсем не похожи на турианцев. Представители его вида — высшие хищники. Никто и никогда не охотился ни на них, ни на их далёких предков. Поэтому чувство страха у них притуплено. Люди же напротив — слабы вид. Страх их суть. У самок он (или скорее опасение) более перед сильным самцом играет важную роль в достижении максимального возбуждения. Люди забыли об это по мере своего развития, однако физиологические механизмы, контролирующие брачный ритуал, нельзя «сломать» по одному лишь желанию. В эволюционном плане прошло всего ничего, поэтому даже в развитом обществе до сих пор появляются такие девушки, как она.       И ищут таких, как он. Сексуальных хищников. Ведь даже стоя перед самкой на коленях Сайерис всё равно доминирует. Его кажущаяся подчинённой поза — всего лишь насмешка. Ведь он может в любой момент сменить её по желанию. И Эллия понимает это, буквально застывая под его пристальным, немигающим взглядом. Вжимается спиной в диван, напрягаясь всем телом, чётко осознавая, что она — жертва. Это переломный момент. Точка передачи власти, когда хозяйка вечера превращается в пленницу своего гостя. В его добровольную пленницу. Отдаёт контроль, чтобы получить удовольствие, лежащее за его рамками. Потому что лишь отдавшись самцу и отпустив себя человеческие женщины (во всяком случае многие) способны наслаждаться сексом.       Почему — это ему, пока что, ещё только предстоит выяснить, но сам факт подобных особенностей человеческой психологии, безусловно очень важен для исследований Иерархии. Кто знает, может быть именно это открытие станет ключом к покорению наглой человеческой расы. Когда-нибудь в будущем, а пока турианец позволяет себе насладиться переданной в его руки властью.       Медленно распрямляется, похрустывая пластинами панциря и нависает над сжавшейся на диване инопланетянкой, продолжая прожигать её взглядом. Морозно-синие глаза, которые одна из его любовниц сравнивала с кристаллами льда, светятся в полумраке, острые зубы оскалены, в глотке клокочет рычание. Всё вместе эти аспекты производят по-настоящему подавляющее впечатление. Особенно когда он начинает ещё и раздеваться перед ней, скидывая сначала плащ, под которым ничего нет, а затем и штаны. Его покрытый рёбрышками синий член, томившийся в узилище ткани на протяжении всего кунилингуса, наконец оказывается освобождён. Восемь с половиной дюймов синего, как силикон, мяса с угрожающе-остроконечной головкой, плавно расширяющейся к основанию.       Эллия вскидывает скованные руки, инстинктивно пытаясь то ли закрыться от его взгляда, то ли оттолкнуть его, но Сайерис не позволяет. Ловко перехватив соединяющую браслеты цепочку, он тянет её назад, за спинку дивана. В результате руки девушки оказываются за её головой с локтями на уровне лица. Хищно урча, турианец ставит одно колено на мягкую подушку дивана и забирается к ней. Тыкается твёрдым, костяным лбом в её вспотевший и целует. Точнее — имитирует поцелуй в силу возможностей.       Устройство челюсти не позволяет Сайерису поцеловать Эллию по настоящему, но всё ещё может прижаться ртом к её губам, просунув внутрь язык. Женский рот — самое настоящее сокровище. Тёплый, влажный, мягкий. С этим до смешного коротким, розовым язычком и не способными ранить плоскими зубками. Турианец исследует его с энтузиазмом, спелеолога, спускающегося в шахту. Стоит ему игриво задеть горло кончиком языка, как он тут же реагирует, сжимаясь. Девушка напрягается, пытаясь оттолкнуть не в меру настырного любовника. Во только худосочной землянке не сдвинуть с места бронированного турианца. Ей остаётся лишь беспомощно задыхаться, издавая протестные воркования, пока его язык проникает в её содрогающееся горло.       Подобное обращение нравится далеко не всем инопланетным партнёршам (и это ещё мягко говоря), но Сайерис просто обожал приглушенные звуки человеческой женщины в оральном стрессе.