– Чертов Пак Сонхва
21 декабря 2024 г., 19:24
В комнате витал холод от раскрытых окон, пока еле бледные лучи солнечного зимнего света пытались пробраться сквозь плотные шторы, ложась на холодный паркет ровной полоской. Воздух пахнул свежестью, но его морозный привкус не приносил никакого удовольствия. Сонхва укутался в выданное ему одеяло с головой. Он, в отличие от Хонджуна, предпочитал теплое помещение, но температура комнаты – явно последнее, что его волновало ночью, когда он еле волочил ноги после огромного количества выпитого алкоголя. Стоило сказать спасибо Киму за то, что вообще уложил его на диване, а не на коврике под дверью, хотя Паку и этого было бы достаточно в его состоянии.
Из соседней комнаты послышался громкий кашель, отчего Хва резко дернул головой. Парень не сразу понял, где он находится, что происходит и откуда доносился звук. Мысли прояснил Лайт, который, увидев, что Сонхва открыл глаза, тут же прибежал к его лицу и начал отчаянно вылизывать. Хва пытался убрать котенка от себя и дать себе еще пару минут спокойствия, но кот явно не собирался так просто сдаваться, а кашель становился все громче. Последние надежды рухнули, когда телефон, лежащий где-то рядом – но Сонхва еще сам не понял, где именно – зазвонил. Минут пять ушло на то, чтобы перерыть все свое спальное ложе и перекинуть подушки раз 30, прежде, чем ответить на звонок.
– Вы там оба умерли? – Юнхо. Кто еще может звонить Сонхва в единственный выходной.
– Ты время видел? Чего тебе? – жалобно протянул Пак, потягиваясь в попытках проснуться.
– Разбуди Хонджуна, я тебя умоляю. У нас тут полный коллапс в кофейне, мне очень нужна помощь, а этот ублюдок сладко спит, пока я пытаюсь до него дозвониться.
– Бля.. ладно, дай мне пару минут, я сам только глаза открыл. – с этими словами телефон был откинут вновь куда-то в дебри одеяла. Пак еще пару минут смотрел в пустоту: на удивление похмелья практически не было, голова лишь слегка болела, но умирать не хотелось. Видимо он был еще слишком молод для такого понятия. И слава богу. – Ну что, Лайт, пойдем будить твоего хозяина? Надеюсь он меня не убьет.
Дверь в спальню была слегка приоткрыта, а за ней доносились те самые звуки кашля, которые разбудили Сонхва. Он аккуратно зашел в небольшую комнату, которая по ощущениям, была самой маленькой во всей квартире. Большая кровать, тумбочка и небольшой книжный шкаф. В самой комнате была еще одна дверь – вероятно, гардеробная, что объясняло и отсутствие шкафа для одежды в самой спальне. Прежде чем будить зверя, Пак оглянулся, оценивая пространство. В голове невольно пронеслась мысль: «Откуда у него такие деньги, чтобы снимать такую квартиру?» Интерьер комнаты не выделялся от всей остальной квартиры: серые стены, большое окно и плотные шторы сверху. Над кроватью висело пару плакатов разных исполнителей с автографами, а вместе с ними полупустая пробковая доска. Внимание Сонхва привлекла фотография Хонджуна с Юнхо и Минги из фотобудки, а также пара полароидных фотокарточек с ними же, и с людьми, которые Паку известны не были.
Из мыслей и оценки интерьера его вывел очередной приступ кашля Хонджуна. Складывалось ощущение, что он скоро выплюнет свои легкие, но старший лишь недовольно что-то проурчал и выдохнул. Он был накрыт двумя теплыми одеялами, которые практически полностью закрывали все его тело, не считая небольшого кусочка лица, которое было закрыто капюшоном от толстовки. В общем-то, виднелись только глаза.
– Хон, все в порядке? – Сонхва подошел ближе и присел на корточки напротив. Хонджун, услышав голос, слегка приоткрыл глаза, взглянул на Хва и кивнул. Кожа лица была бледной, глаза до ужаса красные, а дыхание безумно тяжелым, от чего губы парня выглядели до жути сухими и потрескавшимися.
– Можешь.. закрыть окно? Холодно. – каждое слово давалось Киму с трудом и очередным приступам сильного кашля, который он пытался скрыть, накрываясь одеялом с головой. Сонхва вопросительно изогнул бровь, но поднялся и подошел к окну.
– Хён. Оно закрыто. – и вот тут Пак уже полностью убедился в том, что Хонджун заболел. Он вернулся к кровати и аккуратно сел на угол. Хон автоматически отодвинулся подальше, чтобы младший смог сесть удобнее. Рука Сонхва потянулся ко лбу, но практически сразу же отскочила от него, ощущая сильный жар. – Хонджун, твою мать. Где градусник?
