ПОРОЧНЫЙ КРУГ

Пот заливал глаза. Мануэль тряхнул головой, отбрасывая почти черные пряди с лица. В тусклом свете паба его бледная кожа светилась почти призрачно, подчеркивая резкие скулы и яркие, искусанные губы. Зеленые глаза лихорадочно блестели, когда он склонялся над гитарой, растворяясь в музыке. Под прокуренным потолком висела густая пелена табачного дыма, смешанного с кислым запахом пролитого пива. Звук был просто отвратительным. Древние колонки хрипели и фонили, словно их в последний раз настраивали еще до рождения Христа. Мануэль поморщился, когда его любимый Гибсон снова начал тонуть в общей какофонии. Как можно было превратить его кристально чистый звук в такое месиво? — А ну заткнитесь там! — проорал красномордый мужик от стойки. — Футбол не слышно! Мануэль смерил его убийственным взглядом. В тусклом освещении потертые столешницы казались еще более облезлыми, а бордовые обои на стенах — грязно-бурыми, как свернувшаяся кровь. У стойки толпились работяги в заляпанных куртках, пялясь в телевизор, где крошечные фигурки гоняли мяч. В дальнем углу какой-то старик методично надирался, не обращая внимания ни на музыку, ни на матч. Господи, какая тоска. Финн вцепился в микрофонную стойку побелевшими пальцами, отчаянно пытаясь перекричать гул толпы. Темная челка падала на глаза, скрывая острые скулы и тонкие черты лица. В его чистом голосе звенело напряжение, он всегда слишком близко к сердцу принимал равнодушие публики. Сара, как обычно, спряталась за завесой светлых волос, уткнувшись взглядом в бас. Ее тонкие пальцы летали над струнами с неожиданной для такой хрупкой девушки силой и уверенностью. За барабанами Джейк изо всех сил пытался удержать ритм, морщась всякий раз, когда очередной вопль от стойки сбивал его с такта. Веснушки на его лице слились в одно рыжее пятно от духоты и раздражения. — Последняя песня, принцесса, — бросил он Мануэлю. — Старина Пит уже готов нас придушить. Бармен действительно сверлил их недовольным взглядом. Еще бы, кому нужна группа сопляков, когда идет решающий матч сезона? Джейку пришлось две недели перед ним на задних лапках плясать, чтобы выбить этот «концерт». Мануэль до крови прикусил губу и ударил по струнам, вкладывая всю свою ярость в гитарное соло. К черту их всех. К черту этот вонючий паб, к черту сраный футбол, к черту вечно недовольного Пита с его кислой рожей. Музыка взвилась под потолок пронзительным криком отчаяния и злости. На мгновение даже гул в баре стих, или ему просто хотелось в это верить. — Спасибо! Мы «Titans of Tomorrow»! — он выдержал паузу, обводя взглядом равнодушный зал. — Надеюсь, не слишком помешали вашему… культурному досугу. Раздражение все еще бурлило внутри, когда они грузили аппаратуру в разбитый фургон Финна. — Ну ты как всегда, — фыркнул Джейк. — Обязательно было выделываться с этим соло? — А что мне делать? — огрызнулся Мануэль. — Играть три блатных аккорда для этого стада баранов? Мы заслуживаем большего. — Заслуживать-то заслуживаем, — вздохнула Сара, прислоняя бас к стенке фургона. — Только большему пока на нас плевать с высокой колокольни. Джейк с грохотом захлопнул дверцу и окинул Мануэля насмешливым взглядом: — Не парься, Белоснежка. Найдем тебе семерых гномов на подтанцовку — сразу заметят. — Три уже есть, — ухмыльнулся Мануэль, глядя на них сверху вниз. — И самый ворчливый из всех прямо передо мной. — Придурок, — буркнул Джейк, но не смог сдержать улыбку. Домой Мануэль вернулся далеко за полночь. В старом викторианском доме стояла тишина. Он осторожно толкнул скрипучую калитку, стараясь ступать между рассохшимися досками крыльца. В прихожей навязчиво пах лавандовый освежитель — мамина жалкая попытка придать уюта этой душной могиле. Потертый диван в гостиной, книжные полки с выцветшими корешками и пыльными семейными фотографиями — все словно застыло во времени, как музей разбитых надежд. В их с Сэмом комнате Мануэль двигался, стараясь не шуметь. Два мира сталкивались здесь, как параллельные вселенные: спортивные трофеи и плакаты футболистов Сэма против кричащих постеров рок-звезд и гитар на стойках. Творческий хаос его половины резко контрастировал с почти армейским порядком у брата. Он рухнул на кровать, чувствуя, как ноют перетруженные пальцы. В темноте билась новая песня: что-то мрачное, с рваным ритмом и диссонансами. О человеке, который так долго носит маску, что начинает в нее верить. О притворстве, что врастает в кожу. Мануэль поморщился и перевернулся на другой бок. Слишком откровенно. Слишком близко к той правде, в которой он боялся признаться даже себе. Он провалился в душную дрему, где мелодия преследовала его, где слова складывались в признание, которое он не мог произнести вслух.