Нравится смотреть, как она извивается, тщетно ударяясь грудь о бронированный панцирь его тела, стоически преодолевая судороги тошноты. Он знает, что душит Эллию, блокируя языком вход в трахею, но не останавливается пока женское тело в его объятьях не ослабевает от недостатка кислорода, а подведённые чёрной тушью глаза не закатываются внутрь черепа. Тогда и только тогда он резко вырывает язык из горла Эллии, освобождает закупоренные дыхательные пути. И пока она судорожно наполняет лёгкие кислородом, отод вигается, не отпуская, впрочем рук своей пленницы. Серые глаза девушки пылают яростью, а их взгляд постепенно становится вновь осмысленным. Время поддать жару.       — Я разочарован, — с холодным высокомерием, истинного представителя «высшей расы» заявляет Сайерис. — Даже твоя нижняя зона сильнее сопротивлялась языку, чем глотка. Сомневаюсь, что ты сможешь принять моего красавца, не задохнувшись при этом.       — Ты ещё даже не представляешь, на что способная моя глотка, — огрызается девушка ещё не понимая, что он развёл её.       — Ну так докажи, — возвращая партнёрше ранее сказанные слова, туринец отпускает скованные руки, убирая колено с дивана.       Теперь у девчонки нет выбора. Придётся либо отсосать ему, либо признать превосходство турианской расы. А она гордая. Взгляд серых глаз затравленно мечется между его агрессивной эрекцией и ухмыляющейся физиономией, а на размалёванном лице отражается целая гамма противоречивых эмоций. Не улёгшийся гнев, страх, протест, желание. Последнее, в конце-концов, побеждает и Эллия шуршит упаковкой презерватива. Умная девочка — не хочет проблем в виде аллергической реакции на декстро-аминокислоты.       Когти у неё не хуже турианских, а потому Сайерис морщится когда их острые края задевают чувствительную плоть. Инопланетянка специально царапает его, причиняя боль, но он стоически выдерживает пытку молча. Ведь за ней его ждёт награда, даровать которую способны только человеческие девушки. Уникальное и абсолютно чуждое удовольствие, которому нельзя противостоять.       Эллия шлёпает его по костлявой заднице, впиваясь ногтями в защищающую их кость и притягивает к себе. Всё ещё скованные цепочкой руки начинают двигаться по длине его скользкого от смазки члена, поглаживая и сжимая. Это хорошо. Достаточно хорошо, чтобы его рот приоткрылся, а язык прилип к нёбу, лишённый возможности издаваться членораздельные звуки. Сайерис так подавлен служением человеческой женщины, что закрывает глаза. Безупречно исполнение, хотя руки у самочки всё ещё скованы.       Роли меняются и теперь уже он оказывается во власти Эллии. И вынужден теперь выносить применённые к нему пытки. Мягкость женских ладоней, так мучительно хороша… но даже она не идёт ни в какой сравнение с жаром слюны, капающей на кончик его члена. То, как она обволакивает чувствительную кожу, стекая по ней заставляя ствол яростно дёргаться, становясь твёрже, чем это кажется невозможным. Измученный наслаждением Сайерис всё-таки открывает глаза и вытянув шею, заглядывает себе между ног, чтобы насладиться самым, наверное, удивительным и завораживающим зрелищем, которое когда-либо видел в своей жизни.       Красивая голая девушка, стоящая коленями на диване работает с его членом влажным языком. Её бёдра чуть разведены в стороны — не широко, но достаточно, чтобы видеть покрытые влагой складки, ладони лежат на коленях, малиновые волосы прикрывают грудь, а губы… О! Эти полные алые губы безжалостны. Обхватывают, сжимают и давят. Чтобы проникнуть в жаркий рот, Сайерису приходиться протиснуться сквозь их тугое колечко. И бравый воин едва не кончает от одного только проникновения.       