чашка кофе на двоих

you were born bluer than a butterfly beautiful and so deprived of oxygen i don’t blame you but i can’t change you

blue – billie eilish

      Снегопад шел, не прекращаясь, со вчерашнего вечера, заметая улицы, машины и прохожих. Снег медленно, словно с ленивой грацией, ложился на машины, деревья, крыши домов и карнизы окон. Казалось, весь мир превратился в одно огромное чистое полотно, готовое принять на себя любые краски, если бы только нашелся смелый художник. Хонджун редко поглядывал в окно на белые хлопья, которые кружились в воздухе и падали на карниз окна его квартиры. Его мысли блуждали где-то далеко, и время от времени он машинально вздыхал, забывая на моменты, чем вообще занят.       Окна в его квартире никогда не закрывались полностью, даже зимой. Парень не переносил душные пространства и привык открывать створки хотя бы на режим проветривания. Холодный воздух проскальзывал в комнату, создавая слабый, но ощутимый сквозняк. Он заставлял дверь в мастерскую с грохотом захлопываться, отчего котёнок первые несколько раз пугался, а Хонджун, кажется, вообще ничего не слышал, кроме своих мыслей. Лайт вскакивал, поджимая уши и пытаясь спрятаться от невидимой угрозы, но вскоре привык и уже не обращал внимания, как и его хозяин, лишь лениво приоткрывая глаза.       Атмосфера в рабочем кабинете Кима была соответствующая. Темные стены поглощали свет, будто оберегая эту часть квартиры от всего лишнего. Вдоль стен стояли разрисованные холсты, упираясь друг в друга краями рам, а рядом – такие же белые и пустые, ждущие своей очереди. На мольбертах виднелись незаконченное – картины, которые давно потеряли для него смысл или силу завершения. В углу довольно большой рабочий стол с удобным игровым стулом, который выполнял роль вешалки для одежды. На самом столе большой монитор, прямо перед ним ноутбук, слева планшет. Несмотря на огромное количество гаджетов, пользовался он ими редко – все досталось от родителей и теперь просто являлось элементом декора. Там же лежали красивые ежедневники в кожаном переплете с названием компании, в которой работала его мама. Хоть и выглядели презентабельно, они хранили в себе не больше двух исписанных страниц каждый.       Посреди комнаты, прямо на полу, Хон устроил себе импровизированное рабочее место. На небольшом столике рядом лежали разнообразные краски, карандаши и маркеры, а в стеклянной банке огромное количество разных по длине, толщине и материалу кисти: некоторые уже изношенные временем, некоторые количеством работ. Сам Ким сидел, скрестив ноги, перед холстом размером 50 на 50. Его руки, футболка и даже лицо были испачканы краской, но он не обращал на это внимания. В мастерской порядок был недостижимой целью – здесь хаос становился частью процесса.       От резких движений электронные часы на его запястье загорались, и в один из таких моментов краем глаза Ким посмотрел на время: 7:24. Как только Сонхва ушел, он не находил себе места. Еда казалась безвкусной, уснуть он не мог, фильмы все резко стали скучными. Даже бутылка пива из холодильника не смогла принести ни успокоения, ни желаемой легкости. В конце концов он решил вылить всю энергию в то, что получалось у него лучше всего – рисунки.       Пара зарисовок в скетчбуке, небольшой эскиз на бумажной салфетке, пока он ждал, когда будет готов его кофе, рисунок на чеке из круглосуточного магазина рядом с домом. Он не любил рисовать человеческие лица со всеми деталями – слишком муторно – обычно это было абстрактное упоминание черт, вполовину закрытые лица или что-то еще. Сейчас же перед ним лежали несколько разных рисунков лиц под разными углами и эмоциями. И все они принадлежали одному единственному человеку – Пак Сонхва. Взглянув на все это однообразие, он не выдержал: откинул скетчбук в сторону, рухнул на пол, прислонившись к холодной стене, и закрыл лицо руками.       Последняя надежда оставалась, когда он водил кистью по холсту, совершенно ни о чем не думая. На голове были большие наушники, игравшие его плейлист вперемешку, а в голове ни единой мысли и желание уснуть. Однако, когда он закончил и отошел на метр, чтобы взглянуть на итог, все его надежды разбились, как стекло о бетон. – Старлайт, это просто пиздец. – пробормотал Хон, глядя на картину. Лайт, уловив его голос, уселся рядом, переводя взгляд то с хозяина на картину, то обратно на него. Казалось он понимал больше, чем Хонджуну казалось, потому что кот замурчал и подошел к холсту ближе.             На темно-синем фоне вновь был Сонхва. Каждая линия, родинка и мягкие ямочки на его щеках, когда тот улыбался, были отражены на рисунке, словно Хонджун рисовал, глядя на парня в жизни. Но это было лишь его сознание, которое слишком хорошо запомнило лицо парня и, кажется, уже никогда не сможет забыть. От внезапного чувства злости Ким швырнул кисточку, которую держал в руках, в другой конец комнаты. Та оставила небольшое синее пятно на стене и упала. Лайт, в свою очередь, воспринял это как призыв к игре, поэтому побежал за кисточкой и через минуту уже грыз деревянную ручку. Хон дотянулся до пачки сигарет и закурил одну, прислоняясь к стене и закрывая глаза. Мысли запутались, хотелось сбежать, уснуть, забыть. Все, что угодно, чтобы разум отвлекся на более важные вещи в его жизни, чем этот солнечный парень. Он с силой тер глаза и лоб, словно пытаясь выгнать мысли о нем из головы. Но они никуда не уходили, и, как гром среди ясного дня, его телефон резко завибрировал. Не желая вставать с пола, чтобы дойти до гаджета, который он оставил на кухне, парень взглянул на часы и пожалел о том, что вообще подключил к ним уведомления. На небольшом экране светилось сообщение «Спишь?». Конечно же, Сонхва.       Хонджун долго смотрел на экран, пока тот не погас, словно ожидая, что что-то изменится. Что Паку понадобилось от него в почти 8 утра – вопрос интересный. Он решил просто не отвечать, чтобы тот решил, что Ким мирно сопит в своей кроватке в это прекрасное зимнее утро воскресенья. На самом деле, он просто не захотел заводить диалог с Хва, пока внутри него все еще бушевали чувства, которые он сам все еще не понимал. Злость, ненависть, счастье, грусть. Какое-то до ужаса склизкое неприятное охлаждающее душу чувство мешалось с горячим огнем в грудной клетке Хонджуна. И это ему ужасно не нравилось, но и избавиться он от него никак не мог.       Время не останавливалось, и спустя 10 минут телефон снова завибрировал. На этот раз вибрация была длинной и настойчивой, словно приглашение к разговору, которое невозможно проигнорировать. Хон вновь взглянул на часы: входящий вызов «Солнечная заноза». Да, более оригинальной подписи для младшего он не смог придумать, за что уже был удостоен протяжного вздоха Юнхо, когда он это увидел. Парень надеялся, что все в порядке и ничего в кофейне не сломалось в такой ранний час, но если Пак звонил, значит было что-то срочное. Наверное. Хонджуну хотелось так думать. Ему хотелось думать, что он первый, кто пришел в голову Сонхва, когда у того появились проблемы.       