– На кухне. Верхняя полка слева.
Пак поднялся и начал поиски аптечки, перебрав несколько верхних шкафов, пока наконец-то не нашел маленькую коробочку. Даже в его студенческом общежитии запасы медикаментов были куда внушительнее, чем это маленькое нечто. Внутри было несколько бинтов, антисептик, пара пластырей, полупустые блистеры и градусник. К его и Хонджуна счастью, он смог найти еще и две таблетки жаропонижающего, правда сколько они там уже лежали одному богу известно. Хва вернулся в комнату, отдав градусник хёну и вновь усевшись рядом. Каждое движение давалось Хонджуну с трудом; он выглядел слишком обессиленным и уставшим, что одновременно умиляло и тревожило Сонхва. Когда градусник запищал, на его маленьком экране виднелись страшные цифры: 39,6.
– Поздравляю, ты без четырех десятых водка! – из-под одеяла послышался тихий смешок, что заставило и самого Хва улыбнуться. Он достал одну таблетку жаропонижающего и протянул ее Хонджуну вместе со стаканом воды. – Пей и отдыхай, а я поехал спасать мир.
– Спасибо, Хва.
– Потом поблагодаришь. Я заеду попозже, завезу тебе.. нормальных таблеток, а то на этом далеко не уедешь.
– Ты вернешься? – в голосе читалось легкое удивление смешанное с благодарностью. Хонджун слегка присел на кровати, взглянув на Сонхва, который уже завязывал шарф на шее.
– Я постараюсь. Отдыхай.
Хонджун вновь укутался в свой мягкий кокон и уснул, пока Лайт разместился в его ногах, создавая дополнительное тепло. Сонхва же в это время уже выбежал из квартиры. Оба раза, когда он оставался у Хона, он ездил на такси, либо с кем-то, поэтому как добраться от Хона до кофейни на общественном транспорте, он не имел абсолютно никакого понятия, а заставлять Юнхо ждать еще дольше, он не мог. Оставался единственный вариант – такси, который хоть и особо не привлекал банковский счет парня, явно был лучшим из возможных.
Добравшись до кофейни, Хва слегка ужаснулся: огромные коробки с поставками были раскиданы по всему залу, очередь из заказов протянулась через всю барную стойку, а Юнхо принимал заказы с такой скоростью, что еле успевал пробивать и забывал, что именно заказывали гости. Пак не стал задавать вопросы, он быстро скинул куртку, надел фартук и выгнал менеджера с кассы.
– Доброе утро, что для вас? – за довольно короткий промежуток все постоянники успели влюбиться в Сонхва. Кто-то даже оставлял ему свой номер на купюрах, а потом отдавал в качестве чаевых. С его обоянием и доброжелательностью это было совершенно не удивительно, хоть иногда и раздражало других сотрудников, которые за все время работы в кофейне получили столько же чаевых, сколько Пак получал за день.
– Хва, я твой должник, боже. – спустя почти час поток людей наконец-то уменьшился. С появлением Сонхва все пошло быстрее и легче, но все еще не было ни единой свободной минуты, в которые Чон смог бы сказать «спасибо». – Кстати, а почему в итоге ты приехал? Что с Хоном?
– Заболел. – Сонхва пытался размять шею, которая слегка затекла за время работы за кассой, опуская голову то на одну, то на другую сторону до громкого щелчка. – Я к нему зашел, а он весь бледный, кашляет, как туберкулезник на грани смерти, температура под сорок. Короче, лучше не видеть, в каком он сейчас состоянии. Хуже любого ужастика.
– Верю на слово. – Юнхо слегка усмехнулся, протирая барную стойку, и тяжело вздохнул, когда его взгляд упал на неразобранные коробки. – Спасибо тебе еще раз. Я пойду разберу поставки, а ты оставайся за баром, на случай, если кто-нибудь еще зайдет.
Сонхва не стал сопротивляться и лишь коротко кивнул в знак согласия. Пока Чон разбирал упаковки с зерном и рукава со стаканами, младший сидел за стойкой, поглощенный своими мыслями. Состояние Хонджуна беспокоило его не на шутку, а вопрос, почему тот не мог сказать хотя бы о том, что плохо себя чувствует, оставался открытым. Изредка он открывал диалог с Хоном и смотрел на экран с желанием написать: спросить, стало ли ему лучше и как он вообще себя чувствует. Но каждый раз, когда пальцы начинали набирать сообщение, уже через секунду они же его и стирали, после чего парень закрывал диалог и тяжело выдыхал. Он пока сам еще не понимал, что и почему делает, но и разбираться в этом не особо хотел. Колокольчик над входной дверью зазвенел и Пак автоматически встал со стула, ожидая, когда гость дойдет до кассы.