У Эллии — чёрный пояс по минету. Не зря ошейник носит. Эта девушка знает, как правильно сосать член. Он никогда не испытывал такого прежде — ни одна из человеческих женщин, работавших с ним своими ртами, не дарила ему и сотой доли того удовольствия, которое турианец испытывает сейчас. Того, как её губы скользят по всей длине его члена, уже достаточно чтобы ошеломить все его чувства, а когда в дело вступает мягкий розовый язычок, облизывающий все его гребни Сайерис оказывается на грани потери сознания.       Зрение расплывается, теряя чёткость, и вид Эллии между его ног, начинает казаться ему нереальным. Эта девушка словно поклоняется его члену, обсасывая его словно диковинный, ядовито-синий леденец. Её рот ощущается таким плотным и влажным, а язык играющий с естественными выступами на нижней части члена — щекотливым. Ну а прикосновения холодной металлической бусины и вовсе заставляют его сердце пропускать парочку ударов. Сайерис рычит, исторгая из горла совершенно-бесстыдные звуки.       Наслаждение кажется таким острым, что у Сайериса подкашиваются выгнутые назад колени. В глубине души он ненавидит отсутствие контроля и то, что чувствует себя птенцом под её опекой. Но волна удовольствия, назревающая внизу живота, заставляет его забыть об этом. Пик удовольствия вот-вот будет достигнут. Ещё несколько движений и экстаз захлестнёт с головой, но за миг до того, как освобождение действительно становится возможным, готическая красотка бросает его, не закончив дела. Вот ведь стерва.       — Духи! — рычит турианец, морщась от пульсирующей боли. Слишком долго он пробыл в возбуждении, не получая разрядки.       — Я продолжу, — говорит Эллия глядя на его любовный придаток. — Если признаешь, что земные девушки лучше турианских.       И это подстава. Настолько подлая, что ему хочется взвыть в голос. Девчонка применила против него его же приём. Вот сучка!       — Это почему лучше? — преисполненный гордости за свою расу, Сайерис не готов так легко уступить право первенства людям.       — Из-за строения челюсти, — усмехается Эллия, смыкая колени. Теперь, когда они плотно сжаты, бедолага лишается ещё и возможности любоваться капающими складочками. Вот уж правда потеря. — Ни одна турианка никогда не сможет одарить тебя этим.       Тёплые и мягкие губы касаются заострённого кончика, оставляя на синем кончике след от красной помады. Посылая импульс болезненного удовольствия по телу, прошивающий от закрытой гребнем макушки до кончиков пальцев. И это уже чересчур.       Малиноволосая попросту издевается над ним. Дразнит, остро нуждалась в уроке послушания. И у него как раз есть подходящий для этого инструмент. Сайерис запускает руку в отливающие кровью волосы Эллии, но та останавливает его всего одним словом:       — Укушу, — короткое, но пугающее предостережение слетает с девичьих губ, на которые турианец не смеет покуситься. Мало ли.В конце концов он знает её всего несколько часов. Может она и правда может оттяпать ему достоинство, если он решит надавить.       — Конечно лучше, — Сайерис произносит требуемое признание чуть слышно, на выдохе. — Иначе был бы я тут с тобой сейчас.       Не просто жаждая, а отчаянно нуждаясь в возобновлении минета, он произносит слова признания, понимая что не так уж сильно Эллия и жаждет подавления. Потому что лишь получив своё она позволяет его члену вернуться туда, где ему самое место в — её рот. Турианец стонет от облегчения, подаваясь вперёд всем корпусом и буквально тараня горло человеческой самки своим членом. Та комментирует его старания гортанными стонами и сладчайшими звуками рвотного рефлекса, заставляющими Сайериса усмехнуться.       — Тебя ведь не тошнит от меня, Элли? — издевательски спрашивает он, намеренно коверкая имя девчонки. Нависает над ней, пытаясь утвердить над ней власть. Безуспешно, поскольку даже оральный шок не может стереть самоуверенного выражения с её лица, постепенно покрывающегося разводами туши. Даже с полным ртом его длины, она всё ещё как будто ухмыляется. Её губы смыкаются вокруг ствола, начиная сосать. Приятно аж до зубовного скрежета, но всё же недостаточно хорошо, чтобы он кончил.       