В конце концов он сглотнул, резко выдохнул и ответил на звонок. — Хон! Прости, если разбудил тебя. – даже через тонкий экран телефона в холодном помещении Хонджун почувствовал, как Сонхва моментально расплывается в теплой улыбке, и одна мысль об этом сразу же затмевала все негативные, заставляя парня немного расслабиться. — Все в порядке, что случилось? — Ты только не нервничай, — в этой фразе было нечто такое, что всегда вызывало у Хонджуна желание взорваться. Все эти «не нервничай», «все нормально» всегда заставляли его нервничать еще больше. – У меня же смена сегодня утренняя… — продолжил Сонхва, и Ким почувствовал, как ему на плечи опускается какое-то странное беспокойство. — Ну, я пришел в кофейню, открыл все, включил свет… — Хва, ближе к делу. — Ну… а как включать кофемашинку и кассу?.. Ты мне не рассказывал, потому что всегда приходил раньше, — его голос звучал виновато, что еще больше раздражало. — Погоди, а с кем ты на смене? — Ну, в данный момент, я один. – отправная точка, которая переселила все чувства, что так долго бушевали внутри парня, и заставила его испытывать лишь безумную агрессию на человека, который по какой-то причине все еще не был в кофейне вместе с Сонхва. — Касса – обычный монитор, сзади можешь поискать кнопку включения, она довольно быстро находится, с кофемашинкой чуть сложнее.., — Ким замолчал на пару секунд, оценивая ситуацию и пытаясь придумать, что делать. Добираться до кофейни на метро – долго. На машине он не ездил уже два года – страшно. – Нужно поднять нижнюю часть и найти кнопку включения рядом с бункером отходов. Я вроде показывал тебе, как она поднимается, когда чистил машинку. — Да, помню. Спасибо, Хон! — голос Пака прозвучал с такой неподдельной искренней благодарностью, что Хонджуну стало немного легче. — Я буду через полчаса. Продержись это время, пожалуйста. — еще не закончив звонок, Ким находит себя в гардеробной, перебирая стопки с одеждой и быстро выуживая темные джинсы и теплый свитер с длинными рукавами. Свободная, от попыток застегнуть ремень, рука уже вводила адрес кофейни в приложение такси. Он знал, что не сможет оставить его одного, несмотря на усталость и бессонную ночь. Сердце подсказывало, что он переживает за него больше, чем он сам мог признать.       Словно во сне, Хонджун быстро оделся, взял рюкзак и выбежал на улицу, даже не заметив, что не успел завязать шарф. Снег все продолжал падать, и город утопал в этом белом омуте, где все казалось замедленным и безжизненным. К его огромному счастью машина подъехала довольно быстро, уже ожидая его у подъезда. Ким одним движением прыгнул в автомобиль, закинув рюкзак, и устроился на заднем сидении. Таксист уточнил адрес и они тронулись. Хон попросил увеличить скорость и двигаться настолько быстро, насколько это вообще было возможно. Мужчина слабо кивнул, принимая слова парня за вызов, и вжал педаль газа. Мотор урчал ровно, а снегопад создавал иллюзию, будто машина плывет в бесконечном белом океане. Мысли о Сонхва не оставляли его, даже когда он пытался сосредоточиться на дороге. Хонджуну казалось, что за последние недели его жизнь превратилась в хаотичный вихрь из эмоций, вызванный этим парнем. — Сильно опаздываете? — вдруг неожиданно уточнил таксист, нарушив тишину, пока Хон нервно набирал Юнхо гневное сообщение. — А? Да. Очень. — слова вырвались настолько резко, что у мужчины отпало желание как-либо продолжать диалог с Хонджуном и он замолк. А вот парень совсем на это не обратил внимания, вставив наушники и включив рандомный трек из своего плейлиста, чтобы хоть как-то сделать это утро чуть добрее.       Снег за окном завораживал, создавая впечатление, что мир исчезал в белом океане. Хонджун наблюдал за тем, как хлопья плавно танцуют в воздухе, застывая на стекле. Машина мчалась по пустым улицам, и каждое мгновение, каждый метр пути становился тяжелым и растянутым. Время казалось остановившимся, будто сам город замер в ожидании чего-то важного. Парень пытался отвлечься, накинув капюшон и слушая музыку, но все равно его мысли неизбежно возвращались к Сонхва. Этого парня было невозможно забыть. Он как светлый солнечный луч в его мрачном мире, который заставлял его переживать целый спектр эмоций, которые он не знал, как контролировать. В машине стало тихо, и этот момент тишины оказался самым громким. Таксист, видимо почувствовал, что разговоры с ним не длятся, поэтому больше не пытался вести диалог.                   Наконец, машина остановилась у кофейни, и Хон быстро поблагодарил таксиста, оставив ему чаевые в приложении, чтобы тот не сильно обижался на его грубость и просьбы гнать со скоростью света. Забежав в двери кофейни, взгляд Хонджуна сразу же упал на Сонхва, который пытался разобраться с кнопками кофемашинки, которых, резко стало слишком много для его утреннего мозга. — Ты справился? — Хонджун снял перчатки, подходя ближе. Его голос был мягким, словно он сам пытался сделать все возможное, чтобы не создать лишних волнений.       Сонхва обернулся, и в его глазах появилась искренняя благодарность. Его губы растянулись в легкой улыбке, но глаза были полны чего-то большего. Хонджун ощутил, как эти простые жесты заставляют его сердце биться быстрее. Слишком быстро, чтобы признать, хотя он чувствовал, что все его мысли, эмоции и чувства уже не контролируются им. — Почти, — ответил младший, но его голос звучал не настолько уверенно, насколько ему хотелось бы. — Спасибо, что пришёл. — В его глазах читалась искренняя благодарность, и Хонджун почувствовал, как лед внутри него начинает таять. — Это не проблема, — пробормотал он, отводя взгляд.       Сонхва вытер руки полотенцем и бросил взгляд на Хонджуна, словно собираясь сказать что-то ещё, но вдруг остановился, не зная, что именно. Атмосфера между ними становилась все более напряженной с каждой секундой, словно между ними возникала невидимая стена, но с каждым взглядом она становилась все тоньше. — Ты... чего вообще один? Где напарник? — спросил Хон, решив нарушить тишину. Он не хотел, чтобы эта пауза продолжалась, и, честно говоря, ему было трудно выдерживать эту неуверенность. — Он, видимо, все еще спит.. — Сонхва развёл руками с наивным выражением лица — А я не хотел оставлять кофейню закрытой. — Спит? Он совсем ахуел? — Ну… я пытался дозвониться, но из всех троих: его, Юнхо и тебя, трубку поднял только ты. За что еще раз спасибо. — взгляд Пака был слишком невинным и виноватым, отчего Ким лишь потер переносицу пальцами и тяжело выдохнул. Он явно не тот, на кого ему стоит сейчас срываться, к тому же, ни в чем не виноват. — Ладно, я останусь с тобой, пока герой сегодняшних пиздюлей не появится. Ну или же до прихода вечерней смены, если он так и не..появится. — Хонджун осознавал насколько глупо звучат его бессвязные предложения, но бессонница напоминала о том, что она никуда не делась.       Время тянулось ужасно медленно, словно застывшая река, не двигаясь с места. Хонджун погружался в рутинную работу, и хотя его руки продолжали двигаться, выполняя привычные действия, его сознание оставалось где-то далеко, как будто он был на автомате. Он пытался не смотреть на Сонхва слишком часто, но, несмотря на все приложенные усилия, все равно чувствовал каждый взгляд и жест, даже когда его не было рядом. Чувства, накатывающие на него, будто морские волны, были тяжелыми и неизбежными.       