ПОРОЧНЫЙ КРУГ

«Ягуар» Дэниела бесшумно скользил по просыпающимся улицам. Мануэль прижался лбом к прохладному стеклу, жадно впитывая каждую деталь знакомого пейзажа: витрины магазинов, спешащих на работу людей, голубей на карнизах старинных зданий. После недель добровольного заточения город казался одновременно родным и странно чужим. — Ну как, глаза не разбегаются? — Дэниел положил ладонь ему на бедро, чуть сжимая. — Соскучился по внешнему миру? — А то, — Мануэль накрыл его руку своей. — Я уже забыл, что за пределами студии есть жизнь. Представляешь, там даже солнце светит. Прохладный воздух из приоткрытого окна взъерошил волосы. Последние недели пронеслись как в лихорадочном сне. Бесконечные часы в студии, рождение новых песен, жаркие ночи с Дэниелом, от воспоминаний о которых до сих пор перехватывало дыхание. Реальность сузилась до размеров их общего мира, где существовали только они двое и музыка. А теперь… Желудок снова скрутило. Этот журнал — его первый серьезный выход в свет. — Ты как, держишься? — Дэниел мгновенно уловил его состояние, успокаивающе поглаживая бедро. — Если не считать желания сбежать и закопаться где-нибудь в Уэльсе? — Мануэль закусил губу. — Прекрасно. Просто… никогда такого не делал. Прикосновение Дэниела стало чуть требовательнее: — Расслабься. Ты будешь чертовски горяч. Просто будь собой. По телу Мануэля пробежала знакомая дрожь возбуждения. Черт, как Дэниел до сих пор так на него действует? Одно касание — и мир вокруг плавится. — Кстати, — как бы невзначай обронил Дэниел, — я все-таки позвал Сару и Джейка. Знаю, ты скучал по ним. — Серьезно? — Мануэль резко повернул голову, ловя взгляд Дэниела. — Спасибо. Это… правда круто. Дэниел улыбнулся уголком рта: — Я же о тебе забочусь, помнишь? В студии отовсюду звучали голоса, хлопали двери, ассистенты метались как заведенные, а визажисты деловито раскладывали свои инструменты. Мануэль едва успел переступить порог, когда знакомый возглас пронзил гомон: — Ману! — Сара неслась к нему, сияя улыбкой. За ней широкими шагами спешил Джейк. — О, смотрите-ка, кто выполз из берлоги! — Мануэль раскинул руки, стискивая друзей в объятиях. Черт, как же он соскучился. Сара отстранилась первой, окидывая его цепким взглядом: — Что-то в тебе изменилось. — Надеюсь, в лучшую сторону? — он приподнял бровь с легкой усмешкой. Сара вспыхнула: — Конечно! Просто… ты стал другим. Взрослее, что ли. — Ребята, давайте не тянуть! — хлопнул в ладоши фотограф, долговязый мужчина с копной непослушных серебристых волос. Его руки, унизанные массивными кольцами, двигались быстро и нервно. — У нас жесткий таймлайн. Нужно подготовиться к съемке. К Мануэлю тут же подлетела стильная девчонка с розовыми волосами и колечком в носу. — Привет, я Элис, — затараторила она, деловито хватаясь за кисти. — Сейчас сделаем из тебя конфетку. Хотя, честно говоря, и так неплохо. — Только не переборщи, — усмехнулся он. — А то меня примут за участника бойз-бенда. — Ох уж эти рокеры, — фыркнула она. — Все такие недотроги. — Я не недотрога, — он театрально вздохнул. — Просто берегу репутацию плохого парня. Они оба рассмеялись. Мануэль наслаждался легким флиртом, чувствуя на себе тяжелый взгляд Дэниела. Еще несколько месяцев назад он бы смутился от такого внимания, но сейчас… Сейчас все было иначе. Дэниел научил его многому. Может быть, слишком многому. Студию затянуло дымом, неоновые огни придавали всему зловещий вид. Словно какая-то адская вечеринка. В самый раз для их нового имиджа. Вспышки камер, гул голосов, суета вокруг — все это напоминало концерт, только вместо сцены была съемочная площадка. Последние остатки нервозности испарились. Мануэль упивался каждым мгновением съемки, играл на камеру, зная, что выглядит сногсшибательно. Краем глаза замечал, как Элис не сводит с него взгляда, заливаясь румянцем, и это только подстегивало. — Огонь, ребята! Энергия потрясающая, — крикнул фотограф. — Теперь соло. Мануэль, сюда. Мануэль упал на кожаный диван, небрежно расстегнув верхние пуговицы рубашки. — Да! Именно