ПОРОЧНЫЙ КРУГ

Руки Мануэля скользили по клавишам пианино в студии Дэниела, извлекая мрачную мелодию. С того вечера, когда Дэниел почти поцеловал его, все пошло наперекосяк. Музыка выходила рваной, пальцы дрожали на струнах. И только здесь, в полумраке студии, где каждый звук отражал его смятение, все наконец складывалось. Дэниел стоял рядом с закрытыми глазами, растворяясь в музыке. Когда Мануэль доиграл, он взглянул на него тем же обжигающим взглядом, от которого срывало все предохранители. — В тебе столько страсти, — он опустился рядом на банкетку. — Думаешь, ее хватит на что-то кроме музыки? — Мануэль бросил на него быстрый взгляд из-под волос. — В искусстве нет правил, малыш, — Дэниел наклонился к нему. — Есть только то, что ты чувствуешь здесь, — его пальцы невесомо коснулись груди Мануэля, там, где колотилось сердце. Их взгляды встретились на несколько долгих секунд. В глазах Дэниела читалось то же безумие, что бурлило в крови: жажда, восхищение и желание. Что-то щелкнуло. К черту сомнения, к черту страхи. Мануэль рванулся вперед, жадно, неумело и отчаянно впечатываясь в его губы. А потом отпрянул, задыхаясь, не веря в собственную дерзость. Дэниел медленно открыл глаза. — Наконец-то, — хрипло протянул он, зарываясь пальцами в волосы Мануэля и притягивая обратно. Второй поцелуй был другим: медленным, глубоким, с привкусом виски и табака. Мануэль растворялся в новых ощущениях, его пальцы скользнули по колючей щетине, по напряженной шее. Где-то на краю сознания билась мысль: вот оно, то самое. Когда они оторвались друг от друга, Дэниел смотрел с нежностью и тревогой. — Послушай, — начал он. — Я не хочу, чтобы ты думал… Но Мануэль прижал пальцы к его губам: — Я знаю, чего хочу. Я хочу тебя. Всего этого. Нас. — Ты уверен? Потому что если мы начнем, дороги назад не будет. Мануэль усмехнулся, чувствуя, как по венам течет жидкий огонь: — А кто сказал, что я хочу возвращаться? Дэниел притянул его к себе и зарылся носом в растрепанные волосы. — Ты заслуживаешь весь мир, — прошептал он. — И я дам тебе его. Но сначала нам нужно кое-что обсудить. — Да, наверное, — Мануэль вздохнул. — Хотя я бы предпочел вернуться к тому, на чем мы остановились. Дэниел усмехнулся, но взгляд стал жестче: — Всему свое время, малыш. Он подошел к бару и плеснул виски в два стакана. Вернувшись, протянул один Мануэлю. — Первое правило, — его голос стал деловым. — Это остается между нами. Пока что. Понимаешь почему? Мануэль сделал глоток. Горло обожгло, но он уже привык к этому ощущению. — Да. Люди не поймут. Решат, что ты мной манипулируешь или вроде того. — Не совсем, — губы Дэниела изогнулись в хищной улыбке. — В нашем бизнесе, Ману, скандал — лучшая реклама. Но время должно быть идеальным. Он замолчал, разглядывая Мануэля. — Когда все выплывет наружу, это станет твоим звездным часом. Бум! И ты проснешься знаменитым. Но сначала мы должны закалить тебя. Чтобы когда разразится буря, ты стоял как скала. Улавливаешь? Мануэль кивнул. По позвоночнику пополз холодок. Дэниел говорил так уверенно, будто уже видел их будущее, расписанное по минутам. — Доверься мне, — глаза Дэниела горели. — Я знаю, как превратить тебя в звезду. Но ты должен следовать моим правилам. До последней буквы. — Хорошо, — Мануэль провел языком по пересохшим губам. — Что дальше? Дэниел сделал глоток, задумчиво покатывая виски на языке. — Второе — это не должно влиять на работу. Ты все еще мой протеже, я твой наставник. Здесь ничего не меняется. — Музыка прежде всего, — кивнул Мануэль. — Я понимаю. — Молодец, — Дэниел улыбнулся. — И последнее. Если почувствуешь, что это слишком, что хочешь остановиться, говори. Я не собираюсь давить или принуждать тебя к чему-либо. Сердце Мануэля затопило волной тепла. Он отставил стакан и переплел свои пальцы с пальцами Дэниела: — Я знаю. И это важно для меня. Но пойми: я здесь не из чувства долга. Я просто хочу быть с тобой. Потому что… мы как будто резонируем на одной частоте. Глупо звучит, да? Дэниел посмотрел на него долгим взглядом и наконец сказал: — Ты невероятный. И я до чертиков боюсь все испортить. Мануэль фыркнул, пытаясь разрядить внезапно сгустившийся воздух: — Брось, в худшем случае напишу убойный хит о разбитом сердце. Дэниел рассмеялся, притягивая его ближе: — Давай обойдемся без грустных баллад.

