(не)люби

на улице холодает, как только первые жёлтые листья опускаются мягко на земь. легкая темная курточка, пропахшая до каждой ниточки запахом винстона кастера на плечах, задрыпанные вансы распихивают всю эту желтизну по пути. соня подбегает к небольшому зданию, про себя тихо ругается, понимает, что опаздывает. толкает железную ржавую дверь перед собой и оказывается в теплом помещении, в котором все еще немного пахнет дешевой краской после ремонта. заплетая тугой хвост, забегает в раздевалку, чтобы переодеться, но сзади слышит будоражащий и малость пугающий голос тренерши, который четко отдает приказ оставаться на месте. соня выпускает замерший в груди воздух резко и поворачивается, поднимая взгляд уставших больших глаз. на самом деле, хоть здесь кульгавая получала по всем фронтам, что физически, что морально, все-равно всей душой своей червствой любила каждый уголок этого старого помещения. любила даже то, как крыша здесь в сезоны дождей протекала и приходилось заниматься в холоде и слякоти. потому, что здесь чувствовала себя всегда хорошо, отдаваясь полностью тренировкам. забывала про мать, которая швыряла ее пол часа назад по всему дому и кидалась тарелками, стаканами, даже многочисленными медалями сони. забывала про отчима, который испортил и соне, и маме всю жизнь. забывала про то, за что считала себя грязной. и даже про отсутствие отца рядом. а такое случалось крайне редко. соня делает максимально нейтральное лицо, во избежание конфликта или просто лишних слов, но все-равно слышит тонну отчитываний. а после, молча выслушав, уверенно кивнув и извинившись, входит в раздевалку. тренировка началась десять минут назад, разминка уже прошла, сейчас упражнения. каждый друг за другом строясь, выполняет все без каких-либо указаний тренерши. дисциплина, особенно возлюбившаяся соней. на колене туго перевязан бинт: на прошлой тренировке соня тяжело травмировала ногу, из-за чего долго не могла ходить на занятия. было мучительно, сродни пытке. боль и сейчас тревожила, но выполняемые беспрекословно указания врача давали прогресс. вспомнить, как мать ругалась в тот день - забываешь любую боль. наконец спарринги после утомляющей отработки ударов. соню поставили с девочкой, значительно крупнее, следовательно, сильнее ее. девушка раз за разом то берет на удушающий, то применяет болевой прием, то кидает через бедро, но несмотря на это, пару раз кульгавой удалось ее уложить. она все-равно недовольна собой. как обычно. отряхивая капли пота, стекающие по обеим щекам, она поднимается и смотрит на оппонентку. разъяренно, со всей скопившейся внутри злостью. сдерживается, чтоб не ударить по кислой морде, которая настроена не самым лучшим образом с самого прихода сони. помнится, как маленькая мафтуна издевалась в раздевалках, после тренировок, около школы, в которую они, к великому сожалению, вместе ходят. в одном классе. она еще и боксом параллельно занимается, из-за чего каждый раз выигрывает, точнее, опускают соню лицом в грязище. она могла и в школе разные неприятности творить. "случайно" подножку подставит, а на физре почему-то портфель сони за дверью валяется. в общем, самая неприятная, после влады, персона для кульгавой. это продолжалось до класса, наверное, седьмого. соня мутно помнит, как ее один раз отпинали маф и ее подружки прямо около ее дома. помнит только пронизывающую все тело до каждой нервной клетки тупую боль. сломанные пальцы и повсеместные гематомы. а главное, опущенную самооценку и гордость. как ее растаптывали, подминали и разбили на мельчайшие осколки. помнит силуэт. светлый, яркий, по ощущениям внутри теплый. светловолосой девочки. тогда в соне проснулась надежда на что-то человеческое в этом мире. маленькие руки, тонкие до изящества пальцы обрабатывали раны, уста успокаивали сладкими, пусть и ложными речами о том, что все будет хорошо.что соня справится. так бы и продолжалось, но кульгавая наконец дала отпор. набралась сил и решимости, ударила так, что та хорошенько приложилась и опозорилась перед всеми своими друзьями. но по сей день продолжает издеваться на тренировках, хоть и не так интенсивно, как то было раньше, а в школе не трогает, на драки тоже не нарывается. хоть что-то. солнце садится, оставляя от себя только багровый закат на голубом небе. сегодня оно особенно чистое. короткими ногтями кульгавая вскрывает пленку, открывает пачку и достает толстую сигарету. фильтр сжимает зубами, лопая твердую сладковатую капсулу. пальцы обхватывают его под самый конец. первая затяжка едкая, самая лучшая. соня курила не ради удовольствия, а ради нее одной. голову не кружило как раньше, только дым прокрадывался по глотке и уходил далеко в легкие. забирался под кожу запах, пленил пухлые губы. всю легкость развеяла мысль о том, что скоро на архитектурные курсы. соня присела на край бордюра, дабы разглядеть результат своей кропотливой работы прошлой ночью. пока что это ее величайшая работа. контуры ровные, извилистые в некоторых местах. четкий овал лица венеры, оформленные по всем стандартам черты. мягкие, переливающиеся тени, все было идеально. так, как соня любит. после архитектуры предстоял выбор: идти короткой дорогой или самой, что не на есть длинной. очевидно. домой не особо хочется: снова назойливый младший брат, недовольная абсолютно всем мать. четыре стены, обволакивающая всевозможное пространство тоска. единственное, что спасало переборы твёрдыми подушечками пальцев по родным струнам и мелодии, тлеющие и стирающиеся через пару секунд в глухой тишине. завтра предстоит тяжёлый день. точнее, тот же, что и сегодня. с утра школа, ублюдский городской проект по экологии, который даже ещё не начат и биологичка будет трепать оставшиеся пару нервных волокон. тренировка, архитектура и дом. каждый день - день сурка. но что-то хорошее всё-таки выкопать стоит, все-же, завтра на занятия наконец придет окс, которая неделю пропустила без уважительной, за что ей по шапке прилетит конкретно. а точнее, из-за бухающей матери, которую оксана все семь дней искала по всем алкашам города, по всем задрыпанным переулкам и шабашкам. хоть поговорят о всем скопившемся.