Неожиданно в двери кофейни показалась высокая фигура Юнхо, выражение лица которого моментально сменилось с легкой улыбки на полное недопонимание, когда он увидел за барной стойкой Хонджуна. Он нахмурился и подошёл ближе, бросив взгляд на Сонхва, который выглядел так, словно его застали на месте преступления. — Что случилось? — строго спросил он, скрестив руки на груди и абсолютно не скрывая своего недовольства. — Напарник Сонхва не пришёл, — ответил Хонджун, не поднимая глаз от стаканов, которые начал протирать, чтобы не сорваться на повышенные тона. — Проспал, наверное.       Юнхо сделал долгий и тяжелый выдох, закрыв глаза, будто пытаясь успокоиться. — Ну и что теперь с этим делать? — пробормотал он себе под нос. — Сонхва, ты хоть пытался его разбудить? — Пытался, — тут же ответил парень, явно чувствуя себя ещё хуже под таким вниманием. Его глаза избегали взгляда менеджера, а голос звучал несколько нервно. — Звонил несколько раз, писал. Но он даже не смотрел сообщения. — Отлично, — Юнхо резко выдохнул и хлопнул себя по лбу. — Придёт — я ему такое устрою. А ты, Хонджун, что? Решил поработать в выходной? — А кто, по-твоему, должен был это делать? — раздражённо огрызнулся Хонджун, бросив на него взгляд, полный недовольства. — Или мне стоило оставить его одного?       Юнхо заметил напряжённость в голосе Хонджуна, но решил не раздувать ситуацию. — Ладно, спасибо, что пришёл. Но давай без перегрузки, ты и так на грани.       Хонджун только отмахнулся, возвращаясь к своим обязанностям.       К обеду, когда поток посетителей немного спал, дверь кофейни снова открылась, и наконец-то появился тот самый напарник. Парень выглядел заспанным, наспех одетым и очевидно нервничал. — Простите! — с порога начал он, почти падая на скользком полу. — Я… я не слышал будильник.       Хонджун резко развернулся на барном стуле и встал. Его взгляд был настолько ледяным, что даже Сонхва почувствовал, как сжалась атмосфера. Он рефлекторно отшатнулся от Хона, пытаясь отступить на шаг, а его напарник, казалось, начал жалеть, что вообще появился. — Не слышал будильник. Мило, — голос парня был холодным и острым, как нож. — Какой раз ты уже не слышишь будильник за последний месяц? — Хонджун чувствовал, как гнев постепенно накатывает на него. Его агрессия начинала набирать обороты, и ее было невозможно игнорировать. Венозные линии на его руках и шее пульсировали, подчеркивая его состояние. — Хон, прости, правда. — Че мне твое прости? Хва просто повезло, что я не спал ночью и смог приехать, а если бы спал? У тебя есть, блять, еще кандидатуры, которые сорвались бы в такую рань в свой выходной на работу? — точка кипения. Ким подошел настолько близко, что мог за долю секунды размахнуться и врезать коллеге, но держался как мог. — Ну… тебя же не просили. — финишная. — Меня не просили? Ебать, ты совсем страх потерял? Меня попросили. Сонхва. Потому что он, сука, новенький, он, сука, учится. Когда я к тебе на смену опоздал на 15 минут ты чуть в обморок не ебнулся. Этот еще отлично держится, а меня, блять, не просили? Ты… — Хон, спокойно. — Юнхо быстро оказался рядом, подняв руки, будто успокаивая дикое животное. — Хонджун, хватит. — Он схватил его за плечо и потянул в сторону. — Всё, пошли на улицу, подышишь воздухом. — Но… — Ким попытался возразить, но Чон не дал ему и шанса продолжить. — Без «но». Я разберусь с ним, а ты остынь. Сейчас не время устраивать сцены.       Оказавшись на улице, Юнхо тут же вытащил из кармана пачку сигарет и протянул одну Хонджуну. Тот с явным раздражением выхватил её и прикурил, шумно выдыхая дым в холодный зимний воздух, который казался чем-то очищающим. Юнхо же лениво прислонился к стене здания, не спеша поджигая свою сигарету и наблюдая за тем, как Хонджун меряет шагами узкую площадку у входа в кофейню. — Ты знаешь, что я заметил? — протянул он, сделав глубокую затяжку. — Что ещё ты заметил? — раздражённо бросил Хонджун, бросая на него быстрый взгляд. — Ты всегда взрываешься, когда дело касается Сонхва, — невозмутимо продолжил Юнхо, не меняя своего тона. — Он остался один, и ты тут же сорвался. А сейчас стоишь передо мной и даже не думаешь спорить, что всё это из-за него.       Хонджун резко остановился и уставился на Юнхо: — Ты серьёзно? Я злюсь, потому что этот идиот проспал! Это халатность! — Да-да, конечно, — кивнул Юнхо с легкой усмешкой. — Только ты выглядел куда спокойнее, когда та же фигня была с другим сотрудником. А тут всё по-другому. — Не неси чушь, Юнхо, — раздражённо выдохнул Хонджун, затушив сигарету о стену урны. — Да ладно тебе. — Чон в ответ пожал плечами и нарочито небрежно сменил тему: — Лучше расскажи, как ваше свидание прошло? — Какое ещё свидание? — Ну, ты же вчера таскался с ним по магазинам, выбирал игрушки для кота, — продолжал Юнхо, глядя на него с лёгким прищуром.       Хонджун шумно выдохнул и запустил пальцы в волосы, стараясь скрыть свою растущую нервозность. — Мы просто купили пару вещей для котенка, — проговорил он. — Это не было свиданием. И, кстати, ты сам мне и предложил позвать его, если забыл. — Ага, конечно. Верю тебе также, как ты в Бога. — Отвали, Юнхо, — устало бросил Хонджун, но в его тоне уже не было прежней остроты.       Юнхо потушил сигарету и направился к двери. — Ладно, ладно. Не буду тебя доставать, — бросил он через плечо. — Но задумайся, Хонджун. Иногда правда очевиднее, чем тебе кажется.       Он ушёл внутрь, оставив Хонджуна одного на холоде. Тот долго смотрел ему вслед, чувствуя, как странное тепло и раздражение смешиваются в его груди. Спустя какое-то время и еще несколько скуренных сигарет парень все же вернулся в кофейню, чувствуя, как остатки морозного воздуха всё ещё щиплют щёки. Дверь мягко закрылась за его спиной, погружая его в уютный полумрак помещения, освещённого только светом из окон и приглушёнными лампами над барной стойкой.       Юнхо уже сидел за столиком у окна, медленно потягивая воду из стакана. Он никогда не спешил и всегда вёл себя так, словно весь мир подстраивается под его ритм, а не наоборот. Его расслабленная поза только сильнее раздражала Хонджуна, который сейчас чувствовал себя выжатым, как лимон. Он молча прошёл через зал и буквально рухнул на стул напротив друга. — Ты выглядишь так, будто пережил апокалипсис, — лениво протянул Юнхо, приподнимая одну бровь.       Хон ответил не сразу. Он с силой уткнулся лбом в ладони, будто пытаясь скрыть от окружающих не только выражение лица, но и свои мысли. Всё было тяжело, всё давило. Он почувствовал, как усталость, выматывающее чувство внутреннего истощения, заполняет его с каждым моментом молчания. — Не начинай, — наконец пробурчал он, не поднимая головы. — Лучше расскажи, как там Минги. Как он вообще? Вы как встречаться начали, он про меня совсем забыл. — Он в порядке, правда работы у него много. Я почти всегда вижу его либо с ноутбуком на очередном созвоне, либо спящим. Конец года – у всех дел полно. — Юнхо ухмыльнулся и, облокотившись на спинку стула, сложил руки на груди. — Как его еще не уволили, не понимаю. — пробормотал Хонджун, наконец, выпрямляясь и опираясь на спинку стула. Его взгляд был уставшим, но на губах появилась слабая тень усмешки.       Юнхо уже готовился съязвить в ответ, когда к их столику подошёл Сонхва. На его руках было две чашки кофе, которые он аккуратно поставил на стол. — Один для тебя, Юнхо, — сказал он, улыбнувшись, и мягко толкнул чашку в его сторону. Затем он повернулся к Хонджуну и чуть неуверенно добавил: — А это для тебя, хён. Спасибо за помощь сегодня утром.       