(не)люби

***

      портфель, полный учебников и спортивной экипировки трясется на бегу от скорости. адреналин в крови поднимается и задает темп, кульгавой на боль в ногах, отдышку или любые другие показатели плевать с высокой колокольни. она просто бежит. это единственное, что способно помочь ей остаться целой. сзади она уже слышит нагоняющие свисты и страх поселяется даже на кожном покрове, отзываясь мурашками. волосы дыбом встают от грядущего столкновения с маф и рокс.       они бегут за ней еще со школы. накануне она решила нагрубить коллинз, за что уже огребла, но не остановилась, вдруг забыв про инстинкт самосохранения и сохранность своей черепной коробки, ударила в ответ. криво, косо, неправильно, отбила все пальцы, чуть не оказалась у директора, когда ее со всеми потрохами сдали одноклассники. все стали свидетелями этого буквально исторического момента. соня первая, кто дал отпор роксане. и да, большинство боялось не самой рокс, которая только языком трепать и пиздеть чересчур лишнее, прячась за чужой спиной умеет, а абдиевой, у которой повышенное чувство "справедливости" и пять лет бокса.       и теперь, сквозь узкие переулки, через опасные дороги и мимо испуганных людей самая младшая в классе бежит от двух самых приставучих девочек в школе.       она останавливается около своего дома, в надежде на то, что погоня закончилась и эти собаки отстали. бешенное сердцебиение в сто пятьдесят ударов, вероятно, в минуту заставляет остановиться. сильная отдышка и тяжесть в легких тоже. страшно до жути и кажется, кеды порвались. соня оглядывается по сторонам, высматривает. одно упущенное из виду движение, даже шорох приведут к неисправимым последствиям. маленькая соня не из пугливых, она бы спокойно вышла против одной девочки, которая дралась бы с ней честно, справедливо, как сама кульгавая. а тут первая ногами пинает, да и с навыками проф. бокса явно легче выиграть, а вторая просто неадекватная чепушила, она и плюнуть может, и руку сломать, а таких проблем маме доставлять не хочется.       видимо, что-то, да было упущенно, так как они выбегают из разных углов и зажимают младшую с двух сторон. она в ловушке и делать ничего не остается, как стойко принимать все удары, в прямом смысле этого выражения, и по мере возможности отвечать.       начинается попускание какое-то немыслимое. рокс и маф соне просто встать не дают. все ее миловидное личико разукрашивается чуть-ли не всеми цветами радуги. она молчит, когда абдиева заставляет извинится. нет уж, такого никогда и не при каких обстоятельствах не будет. извинятся - это тотальное унижение. когда наносится самый фатальный удар, резко и достаточно символично проносится мысль о папе. соня думает, что вот-вот действительно с ним встретится, но просто теряет сознание и падает на холодный асфальт, который самую малость засыпан мелким, только прошедшим снегом. кажется, что это все, соня не может подняться, тяжело, больно и холодно. на щеке появляется мокрая дорожка, но тут же застывает. слеза стекает не от боли, а от безысходности.       казалось бы, да, надежды нет, но тут яркий, источающий тепло свет просочился в стопроцентной пустоте. он ослепил и внушил столько доверия, что трудно представить. хочется следовать за этим силуэтом, даже в самой кромешной тьме он будет светить ярче любой звезды. тянущиеся ветви обхватывают вывихнутые плечи, но даже кричать нет сил, только тихое шипение. от этого силуэта человеческим отдавало. даже чувствовался запах сладкий, ванильный. отголоски стали проявляться, как снимки в фотопленке в помещении, где нет доступа к любому свету. яркость эта начала угасать, а вместе с ней органы чувств и опьяненное сознание. вместо ветвей проявился снимок маленьких рук. а вместо силуэта...       соня не помнит.