***

— Мануэль! — голос отца жестоко ворвался в сон. — Немедленно спускайся завтракать! Он приоткрыл один глаз. В ушах все еще звенел вчерашний фидбэк от колонок, череп гудел от недосыпа. На соседней кровати Сэм, уже затянутый в футбольную форму, заправлял простыню своими фирменными идеальными углами. «Настоящий солдат», — говорил отец с гордостью. «Задрот», — беззлобно фыркал Мануэль. Глядя на Сэма, сложно было поверить, что они близнецы. Природа будто решила поиграть с одним и тем же материалом. Те же точеные черты, но короткая стрижка и золотистый загар придавали Сэму какую-то хищную красоту. Там, где у Мануэля была артистическая бледность и грация музыканта, у Сэма проступала звериная мощь: рельефные мышцы вместо стройного силуэта, уверенная стать футболиста вместо кошачьей пластики гитариста. В лучах рассвета, очерчивающих его фигуру, контраст казался особенно разительным. — С возвращением в мир живых, — Сэм метко запустил в него чистой футболкой. — Я наплел, что ты вернулся в одиннадцать, но, по-моему, он не особо купился. — Ты мой герой, — простонал Мануэль, пытаясь разлепить веки. — Сильно бесился? — Не очень. Мама завела разговор про ремонт в ванной, ты же знаешь, как он загорается этой темой, — Сэм плюхнулся на кровать брата. — Но сейчас все равно будет орать. Давай, поднимай свою творческую тушку. — Вот за что люблю тебя, бро — за нежность и заботу, — Мануэль потер лицо. — Блин, извини, что вечно втягиваю тебя в это вранье. — Придурок, — Сэм взъерошил его спутанные волосы. — Для этого и нужны братья. На кухне их действительно ждал скандал. Лойд Шиффер восседал во главе стола, монумент из гранита и стали, отлитый годами службы. Даже в домашней одежде каждая черточка излучала командирскую властность: колючий ежик седеющих волос, тяжелая челюсть, серые глаза под вечно сдвинутыми бровями. Он стискивал кружку с кофе так, словно собирался ее расплющить. Ана Шиффер порхала у плиты, хотя обычно в это время она уже была в студии: сегодня запись аудиокниги стояла только после обеда. Когда она обернулась, утреннее солнце высветило ее лицо — ту же красоту, что досталась и Мануэлю с братом: высокие скулы, полные губы, большие темно-зеленые глаза. Выбившиеся из небрежного пучка темные пряди обрамляли бледное лицо. — Явился, — процедил отец, когда Мануэль плюхнулся на стул. — Где шлялся до двух ночи? — Лойд, — мать скользнула между ними, легонько коснувшись плеча мужа. — Давай без крика с утра. — Я выступал, — Мануэль уставился в тарелку с овсянкой. — С группой. Мы же говорили об этом. — Выступал он, — отец презрительно фыркнул, окидывая взглядом длинные волосы сына. — В какой-то забегаловке. И это вместо подготовки к контрольной! Вот Сэм… — Пап, ну серьезно, — неожиданно жестко оборвал его брат. — Ты вообще слышал, как они сейчас звучат? Они реально крутые. Мануэль благодарно пнул его под столом, но отец уже завелся: — Не смей говорить со мной в таком тоне! Я не для того вас растил, чтобы один болтался по притонам, а второй его покрывал! — Так, мы ушли, — Сэм вскочил, хватая их рюкзаки. — Опаздываем. Пошли, рок-звезда. Они почти бежали по утренним улицам, и холодный воздух постепенно прочищал мозги. Сэм, как обычно, пытался его растормошить: — Слышал последние сплетни? У девчонок тотализатор. Ванесса с Джессикой на двадцатку поспорили, кто первая тебя охомутает. — Ванесса? — Мануэль фыркнул. — Она же вроде со Стивом мутит. — Уже нет. После того как этот придурок устроил мордобой на вечеринке у Джесс. Эмили рассказала. Они теперь все решили, что ты куда интереснее этого дебила. — И ты, конечно, не мог предупредить раньше? — в голосе проскользнула досада. — А что я сейчас делаю? — Сэм рассмеялся. — Слушай, может хватит уже нос воротить? Ванесса — огонь. Да и Джессика ничего такая. Пора бы