Хонджун не сразу ответил. Он оглядел чашку, словно пытаясь понять, как реагировать на этот жест. — Спасибо. — Он потянулся к чашке, но задержался на мгновение, когда заметил, как Сонхва пристально на него смотрит. В его взгляде читалась явная тревога. — Хён… — начал тот осторожно. — Ты вообще спал?       Эти слова прозвучали настолько просто и мягко, что Хонджун вдруг почувствовал, как в груди кольнуло что-то тёплое и болезненное одновременно. Он молча взял чашку, но пальцы предательски дрожали. Внутри что-то треснуло и он тяжело выдохнул. — Какая разница? Главное, что кофе нормальный. — Но в голосе уже не было резкости, только усталость, которую Сонхва почувствовал сразу. Он с сомнением и обеспокоенностью посмотрел на Юнхо, будто просил совета, на что тот только кивнул, мол, "я разберусь".       Чон слегка улыбнулся, поставив чашку на стол, и наклонился ближе к Хонджуну, словно пытаясь разглядеть его настроение получше. Лицо друга было хмурым, глаза казались потухшими, его плечи — обычно такие прямые и уверенные — сейчас были сгорблены от усталости. В них скрывалась какая-то безнадежность. — Хон, — начал Юнхо мягко, но с тем тоном, который не оставлял места для возражений, — ты ведь понимаешь, что тебе сейчас надо немного расслабиться? Ты измотан до предела.       Хонджун, не поднимая головы, глухо пробормотал: — Я и так расслабляюсь. — На расслабленного ты совсем не похож, Может, всё-таки поедешь домой? Поспишь, поешь, приведёшь мысли в порядок.       Хонджун поднял на него взгляд, полный усталости и раздражения, но не сказал ничего. Лишь тихо вздохнул и снова уставился на стол. — Я не могу, — наконец признался он после долгой паузы. — Почему? — Потому что там… слишком тихо, — Ким выдохнул, будто ему было тяжело даже говорить. — В этой тишине я начинаю слишком много думать. А мне сейчас это не нужно.       Юнхо на мгновение задумался, внимательно изучая друга. Его обычно уравновешенный Хонджун выглядел чужим в этом состоянии — разбитым, потерянным, будто даже сам не знал, как справиться с собой. — Ладно, — сказал он наконец, и в его голосе появилась лёгкая нотка оживления, — тогда у меня есть идея.       Хонджун поднял на него подозрительный взгляд. — Что за идея? — Едешь с нами. — С кем это «с нами»? — недоверчиво уточнил Хонджун, склонив голову. — Со мной и Минги, — ответил Юнхо, как ни в чём не бывало. — Мы собираемся в новый китайский ресторан в центре. Ты ведь любишь китайскую кухню? И язык учишь, если я правильно помню.       Хонджун нахмурился ещё больше, недоверие на его лице сменилось раздражением. — Спасибо за приглашение, но нет. — Почему нет? — Потому что я не хочу снова быть третьим лишним, — буркнул он, опираясь локтями на стол. — У вас с Минги свой мир, зачем мне туда лезть?       Юнхо громко вздохнул и покачал головой. — Хон, сколько раз я тебе говорил, что ты не будешь третьим лишним? Мы оба нормально к этому относимся. Ты нас и свел ведь, как мы можем считать тебя лишним. — Всё равно, — повторил Хонджун, упираясь взглядом в стол. Его пальцы нервно постукивали по деревянной поверхности, выдавая скрытое раздражение. — Мне просто не хочется быть свидетелем ваших этих… романтических моментов. — Ну, во-первых, мы с Минги вообще не такие, как ты думаешь. Во-вторых, даже если бы и так, ты всё равно не помешаешь. А в-третьих… — он сделал многозначительную паузу, его взгляд вдруг стал хитрым. — Если ты боишься скучать, у меня есть идея, как это исправить. — Ещё одна идея? — Хонджун бросил на него настороженный взгляд. — Именно. — Юнхо обернулся в сторону стойки, где Сонхва расставлял на полках стаканы. — Сонхва!       Тот повернулся, немного удивлённо приподняв брови, и подошёл к их столику. — Что случилось? — У меня к тебе предложение, — начал Юнхо, хитро улыбаясь. — Сегодня вечером мы с Минги идём в новый китайский ресторан. Почему бы тебе не составить нам компанию?       Хва замер, озадаченно посмотрев то на Юнхо, то на Хонджуна, который уже начал смотреть на друга, как на сумасшедшего. — Я? В ресторан с вами? — он указал на себя, не скрывая удивления. — Да, да, именно ты. — Юнхо подмигнул ему. — Заодно познакомишься с Минги. Ну и… — он перевёл взгляд на Хонджуна, в котором читалась явная насмешка, — не дашь нашему дорогому художнику чувствовать себя лишним. — Что за чушь ты несёшь? — не выдержал Хонджун, его голос стал громче. — Это не чушь. Это логика, — невозмутимо ответил Юнхо. — Нас будет четверо, а не трое, значит, никто не будет чувствовать себя лишним.       Сонхва всё ещё выглядел растерянным, но в уголках его губ мелькнула улыбка. Он слегка наклонил голову, пытаясь понять, насколько серьёзным был этот внезапный поворот событий. — Я… я даже не знаю. — Он посмотрел на Хонджуна, словно искал у него одобрения или хотя бы намёка на то, как реагировать. — Может, я помешаю? — Ты никому не помешаешь, — уверенно заявил Юнхо, отмахиваясь от его сомнений. — К тому же, это отличный шанс узнать нашего Минги поближе. Вы явно сойдетесь характерами. — Ну, возможно… — Сонхва чуть замялся, затем всё же снова взглянул на Хона. — Ты как думаешь?       Хонджун резко поднял голову, его взгляд был наполнен раздражением и усталостью одновременно. — А я то что? Тебя же спрашивают. — бросил он. — Вот и решили, — отрезал Юнхо, наклонившись ближе. Его голос стал ниже, мягче, но в нём звучала твёрдая нотка. — Ты не можешь бесконечно убегать, Хон. Если тебе плохо, то, может, лучше провести время с людьми, а не в одиночестве.       Хонджун закатил глаза, явно пытаясь сдержать раздражение. — Не в одиночестве? — переспросил он саркастично. — В компании двух влюблённых, которые будут шептаться и обниматься над тарелками? — Для этого и нужен Сонхва. С ним ты точно не будешь чувствовать себя чужим.       Хва, наконец, слегка рассмеялся, сцепив руки перед собой. — Звучит как план, — сказал он, кивнув Юнхо. Затем снова обратился к Хонджуну: — Ну, что думаешь? Если мы пойдём вдвоём, тебе уже будет легче?       Ким тяжело вздохнул, покачав головой. — Я не знаю… — Просто скажи «да», — подбодрил его Юнхо, слегка подтолкнув друга взглядом. — Ты слишком упёртый, — буркнул Хонджун, глядя на стол. Затем, наконец подняв глаза, он встретился взглядом с Сонхва. — Ладно, только потому, что ты согласился. — Отлично! — Юнхо хлопнул в ладоши, его лицо буквально сияло от удовольствия. — Вот видишь, всё решаемо!       Сонхва улыбнулся чуть шире, заметив, как с лица Хонджуна немного спала напряжённость. — Тогда решено, — сказал он. — Во сколько и где встречаемся? — Я заеду за вами обоими, — заявил Юнхо, не оставляя места для обсуждений. — Примерно в семь. Согласны? — Согласны, — тихо ответил Сонхва, а Хонджун лишь пробормотал что-то под нос, уставившись на свою чашку.   — Ну всё, ребята. Теперь у вас нет шансов отказаться. До вечера! — Юнхо подмигнул обоим и направился к выходу.       Сонхва ещё несколько секунд молчал, а потом повернулся к Хонджуну. — Ты ведь правда не против? — спросил он, чуть тише.       