– Сонхва? – до боли знакомый голос неожиданно испугал его. Обладателем голоса оказался Ёсан – второкурсник с его университета, с которым они познакомились еще в первый день учебы. Тогда Хва, потерявшись в бесконечных коридорах университета, пытался найти нужный кабинет, а Ёсан, как будто случайно, появился в нужный момент. С тех пор между ними завязалась крепкая дружба, где старший всегда был для младшего спасательным кругом, особенно в вопросах университета. – Ты что тут делаешь?
– Ёсан? Да я тут..работаю. Я же говорил тебе, что устроился в кофейню. – парень слегка пожал плечами и наклонил голову. Раньше они часто пересекались в вузе, но Ёсан – модель с нестабильным графиком жизни, а Сонхва слишком захлестнула работа и.. Хонджун. – А ты что тут забыл?
– Да я со съемок шел, с самого утра на ногах, а во рту ни капли, вот и решил зайти в ближайшую кофейню. – Кан расплылся в теплой улыбке. Казалось, что случайная встреча с младшим – единственное хорошее событие за этот день. – Ну тогда организуй мне флэт на кокосовом и давай тогда уже поговорим вживую, а то последнее время только сообщениями перекидываемся.
Все плохие мысли на время отошли на второй план. Сонхва сделал кофе, нарисовав пенкой сердечко и принес Ёсану за столик, устроившись напротив. Юнхо к этому моменту закончил с поставками и вернулся за бар, отпустив Хва на небольшой перерыв, чтобы поболтать с Ёсаном.
– Ну, рассказывай, как жизнь. – начал Ёсан, отхлебнув из чашки. Он закинул ногу на ногу и откинулся на спинку стула, позволяя себе максимально расслабиться. Рядом с ним Сонхва выглядел слегка нелепо, – как ему казалось– потому что Кан был одет в брендовую одежду с идеальной укладкой, а Хва с утра успел только волосы расчесать.
– Да ничего особенного, – Сонхва пожал плечами, опустив взгляд. – Работа, учеба.. Вот пытаюсь как-то все совмещать. А ты как?
– Да тоже самое. Работа, съемки, в вузе не появлялся уже месяц. Иногда не знаю, какой сегодня день. Знаешь, как это бывает: утро начинается в одном городе, а заканчивается в другом. Но зато свободное время ценишь в разы больше.
– Как съемки проходят? Успеваешь спать вообще? – Сонхва старался задать нейтральный вопрос, но его голос выдавал интерес, как Ёсан справляется с таким графиком жизни.
– Спать? Это что? – рассмеялся старший, покачав головой. – Да нет, все нормально. Порой, конечно, хочется отдохнуть, но я люблю то, что делаю. А ты? Как тебе работа в кофейне?
– Неплохо. Иногда тяжело, особенно в сильные потоки людей с утра, – признался Хва. – Но команда классная. Юнхо-хён вообще лучший, на все мои идиотские вопросы находит ответы.
– Юнхо говоришь? – Кан хитро прищурился, поддавшись вперед. – А кто еще у вас работает?
– Команда небольшая, на самом деле, да и какая тебе с того разница.
– Ну, признаюсь честно, интересует меня только тот, о ком ты говоришь в последнее время больше всего. – Ёсан слегка наклонил голову и усмехнулся, доставая телефон из небольшой сумки рядом. Он открыл диалог с Сонхва и повернул к нему. На экране светилось сообщение: «Ёсанннниии, нц почнмц Хлнлжуг твкой крвсиыый??». Лицо Хва резко залилось краской, он закрыл его руками, стараясь сбежать от позора, который только что увидел. – Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке, да?
– Удали это немедленно.
– О нет, я сохраню это на века, – Кан засмеялся, убирая телефон в карман. – И что, действительно такой красивый?
– Перестань, а.
– Да ладно, ладно. – Ёсан скрестил руки на груди, вновь прильнув к спинке стула. На лице ехидная улыбка и нескрываемое наслаждение от смущенного вида младшего. – Ну я, между прочим, тоже времени не теряю. Ты бы видел, какой красивый мальчик теперь красит меня… Сонхва-я, я бы сидел там вечность, только бы он продолжал.
– Быстро ты пассий меняешь.
– Ничего не быстро! Я с этой работой вообще загоняюсь, как белка в колесе, пока ты тут за моей спиной романы крутишь.
– Ёсан!
Как бы не хотелось продолжать беспощадно стебаться над младшим, Ёсан все-таки перестал, вернувшись к более нейтральной теме диалога. Он делился с Сонхва всеми фотографиями и новостями с его поездок в другие города, впечатлениями от съемок и хвастался названиями журналов, которые хотят с ним поработать.