снизить планку, братишка. — Отвали, — Мануэль пихнул его плечом. — Лучше расскажи, как там твоя девчонка. Сэм только ухмыльнулся и ускорил шаг. У входа в школу их уже ждала Эмили, тоненькая шатенка с россыпью веснушек и милой улыбкой. Мануэль закатил глаза, когда брат тут же забыл обо всем, бросившись к ней. Они немедленно сцепились в страстном поцелуе, будто не виделись год, а не с прошлого вечера. — Увидимся в классе, — бросил Мануэль, хотя эти двое его явно не слышали. В школьном коридоре его перехватила Ванесса. Она ждала у шкафчиков. Стояла, нервно теребя длинные рыжие волосы. В отличие от большинства старшеклассниц, она не малевалась как клоун, только подводила изумрудные глаза и чуть касалась губ блеском. Сегодня на ней была короткая джинсовая юбка и белый свитер, подчеркивающий все изгибы. — Ману! Подожди. Хочу тебя кое-куда позвать. — Даже страшно представить куда, — он насмешливо выгнул бровь, продолжая идти. — На свидание, — Ванесса пошла рядом, каблуки ее ботинок звонко цокали по плитке. — В субботу. — А, — он улыбнулся краем рта. — Прости, в субботу никак. Дела с Сэмом. — Жаль, — она вздохнула, тряхнув огненной гривой. — А я думала, сходим в «King's Head», ты бы зажег с ребятами… Мануэль замер: — В смысле? — Ну да, — Ванесса улыбнулась, заметив, как изменилось его лицо. — Мой папа там управляющий, как раз ищет группу на выходной. Живая музыка, хорошая аппаратура… Но раз ты занят… — В «King's Head»? — он развернулся к ней. — Серьезно? — Абсолютно. Думала, тебе зайдет идея. Но раз у тебя дела… — Погоди, — Мануэль подавил улыбку. — А почему сразу не сказала про паб? — Потому что это все еще свидание, — она лукаво глянула на него из-под ресниц. — Просто… с бонусом. Он повертел в пальцах медиатор, делая вид, что размышляет. «King's Head». Чертов «King's Head» с его безупречной акустикой и настоящей публикой. — Ладно, — он наконец кивнул. — Дела можно и передвинуть. — Правда? — Ванесса просияла. — Но только ради выступления, — он шутливо погрозил пальцем. — Имей в виду, я буду думать исключительно о музыке. — Конечно-конечно, — она закатила глаза. — Когда ты вообще думаешь о чем-то другом? «Если бы ты только знала», — мелькнуло в голове, но вслух он только рассмеялся. — Кстати, — он обернулся в дверях класса, — можешь сказать Джессике, что она должна тебе двадцатку. Ванесса вспыхнула до корней волос: — Ты знал? — В следующий раз делайте ставки потише, — подмигнул он и нырнул за дверь. На литературе они разбирали «Портрет Дориана Грея». Мануэль рассеянно водил карандашом по полям тетради, рисуя очередной набросок гитарных грифов. В голове все еще крутилась новая мелодия, и слова Уайльда об искусстве и красоте сливались с ней в странную симфонию. Мисс Паркер, как всегда элегантная в своем темно-синем платье, расхаживала между рядами, размахивая потрепанным томиком: — Итак, почему Дориан прячет портрет? Версии? — Потому что стыдно? — пискнула Джессика с передней парты. — Потому что боится разоблачения, — донеслось сзади. — Мистер Шиффер? — мисс Паркер остановилась у его парты. — Вы, кажется, увлечены своими записями. Может, поделитесь мыслями? Мануэль поднял голову, откидывая упавшую на глаза прядь: — По той же причине, по которой музыканты не пускают журналистов в гримерку до шоу, — он усмехнулся. — Никто не хочет показывать изнанку идеального образа. Класс загудел от смешков. Мануэль поймал взгляд Сэма через проход. Тот демонстративно закатил глаза. Мисс Паркер не сдержала улыбку: — Любопытная аналогия. И все же, может, вернемся к сути вопроса? — А я и не отклонялся, — Мануэль вдруг стал серьезным. — Дориан прячет портрет, потому что он слишком честный. Это как песни. Некоторые обнажают то, что ты скрываешь ото всех. И порой пугает не их уродство, а их искренность. — И что же делать