то, что нужно! Ты чертов бог рока! Мануэль отдался процессу полностью. Он менял позы: то откидывался назад, обнажая шею, то наклонялся вперед с хищной улыбкой. — Твою мать, принцесса… — пробормотал где-то сбоку Джейк. — Кто тебя подменил, пока я не видел? Но Мануэль его не слышал. Он был в своем мире: только он, камера и… Дэниел. Под его пристальным взглядом Мануэль заводился еще сильнее. — Великолепно! — выдохнул фотограф. — Именно то, что мы ищем для обложки. Его вдруг осенило: — Слушай, а давай добавим девушку? Сара! — он махнул бас-гитаристке. — Иди сюда, сделаем несколько горячих кадров. Сара замерла, неуверенно переступая с ноги на ногу. — Я не думаю… — она бросила взгляд на Мануэля, и оба неловко усмехнулись. Детская дружба не предполагала таких поворотов. — Мы с Сарой слишком давно знаем друг друга, — Мануэль покачал головой. — Будет выглядеть фальшиво. — Понял, — легко согласился фотограф. — Тогда Элис! Подойди к нам, нужно подчеркнуть его дикость. Элис подошла, слегка смущенная. Фотограф начал командовать: — Так, Мануэль, оставайся на месте. Элис, встань рядом, положи руку ему на грудь. Да, вот так, идеально! Мануэль ощущал тепло ее ладони сквозь ткань рубашки. Он дерзко, с вызовом посмотрел на нее снизу вверх, и Элис покраснела сильнее. — Прекрасная динамика, — одобрительно кивнул фотограф. Съемка набирала обороты. Фотограф предложил усилить образ, расстегнув рубашку еще немного. Элис завороженно провела пальцами по груди Мануэля, задевая свежие синяки и следы укусов. — Ого, приятель, — присвистнул фотограф, — у тебя тут целая история на теле. Бурная ночка выдалась? Мануэль усмехнулся, стрельнув глазами в сторону Дэниела: — Ну знаешь, рок-н-ролл, все дела. — Удачное совпадение для нашей концепции, — фотограф понимающе кивнул. — Элис, на пол, между его ног. Мануэль, руку ей на плечо. Девушка грациозно опустилась, прильнув к его ногам. Он властно положил руку ей на плечо, чуть сжав. — Потрясающе! — воскликнул фотограф. — Мануэль, наклонись, будто шепчешь ей что-то на ухо. Мануэль подался вперед, почти касаясь губами мочки ее уха. Элис запрокинула голову, прикрыв глаза. Краем зрения он видел Дэниела. Тот застыл неподвижно, не отрывая от них взгляда. Лицо оставалось бесстрастным, но в глазах горел новый огонь. — Теперь погорячее, — подзадоривал фотограф. — Мануэль, обними ее сзади. Элис, откинь голову ему на плечо. Они замерли в кадре. От едва заметной дрожи Элис у Мануэля перехватило дыхание. Он скользнул носом по бархатистой коже ее шеи, и воздух наполнился ее тихим, трепетным вздохом. Взгляд Мануэля невольно метнулся к Дэниелу. Тот наблюдал за ними из полумрака зала с нечитаемым выражением лица. — То, что нужно! — восторженно кричал фотограф. — Вы просто дышите страстью! Каждый нерв в теле Мануэля звенел. Он никогда не смел быть таким… доминантным при Дэниеле. Новое ощущение пьянило и леденило кровь. — Предлагаю усилить интимность момента, — фотограф понизил голос. — Как насчет поцелуя для кульминационного кадра? Сердце дико заколотилось. Мануэль физически ощущал прожигающий взгляд продюсера. Медленно, как во сне, он повернулся к Элис. В ее расширенных зрачках плескалось смущение и… желание? — Ты уверена? — выдохнул он, давая ей возможность соскочить. Она ответила едва заметным кивком. Мануэль наклонился, нежно обхватив ладонью ее шею. В момент, когда их губы соприкоснулись, простая игра на камеру превратилась в нечто большее. Элис растворялась в его объятиях, ее тело, такое податливое и мягкое, льнуло к нему все ближе, и реальность на миг перестала существовать. Щелчки затвора доносились будто издалека. Мануэль тонул в этом мгновении, опьяненный новым, головокружительным чувством власти. — Блестяще! — выдохнул фотограф с профессиональным восхищением. — Это просто взрыв! — Черт возьми… — присвистнул где-то сбоку Джейк, а Сара издала какой-то сдавленный звук. Хлесткий голос Дэниела вспорол воздух: — На сегодня закончили. Мануэль в ту же секунду отпрянул от Элис и встретился глазами с Дэниелом. Тот