– Кстати, ты же выше меня. У меня осталось.. слишком много одежды со съемок, которая мне не подходит из-за роста. Давай ты как-нибудь зайдешь ко мне, может что подойдет, заберешь и тоже будешь гонять в брендах по вузу.
– И объясняться, что я не кому не сосал за них? – Сонхва хмыкнул, а Ёсан закатил глаза, наигранно вздохнув.
– Ну да, вряд ли мистер Ким может себе позволить такие подарки, работая в кофейне. – Хва вновь залился краской, а Кан лишь засмеялся, заметив реакцию друга. – Можешь говорить, что я твой папик.
– И как в такую красивую голову приходит столько ужасных мыслей?
Казалось, время шло слишком быстро, и Пак не заметил, как вместо пятнадцати минут просидел с Ёсаном почти час. К его счастью за это время не было ни одного гостя, поэтому Юнхо не спешил вернуть его за барную стойку, а Кан успел рассказать все, что хотел, и даже немного больше. Но наступал обеденный перерыв во многих компаниях и кофейня медленно, но верно начала заполняться офисными сотрудниками.
– Ладно, мне пора возвращаться за работу, надеюсь еще сможем увидеться в более.. неформальной обстановке. – Сонхва встал со стула, забирая пустую чашку Кана от кофе, и слабо улыбнулся.
– Буду только рад! Кстати, я сегодня освобожусь раньше, может тебя подвезти до общаги после работы?
– Только если тебе не сложно. Мне каждый раз неловко, когда ты предлагаешь мне потратить твое бесценное свободное время.
– Да ну тебя. – Ёсан слегка толкнул младшего в плечо, вставая из-за стола вслед за ним. –– Я заеду ближе к десяти вечера, не скучай, зайка. – он подмигнул, выходя из кофейни, а Хва лишь закатил глаза и слабо хмыкнул на его действия.
– Если не секрет, кто это был? – поинтересовался Юнхо, когда Пак вернулся за барную стойку.
– Друг с университета. Он на год старше меня, первый месяц постоянно помогал мне, так и начали общаться. Сейчас оба безумно заняты, каждый в своих делах, вот и видимся редко.
Чон слабо кивнул и улыбнулся, взглянув на Сонхва. Тот быстро умчал к кассе, когда подошел очередной гость, и оба вновь погрузились в работу. Заведение не пользовалось популярностью в самом городе. Кому бы Сонхва не говорил название места, где работает, все впервые слышали о такой кофейне. Но при этом местные жители, студенты и офисные работники соседнего бизнес-центра очень хорошо знали эту кофейню и безмерно любили. Они честно говорили о том, что здесь лучший кофе в городе, поэтому делали стабильную кассу и заходили ежедневно, не считая выходных, когда кофейня оказывалась в центре внимания случайных прохожих.
***
– Большой капучино готов! – звонкий голос Сонхва, словно взмах колокольчика, раздался на все помещение. Последний в очереди офисный работяга – мужчина в строгом сером костюме – забрал свой кофе, едва кивнув в знак благодарности. Как только мужчина вышел за пределы кофейни, Пак с тихим вздохом упал на пол, прислоняясь спиной к холодной металлической поверхности холодильника. Он закрыл лицо руками и тихо прорычал, выпуская накопившееся напряжений. Через секунду его пальцы забрались в густую и слегка грязную шевелюру, и голова опустилась на колени. – Ты сам-то в порядке? – раздался спокойный, но слегка уставший голос. Юнхо сидел на барном стуле рядом с кассой, перебирая в сотый раз кипу накладных. Кто-то где-то опять накосячил, а отвечать и разбираться теперь ему. – Не знаю, если честно. – Переживаешь за него? Слова прозвучали почти шепотом, но для Сонхва они ударили словно гром. Он резко вскинул взгляд, встретившись с серьезными глазами Чона. Он, как всегда, все знал. Сонхва не ответил. Молчание повисло в воздухе, но Юнхо не торопился его нарушать, давая младшему возможность самому решиться. – Ты с самого прихода сам не свой, – наконец произнес он. – Ты всегда дружелюбен с гостями, но сегодня… Твои глаза тебя выдают, Сонхва. А глаза никогда не врут. – Переживаю, – тихо признался Хва, отводя взгляд. – Доволен? – Доволен, но я это и так знал. Признайся в этом себе и прими это, как факт, потом поговорим. Сонхва недовольно фыркнул, уткнувшись в свой смартфон, чтобы отвлечься. Видео в ленте менялись с огромной скоростью: он не особо вникал в суть и просто ждал, когда найдется что-то, что зацепит его. Новости политики, последние сплетни шоу-бизнеса, какие-то мемы и коты с подписью «мы». Они-то его и