ПОРОЧНЫЙ КРУГ

День за днем они работали над его голосом. Дэниел учил его правильному дыханию, резонансу и игре с динамикой. Иногда они просто включали минус знакомых песен, и Мануэль пел, постепенно отбрасывая страхи и отпуская себя на волю. — Не бойся своей уязвимости, — шептал Дэниел, почти касаясь губами уха. — Она твое оружие. Пусть твоя боль, страхи и самые потаенные желания живут в музыке. И Мануэль подчинялся. Он нырял все глубже в себя, находя там звуки, о которых раньше не знал. Его голос набирал силу, становился то шелковым шепотом, то яростным криком. А гитара… гитара теперь не защищала, а дополняла, сплеталась с голосом в одну стихию. Дома Мануэль тоже погружался в поток музыки. Сэм часто находил его за полночь с глазами красными от недосыпа и пальцами в свежих мозолях. — Ману, притормози, — умолял он, присаживаясь на край кровати. — Ты же себя загонишь. Но Мануэль только встряхивал спутанными волосами: — Ты не поймешь, Сэм. Я на пороге чего-то… чего-то огромного. Не могу сейчас остановиться. Сэм хмурился, но молчал. С отцом становилось все хуже. Каждый поздний приход и пропущенная контрольная превращались в новый виток войны. Только мама оставалась островком понимания. Она прокрадывалась к нему с чаем и бутербродами, когда он забывал о еде. — Ты так вырос, мой милый, — говорила она, перебирая его длинные пряди. — Я так тобой горжусь. И Мануэль улыбался, чувствуя, как теплеет замерзшая душа. Школа превратилась в серый фон. Он сидел на уроках, исписывая поля нотами, живя предвкушением вечерних репетиций. Даже любимая литература потускнела. Какой Гамлет, когда в голове рождается новая песня? В столовой больше не собирались толпы слушателей его историй. Теперь он чаще сидел один, погруженный в свой блокнот, как в молитвенник. Учителя качали головами над его падающими оценками, но Мануэлю казалось, что настоящая жизнь бурлит где-то там, за стенами этой тюрьмы. «Titans of Tomorrow» взлетали все выше. Дэниел не скупился на рекламу, и каждую пятницу «Echoes» был забит. Мануэль на сцене переродился: больше не прятался за гитарой, а выходил к краю, пел, заводил толпу. И каждый раз, поднимая глаза, ловил темный взгляд Дэниела у бара. От этого взгляда, полного гордости и чего-то более глубокого, сердце пускалось вскачь. Мир вокруг стал острее и ярче. Мануэль начал замечать тончайшие оттенки чужих эмоций, ловить детали, прежде ускользавшие. На репетициях он фонтанировал идеями и предлагал безумные эксперименты со звуком. — Твою мать, Ману! — присвистнул Финн после особенно дикой импровизации. — Это просто космос какой-то! Мануэль усмехнулся, купаясь в восхищении. Но в глубине души знал: это магия Дэниела. — Ого, — Джейк закрутил палочку между пальцами. — Наша принцесса решила всех рок-богов за пояс заткнуть? Смотри, как бы гитара не расплавилась! Сара метнула в него убийственный взгляд: — Завались, Веснушка. — Она повернулась к Мануэлю. — Но он прав. Твои новые фишки… они пробирают до костей. Мануэль благодарно кивнул и развернулся к Финну: — Слушай, а что если здесь… — пальцы выплели сложный узор на струнах. — Добавим огня в вокал? Чтобы душу наизнанку выворачивало? — Это как? — Вот так, — Мануэль взял аккорд и запел, вкладывая в голос всю тоску мира. — Чувствуешь? Не просто поешь, а кровью истекаешь. Финн присвистнул и нервно усмехнулся: — Мощно звучит. Только если я так на концерте завою, меня потом по частям собирать придется. Дни сливались. В полутьме офиса Дэниела, пропитанного кофе и сандалом, они звук за звуком творили новую реальность. Иногда просто сидели в тишине, пока закат окрашивал стены в кровавый цвет. Мануэль перебирал струны, а Дэниел слушал с закрытыми глазами, изредка улыбаясь каким-то своим мыслям. Мануэль стал замечать детали. Как властно лежат на пульте руки Дэниела, эти сильные пальцы с гитарными мозолями. Как меняется его голос, когда он действительно доволен результатом. Как он двигается, все жесты отточены и полны скрытой силы. Эти наблюдения проникали в песни и окрашивали их новыми оттенками. — Знаешь, Ману, — однажды произнес Дэниел, когда они валялись на диване под новый инди-альбом, — я рад нашей встрече. Ты напомнил мне, почему я когда-то продал душу музыке. Мануэль лежал, закинув ноги на подлокотник. Впервые он позволил себе по-настоящему разглядывать наставника. Идеально уложенные темные волосы сейчас были слегка взъерошены. Глаза гипнотизировали. Бездонные, темно-карие, почти черные. Острая линия челюсти, оттененная легкой щетиной. Длинные пальцы музыканта, жилистые запястья, сеть вен, отчетливо проступающая под загорелой кожей. От одного вида этих рук пересыхало во рту. Было в Дэниеле что-то от пантеры: эта грациозная сила, сдержанная угроза и завораживающая опасность. — Я тоже рад, — Мануэль старался звучать небрежно. — Ты показал мне, какой может быть музыка на самом деле. Их взгляды сплелись, и мир накренился. В глазах Дэниела плескалось столько всего: восхищение, гордость и что-то еще, от чего перехватывало дыхание и сладко ныло под ложечкой. Момент растворился. Дэниел улыбнулся краем рта и вернулся к музыке. Но Мануэль знал: что-то сдвинулось. Между ними натянулась какая-то нить, и он уже не был уверен, хочет ли оборвать это притяжение или поддаться ему полностью. Домой он крался за полночь, перепрыгивая скрипучие ступеньки — годами отработанный маршрут. В комнате горел ночник, и, конечно же, Сэм не спал. Сидел на кровати с ноутбуком, как чертов сторожевой пес. — О, явился наш блудный рок-гений, — хмыкнул брат. — Как прошло свидание с великим Хартли? — Завидуешь? — Мануэль плюхнулся на кровать, пихнув Сэма плечом. — Кстати, спасибо за прикрытие перед предками. — Не заставляй меня пожалеть об этом, — Сэм захлопнул ноутбук. — Ты в последнее время как под кайфом. Только и разговоров что о Дэниеле. — Потому что он охренительно крутой учитель, — Мануэль закинул руки за голову. — Ты бы слышал, что мы сегодня записали… — Я копался в его прошлом. Мануэль резко сел: — Серьезно, Сэм? Опять твои детективные замашки? — Помнишь «Words of Silence»? — А, те ребята из Манчестера? Они же… — Они работали с ним. Три года назад. Что-то в голосе брата заставило Мануэля напрячься: — И что? — Сначала был идеальный альбом. Фанаты с ума сходили. А потом… — Сэм помедлил. — Группа развалилась. Их вокалист, Джеймс Рид, спился. Просто… исчез. — И конечно, ты считаешь, что Дэниел как-то замешан? — Мануэль фыркнул, но внутри что-то неприятно кольнуло. — Не знаю. Просто странное совпадение. Взлет до небес и такое падение. — Боже, Сэм, — Мануэль вскочил, не в силах усидеть на месте. — Ты выхватил один случай из сотни и пытаешься… — Я пытаюсь уберечь тебя от чего-то… нехорошего, — Сэм поймал его взгляд. — Ты же мой брат, придурок. И ты… меняешься. — К лучшему! — глаза Мануэля вспыхнули. — Дэниел делает меня сильнее, раскрывает мой потенциал. Может, именно поэтому «Words of Silence» развалились? Они оказались слишком слабы для его методов. — Ману, — голос Сэма стал тише. — Дело правда только в музыке? Между вами… ничего больше нет? — Что за бред? — Мануэль резко развернулся, и лицо окаменело. — Ты на что намекаешь? — Ты говоришь о нем как… — Сэм осекся, встретив ледяной взгляд брата. — Как восхищенный ученик о своем учителе, — отчеканил Мануэль. — И только. Не выдумывай лишнего. — Ладно, прости, — после паузы примирительно сказал Сэм. — Просто… будь осторожен, хорошо? — Все нормально, Сэм, — Мануэль заставил себя расслабиться. — Правда. Он просто по-настоящему верит в меня. — Я тоже в тебя верю, придурок, — Сэм попытался улыбнуться. — Поэтому и боюсь. Мануэль хотел огрызнуться, но что-то в надломленном голосе брата заставило его прикусить язык. Он отвернулся, не в силах выдержать этот взгляд, и занялся бессмысленной возней с одеялом, пытаясь заглушить противный червячок сомнения, заворочавшийся под ребрами.