***

      звонок с последнего урока наконец заполоняет коридоры школы. раскалывающаяся голова целый день триггерится от громкой трели. с оксаной хочется поговорить, но для начала нужно посоветоваться с человеком, который знает абсолютно все и поможет абсолютно со всем. поболтать спокойно и без боязни упрёков можно только с ней, хочется вылить душу и раствориться в чужих зеленовато-карих глазах. кульгавая часто вместо них представляла русский густой лес и хотела затеряться в нем, когда зрачки стремительно уставлялись в какую-то одну точку. гипнотизирующая картавость заставляла весь хлам этот вывалить и рассортировать на нужное и ненужное. и обладательница не оставалась только слушать. все было взаимно, обоюдно, что и создавало крепкую, нерушимую связь между девушками. это естественно женя. познакомились они еще, когда соня в 9 классе была, шестерикова на тот момент заканчивала школу. не счесть сколько раз они выручали друг друга, сколько раз прикрывали. их дуэт прекрасное олицетворение двух сестер. сейчас они стали видеться реже - женя погружена в учебу в университете с головой. успевает только работать и закрывать длиннющие хвосты, наделанные за начало учебного года. сегодня день их долгожданной встречи, с последней прошел месяц с копейками.       соня стремительно выходит с главного выхода, попутно созваниваясь с женей, что не берет трубку уже в третий раз. на нее это совсем не похоже. тревога, всегда обходящая кульгавую стороной, вдруг настигает ее, но она не начинает названивать, а ждет обратной связи. глаза бегают по сторонам, особо ни на чем не зацикливаясь, внимание ни на о чем не заостряется, пока соня не перестраивается с правой в левую сторону и не видит спереди то, чего, видимо, видеть не должна была. становится слегка неудобно, ведь публичные проявления любви вызывают неприятные ощущения, особенно, когда это две твои одноклассницы. и тут вдруг соня вспоминает шушуканья на переменах в узких коридорах, где более странно было бы не услышать, о чем они говорят. сплетни в туалете, и как рты девочек на класс младше затыкаются, как только кто-то "левый" заходит в уборную. в основном, они охотно и с энтузиазмом, не присущим им в учебе, обсуждают парней, но иногда позволяют себе говорить про отношения между девочками. а конкретно, про отношения сони григорьевой и мафтуны абдиевой. они стали объектом обсуждения еще недели две назад, когда их застукала параллель на парке обнимающимися. конечно, кульгавой на это глубоко наплевать, потому что это явно не ее приоритет в жизни, но дискомфорт все-же вызывает. точнее, кульгавую тошнит от этого зрелища. больше именно из-за ненависти к быдло-однокласснице. сколько эта тварь сделала, чтобы ее возненавидеть настолько сильно перечислять соня не станет; легче сказать, чего она еще не сделала.       маф напоследок обнимает григорьеву двумя руками, прижимая к себе. обвивает талию, пальцами проходится по ребрам, гладит ровную спину, когда снова врезается в очаровательные губы напротив. соня, видно, смущается от прилива любви со стороны маф, но тает в ее крепких объятиях, ноги подкашиваются и появляется лёгкое головокружение. она даже смотрит глазами искрящимися, улыбается так, как умеет - искренне, мягко, обворожительно.       воркующие голубки наконец отцепляются друг от друга, абдиева уходит налево, а григорьева продолжает идти вперед. кульгавая, все это время наблюдающая за ними без особого интереса, чисто для анализа в своей собственной голове, нагоняет григорьеву, а для чего - сама еще не особо понимает. точнее, понимает, но не знает как начать диалог, как подвести к теме и вырулить в правильное русло. дело вот в чем, в тот день повела она себя не особо красиво, не поблагодарила, так ещё и косилась, как на врага народа. она бы извиняться не стала, но одноклассница, возможно, действительно спасла ей жизнь. кто знает, может тот удар принес бы кульгавой не только временную амнезию, а охлаждение сказалось бы более серьезно. мысли подобного характера терзали ее на протяжении нескольких дней непрерывно, и такое у нее впервые.       перед тем, как кульгавая окликает теску, та сама поворачивается, видимо, услышав шустрый топот сзади. она останавливается на месте и ждет, пока младшая добежит.       – привет, – чуть отдышавшись мямлит кульгавая. старшая смотрит непонимающе и даже удивленно. впервые одноклассница заговорила с ней первая.       – привет, – и снова эта убийственно обаятельная улыбка. раздражает, как в первый раз, но одновременно есть в ней что-то такое, что кульгавую заставляет быть чуть лояльнее к старшей.       – спасибо, – это слово звучит более, чем сухо и будто даже саркастично, но григорьева понимает, сколько усилий в него было вложено. даже просто подумать о нем тяжко, не говоря уже об озвучивании вслух.       кульгавая протягивает руку, ожидая ответа. в ее голове все представляется крепким, закрепляющим мир, только мир, не более, еще не союз, и тем более не дружбу, рукопожатием, но что-то идёт нет так. не по выстроенному безопасному плану, по которому можно действовать. григорьева обхватывает младшую двумя руками за шею и всем телом прижимается. объятия длятся не более пяти секунд и кульгавая успевает только похлопать длинными ресницами от удивления и ощутить лёгкий приятный аромат можжевельника, шалфея, мускатного ореха, цитрусов и фиалок. больше было похоже на фиалки. этот запах врезался в память и застрял в рецепторах. за доли секунд младшая успела различить все нотки, прочувствовала каждую добавку. от григорьевой неописуемо вкусно пахло.       кульгавая словно отрезвела, когда невесомо коснулась руки тески, отодвигая ее от себя.       – не за что, – хриплый голос обволакивает пространство, – покурим?       и младшая, почему-то, просто кивает, не в силах отказать.       до скамейки, где девушки собирались выкурить по одной и разойтись, они шли молча. иногда, правда, старшая невзначай поглядывала на соню, не замечая на ее лице никаких эмоций. впрочем, как всегда.       в пачке еще три сигареты, одну из которых кульгавая с опаской передает в чужие руки. огонь распространяется и поджигает табак. губы на фильтре, пальцы чуть выше и тяжка за тяжкой в абсолютной тишине. каждая по очереди стряхивает пепел в рядом стояющую урну. сигарета постепенно дотлевает и настает время для самых откровенных диалогов, так думает григорьева. когда-то ей нужно было это сказать. больше скрывать и подумывать самой смысла не было, да и сил, как таковых тоже.       – ты не помнишь меня?, – вопрос уходит далеко в подсознание, становится отголоском и проносится словно эхом по ушным раковинам. кульгавая, совершенно не уверенная, машет головой, втягивая новую порцию едкого дыма, – совсем-совсем?       и ответ от сони тот же.       – я была уверена, что хотя бы какие-то воспоминания у тебя остались, но видимо нет.., – григорьева явно расстраивается и глаза ее сверкают теперь не от резко нахлынувших любви и счастья. она выглядит, будто ребенку пообещали пойти в парк, а в итоге обломали все ожидания и оставили надежду в руинах. так и есть, на самом деле. видно по ее дергающимся губам и бровям, что она намеревается что-то сказать, но рингтон телефона оппонентки не даёт ее планам сбыться.