стоял, сжимая кулаки, хотя лицо оставалось маской спокойствия. Фотограф издал разочарованный стон: — Но мы только разогрелись… — Я сказал, все. Мануэль измотан. Ведь так, Ману? Мануэль судорожно сглотнул, понимая единственно верный ответ: — Да, я… правда выдохся. Спиной он чувствовал недоуменные взгляды Сары и Джейка, но не мог заставить себя обернуться. Все его существо было приковано к Дэниелу, который выглядел внешне спокойным, но Мануэль заметил, как вздулась вена на его виске. Фотограф тяжело вздохнул: — Что ж, ладно. Тогда продолжим с вами двумя, — он кивнул Саре и Джейку. — Раз уж наша звезда выбыла из игры. В душной гримерке Дэниел с грохотом захлопнул дверь и развернулся к Мануэлю. Его лицо застыло, но глаза полыхали гневом: — Какая… впечатляющая фотосессия, — процедил он. — А я-то надеялся, что ты оценишь шоу, — Мануэль попытался отшутиться, но осекся под тяжелым взглядом. — Слушай, я просто следовал указаниям фотографа. Ты же хотел чего-то острого, провокационного. Дэниел скользнул ближе: — Провокационного — да. Но ты, кажется, чересчур увлекся. Особенно с этой… визажисткой. — Брось, это же просто работа, — слова срывались с губ в отчаянной спешке. — Все ради кадра. Я думал только о тебе. Рот Дэниела дернулся в жуткой пародии на улыбку: — Неужели? А со стороны казалось, что ты упивался каждым мгновением, — он невесомо провел пальцем по щеке Мануэля. — Ты изменился, малыш. Стал смелее, раскованнее. Это… будоражит. Но, — его голос упал до шепота, — ты, похоже, забыл одну существенную деталь. Сердце Мануэля замерло: — Какую? Дэниел склонился к самому уху: — Кому ты принадлежишь. Мануэль зажмурился, пульс бился в висках: — Я помню, Дэн. Я твой. Только твой. Навсегда. Дэниел чуть отстранился: — Прекрасно. Потому что сегодня… — пауза угрожающе повисла в воздухе, — я освежу твою память. Очень… тщательно. Пальцы медленно двинулись по пуговицам рубашки Мануэля. — А пока никто больше не увидит то, что принадлежит мне. Понятно? Мануэль кивнул, чувствуя, как все внутри сжимается от гремучей смеси ужаса и предвкушения: — Да, Дэн. Я понял. Выйдя из гримерки, он столкнулся с встревоженными взглядами Сары и Джейка. — Все в порядке? — Сара коснулась его руки. — Дэниел как-то странно отреагировал. — А, это? — Мануэль махнул рукой с наигранной беспечностью. — Просто творческие разногласия. Вы же знаете этих продюсеров, вечно им что-то не так. — Да херня это все, принцесса, — Джейк фыркнул, подмигивая. — По-моему, твой папочка просто психанул, что ты там с визажисткой лизался. Я еще не видел, чтобы он так бесился. — Заткнись, — огрызнулся Мануэль, резко отдергивая рукав, за который его держала Сара. — Не неси чушь. У него просто… свое видение образа группы. Дэниел уже ждал у машины с непроницаемым лицом. В салоне он властно положил руку Мануэлю на колено, пальцы впились чуть сильнее необходимого: — Надеюсь, ты все понял, малыш. Я не люблю повторяться. Мануэль молча кивнул, глядя в окно. Внутри разрасталась тревога. Он действительно изменился, но теперь эти перемены вызывали у него смутный страх. Дома Мануэль нервно замер в гостиной, желудок скрутило от дурного предчувствия. Дэниел молча налил виски в тяжелый хрустальный стакан, занес было руку, чтобы выпить, но замер. Долил еще на два пальца и, резко развернувшись, протянул виски Мануэлю: — Пей. И раздевайся. Мануэль поморщился от резкости, но подчинился и опрокинул залпом стакан. Пальцы слегка дрожали, пока он расстегивал рубашку. Ткань соскользнула с плеч. Он расстегнул джинсы и стянул их вместе с боксерами, оставшись полностью обнаженным. Дэниел медленно обошел его по кругу, оценивающе разглядывая. Мануэль ощущал себя выставленным напоказ, но это чувство было знакомым и почти желанным. — Ты такой красивый, — прошептал Дэниел, очерчивая контуры его тела властными прикосновениями. — Неудивительно, что все хотят тебя. Но ты ведь помнишь, чей ты, верно? Мануэль кивнул. Внутри разгоралось знакомое пламя. Внезапно Дэниел схватил его за волосы, заставляя запрокинуть