Хонджун долго молчал, вертя чашку в руках. Наконец, он выдохнул и поднял глаза на Сонхва. — Если ты идёшь, то, думаю, я переживу. — его голос звучал немного раздражённо, но в нём читалась скрытая благодарность.       Сонхва улыбнулся чуть шире, будто получил негласное одобрение. — Тогда постараюсь сделать так, чтобы ты не пожалел, — ответил он, его голос был тёплым и немного шутливым. — Уже страшно, — фыркнул Хонджун, покачав головой. Пак лишь вновь слабо хмыкнул, возвращаясь к рабочему месту. До конца его смены было еще пару часов, хотя он мог бы и отомстить напарнику, оставив его одного на эти пару часов.                     Хонджун же, отказавшись ехать домой, остался сидеть за столиком, всматриваясь в сугробы, что лежали на улице. Несмотря на отсутствие солнечного света, блеск белого полотна справлялся с задачей освещения не хуже, отчего у парня в какой-то момент заболели глаза. Просто втыкать несколько часов в пейзажи – занятие явно не для него, поэтому он решил заняться чем-то более полезным. К его счастью, он никогда не выкладывал планшет из рюкзака, поэтому достав его, решил заняться учебой. Долгов перед преподавателями скопилось немереное количество, а наступающая сессия лишь напоминала о том, в каком очке он находится.       По экрану начали мелькать статьи и вырезки из интервью. Ким любил свое направление, читал новости, прекрасно разбирался в политике, но все эти рефераты считал абсолютно бессмысленным занятием. За редким случаем он погружался в тему и действительно самостоятельно писал огромные статьи. В основном его спасали нейросети, которые сокращали впустую потраченное время с нескольких часов до 10-15 минут. Так было и в этот раз. Хон накинул капюшон от худи на голову и вставил наушники, чтобы изолироваться от болтовни гостей в кофейне. Со стороны он выглядел как стереотипный айтишник-хакер, которые часто сидели по 6-8 часов у них в кофейне, занимая место с одним напитком.       Реферат был написан ровно за 14 минут. Еще две ушло на то, чтобы отправить его преподавателю. Удовлетворенно вздохнув, Хон откинулся на спинку стула и на мгновение закрыл глаза. Он ощущал легкую гордость за свою оперативность, но усталость быстро напомнила о себе. Ночь, проведенная без сна, давала знать о себе тяжестью в веках и легким головокружением. Хонджун задумчиво глянул на планшет. Делать что-то еще по учебе сил уже не было, поэтому он решил заняться чем-то, что требовало меньшей мозговой деятельности.         Он перелистнул папку с рефератами и открыл приложение для рисунков. Экран сразу засветился яркими цветами предыдущих работ — зарисовками пейзажей, портретами друзей и несколькими незаконченными идеями, которые он так и не успел реализовать. Ким улыбнулся краешком губ, провел пальцами по экрану и начал рисовать.       Линии ложились на экран плавно, почти машинально. Рука сама знала, что делать, и Хон позволил себе отключиться от всего остального. Прошло, наверное, минут тридцать, пока он не почувствовал, как тяжелая голова сама по себе опустилась на руку, а пальцы все реже касались экрана. Он пытался бороться с собой, но усталость победила — в какой-то момент он заснул прямо на столе, оставив планшет включенным.       Сонхва сидел за баром, допивая свой давно остывший чай и листая ленту соцсетей. Гостей практически не было, — видимо из-за снегопада все решили отсиживаться по домам — а с напарником он практически не разговаривал. Видимо тот боялся, что снова получит от Юнхо или, еще хуже, от Хонджуна. Краем глаза Хва заметил, как безжизненное тело хёна разложилось на столе, что заставило его слегка улыбнуться. Он достал из подсобки плед, которые они обычно давали гостям в особенно холодные дни, и накрыл им Хона. Тот кажется почувствовал прикосновение и что-то невнятно пробормотал, урывшись носом в собственную руку. Сонхва от такой картины расплылся в глупой улыбке. Хонджун впервые выглядел настолько расслабленным и беззащитным. Где-то в глубине души разлилось тепло от того, что Ким впервые за долгое время просто отдыхает, не думая и не переживая за происходящее в жизни. — Всем бродягам салам. — Буквально через пару минут в кофейню вошли двое коллег парней: они должны были сменять Сонхва и его напарника с утренней на вечернюю смену. — О, Хва! Ты еще живой! — Почему не должен быть? — с улыбкой протянул он в ответ, вопросительно изогнув бровь. — Мы думали Хон тебя убьет своим взглядом. Ну или ты сам от него сбежишь, сверкая пятками. — в разговор вмешалась вторая бариста, слабо хмыкнув. — У нас так уже несколько стажеров сбегали, поэтому ничего личного, просто статистика! — Да нет. Мы с ним вроде как даже поладили. — Сонхва мягко улыбнулся и мельком взглянул на Хонджуна, который мирно ютился в углу кофейни. — Убьет он вероятнее всего его или вас. — головой он указал на напарника, который виновато опустил взгляд. — А нас за что? — Будете так орать — разбудите его, а там уже он сам решит, какова будет ваша судьба. — Сонхва вновь посмотрел в сторону столика, где уснул хён, а потом на коллег, которые поняли его предупреждение и тут же снизили громкость голоса. — Вот и договорились.       Сонхва поднялся обратно в зал, окинув кофейню взглядом. Прежде чем вернуться к Хонджуну и чутко охранять его сон, он быстро сбегал в соседний магазин, взяв себе пару шоколадок, о которых думал последние пару часов, и банку энергетика для Хона, надеясь, что когда он проснется – это хоть немного ему поможет прийти в себя. Вернувшись, Пак устроился напротив, и решил скоротать время до приезда Юнхо за книжкой, которую не мог дочитать уже месяц. Но как только он потянулся к своему рюкзаку, он заметил, что планшет Хона продолжал гореть. К счастью или сожалению, парень не удержался от соблазна мельком взглянуть на содержимое гаджета.       В самом планшете не было практически ничего интересного: Хонджун использовал его для учебы или рисования, потому что таскать планшет было явно проще и удобнее, чем ноутбук, скетчбук и тонну принадлежностей для рисования. В основном на устройстве были какие-то рефераты, сохраненные статьи, учебники и прочее. Самое интересное таило приложение для рисования. Пролистывая картинки, Сонхва вновь убеждался в том, как ему нравится стиль рисования хёна, и как сильно он отражает себя в своих работах. Несмотря на строгие линии, все рисунки были такими живыми, словно дышали, и это завораживало.       Недолго думая, Хва создал новый лист и вытащил из руки Хонджуна стилус, который тот все еще сжимал в кулаке. Его пальцы немного нервно дрогнули над экраном. Он редко рисовал и всегда стеснялся своих творений. Однако сегодня ему хотелось оставить что-то для Хона. Он нарисовал небольшого розового кролика в мультяшном стиле, а рядом с ним белку с ножом в руке. Слегка наклонив голову, Пак чуть усмехнулся, довольный результатом. Он подписал над кроликом свое имя, а под белкой аккуратно вывел «Хон-хён», после чего вернул лист, на котором до этого рисовал Хонджун, и заблокировал планшет. В таком количестве файлов Ким вряд ли сразу заметит чужой рисунок, что забавляло Сонхва только больше.       Примерно через час дверь кофейни вновь отворилась, впуская внутрь холодный воздух, а вслед за ним Юнхо и Минги. Второго Хва видел впервые, но был поражен тем, как эти двое идеально подходят друг другу – особенно его удивил рост обоих парней и умение Хонджуна выбирать себе друзей, которые выше него на голову. Юнхо стряхивал снег с волос, пока Минги распутывал шарф, который первый затянул слишком сильно со словами «а то заболеешь, лечить тебя еще придется».       