зацепили. Пак долго смотрел на пушистых, которые складывали хвосты в знак сердца. Все же он сдался и сохранил картинку на телефон. Так, на всякий случай. Следом за постом с котами шла таргетированная реклама, в этот раз это была реклама какой-то аптеки рядом с его общежитием. Сонхва сначала не придал никакого внимания, пролистывая ленту дальше, пока не понял: он обещал Хонджуну лекарства. – Юнхо, до скольких я тебе нужен? – спросил он, оторвавшись от экрана. – Боюсь, до закрытия. – Хва тяжело выдохнул, понимающе кивнув головой. – Я разрушил какие-то твои планы, да? – в голосе Юнхо читалось искреннее сожаление и огромная вина за то, что он вот так выдернул его на работу. – Да нет, все в порядке. – пытаясь ободрить хёна, Сонхва слабо улыбнулся и вернулся к экрану своего телефона. Ну, раз он не может привезти таблетки сам, пусть это сделает человек, который зарабатывает этим на жизнь. Парень открыл приложение доставки, пролистывая все отделы, пока не дошел до раздела с лекарствами: пара пачек таблеток от горла, спрей для него же, капли для носа, упаковка жаропонижающего… Внушающий набор на внушающую сумму, но как будто чего-то здесь не хватало. Сонхва пробежался по другим отделам, добавляя в корзину упаковку чая, банку меда и какие-то горькие шоколадки, которые он видел на кухне, пока искал градусник. Когда заказ был уже собран, его взгляд резко зацепился за раздел «Цветы». Раньше его не было, поэтому Хва с излишнем интересом стал рассматривать букеты. – Юнхо, а… какие цветы любит Хонджун? – хоть Сонхва и старался звучать максимально нейтрально, голос предательски выдавал его смущение, а сам контекст вопроса заставил Чона расплыться в довольной улыбке. – Гипсофилы и лилии. Гипсофилы – потому что Хон не умеет ухаживать за цветами, а за ними уход особо не нужен, да и стоят долго. А лилии он постоянно рисует. До безумия любит эти цветы. Иногда даже сам себе покупает в квартиру. – Спасибо. – Юнхо даже не стал задавать никаких вопросов, словно так все и должно быть. Хва же нашел идеальный букет из белых гипсофил и таких же белых, как первый снег, лилий. – Юнхо, а… – Какая у Хона квартира? 13, 4 этаж. – Спасибо… – щеки младшего мгновенно покраснели, пока он пытался скрыть свое смущение, опустив голову настолько, чтобы пряди его волос закрывали его лицо. Юнхо опять промолчал, но улыбнулся еще шире, а Пак лишь в очередной раз убеждался – от него нельзя скрыть абсолютно ничего. «Ваш заказ оформлен. Доставка 60-90 минут. Ожидайте оповещения» светилось на экране и тут же пришло уведомление от банка: «Средств на счету: 347,11 рублей». Сонхва прикусил губу, думая о том, что только что сделал. Слабоумие и отвага? Искреннее желание позаботиться о человеке, который всегда твердит, что сделает все сам? Все сразу? «До зарплаты два дня, переживу».***
После ухода Сонхва Хонджун так и не смог нормально поспать. Лежа в кровати, он чувствовал, как тело то обжигает жар, то пробирает ледяной озноб. Казалось, весь мир вокруг сговорился создать ему дискомфорт. Сухость во рту заставляла тянуться к стакану с водой, но уже через минуту казалось, что он выпил слишком много. Его голова гудела, а каждое движение отдавалось слабостью в конечностях. Он пытался находить силы, чтобы дойти до ванной, но каждый раз откладывал, лежа неподвижно и бесцельно глядя в потолок. Его сон был рваным, словно оборванной сетью. Максимум двадцать минут покоя, за которыми следовали долгие приступы кашля. Хонджун чувствовал, как он выматывает его, раздирая легкие, оставляя ощущения слабости и бессилия. Боль от каждого спазма делала время тягучим, и казалось, что прошедшие часы растянулись на вечность. Единственным его развлечением были умная колонка, стоявшая на прикроватной тумбочке, и Лайт. Котенок то нежно мурлыкал у него под боком, взывая к ласке, то резко нападал на его руку, оставляя новые царапины. – Надо будет тебе когти подстричь. – недовольно прошипел Хонджун, когда котенок в очередной раз прошелся по его ладони. Обоих отвлек резкий стук в дверь. Звонка у Хона не было: когда-то он купил умный домофон с экраном, но так и не установил за все время, что живет в этой квартире, да и смысла была мало, Ким редко открывал дверь, если знал, что ничего не заказывал. Но в этот раз интерес был выше принципов, и он