***

На следующий день слова Сэма вертелись в голове и жалили. Мануэль раз за разом спотыкался на простейших риффах, пока Дэниел не оборвал его резким жестом: — Что с тобой сегодня? Где витаешь? Мануэль опустил гитару. Все заготовленные вопросы вдруг показались детскими и глупыми. — Прости, я… — Эй, — Дэниел шагнул ближе, и от его участливого тона что-то сжалось внутри. — В чем дело? Отец опять? — Нет, — Мануэль глубоко вдохнул. Была не была. — Я слышал про «Words of Silence». Дэниел застыл. — Правда? — его голос стал мягким. — И что же ты слышал? — Что они записали потрясающий альбом. А потом… — Мануэль вскинул голову. — Потом все развалилось. И их вокалист… — А, — Дэниел усмехнулся, но взгляд стал острым. — Ищешь скелеты в моем шкафу? — Нет. То есть… Со мной будет по-другому? Или я просто следующий в очереди? Дэниел молча изучал его лицо. В этой тишине Мануэль слышал, как гулко бьется сердце. — «Words of Silence» были талантливы, — наконец произнес Дэниел. — Но хрупки. Они не выдержали собственного величия. А ты… — он подошел вплотную, — ты другой. В тебе есть стержень. Огонь. То, что я искал все эти годы. От его близости, от этих слов у Мануэля закружилась голова. Предупреждения Сэма таяли, будто их и не было. — Просто верь мне, — Дэниел сжал его плечо, и по телу прошла дрожь. — Я знаю, что делаю. Мануэль поднял глаза. В темном взгляде Дэниела было столько всего: уверенность, обещание, какая-то опасная нежность. Уже поздно отступать. Слишком сильно притяжение и слишком сладок яд. — К черту все, — выдохнул он с дерзкой улыбкой. — Давай спалим этот мир дотла.