Юнхо первым подошел к их столику, взглянув через плечо Сонхва на спящего Хонджуна. — О, Сонхва, а что тут за домашний уголок? — громко протянул Чон, наклоняясь ближе. — Тихо ты, не видишь? Уснул бедный. — эти слова вырвались как-то слишком резко для солнечного Хва, на что Юнхо с удивлением вскинул брови. — С кем поведешься от того и наберешься, я понял… О, кстати. — Минги наконец-то удалось выпутаться из шарфа и присоединиться к остальным. — Минги, это Сонхва, наш новенький, единственный, кто счел Хонджуна милым. Сонхва, это Минги, мой молодой человек и по совместительству давний друг Хона. — Приятно познакомиться. — Сонхва слабо улыбнулся, протянув руку для рукопожатия. — Взаимно! — в Минги было больше энтузиазма, чем изначально казалось, и Хва на секунду задумался, как такой спокойный Юнхо и такой беспокойный Минги уживаются. — Я, кстати, крайне удивлен, что ты счел Хона… «милым». — Почему? — Когда мы познакомились с ним, он был тихим спокойным мальчиком. Я б сказал тряпкой. Это сейчас он такой весь из себя важный, хуй бумажный. — от этих слов Юнхо и Сонхва засмеялись, стараясь не издавать слишком громких звуков, потому что знали, что им прилетит, если Ким сейчас проснется. — Не, я даже рад, что он может за себя постоять. Правда с самостоятельностью моментами перегибает, ну ниче, для этого у него есть мы. — А давно вы знакомы? — Да лет семь уже. Мы ходили в одну художественную школу. Правда он рисовал шедевры а-ля Ван Гог, а я вечно стрелял у него краски, да кисти. Короче, рисование не мое, а вот он этим всегда горел. — все резко взглянули на Хонджуна, который вновь сказал что-то очень непонятное сквозь сон, а потом вовсе отвернулся. — Не знаю, как мы с ним вообще подружились, но до сих пор общаемся. С Юнхо нас, кстати, именно он и свел. — Минги взглянул на Юнхо, а после закинул свою руку ему на плечо, слегка приобняв. — Есть что-то хорошее в этом чертенке. — слегка кивнув, подтвердил Юнхо, не отводя взгляда от Хонджуна. — Давайте его будить что ли?.. Бронь в ресторане не вечная. — И что ты предлагаешь? — с некой опаской спросил Хва, переводя взгляд с Юнхо на Хонджуна, а потом обратно и вновь по кругу. — Он в любом случае кому-нибудь ебнет, поэтому давайте это сделаю я.       Минги подошел ближе, сначала аккуратно тронув его по плечу, но тот лишь пробормотал что-то невнятное, даже не пытаясь поднять голову. Парень на минуту задумался, а после поднес свои губы к уху Хона и с силой подул в него. И вот этот метод оказался, на удивление, действенным, потому что Хонджун тут же поднял голову и с непередаваемой злостью взглянул на друга. — Сон, черт бы тебя трахнул, Минги, ты совсем ахуел? — слова вылетели потоком слишком громко, отчего редкие гости в кофейне обернулись, а бариста за стойкой тихо засмеялись. — Во-первых, хули ты тут делаешь? Во-вторых, хули тебе от меня надо? — Во-первых, я не черт. — с наигранной обидой сказал Юнхо. — А во-вторых, у нас бронь в ресторане, если ты забыл. — Вы могли оставить меня спать. — проворчал Ким в ответ, собирая свои вещи обратно в рюкзак и слегка покачиваясь от остаточной сонливости. — У тебя будет 20 минут, пока будем ехать. Не ворчи, зануда.       Снег все еще шел, создавая огромные сугробы, которые к этому времени оприходовали дети и их родители. Кто-то сделал небольшую снежную горку, кто-то лепил целую семью снеговиков. Казалось, что каждый человек был безумно рад выпавшему снегу, но не Хонджун. Как только они вышли из кофейни, Минги слепил из снега шар и кинул его в Юнхо. Тот долго не заставил себя ждать и уже через минуту между парой была настоящая снежная война. Сонхва наблюдал за этим с улыбкой, пока Хон прятал лицо в шарф, лишь изредка отодвигая его, чтобы сделать затяжку. — Хватит курить. — неожиданно для них обоих бросил Хва, взглянув на хёна. — Я подумаю над твоим предложением. — с этими словами Хон сделал еще затяжку, показывая, насколько эта идея ему не нравится. Сонхва лишь закатил глаза, после чего быстро сделал небольшой снежный шар и бросил его в парня. — Детский сад… Юнхо, пошли уже к машине. — Какой ты ужасный зануда, хён. — протянул Пак, на что Юнхо с Минги лишь усмехнулись и кивнули в знак согласия.       Юнхо сел за свое законное водительское место, пока Минги, как настоящая passenger princess, расположился рядом, оставив задние места Сонхва и Хонджуну. В машине было тепло, за что можно было сказать спасибо Хо, который решил не выключать двигатель. Но как только Хон хотел поблагодарить друга, Минги включил на всю музыку из своего плейлиста, и тут он понял, что законные 20 минут он недоспит. Сонхва заметил резкое изменение эмоций и явное недовольство на лице Хонджуна и вспомнил, что еще днем купил ему банку энергетика. — Хён, — Хва старался говорить тише, чтобы не привлечь внимания впереди сидящих, но стопроцентно привлечь внимание Хонджуна. — Держи, может поможет.       Хонджун слегка удивилась такому жесту, но с огромной радостью выхватил банку из рук Сонхва, тут же открывая ее ловким движением. — Огромное тебе спасибо. Спасаешь. — Считай, услуга за услугу. — Сонхва слабо улыбнулся и заметил еле заметную улыбку на лице Хона, а значит жест был принят.       Поездка до ресторана действительно заняла ровно двадцать минут. Все четверо вышли из машины и тут же понеслись внутрь, пока не замерзли. Но только переступив порог, все застыли, рассматривая искусный интерьер. Заведение утопало в приглушённом свете бумажных фонарей, окрашивающих всё вокруг мягкими оттенками красного и золотого. Узкие деревянные перегородки, искусно вырезанные с изображениями драконов и лотосов, создавали уютные укромные уголки. Вдоль стен стояли полки с изящными фарфоровыми вазами и чайными наборами, а аромат свежезаваренного жасминового чая смешивался с аппетитным запахом пряных специй и жареного кунжута. На потолке висели длинные шелковые баннеры с каллиграфией, тексты которых словно рассказывали древние истории. Столы были накрыты идеально гладкими льняными скатертями, а посуда из белого фарфора с тонкой синей росписью придавала особое изящество. В центре зала располагался небольшой фонтан с кристально чистой водой, где плавали золотые рыбки, его тихий плеск придавал пространству ощущение умиротворения. Гостей встречала мелодичная китайская музыка, едва слышно доносящаяся из угла, где на сцене девушка в традиционном платье чонсам играла на гуцине. Казалось, что каждый элемент интерьера, каждая деталь словно перенесена из другого времени, создавая атмосферу загадочности и тонкого восточного очарования. Из мыслей их вывела хостес, щелкнув пальцами перед компанией, когда поняла, что те слишком очарованы пространством. Хонджун потряс головой, словно возвращая себя в реальность и пошел за ней к забронированному столику, остальные поплелись следом. — Я голодный, как собака. — признался Минги, разглядывая страницы меню. — Хочу заказать все. — Тормози, собака. — Юнхо резко взглянул на возлюбленного и слегка толкнул его в плечо. — Нашего семейного бюджета на такое не хватит. — Я напомню: ресторан китайский. У них тут