с такими… откровенными песнями? — Точно не запирать на чердаке, хотя акустика там наверняка шикарная, — он снова улыбнулся. — Нужно ждать. Ждать, пока не найдется тот, кто готов их услышать. Кто не испугается того, что за ними стоит. — В отличие от Дориана, который так и не решился показать свою суть? — мисс Паркер приподняла бровь. — В том и загвоздка, — Мануэль вертел в пальцах карандаш. — Он показал. Просто не тому человеку. Хотя, может, ему просто не хватало хорошего продюсера, — добавил он с ухмылкой. Прозвенел звонок. Мануэль быстро собрал вещи, пряча под обложку тетради листок с набросками новой песни. Некоторые строчки были слишком личными даже для его глаз. — И все-таки, мистер Шиффер, — окликнула его мисс Паркер, — иногда стоит меньше думать о музыке и больше о литературе. — Простите, — он обернулся в дверях с обезоруживающей улыбкой, — но разве не вы говорили на прошлом уроке, что все искусство едино? Учительница только покачала головой, но в глазах мелькнуло одобрение. Мануэль вылетел в коридор, все еще улыбаясь. Он как раз прикидывал, не написать ли песню по мотивам «Портрета», когда… — Эй, Шиффер! — грубый голос догнал его у шкафчиков. Мануэль медленно обернулся. Стив Картер, полузащитник школьной футбольной команды, надвигался на него с перекошенным от злости лицом. За его спиной маячили двое приятелей. — Тебе что-то нужно? — спросил Мануэль подчеркнуто вежливо. — Какого хрена ты крутишься вокруг Ванессы? — Стив придвинулся ближе, обдавая его запахом пота. — Строишь из себя недотрогу? — А, вот оно что, — Мануэль позволил себе легкую усмешку. — Извини, приятель, но, кажется, она сама решает, с кем ей общаться. — Да ты… — Стив дернулся вперед, но Мануэль даже не шелохнулся. — Что? Ударишь меня? — он приподнял бровь. — Прямо здесь, при всех? Уверен, что стоит портить спортивную карьеру из-за девушки, которая тебя даже не хочет? — А если не здесь? — процедил Стив сквозь зубы, упираясь лбом в лоб Мануэля. — Может, встретимся после уроков? — Отличная мысль, — раздался жизнерадостный голос, и Сэм закинул руку на плечо брата. — Я как раз собирался пригласить тебя на дополнительную тренировку, Картер. Не возражаешь, если я присоединюсь к вашей встрече? Мануэль невольно усмехнулся, заметив, как побледнел Стив. Сэм был заметно шире в плечах, не зря его в прошлом году выбрали капитаном команды. Даже такой здоровяк, как Стив, предпочитал с ним не связываться. — Да пошли вы, — процедил Стив, отступая. — Прячешься за братцем, педик? — Эй, — Сэм мгновенно стер улыбку с лица. — Это слово больше не повторяй. Никогда. Что-то в его тоне заставило Стива поспешно ретироваться. Мануэль почувствовал, как окаменели плечи брата. — Забей, — он легонько толкнул Сэма локтем. — Просто завидует моей харизме. — Ага, — фыркнул Сэм, но в его глазах все еще тлела злость. — И твоей скромности, разумеется. — А то! Я самый скромный парень в школе. После тебя, конечно. Они рассмеялись, и Сэм взъерошил брату волосы: — Пошли, опоздаем на химию. И в следующий раз зови меня сразу, ладно? — Зачем? — улыбнулся Мануэль. — Ты же всегда появляешься в самый нужный момент. После уроков «Titans of Tomorrow» собрались в своей подвальной студии. В старом кирпичном здании царил затхлый полумрак. Стены, обитые дешевой звукоизоляцией, пестрели постерами и граффити. Воздух пропитался потом, пылью и призраком вчерашней пиццы. Сара настраивала бас, Финн возился с микрофоном, а Джейк, как обычно, крутил в руках барабанные палочки, выстукивая случайный ритм. — Народ, — Мануэль дождался всеобщего внимания. — У меня новости. Мы выступаем в «King's Head» в субботу. Финн выронил микрофон: — Что? Как ты это провернул? — Ну… — Мануэль замялся. — Ванесса. Ее отец управляющий. Она типа… пригласила меня на свидание. Повисла ошеломленная