голову: — Я спросил, ты помнишь? — Да, — выдохнул Мануэль. — Я твой, Дэн. Только твой. Дэниел улыбнулся, глаза потемнели от желания: — Хорошо. А теперь докажи это. Он толкнул Мануэля на диван и навис сверху. Его поцелуи были жесткими, даже болезненными. Руки блуждали по телу, оставляя новые синяки поверх старых. Мануэль отдавался ему, наслаждаясь привычной интенсивностью. Боль смешивалась с удовольствием, как всегда. Но сегодня Дэниел был грубее обычного, словно пытался стереть прикосновения других. — Дэн, — выдохнул Мануэль, когда боль стала переходить грань. — Помедленнее… Но Дэниел не слышал. Он продолжал, полностью поглощенный страстью и гневом. Впервые Мануэль почувствовал укол настоящего страха. Он стиснул зубы, но из горла все равно вырвался сдавленный стон. Глаза жгло, но он не позволил слезам пролиться. Дэниел внезапно замер, глядя в его лицо: напряженные черты, влажные ресницы, закушенную губу. Что-то мелькнуло в его глазах. — Ты боишься меня. Мануэль не ответил, лишь часто дышал, пытаясь справиться с эмоциями. Дэниел провел большим пальцем по его нижней губе, слегка оттягивая ее: — Знаешь, что я вижу сейчас? — его голос остался низким и опасным, но движения стали расчетливыми и точными. — Тебя настоящего. Того, кто отдает мне все: и свою боль, и свое удовольствие. Его руки теперь двигались иначе. Все так же жестко и требовательно, но с каким-то хирургическим знанием тела Мануэля. Все слилось в симфонию ощущений, которой дирижировал Дэниел. — Что теперь в твоих глазах, малыш? — прошептал он, взгляд пронзительно остр. — Страх или возбуждение? — Я… — Мануэль запнулся, теряясь в собственных чувствах. — Все сразу, Дэн. Все перемешалось. Что-то темное и довольное появилось во взгляде Дэниела. — Вот поэтому я никогда тебя не отпущу, — прошептал он, возобновляя движения с новой интенсивностью. — Никто другой не оценит этот чудесный коктейль в тебе. Когда волна наслаждения наконец накрыла Мануэля, Дэниел смотрел на него с выражением собственнического восторга. — В тебе столько музыки, малыш, — он притянул Мануэля к себе и впился в губы, обхватив ладонью шею. — Как идеальный инструмент в моих руках. Мануэль прижался к нему: — Люблю тебя. — Знаю, — Дэниел погладил его по волосам. — И я тебя. Поэтому никому не позволю на тебя претендовать. Мануэль кивнул, но что-то зловещее в интонации Дэниела заставило его напрячься. Он приподнялся на локте, вглядываясь в его лицо: — Что ты задумал? Дэниел задумчиво провел большим пальцем по его щеке: — Думаю, тебе не помешает кое-что новенькое. Особый пирсинг. — Еще один? — Мануэль нервно дернулся. — У меня их и так полно. — О, этот будет совсем другим, — Дэниел усмехнулся, и его рука скользнула к внутренней стороне бедра Мануэля. — Здесь. Только для моих глаз. Мануэль резко отпрянул: — Нет, Дэн. Это слишком. — Слишком? — бархатный голос Дэниела обернулся сталью. — А я думал, для тебя нет ничего «слишком». Мануэль судорожно искал правильные слова: — Прости, я не то… Я не хотел. Ты же знаешь, эта фотосессия ничего не значит. Дэниел долго изучал его лицо, потом выдохнул: — Ладно, возможно, ты прав. К тому же, — его пальцы снова заскользили по бедру Мануэля, — не хотелось бы месяц воздерживаться. Это было бы… неудобно. Мануэль откинулся на диване: — Черт, ты меня до смерти напугал… Но Дэниел молниеносно схватил его за подбородок, впиваясь пальцами в кожу: — Но запомни, малыш. Если ты еще раз позволишь себе такие вольности… — произнес он с леденящей четкостью, и пальцы сжались чуть сильнее, — я не буду таким снисходительным. Понимаешь? — Да, — выдохнул Мануэль, чувствуя, как колотится сердце. — Понимаю. Дэниел отпустил его и улыбнулся, будто секунду назад не источал смертельную угрозу: — Вот и славно. А теперь за работу, у нас куча дел. Остаток дня Мануэль механически перебирал струны гитары под внимательным взглядом Дэниела. Пальцы двигались сами по себе, пока в голове снова и снова крутились события дня. Где-то глубоко внутри поселился страх, и никакая музыка не могла его заглушить.