всегда порции размером с твою голову, даст бог одно блюдо хотя бы доешь. — слегка равнодушно протянул Хонджун, изучая позиции. Его боковое зрение заметило с каким недоумением Сонхва просматривал картинки. — Тебе.. подсказать может? — А? Да я…не знаю. Я редко ем азиатскую кухню. — честно признался Хва, взглянув на парня, после чего перевел взгляд обратно на книгу. — Тем более китайскую. — Тогда рекомендую взять хого, ну или же хот-пот. В разных заведениях готовят по-разному, у меня есть любимое место на юге, там ты сам набираешь себе ингредиенты, а после отдаешь на кухню. Они все это варят и подают в большой миске. — своими рассказами Хонджун привлек внимание всей компании, которые смотрели на него с неподдельным интересом. Но его взгляд все еще был сосредоточен на Сонхва, который слушал его, слегка наклонив голову. — А вот здесь, как во многих местах, огонь в центре стола. Они принесут бульон, мясо, овощи, которые мы закажем, и мы уже сами будем варить все это прям здесь. — Звучит интересно.. я бы пробовал, но для одного звучит как-то много. — с легким сомнением признался Хва. — Давайте просто возьмем на всех, мы с Ги только за попробовать этот…ну.. — Юнхо щелкнул пальцами в сторону Хонджуна, давая знак, что ему нужна помощь. — Хого. Ага. — Да. И можем взять что-то выпить, если хотите. — Я за всех решил. Все хотят. — резко ответил Минги, открывая барную карту, на что Хон закатил глаза, а Сонхва лишь слабо хмыкнул, наблюдая с каким интересом тот изучал меню.       Время шло непозволительно быстро, и вот вся компания — за исключением Юнхо, которому предстояло еще развести всех по домам — была уже довольно пьяной. Шутки Минги шли нескончаемым потоком, но больше всех разносило с них именно Сонхва. Юнхо был не настолько пьяным, чтобы смеяться с них так же, как это делал Хва, а Хонджун был слишком занят приготовлением еды. Все коллективно решили, что этим будет заниматься именно Ким, потому что первые попытки каждого приготовить еду самостоятельно закончились тем, что Минги не смог развежать кусок мяса, потому что не доварил его, Сонхва обжегся куском тофу, а Юнхо просто потерял кусок салата, случайно отпустив его.       В помещение становилось душно, в голове слишком громко, а в груди слишком тесно. Хонджун начал понимать, что задыхается и ему срочно нужен свежий воздух. Он аккуратно встал из-за стола, предупредив всех, что выйдет покурить, и слегка неровной походкой пошел к выходу. Юнхо, хоть и старался верить, что это все усталость, не мог избавиться от ощущения, что что-то не так, поэтому пошел вслед за ним. — Я сейчас, — коротко бросил Юнхо, вставая. — Минги, развлекай Сонхва. — Считай, сделано, — фыркнул Минги, подмигнув.       Догнать друга Чон смог уже только на улице. Морозный воздух обжигал кожу. А снежные хлопья неторопливо кружились вокруг. Хон стоял в одном пальто, прислонившись к холодной стене здания. Шарф свисал с шеи как аксессуар, потому что пользы от него не было, а сам парень медленно выдыхал ядовитый дым в ледяной воздух, глядя куда-то в пустоту. Юнхо подошел и встал рядом, пристально глядя на Хонджуна, который никак на него не отреагировал. — Ничем не хочешь поделиться? — в конце концов спросил Юнхо, слегка наклонившись, чтобы разглядеть лицо Кима. — А должен? — в голосе чувствовалась усталость, равнодушие и легкая, но слишком тяжелая, нота отчаяния. Хон сделал долгую затяжку, выкуривая чуть ли не половину сигареты за раз. — Чертенок, давай честно, я знаю тебя не первый день и даже год. Твое «все нормально» не прокатит, когда ты сгораешь на виду у всех. — несмотря на контекст, голос Чона был максимально мягким со всей заботой, которой он пытался окружить его.       Хонджун чуть помедлил, разглядывая серое ночное небо, словно пытаясь найти там ответы на все свои вопросы, после чего затянулся и, наконец, повернул голову к Юнхо. — Ты слишком много думаешь, — буркнул он, но голос его звучал устало. — А ты слишком много молчишь, — парировал Юнхо, слегка улыбнувшись. — И я вижу, что тебя что-то гложет.       Хонджун выдохнул, выпуская дым, который мгновенно рассеялся в холодном воздухе. — Это просто… — он замолчал, подбирая слова. Юнхо ждал, не подгоняя, но его взгляд оставался внимательным и чуть настойчивым. — Сонхва, — выдохнул наконец Ким, отводя глаза. — Сонхва? — удивлённо переспросил Юнхо. — Что с ним? Он тебя чем-то задел? — Он просто есть. И этого уже достаточно, чтобы весь мой мир перевернулся. — Хонджун с силой сжал сигарету между пальцами и прикусил губу, пытаясь подобрать правильные слова, чтобы описать все, что происходило у него внутри. Но слова не шли, а мысли путались. — Он появился в моей жизни и все пошло по кривой. Юнхо, я всю ночь не спал, потому что рисовал. Рисовал в скетчбуке, рисовал на холсте, рисовал на кусках бумажек. И каждый раз я рисовал его портрет. Каждый чертов раз мой мозг самостоятельно вырисовывал каждую его родинку и линию. — Хон… — Юнхо. — тот не дал другу сказать и слова, резко подняв на него взгляд. В нем читалась боль, смешанная со страхом и счастьем. Хо не понимал, что именно он видел в глазах Кима, что уж говорить о чувствах внутри него. — Внутри меня слишком много эмоций, а дома настолько тихо, что я не могу перестать думать. Меня это убивает. — Ты слишком себя накручиваешь. Иногда эмоции — это не враг. Может, тебе просто стоит перестать бороться с ними? — Юнхо вздохнул, мягко положив руку на плечо друга. — Я не могу это контролировать. — по щеке предательски скатилась одинокая слеза, но голос был таким же ровным с едва уловимым тремором. Хон не умел плакать, поэтому каждый раз, когда это происходило, Юнхо знал, что его друг ломается изнутри на самые мелкие щепки. — Он слишком хороший, слишком светлый. А я.. ходячая катастрофа. Как я могу быть рядом с ним, когда сам не знаю, выдержу ли еще одну неделю в этом чёртовом хаосе?       Юнхо нахмурился, но его голос оставался мягким. — Ты не катастрофа, Хон. Ты человек, которому нужна поддержка. И я вижу, как сильно ты стараешься. — Стараюсь? — Хонджун горько усмехнулся. — Ты считаешь это старанием? Я просто бегу от всего. Я боюсь сказать ему правду, боюсь показать, что внутри меня. — Хонджун, ты думаешь, что Сонхва от тебя отвернётся? — А ты думаешь, нет? — Хонджун посмотрел на друга с горькой иронией. — Хо, люди меня боятся и бегут прочь. — Он не убежит, Хон, — тихо сказал Юнхо. — Знаешь, почему? Потому что он уже здесь. Он рядом. И если ты не заметил, он старается быть ближе.       Хонджун покачал головой, прикрыв глаза рукой. — Я не могу это принять, Юнхо. Это... Это слишком. — Ты любишь его, — прямо сказал Юнхо. — Наверное, — выдохнул Хонджун, будто признание было самым трудным, что ему когда-либо приходилось говорить. — Рано о таком говорить, может это мимолетное чувство? — Вряд ли. На свое прошлое «мимолетное чувство», с которым ты в итоге провел почти два года ты не смотрел с такой нежностью, с которой смотришь на Сонхва. — Чон слабо хмыкнул, понимая, что напоминание о прошлых отношениях друга заденет его, но в тоже время хоть немного приоткроет глаза на правду. — Но это ничего не меняет. Любить кого-то, когда ты сам себя ненавидишь, — это как держать в руках пламя. Оно сожжёт тебя до основания.       