Этого мало и турианец рычит от разочарования, оккупируя рот человеческой самки. С каждым толчком его член проникает в её горло немного глубже. Дюйм за дюймом. Его движения полны ярости. Сайерис не сдерживается и берёт то, что хочет. Его когти у на затылке Эллии удерживают её голову на месте, не давая отстраниться. Впрочем она и не пробует. Не сопротивляется, держа рот расслабленным. Позволяя случайному любовнику с вечеринки развлекаться с ней. Случайно вызванные стволом рвотные позывы всё ещё заставляют малиноволосую морщиться, но в её серых как звёзды глазах горит искры вызова. Она наслаждается тем, как жестоко он с ней обходится. Хочет, чтобы любовник вёл себя грубо. В этом турианец легко убеждается взглянув вниз и обнаружив руку девушки между её ног. Происходящее нравится ей не меньше чем ему. И похоже ей правда нормально дрочить с такими когтями.       Вновь оказываясь на грани Сайерис хватает голову Эллии двумя руками и вставляет себя в неё ещё глубже. По самые пластины панциря. Его глаза закатываются в череп от ощущения её горла, так чудесно сжимающегося вокруг его члена. Турианец достигает предела выносливости и кончает. Жестко, до сверкающих точек перед глазами. Из пасти вырывается рёв, а тело дрожит в судорогах оргазма. Затем мучившее тело напряжение разом схлынывает, оставляя счастливца на подгибающихся от приятной слабости ногах.       Эллия успевает подхватить его обмякшее тело и, развернув, толкнуть на диван. От соприкосновения с мягкой поверхностью всё мышцы в его теле расслабляются. Последние нотки удовольствия постепенно стихают сменяясь покоем и приятным изнеможением.       Жаль только у его малиноволосой подружки другие планы и она не собирается позволять ему валяться без дела. Вытерев слюну и избыток семенной жидкости с подбородка, она резким движением скидывает халатик, наконец демонстрируя турианцу своё полностью обнажённое тело, украшенное чёрными татуировками. Извилистые линии с заострёнными как наконечники копий краями обвивают полусферы грудей и спускаются вниз по животу до лобка, образуя стильный узор в готическом стиле. Как же это горячо!       Конечно, все турианцы питают любовь к цветным линиям, разбегающимся по поверхности тела. И колониальные маркировки на лицах — всего лишь одной из проявлений этой любви. Существуют целые салоны, где опытные мастера разрисовывают клиентов, украшая перед той или иной церемонией или просто для красоты. Татуировки на телах любовниц как будто делают их ближе к нему. Ему нравится изучать их. Прослеживать линии когтями, проводить языком. Это воспламеняет его желания, возбуждая сверх меры.       Сайерис довольно урчит, окидывая взглядом фигуру любовницы пристальным взглядом. Пусть её тело и не эволюционировало, чтобы быть привлекательным для него, тонкость талии и контуры рёбер вызывают у турианца стойкую эрекцию, не давая его размягчившемуся члену вновь спрятаться под пластинами. Эллия же, явно довольная произведённым эффектом подходит и присаживается к нему на колени. Если бы он не оказался таким легковозбудимым, она бы станцевала ему стриптиз. Но не судьба.       Малиноволосая седлает его своими голыми бёдрами, как бы невзначай задевая его член своей задницей. У пусть у людей она значительно мягче, чем у турианок, резкое соприкосновение с чувствительной частью тела все равно заставляет Сайериса вздрогнуть. Горячее дыхание Эллии, тем временем, проходится по его незащищённой пластинами шее, предвосхищая более тесный контакт. Не теряя времени девушка обвивает скованными руками шею турианца, притягивая ближе к себе. Привлекая его костлявую форму к её потному мягкому телу. Тёплые и мягкие губы прижимаются к костным пластинам вокруг его рта, вновь вовлекая в поцелуй.       