***

Следующие дни пролетели как в горячечном бреду. Музыка внутри Мануэля менялась, наполнялась новыми оттенками. Он часами сидел за инструментами, пытаясь поймать в звуки то безумие, что бурлило в крови. В тот вечер он играл в своей комнате, когда новая мелодия пришла в голову. Пальцы сами схватили гитару, и музыка хлынула наружу. Песня вышла яростной и пьянящей, с привкусом безумия на кончике языка. Каждый рифф кричал о запретном желании и бросал перчатку правилам и условностям. Доиграв, Мануэль поднял глаза и увидел Сэма, застывшего в дверном проеме. — Черт, — выдохнул тот. — Это было… мощно. Мануэль почувствовал, как щеки заливает краска, и машинально пробежался пальцами по струнам. — Не думал, что у меня тут публика. А то бы приоделся, — пробормотал он с усмешкой. — Просто играюсь со звуком. — Больше похоже на исповедь, — взгляд Сэма стал пристальным. — Что происходит, Ману? — Ничего такого, — он старался говорить небрежно. — Следую советам Дэниела. Он говорит, настоящая музыка должна быть как открытая рана. — И снова Дэниел, — Сэм нахмурился. — В последнее время все сводится к нему, да? Мануэль пожал плечами, борясь с желанием отвести взгляд: — Он мой наставник. Это нормально. Сэм смотрел на него так, будто хотел разглядеть что-то за привычной беззаботностью. — Просто… не теряй себя, ладно? — сказал он наконец. — В погоне за мечтой. Мануэль кивнул, глотая комок вины. Когда шаги брата стихли в коридоре, он достал телефон: «Написал кое-что новое. Хочу, чтобы ты услышал. Завтра в студии?» Ответ пришел через минуту: «Жду не дождусь». На следующий день Мануэль влетел в студию, переполненный нетерпением показать песню. Сердце колотилось от волнения и предвкушения. — Ну что, пришел снести мне крышу новым шедевром? — в голосе Дэниела звучала та особая хрипотца. — Она… немного безумная, — Мануэль облизнул губы, доставая гитару. — Надеюсь, не слишком. Дэниел прислонился к пульту с голодным интересом: — Покажи мне свое безумие. Мануэль глубоко вдохнул, прикрыл глаза и ударил по струнам. Музыка хлынула из него. — Your eyes like fire, burning through my soul Your touch electric, I'm losing all control My mind's reeling Don't know where this goes I'm not supposed to want I'm not supposed to want you, God knows. Дэниел замер, впитывая каждую ноту. Его пальцы невольно отбивали ритм, а на губах расплывалась широченная улыбка. Песня нарастала, становясь все более неконтролируемой. Мануэль вложил в нее весь свой жар, желание, дерзость, почти маниакальный восторг. — Oh no, I'm intoxicated Damn right, I'm captivated Oh no, I'm misbehaving Oh no, oh! Дэниел не выдержал и рассмеялся, качая головой в такт. Он смотрел на Мануэля так, будто видел впервые: с восхищением, теплотой и каким-то опасным огнем во взгляде. А Мануэля несло. Он играл, пел и смеялся, отдаваясь музыке целиком: — Well I don't feel quite right There's lightning in my veins tonight Must be the way you're looking at me Is there something wrong? Is there something wrong with me? Закончив, Мануэль открыл глаза, все еще пьяный от собственной музыки. — Ну как? — выдохнул он, криво усмехнувшись. — Можешь не щадить мои чувства, я переживу… Дэниел рванулся к нему через студию и заглушил слова поцелуем. — Черт тебя дери, Мануэль, — прорычал он. — Ты хоть понимаешь, что только что сотворил? Мануэль ухмыльнулся: — Значит, понравилось? Дэниел рассмеялся, стискивая его плечи до боли: — Понравилось? Да это чертов взрыв! И знаешь, у меня родилась безумная идея для целого альбома. Мы возьмем эту энергию и драйв и… С каждым его словом по спине Мануэля бежали разряды. Это было пьяняще и жутковато одновременно. — Согласен отдать все без остатка? — в глазах Дэниела плясало адское пламя. — Да. Черт возьми, да. Я согласен на все. Они впились друг в друга взглядами, и Мануэль подался вперед, но Дэниел мягко отстранился: — Сначала работа. Это будет бомба. Следующие часы пролетели в творческом угаре. Они погрузились в музыку с головой, оба одержимые идеей. Дэниел был в своей стихии: экспериментировал и творил чудеса со звуком. Мануэль поражался его выдержке. Несмотря на притяжение между ними, тот оставался собранным и профессиональным. К концу дня у них была готова демо-версия, от которой кровь вскипала в венах. — Вот и все, — Дэниел откинулся в кресле, довольно щурясь. — Чертовски хорошее начало. Завтра покажу запись боссам из лейбла, посмотрим, что скажут. Мануэль закусил губу: — А если им не понравится? Если скажут, что это… не тот формат? Дэниел развернулся к нему, и взгляд стал жестким: — Послушай внимательно, малыш. Эта песня — чистый динамит. Если они настолько глухи, что этого не поймут, найдем тех, кто услышит. Никто не задушит твой талант. Мануэль рванулся к нему и стиснул в объятиях. — Черт, — выдохнул он в шею Дэниела. — Ты иногда такой… что я просто… Дэниел крепко прижал его к себе, и на секунду они застыли, впитывая тепло друг друга. Потом он мягко отстранился. — Уже поздно, — его пальцы зарылись в волосы Мануэля. — Тебе пора. Не хочу проблем с твоими родителями. Мануэль кивнул, хотя все его существо сопротивлялось мысли об уходе. — Да, ты прав, — он переступил с ноги на ногу. — Я… напишу завтра, ладно? Дэниел улыбнулся: — Обязательно. И, Ману… — он на миг запнулся. — Я очень тобой горжусь. Серьезно. Мануэль почувствовал, как щеки заливает жаром. — Черт, — пробормотал он. — Это… много значит. На улице он глотнул прохладный воздух и выхватил из кармана телефон: «Народ! Новая бомба готова! Завтра на репетиции будем рвать!» Ребята тут же ответили — все загорелись, и Мануэль ухмыльнулся в предвкушении.