осторожно поднялся с кровати, придерживаясь за стену для равновесия. Хонджун медленно, но, верно, дошел до двери, каждое движение давалось с огромным трудом и болью во всем теле, но любопытство пересиливало. Лайт уже крутился около, взрываясь от интереса. Наконец, добравшись до двери, он медленно повернул замок. Перед ним стоял юноша в ярко-желтой курьерской форме с широкой улыбкой, от которой в другой момент Ким, возможно, поморщился бы. – Доставка для Ким Хонджуна! Держите! – он протянул Хону небольшой бумажный пакет и большой сверток в крафтовой упаковке. – Вы уверены? Я ничего не заказывал. – парень не торопился забирать содержимое, с излишним недоверием глядя то на посылку, то на курьера. – Нет, все верно. Адрес, имя, все как указано. Возьмите! – парнишка почти насильно впихнул все, что держал, в руки Хона, который все еще пытался понять, что происходит. – До свидания! Закрыв дверь, Хонджун остался стоять в коридоре с пакетами в руках. Теплый, сладковатый аромат цветов уже пробивался сквозь бумагу, наполняя пространство. Лилии. Хонджун узнал их запах мгновенно. Он любил эти цветы, их утонченный аромат всегда казался ему чем-то особенным, каким-то воспоминание из прошлого. Он медленно прошел на кухню, с трудом поставил пакеты на стол и опустился на стул. Лайт тут же вскочил на столешницу, с любопытством обнюхивая новую добычу. Но Хонджун не двигался. Прошло десять минут, потом двадцать, а он все сидел, будто раздумывая, стоит ли вообще разбирать содержимое. Наконец, он раскрыл большой сверток. Под крафтовой бумагой скрывался букет: гипсофилы, легкие, как облака, и несколько цветков белоснежных лилий. Их нежный вид и запах словно переносили его в другой мир, где не было болезней и слабости. К букеты была прикреплена записка. Хон снял ее, но прочитать сразу не решился. Он нашел силы налить воды в вазу и аккуратно поставил цветы на стол. Старлайт активно крутился вокруг, вставая на задние лапы, чтобы лучше учуять запах цветов. И, видимо, они ему нравились также сильно, как его хозяину. Хон бегал взглядом от крафтового пакета к записке и обратно, не зная, что открыть сначала. Выбрав меньшее из двух зол, он достал содержимое пакета: коробка чая, небольшая банка мёда, его любимый горький шоколад и разнообразие разных таблеток. Теперь он был на 90% уверен, кто является зачинщиком всего этого, но оставшиеся 10% его разума надеялись, что это все Юнхо, который узнал, что он заболел. Правда большая часть явно выигрывала. Трясущимися пальцами он взял в руки открытку и аккуратно перевернул ее, читая подпись: «Выздоравливай, хён. Обо всем остальном я позабочусь. – Сонхва» Ну, конечно, кто еще знал, что он заболел. Кто еще мог заказать доставку лекарств и цветов к нему домой. Кто еще, если не Сонхва? – Чертов Пак Сонхва. – тихий голос Хонджуна отразился от стен и стал отдавать эхом в ушах. Он долго сидел за столом, не в силах пошевелиться. Его взгляд то и дело возвращался к записке, словно тот кусочек картона, исписанный аккуратным почерком, имел власть над всем его состоянием. Слова эхом отдавались в его голове: «Выздоравливай, хён. Обо всем остальном я позабочусь». Он чувствовал, как грудь сжимает что-то невидимое, тяжелое, непереносимое. Слезы подступали к глазам, но он упорно боролся с ними, не желая показать даже самому себе, насколько сильно его задел этот жест. Однако сопротивление длилось недолго. Хонджун заплакал. Не так как плачут люди от счастья, он рыдал, выпуская все свои эмоции наружу. Хотел ли он этого? Нет, точно нет. Но его обессиленное физическое и ментальное состояние не оставляли шанса, чтобы сдержать все, что он чувствовал последний месяц, с тех пор, как в его жизни появился Сонхва. Это же просто был очередной стажер, которых Хонджун ненавидит всей своей душой. Он же был уверен, что Хва вылетит спустя неделю или сбежит после пары смен с Хонджуном в страхе и слезах. Но он никуда не убегал. Пальцы все сильнее сжимали открытку, и он почувствовал, как хрупкий картон слегка смялся под его рукой. Лицо горело – то ли от температуры, то ли от неконтролируемого потока эмоций, который захлестнул его с головой. Слезы лились сплошным потоком. Хон упал головой на стол и ударил по нему несколько раз кулаком. Он не умел принимать чужую заботу и всегда считал себя