Девушка снова позволяет турианцу проникнуть свой рот, но она больше не пассивна и начинает игру за господство. Их языки сплетаются и борются, но не долго. Сайерису не хватает выдержки на ещё одну прелюдию. Его ноздри забиты запахом возбуждения, пота, кожи и волос Эллии. Поэтому он просто хватает её зад обеими руками и, чуть сместившись, вторгается в неё. Пронзает своим синим, с бороздками, стволом одним естественным, плавным движением. Её спина выгибается в смеси удовольствия и удивления, но сорвавшийся с губ стон доносит до турианца её благодарность. И удовольствие. Скользит по стволу, выделяющему собственную смазку настоящее удовольствие для человеческой самки. Сомкнутые ресницы трепещут и во время турианского вторжения.       — О да! Член у тебя что надо, — усмехается Эллия даже не пытаясь сдерживать сладкую дрожь. — Ты у нас большой парень.       Запоздалый комплимент, учитывая что она уже взаимодействовала с его поршнем орально. Впрочем, это и не комплимент даже, а скорее отвлечение внимания. Голос красотки дрожит и она явно пытается приспособиться, опираясь скованными цепью руками о его плечи для поддержки. Всё же не просто усидеть на его длине. Эта мысль и стоны Эллии, заставляют кровь Сайериса вскипеть.       — А теперь ты должен продемонстрировать умение пользоваться тем, чем наградила тебя природа, — замечает она отдышавшись.       — Нет. Это ты сейчас продемонстрируешь мне своё умение крутить болты, — синий язык скользящий по шее девушки служит достаточным стимулом, чтобы заставить её двигаться. Она не торопиться, получая удовольствие от хребтов и выпуклостей на поверхности его ствола, так приятно поглаживающих обёрнутые вокруг него горячие и влажные стенки. Глядя в её горящие от приятных ощущений глаза, Сайерис чувствует себя секс игрушкой, которой Эллия наслаждается с самодовольной улыбкой.       Видит и не смиряется с таким отношением. Она привела его сюда, чтобы он трахнул её? Что же, собирается сделать именно это. Ни больше, ни меньше. Поэтому выпускает наружу своё главное оружие — язык, облизывая один из затвердевших сосков. Девушка бесстыдно стонет, ударяясь мягкой задницей о его костяные бёдра. Впускает в себя на всю длину. Но этого всё ещё недостаточно.       Турианцу нужен полный контроль. Поэтому он вытягивает руку, ощупью находя на диване забытый ранее кляп, и впихивает его в рот девушке во время очередного стона. Два с половиной дюйма чистой резины — всё-таки есть что-то в том, чтобы почти вывихнуть девушке челюсть. Не слишком нежно закреплённые за головой ремни заставляют красный шар ещё глубже войти в рот Эллии раздавив язык и нёбо. Теперь, если она собиралась кричать, ей придётся приложить больше усилий — усмехается про себя Сайерис.       Психологический смысл сделанного им состоит не только в унижении (хотя и оно играет немаловажную роль) но в демонстрации власти. Его способности забрать у неё способность говорить. К тому же малиноволосая готка выглядит так мило с набитым ртом и этим взглядом обиженной девочки. Впрочем — теперь турианец не сомневается в этой — её протест мнимый. Его любовница действительно желает подавления, но лишь тем, чьей яростной власти сможет покориться, и чьи жестокие и ненасытные аппетиты я сможет вызвать.       Хочет быть в руках настоящего мужчины.       Кляп производит на Эллию необычайно сильное, подавляющее впечатление. Она, конечно, всё ещё пытается цепляться за его шею, но Сайерис без труда сбрасывает её с себя. Утыкает лицом в диван и, удерживая рукой за шею, вливается в неё с новой энергией. Девушке остаётся лишь задыхаться и стонать от нужды, но приглушенные материей звуки тонут в рычании турианца.       Утверждая своё господство он не унижают партнёршу. Ни словно не говорит. Но взгляд его пронзительных голубых глазах красноречивее любых слов и не оставляет места для вопросов и недоразумений. Он — самец, и он возьмёт её грубо и жестко. Будет долбить своим горячим и гладким членом до изнеможения, жестко сжимая бёдра жесткими пальцами и до крови расцарапывая их нежную кожу. Вплетая когтистые пальцы в малиновые волосы и смыкая зубы на невозможно мягком месте между ее плечом и шеей.       