***

На следующий день в репетиционке Мануэль раздал листы с текстом. — Называется «Lightning in My Veins», — он провел рукой по грифу гитары и заиграл. Аккорды пульсировали в яростно-маниакальном ритме. Голос Мануэля царапал хрипотцой и каким-то лихорадочным восторгом. Когда он закончил, студия утонула в оглушенном молчании. Финн попробовал повторить, но его голос звучал пресно, как теплая вода. Мануэль поморщился: — Не то. Ты должен петь так, будто внутри разряд в тысячу вольт. Каждое слово — вызов, понимаешь? — Я пытаюсь, — Финн покраснел. — Просто это как-то… — Слишком дико? — заржал Джейк. — Погодите-ка, наша принцесса что, влюбилась? Колись, Ману, кто эта счастливица? Или… счастливчик? Мануэль смерил его убийственным взглядом: — Заткнись нахрен. Это настоящий рок, сырой и бескомпромиссный. Еще раз. Они повторяли снова и снова. Мануэль все больше закипал. — Твою мать, Финн! Ты поешь как на школьном концерте! Нужна энергия, понимаешь? Будто ты на грани срыва! — Да не понимаю я, чего ты хочешь! — взорвался Финн. — Я не могу изображать то, чего не чувствую! Сара переводила встревоженный взгляд с одного на другого. Мануэль глубоко вдохнул, пытаясь усмирить бурлящий внутри вулкан. Он шагнул к Финну и стиснул его плечо: — Слушай, я знаю, что слишком давлю. Просто… эта песня — мое сердце наизнанку. Хочу, чтобы она била током. Финн немного расслабился: — Я понимаю. Но может, ты сам ее споешь? У тебя получается передать это… сумасшествие гораздо лучше. Мануэль на секунду прикрыл глаза, потом резко кивнул: — А знаешь, в этом что-то есть. Давай дуэтом? Ты начнешь чисто, я ворвусь на припеве. Они взяли первый аккорд, и вдруг все встало на места. Голоса сплелись — чистый тембр Финна и яростный надрыв Мануэля. Это было то, что нужно. — Чуваки, это разрыв! — Джейк подскочил со стула. Сара молча кивнула, ее зрачки расширились так, что почти поглотили радужку. Мануэль повернулся к Финну: — Прости, что психовал. Ты просто офигенный. Финн криво усмехнулся: — Забей. Похоже, мы нащупали чистое золото, а? Мануэль кивнул, чувствуя, как внутри бушует эйфория. Это только начало их восхождения.