Только друзья

      Переезд вымотал Катю. В среду она просто легла спать, не успев ничего сделать в новом доме. А в четверг сразу после работы принялась за уборку. Естественно устала, так что в пятницу встала с больной головой. Даже не успела порадоваться новой, свободной жизни. Только собралась, даже аппетита не было чтобы позавтракать, и поехала в офис. Оттуда позвонила родителям. Это был уже не первый ее звонок после ухода, но в четверг трубку взял отец, и она не решилась с ним разговаривать. Горло будто спазмом сдавило. Не могла — и всё! А вот в пятницу повезло, трубку взяла мама.       Это было действительно тяжело. Выслушав обвинения («Как тебе не стыдно, так с родителями поступать?!»), упреки («Мы тебя не так воспитывали!»), даже угрозы («Катя, если ты не вернешься, мы с папой обидимся!»), она собрала всю свою силу воли в кулак и твердо сказала: — Мама, я буду жить отдельно. Как освобожусь — обязательно зайду в гости и все расскажу. — Да как же отдельно?! Кто же за тобой присматривать будет! Ты хоть адрес скажи, мы приедем, поможем! — Не надо мне помогать. Я справляюсь. — Ну как ты одна будешь жить, Катенька! — Да так и буду, мама. Пора уже. — Ну кто же тебе постирает и приготовит всё, когда ты с работы и уставшая? — Стиральная машина постирает, а микроволновка разогреет то, что я приготовила на плите. Не волнуйся, мама. Всё в порядке. И вы тоже живите в своем темпе, не стройте свою жизнь вокруг меня.       Фоном к этому разговору слышался голос отца: «Это всё твое воспитание!»       И мамин ответ, приглушенный, наверное, трубку рукой прикрыла: «Валера, молчал бы уже!» — В общем, всё в порядке у меня, мам. Успокой папу. Целую, пока, — Катя завершила разговор.       Она прозорливо не стала обещать зайти именно на этих выходных, потому что к вечеру пятницы она совсем разболелась. Ее сил хватило лишь дойти после работы до аптеки и купить лекарств. Продуктов, к счастью, она запасла накануне.       Дома заварила себе чай, пожевала печенье и легла в кровать. Как в омут с головой ухнула, проснулась уже затемно от того, что ее трясет от озноба. Кажется, болезнь была серьезная. Хорошо, что завтра на работу с утра не надо!

***

      Вика и Андрей ехали каждый на своей машине. Не оставлять же на парковке компании, если завтра выходной, и транспорт понадобится? В клубе заняли столик на четверых. Кире было веселее всех, она расслабилась и выпила порядочно, буквально сразу опьянела. Утащила Никиту танцевать. А Вика практически не пила, как и Андрей. Оба мыслями были совершенно в других местах и с другими людьми. Первой не выдержала тишины Вика. — Слушай, я тут подумала… Если у Сашки такое заразное заболевание, а заболел он на следующий день после той выставки, не заразил ли он Катьку этой острой инфекцией? Это я к тому, что может тебе как повод позвонить, справиться о здоровье? — И как ты себе это представляешь? Я обещал ее не беспокоить! — А ты не ее! — Вика уже поймала волну и начала креативить. Это она умела! — Позвони ее родителям! Скажи, у нескольких людей после той выставки температура поднялась. — Да ну! Не буду я их беспокоить! А если Катя здорова, только разволнуются! — Ну, ладно тогда! — вздохнула Вика. Но ее идея уже упала на благодатную почву. Глаза у Жданова загорелись! — А ведь для того, чтобы узнать, как у Кати дела, не заразилась ли она, можно воспользоваться помощью Юлианы! Точно!       Андрей вскочил и потянул Вику за собой. Они выскочили на улицу, заметив, что Кира с Никитой вернулись за столик. Жданов достал телефон и нашел номер Юлианы. Она ответила быстро. — Юлианочка! Извини, что беспокою! — Да, Андрюша. Ничего страшного, я практически на работе. — А Катя не с тобой? — Нет. Я хотела ее пригласить, тут есть интересные люди, с которыми ей не помешает познакомиться. Но увы, она на звонки не отвечает! — Плохо дело тогда! — вдохновенно продолжил он. — Видишь ли, Сашка в среду свалился с температурой под сорок, острая респираторная инфекция. Сейчас в больнице лежит. Причем болезнь такая, что до потери сознания доходит. Ты не могла бы узнать, как там Катя все-таки? Они, сама помнишь, контактировали! — Господи! Ты меня не обманываешь? — Клянусь всем святым! Сашка в «Медкоре», на неделю законопатили. Лично отвез, он в отключке был. Вика вот подтвердит, на ее глазах отключился. — Так! Я перезвоню! Сейчас наберу ее!       