недостойным ее. Он ведь сам может заказать себе лекарства и цветы. Да, он бы сделал это попозже, но сделал бы. Сам. Сам бы купил, вылечился, вышел на смену. Он все всегда делал сам, разве что Юнхо с Минги вытаскивали его на улицу, если он совсем с головой уходил в отшельничество. А тут. Пак Сонхва. Заботиться о нем. Светлый парень со слишком доброй душой и мягким сердцем заботиться о нем. О его хаосе внутри и разрушениях, которые он сеет везде, где проходит. Сонхва ломал его стены, одна за другой, так, как никто никогда не осмеливался. Он принимал его таким, какой он есть – с его холодностью, резкостью, сарказмом. Это было пугающе. Для Хонджуна, привыкшего быть источником разрушения, было непривычно видеть, как кто-то пытается за ним ухаживать, лечить его раны – не только физические, но и те, что давно поселились внутри. Когда сил совсем не осталось, Хонджун перебрался обратно в спальню. Слезы все еще шли, но уже не таким сильным потоком. Он пытался разобраться, что вызвало в нем такую бурю эмоций? Но все мысли приходили к одному ответ: Пак Сонхва. Он заставлял его чувствовать слишком много, что Хон явно не выдерживал всего того, что селилось в его душе при одном виде младшего. За такой короткий период он стал для него слишком важным и одновременно делал ему слишком больно, не осознавая этого. А может это просто он сам все так ярко воспринимает. Но зачем Сонхва хочет подобраться ближе? Такие инициативы никогда для Кима не заканчивались хорошо. Это всегда была какая-то коварная цель, а он оставался ни с чем и даже меньшим, чем имел до. Он искренне боялся подпустить Хва слишком близко. Но вдруг. Только лишь «вдруг». Все получится и у него нет никаких коварных целей? Вдруг. Он действительно испытывает искренние чувства. Вдруг все, что происходит имеет смысл и Юнхо прав. Вдруг ему стоит дать Сонхва просто быть рядом и наблюдать, к чему это все приведет, а не отталкивать его каждый раз. Но это только лишь «вдруг». С этими мыслями Хонджун обнял плюшевого кролика – того самого, что подарил ему Сонхва – и наконец-то смог провалиться в глубокий сон, оставляя все мысли позади. Его организм был слишком истощен после такой бури эмоций и требовал отдыха, чему Ким не мог сопротивляться.***
Вечер подкрался незаметно, сменяя уютное свечение закатных лучей холодным искусственным светом уличных фонарей. В кофейне было тепло и тихо, словно весь мир за пределами ее стен замер в ожидании чего-то. После нескольких часов смены Сонхва уснул на полу, облокотившись на стену и поджав ноги, как можно ближе к себе. Юнхо не стал будить его, прекрасно осознавая, что сейчас приходится ему переживать. И прекрасно знал, из-за кого он все это сейчас переживает. Но время близилось к закрытию, последние гости начинали уходить, благодаря за вкусный чай и уютную атмосферу, а машины все реже проезжали мимо. – Эй, соня, за тобой приехали. – Чон слабо толкнул младшего в плечо, заставляя его недовольно поморщиться и открыть глаза. По ощущениям Сонхва прошло, как минимум, часа два, но на самом деле спал он так всего минут сорок. Тело начало ломить от боли и неудобной позы, а под глазами виднелись темные синяки. Пак медленно поднялся с пола, растягивая каждую конечность, чтобы она снова начала функционировать, аккуратно прохрустел костяшками пальцев, шеей, и наконец-то выпрямился в полный рост. Он медленно снял фартук, аккуратно складывая его, будто это могло отвлечь от беспокойства, которое тянуло его изнутри. Заказ давно был доставлен, но от Хонджуна не было ни малейшей реакции. Ни звонка, ни сообщения. Лишь убивающая тишина. – Ты сегодня превзошел себя, Сонхва. – Юнхо подошел ближе, отрывая младшего от его мыслей. – Завтра можешь отдохнуть как следует. И, если что, помни: ты можешь мне написать, если что-то нужно. – Спасибо. – едва слышно ответил Пак, взяв сумку и направляясь к выходу. На улице его уже ждал Ёсан, облокотившись на дверцу машины и потягивая электронку со вкусом лесных ягод. Ее до жути приторный запах доносился даже в минусовую погоду, мешаясь с морозным воздухом вечера. – Долго еще стоять будешь? – Кан резко изогнул бровь, окинув уставший вид парня взглядом, после чего приоткрыл дверь, как бы приглашая его в машину. Сонхва не стал более медлить и нырнул в черный автомобиль, откидываясь