Грубое обращение заставляет Эллию потерять контроль. Начать долбиться задницей о его угловатую, бедренную кость, производя не пристойно-мокрые шлепки и нечленораздельный вой. Кляп глушит крики, но не полностью. Звуки всё равно пробиваются сквозь узкую щёлочку между резиной и растянутыми губами. Брызжут наружу вместе со слюной, скапливающейся на подушках дивана. Девчонке по кайфу, что её турианец грубо трахает её, устремляясь к собственному освобождению — по-туриански суровый трах.       Он не предупреждает её о своём желании ускориться и лишь увеличивает темп, одной рукой прижимая соединяющую наручника цепь к кровати, а второй по очереди обхватывая набухшие груди и сжимая твёрдые соски. Вот так, прижимаясь животом к её спине и резко засаживая член в мокрую дырочку Сайерис и доводит Эллию до очередного финала. Заставляет кричать — громко и страстно, пока её стенки сжимаются на его члене. Доят его так, что турианцу остаётся лишь достичь пика своего оргазма вместе с ней.       Засадив до основания в дрожащую и кричащую девушку, он сжимает упругие выпуклости её грудей смакуя каждую секунду экстатических переживаний. Это длится, длится и длится, однако каждый следующий импульс чуть слабей предыдущего. Толчки постепенно утихают и их тела расслабляются. Руки Сайериса дрожат и он позволяет себе рухнуть на Эллию, придавив к дивану.       Завлечь женщину в объятья и поваляться с ней, когда закончил — важная часть человеческой сексуальной культуры, но его сегодняшняя пассия, похоже, не придерживается её. Потому что отдышавшись, сразу соскакивает с дивана, чтобы отправиться к компьютеру. Вальяжно развалившийся на диване турианец мгновенно подбирается, услышав как Эллия томно шепчет в микрофон:       — Вот так, мои котятки, это примерно и происходит, — улыбаясь в камеру она перебирает в воздухе нарощенными ногтями.       — Так ты что… снимала всё это время, — с ужасом понимает Сайерис, живо представляя себе масштаб неприятностей, в которые он попал. Да лучше бы она оказалась малолеткой, чем «прославила» его на весь Экстранет. Про оперативную работу теперь можно было забыть не только в человеческих колониях, но и вообще, в принципе. Нет ничего хуже шпиона, засветившегося в порно-ролике.       А недоделанная веб-камщица знай себе флиртует с подписчиками, пока под с её бёдер на стул капает голубоватое семя. При этом её не заботят даже наручники, от которых он её так и не освободил. Девушка абсолютно лишена комплексов. Или стыда.       — С вами была ваша Готическая Киса, всех целую, всем пока, — отключив терминал, Эллия закурила, откинувшись в крутящемся кожаном кресле. — Я прямую трансляцию вела. Ты хоть представляешь сколько желающих увидеть готического турианца в деле?       — Ты меня использовала! — разозлённый, Сайерис подходит вплотную, нависая над девушкой, тыкая когтистым пальцем ей в грудь, но та лишь усмехается, закидывая ногу на ногу. Ни собственная нагота, ни его угрожающий вид не вызывают у малиноволосой даже тени беспокойства. Видимо и правда девушки, любящие подавление в постели, в жизни обладают жесткой, деловой хваткой.       — Как и ты меня. Но благодаря тебе я стала богаче… на сколько? Сейчас посмотрю… Ого! Аж на сто пятьдесят тысяч кредитов!       — Ну ты и шлюха, — почти с уважением ворчит Сиерис. Он всё ещё разозлён обманом, но ссориться ему, почему-то, не хочется.       Его начальство, конечно, будет в «экстазе», узнав о его позоре, но… это будет потом. К чему ещё больше портить себе вечер?       — А ты тогда кто, шлюхоёб? — Эллия смеётся, ничуть не обидевшись на данное ей определение. — Каждый получил что хотел.       На этом они и расстаются.