Юлиана действительно перезвонила быстро. — Жданов, она не отвечает! Возможно спит, но как же надо спать, чтобы с десяток звонков не слышать. Катюша не пьет, так что этот вариант исключаем… — Так а родители что говорят? — А, ты же не знаешь… Она от них съехала, буквально вчера. Даже не знаю, что делать… — Я съезжу, дай адрес! — Жданов! Если это твоя уловка! — Юлиана! Ну какая уловка! Я правда переживаю! Откуда мне было знать про переезд? Просто хотел о здоровье узнать! — Ладно! Сейчас, вот! Есть где записать?       Вика схватила салфетку и помаду, приготовилась записывать под диктовку Жданова. Потом передала ему сей «шедевр». — Так! Я поехал! — Ну и я поеду, да? — Да, ты тоже. Уйдем вместе, только попрощаемся! — Давай!       Кира не обратила особого внимания на их уход, и к лучшему. И если Жданов отправился по указанному Юлианой адресу, то Вика поехала по другому. Она решила, что тоже навестит одного больного. Заразу она уже не подхватила, следовательно, устойчива к ней. Как и Жданов. Значит, надо навестить!       Заехала в кондитерскую и купила коробочку эклеров. Мало ли? Сам не съест, так с врачами поделится! Хотя может у него там ресторанное обслуживание? Ну и черт с ним! Не возьмет — она сама съест!       Адрес клиники она знала, Кира рассказывала. Не была уверена насчет часов посещений, но не было еще и восьми. Так что Вика припарковалась и позвонила в дверь. Ее впустили. — Добрый вечер. Вы по какому вопросу? — А я человека хотела навестить, — смущаясь сказала она. — Он тут у вас в стационаре. — Сейчас проверим, открыто ли посещение. Пройдите к регистратуре!       Вика прошла. — К кому вы пришли? — Александр Воропаев. — Да, есть такой. Но он не принимает посетителей. — А что, ему совсем плохо? — Мы не имеем право передавать информацию о состоянии нашего клиента посторонним людям. Извините. — Да, конечно, я понимаю, — Вика вздохнула. — А посылку можете передать? — Не имеем права. — Что ж, вы отлично работаете. Вылечите там его! Всего доброго! — До свидания.       Вика вышла из клиники и пошла к своей машине. По дороге подумала и, достав телефон, убрала номер Воропаева из черного списка. Ну мало ли, вдруг, ему что-то нужно будет? Только щелкнула сигнализацией, не успела открыть дверь водительского сидения, как мобильник затрезвонил. Воропаев! Он, что, названивал до этого какое-то время? Или сидел и на телефон смотрел? — Слушаю… — Неужели ты сменила гнев на милость и убрала меня из черного списка, Виктория? — А, да, привет. Ты как? — Ты же обещала меня не беспокоить? — А я разве беспокою? Ты сам мне позвонил! — А, точно! — он закашлял. — Саш, тебе, может, что-то нужно? — А ты решила благотворительностью заняться, Викуся? — Да нет. Ну не нужно и не нужно! — Лучше бы пришла, навестила меня! — Так я и пришла, а меня не пустили. Говорят, тебя нельзя посещать… — Так! Ты, что, здесь? Еще не уехала? — Нет, вот на парковке… — Иди назад! Я сейчас скажу, чтобы тебя пустили! Назовись там! — Ладно, иду! — Вика довольно улыбнулась и снова щелкнула сигнализацией. К тому моменту, как она подошла к двери, ее уже приветливо распахнули перед ней. — Вы Виктория? — Да, Виктория Клочкова. — А вы кем приходитесь Александру Юрьевичу? — Знакомая. Работаю в его семейной компании. И я подруга его младшей сестры. — Да, да, он только что позвонил. Проходите. Третий этаж. Пятая палата. — Спасибо! — А что в коробке? — Вот! — Вика открыла крышку. — С чем? — Масляный крем, ванильные! — Можно. Проходите!       Вика поднялась по ступенькам и заглянула в коридор. Увидела несколько дверей, одна из них была приоткрыта, там горел свет. Там, что ли? Она пошла туда. Точно, номер пять. Постучала. — Заходи уже! — услышала голос Воропаева. Сам он стоял у окна, сложив руки на груди. С самым мрачным видом. — Привет! — Вика зашла и улыбнулась. На Сашке была пижама. Видимо шелковая и свободная. Цвет — темно-синий. Вообще ему шло, даже очень. — Как ты себя чувствуешь? — Сносно! Чего пришла-то? Проверить, не помер ли я? — Вот, мне сказали, тебе можно! — Вика продолжала улыбаться, потому что прямо сейчас чувствовала: он грубит просто потому, что не знает, что сказать. Автоматом вылезает у него.       