Юнхо положил руку на плечо друга, заставив его поднять взгляд. — Тогда дай ему шанс потушить этот огонь, — мягко сказал он. — Позволь ему узнать тебя. Позволь ему помочь тебе.       Хонджун долго смотрел на Юнхо, будто пытаясь найти ответ в его глазах, после чего устало кивнул: — Может быть... но я не уверен, что готов. — Никто не бывает готов к таким вещам, — сказал Юнхо с лёгкой улыбкой. — Но иногда достаточно просто попытаться.       Хон тихо выдохнул, и его плечи чуть опустились, как будто груз стал чуть легче. — Спасибо, Юнхо, — прошептал он, наконец. — Ты всегда можешь рассчитывать на меня. А теперь давай вернёмся. Они наверняка уже думают, что мы сбежали.       Когда они вернулись в ресторан, за столом царила оживлённая атмосфера. Минги, словно разгорячённый вином оратор, активно размахивал руками, рассказывая очередную анекдотичную историю, а Сонхва, уже слегка красный от алкоголя, смеялся до слёз, вытирая уголки глаз. На его лице было беззаботное счастье, которое, как заметил Хонджун, заставило что-то дрогнуть внутри него. — Ну, наконец-то! — Минги поднял руку, будто приветствуя их. — Вы что, решили сбежать вдвоём? Нам-то что делать? — Не дождётесь, — с усмешкой ответил Юнхо, возвращаясь на своё место. Он сразу подозвал официанта и, не глядя на Хонджуна, добавил: — Давайте ещё бутылку саке и пива. — Ещё? — удивлённо пробормотал Хонджун, но возражать не стал. — Хон, расслабься, — Юнхо мягко похлопал его по плечу. — Мы не так часто выбираемся вместе.       Хонджун скептически прищурился, но в итоге взял бокал, когда официант принёс заказ. Алкоголь разогнал напряжение в его плечах, и хотя он предпочёл бы уйти домой и лечь спать, присутствие этих троих всё же заставляло его ощущать себя не таким одиноким. — А вот теперь начинается настоящая вечеринка! — громко заявил Минги, поднимая бокал.       Чем дальше, тем атмосфера становилась легче. Минги, который быстро вошёл в состояние веселья, рассказывал истории из их с Юнхо жизни, описывая каждую деталь с такой экспрессией, что Сонхва то и дело разражался громким смехом. — Подожди, ты серьёзно испачкал белый костюм клубникой на первом свидании? — Сонхва едва держал себя в руках. — Не просто испачкал, а полностью уничтожил, — поддержал его Юнхо, улыбаясь.       Хонджун, хотя и не принимал активного участия в разговоре, начал понемногу расслабляться. Он сидел с лёгкой улыбкой, наблюдая за остальными. На какое-то время он даже позволил себе забыть о тревоге. Юнхо, заметив это, облегчённо выдохнул.

***

      Часы показывали за полночь, когда компания решила, что пора расходиться. Минги, окончательно расслабленный, облокотился на Юнхо, лениво потягивая коктейль. — Думаю, пора отвозить вас домой, — объявил Юнхо, поглядывая на остальных. — А ты уверен, что Минги не заснёт по дороге? — пошутил Сонхва, наблюдая за тем, как тот почти засыпает у своего парня на плече. — Я всё слышу, — буркнул Минги, не открывая глаз. — А тебя, кстати, вообще пустят в общежитие? — Юнхо обратился к Сонхва.       Тот на секунду задумался, затем неохотно покачал головой: — Скорее всего нет… — Ты очень вовремя об этом вспомнил.       Юнхо хотел что-то предложить, но Хонджун неожиданно вмешался: — Можешь остаться у меня.       Все трое удивленно взглянули на Хонджуна, словно он предлагал что-то незаконное. — Ты точно не против? — Нет, не против, — сухо подтвердил Хон, взглянув на Пака: — Поспишь на диване в гостиной.       Юнхо бросил на друга быстрый взгляд, но промолчал. Его больше беспокоило состояние Минги, который, обхватив его за шею, едва держался на ногах. Он почти висел на Юнхо, жалобно бормоча что-то о несправедливости мира и своем состоянии. Чон уже мысленно представлял, как утром тот будет нудеть: «Зачем я столько пил? Почему ты меня не остановил?». Хонджун, в свою очередь, придерживал Сонхва за локоть. Тот шатался, как маятник, при каждом шаге. — Ты совсем меня не любишь, — пробормотал Минги, опустив голову на плечо Юнхо. — Всегда занят, всегда серьезный... — Успокойся, романтик, — пробурчал Юнхо, с трудом усаживая Минги на переднее сиденье машины. — Пили одинаково, накрыло по-разному. — хмыкнул Хонджун, усаживая Сонхва на заднее сиденье. — Хён вообще трезвый. — недовольно пробурчал тот. — Как ты это делаешь? Расскажи, а…       Хон промолчал, но не смог сдержать улыбки. Хва лениво откинулся назад, опустил голову на плечо Хонджуна и тут же уснул, тяжело вздохнув. Ким замер, глядя на его лицо, потом выдохнул и откинул голову на подголовник, прикрыв глаза. Легкое касание чужой головы обжигало, но он не двигался. Его пальцы автоматически подхватили руку Сонхва, чтобы тот не скатился на сиденье. — Ты как будто держишь хрустальную вазу, — пробормотал Юнхо, заметив эту сцену в зеркале. — Расслабься, он уже спит. — Лучше лишний раз подстраховать, — сухо ответил Хонджун, но его голос выдал нотку смущения. — Милота. Я в восторге.       Когда машина остановилась у дома Хонджуна, ночная улица встретила их пустотой и холодным воздухом. Юнхо выдохнул и посмотрел на Минги: — Тот ещё багаж. Надеюсь, я его донесу.       Хонджун открыл заднюю дверь, стараясь не разбудить Сонхва, но тот пошевелился, сонно замычал и плотнее прижался к его плечу. — Хва, вставай, мы приехали, — тихо сказал Хонджун, слегка тряхнув его за руку. — Не хочу... У тебя так удобно, — пробормотал Сонхва, не открывая глаз. — Хонджун, а ты что, подушка? — едко спросил Юнхо. — Чон, рот закрой, — буркнул старший, не обращая внимания на ухмылку друга.       Хонджун втащил Сонхва в квартиру, придерживая его под локоть. Лайт тут же выскочил из своей лежанки, мурлыча и обвиваясь вокруг ног хозяина. Котенок с интересом взглянул на гостя, но, увидев его шаткую походку, благоразумно отступил в сторону. — Лайт, не мешайся, — мягко сказал Хонджун. — У тебя тут уютно, — сонно пробормотал Сонхва, едва волоча ноги. — Ты бы хоть обувь снял, а потом рассуждал об уюте, — пробурчал Ким, но все-таки помог ему прислониться к стене и стянуть ботинки.       Довести его до дивана оказалось задачей не из лёгких: Сонхва почти не держал равновесие, но всё-таки пытался шутить. — Хон, ты лучший. Вот бы я так всегда мог — на тебя облокотиться, и все.       Хонджун промолчал. Его руки были уверенными, но он чувствовал, как внутри всё сжимается от этих слов, от тепла чужого тела, что висело на нем, от тихого голоса рядом. Он усадил Сонхва на диван, принёс одеяло и стакан воды, но не успел отойти, как младший потянул его за руку: — Полежи рядом. Холодно.       Хон замер. Его разум кричал, что нужно уйти, но он видел, как тот смотрит на него — с этой наивной просьбой, не понимая, что творит. Мысли бегали одна к другой, но все же он решил остаться и сел рядом. Сонхва тут же привалился к нему, устраивая голову на его плече. — Спасибо, хён. — прошептал он, уже засыпая.       Тишина заполнила комнату. Хонджун не двигался, слыша только ровное дыхание Сонхва и тихое урчание Лайта, устроившегося у их ног. "Что ты со мной делаешь, Хва?" — мелькнуло у него в голове. Когда он наконец уснул, Хон осторожно сдвинулся, уложил Пака на подушки и укрыл его одеялом. Но даже уйдя в свою комнату, он долго не мог уснуть. Его мысли снова и снова возвращались к тому, как тепло было держать его рядом. Лишь под утро усталость наконец взяла своё.