на кожаную спинку сидения. В машине играл плейлист Ёсана на максимальной громкости, но это даже его успокаивало. Поток мыслей, который был в голове, не давал ему возможности или хотя бы желания вести нейтральную беседу с другом. В тишине под музыку они проехали примерно половину пути, пока Кан не выдержал и не выключил ее, взглянув на Сонхва: – Ладно, выкладывай, что случилось? – Ничего, – буркнул тот, не отводя взгляда от зимнего пейзажа за окном. – Ничего, значит, – скептически протянул Ёсан, возвращая свой взгляд к дороге, когда светофор сменился на зеленый. – Хва, давай не будем, а. У тебя на лбу написано, что что-то не так. Это из-за Хонджуна? Сонхва повернул голову и уставился на старшего, явно удивленный его проницательностью: – Ты откуда… – Чувствую. Что он опять сделал? – Ничего. В том-то и дело, что он ничего не сделал. В голосе слышалось разочарование, но в ком именно понять было тяжело. Сонхва перевел взгляд сначала в пол, а затем откинул голову, тяжело вздохнув и прикрыв глаза. Ему казалось, что он поступил неправильно. Хонджун ненавидит, когда кто-то вмешивается в его жизнь. Хонджун ненавидит показывать себя слабым. Хонджун все делает и решает сам. Вдруг он ненавидит Сонхва теперь еще больше? Может он вообще выкинул все, что заказал ему младший, поэтому ничего не пишет? Мысль о том, что Сонхва сделал только хуже окутывала все его сознание, заставляя сердце рваться на мелкие кусочки, а соленые слезы появится в уголках глаз. – Хва, – твёрдо произнес Ёсан, заставляя Сонхва вынырнуть из омута своих мыслей и вновь взглянуть на него. – Ты сделал все из лучших побуждений. Я думаю у него хватит совести понять, что ты хотел помочь. Сонхва молча кивнул, но на лице все еще читались сомнения. – Если он тебя обидит, сразу мне пиши. Разберемся. На этом разговор закончился. Кан довез младшего до общежития, остановив машину у самого входа, чтобы тому не пришлось пробираться сквозь сугробы снега, которые не могут убрать уже несколько дней. Сонхва поблагодарил его и поднялся в свою комнату. В помещение было тепло, темно и тихо. Сосед парня часто оставался ночевать у своей девушки, с тех пор как завел отношения, поэтому с Хва они пересекались редко. Но Паку явно нравился факт того, что у него была «своя» комната лишь для него одного. Он включил настольную лампу и рухнул на кровать, не в силах более держать себя в напряжении. Телефон тихо вибрировал в кармане, но Сонхва его игнорировал, зная, что там нет ни одного сообщения от Хонджуна. Так прошло пятнадцать минут, пока Сонхва не нашел в себе хотя бы каплю энергии, чтобы переодеться во что-то более домашнее. От уличной одежды пахло кофе, и понемногу этот запах начинал его раздражать, хоть все еще и был до безумия приятным. Вернувшись на кровать, он прислонился спиной к стене и вновь взял в руки телефон. Чат с Хонджуном выглядел пусто, последнее сообщение было отправлено два дня назад, а новых не намечалось. Сонхва не знал, что делать, и боролся с желанием написать самому. Возможно стоило бы перестать играть в гордость и сделать первый шаг, но что-то внутри него сдерживало его с необъяснимой силой от этого. Неожиданно для Сонхва телефон в руке завибрировал и в чате появилось новое сообщение: «Спасибо. Лекарства помогли.» Сердце ёкнуло. Он перечитал текст несколько раз, не веря своим глазам, и с облегчением выдохнул. И хотя текст был коротким и сухим, оно согрело его изнутри, заставляя слабо улыбнуться, не отрывая взгляда от экрана. Спустя еще несколько минут пришло уведомление от банка: «VISA-6202 23:34 Перевод 5000р от Хонджун К.» Сонхва уставился на экран, нахмурившись. Сумма явно превышала то, сколько он потратил, да и он не планировал просить старшего возвращать деньги за лекарства. Он быстро набрал новое сообщение Хонджуну: «Хён, не стоило» Ответ пришел почти мгновенно: «Молчи.» Сонхва слабо улыбнулся, прикрыв глаза. В этом был весь Хонджун. Упрямый, колкий, но при этом всем по-своему теплый. В таких действиях он проявлял благодарность, показывал, что ему не все равно, и по-своему проявлял любовь. И Сонхва это понимал, хоть и принимал с трудом. Со временем придется привыкнуть к Хонджуну, если он хочет, чтобы их взаимоотношения развивались, а хён подпустил его ближе. А он хотел и сдаваться не собирался.