тишина. Потом Джейк расхохотался: — Так, стоп. Ты? На свидание? Мир что, перевернулся? — Может, его подменили? — подхватил Финн. — Пришельцы? — Я позвоню в научный центр, — Сара потянулась за телефоном. — Это нужно исследовать. — Идите к черту, — Мануэль показал им средний палец. — Я делаю это ради концерта. — О, так это благотворительное свидание? — ухмыльнулся Джейк. — Жертвуешь собой во имя искусства? Или… — Может, обсудим дело? — перебил Мануэль, чувствуя, как горит шея. — Концерт? — Не-а, — Джейк потер руки. — Сначала решим, что ты наденешь. И не забудь цветы. И… — И веди себя прилично, — Сара погрозила пальцем. — Не разбивай девочке сердце. — В точку, — Финн подмигнул. — А то все выступления накроются. Придется жениться. — Господи, — Мануэль закатил глаза. — Я просто сыграю там. И все. — «Просто сыграю», — передразнил Джейк. — Чувак, это свидание. Первое за… сколько мы тебя знаем? — За всю жизнь, — захохотал Финн. — Помните, как в седьмом классе Кристал пыталась затащить его на школьные танцы? — О да! — Сара оживилась. — Он заявил, что у него аллергия на медляки! — Потому что была репетиция! — вспыхнул Мануэль. — У тебя вечно репетиция, — Джейк ткнул в него палочкой. — Но Ванесса, видимо, нашла нужную кнопку. — Ладно, хватит, — Мануэль достал гитару. — Давайте лучше обсудим сет-лист. «King's Head» — это другой уровень. — А, так ты наконец признаешь, что дело серьезное? — Финн перестал улыбаться. — Там же… — Что? — Мануэль вскинул голову. — Только не говори, что сомневаешься в себе. Финн, ты лучший вокалист из всех, кого я знаю. Ты поешь с восьми лет. — В церковном хоре, — Финн нервно облизнул губы. — Это совсем другое. — Да, там ты не мог показать, на что реально способен, — Мануэль стиснул его плечо. — И я до сих пор не понимаю, почему твой отец заставил тебя уйти из школьной группы. — Потому что рок — музыка дьявола, — скривился Финн. — Особенно после того, как я начал петь твои тексты. — Слушайте, — подала голос Сара, — может, правда рановато? Мы же только недавно… — Недавно? — перебил Мануэль. — Мы играем вместе шесть лет! Сколько можно прятаться по забегаловкам, где всем плевать на музыку? Сара, ты же сама говорила, что хочешь большего. Что не собираешься вечно плясать под дудку родителей. Сара опустила взгляд. Все знали, что ее родители — оба профессора биохимии — ждут, когда дочь «перерастет эти глупости с музыкой» и пойдет по их стопам. Они уже подготовили ей место в лаборатории, выбрали университет… — А ты, Джейк? — Мануэль развернулся к барабанщику. — Хочешь, как твой старик, в страховую контору? — Упаси боже! — Джейк картинно содрогнулся. — Лучше сдохнуть на сцене. — Вот именно, — Мануэль усмехнулся. — Мы все здесь потому, что живем музыкой. И мы чертовски хороши. Пора показать это не только пьяным работягам в пабах. — Ладно, уболтал, — Финн схватил микрофон. — Давайте прогоним новую песню? Мануэль кивнул и взял первый аккорд. Музыка затопила гараж, яркая и пронзительная, как предчувствие взлета. Песня о городе, который душит своими границами, о звездах, до которых можно дотянуться, о крыльях, готовых раскрыться. Финн пел так, будто каждое слово было его собственным, вкладывая в голос их общую жажду свободы. Сара прикрыла глаза, покачиваясь в такт, а Джейк впервые за день перестал паясничать. Когда они закончили, несколько секунд висела тишина. — Черт, — выдохнул Джейк. — Если мы это сыграем в субботу… — Мы сможем, — отрезал Мануэль. — Даже если придется пойти на десять свиданий. — На двадцать! — подхватил Финн. — На сотню! — расхохоталась Сара. Они собирали аппаратуру, шутили и строили планы на субботу, не подозревая, что совсем скоро появится человек, который услышит в музыке Мануэля совсем другие ноты. Который даст ему все, о чем он мечтал, и заберет все, что у него было.