Коробку с пирожными он открыл и в изумлении уставился на ее содержимое. — Это мне? Эклеры? Не пугай меня, Вика, ты, что, сама их готовила? — Нет, я не умею. В кондитерской брала. Они с ванильным масляным кремом. — О! Классика! Спасибо, сейчас чайник поставлю! Присаживайся. Будешь тоже? Так и быть, выделю тебе одну штуку!       Такой домашний, в общем-то веселый и прикольный Воропаев вызывал улыбку. И Вика улыбалась, словно загипнотизированная смотрела на него. — Давай! Только одно, мне больше на ночь нельзя. — А мне, значит, можно? — Ты в холодильник убери остальные на завтра. Они свежие, пару дней точно простоят! — Не-а, не простоят! — он демонстративно вынул одно пирожное и откусил сразу почти половину. — Вкуснятина! Мне плевать на фигуру! Всегда ел много и не толстел! — Везет тебе! — А тебе, можно подумать, нет?! — ухмыльнулся Сашка. Такой смешной, кремом перепачканный. — Нет. Моя фигура — не только от природы, а еще и результат тяжелого ежедневного труда. — Какого еще труда? — Физического, Саш. Фитнес — наше всё. — А, ты об этом! — он разочарованно кивнул. — Каждый день на фитнес? — Сейчас нет. Временный перерыв. — Деньги, что ли, закончились? — Нет. Пока времени нет. — А что ж его у тебя нет? — Ты кушай пирожное, Саша, — вздохнула Вика. Не хотела, чтобы разговор переходил на такую опасную тему, как деньги. У Сашки же всегда так! — А, точно! Чайник!       Он достал ей вторую чашку и плеснул из заварника. — Сам чаи тут гоняю, делать-то больше реально нечего. Секретаршу раз в день с утра пускают, чтобы я нужные документы просмотрел и подписал. А так читать нельзя, эта зараза как-то на зрение влияет. Никогда таким не болел! — А я вообще болела последний раз пару лет назад. — Так ты мне скажешь, откуда деньги появились на выкуп машины? Я уже понял, что не от спонсора! — Ну раз сам понял, скажу, — Вика улыбнулась. И рассказала историю про их с Кирой генеральную уборку. — Да, такое выдумать невозможно! Надо же! А у него тот концерт был действительно единственным. Я-то такой музыкой не увлекаюсь, но классику надо знать во всех ее проявлениях! В жизни пригодится! — Да уж! Кто бы знал, что у меня такое хранится! Как клад нашла! — Может, ты еще с кем-то фотографировалась? — Вроде бы нет, мы тогда всё с Кирой очень внимательно пересмотрели! — Послушай, но эти деньги у тебя все равно скоро закончатся! Дальше-то что? — Экономлю. Живу на зарплату. И потом, кредит отдавать не надо. — Или Андрей повысит тебе зарплату, да? Удачно у тебя с ним получилось! — Ты не представляешь, насколько! — Хочешь сказать, он знает, что ты ко мне пошла? — Нет, я ему не говорила. — И что так? — А зачем? — Вика пожала плечами. — У вас, что, свободные отношения? — Нормальные у нас отношения, не выдумывай. — А Кира как на это смотрит? — Кира нас и свела. И у нее тоже в этом смысле все нормально, есть у нее парень, там все серьезно. — Да ты что? И кто он? — Сам у нее спрашивай. Вы так и не помирились? — Это не твое дело вообще! — резкий ответ разрушил уютную атмосферу между ними. — Да, понимаю, не лезу, — печально улыбнулась Вика. — Ладно, пойду. Спасибо за чай. — А тебе — за пирожные, — буркнул он. Видимо, это было вместо «извините». — У меня вопрос есть. Ответишь? — Не знаю. Что за вопрос? — Ты зачем мой номер в черный список поставила? Признавайся, приревновала? — Что-то вроде этого, — к его удивлению, ответила она. Не возмутилась, не удивилась. Странно все это! — Ты ведь в Пушкаревой уже роман крутил, когда ко мне пришел и остался на ночь. Вот на выставке я об этом узнала и решила, что хватит. Как-то без меня дальше. — А почему тогда сейчас вернула? — А сейчас я успокоилась. Ну позвонишь, пообзываешься, ничего страшного. К тому же, пока ты в больничке, мало ли что тебе понадобится. В общем, звони, если так. — Пирожные бесподобны! — он никак не прокомментировал услышанное и сменил тему. Как раз доел второй эклер, отложив третий, последний в сторону. — Но ты права, оставлю на завтра. Спасибо. — На здоровье. Ну, я пойду? — Да, конечно!       К ее удивлению, именно сейчас он разволновался. Это было заметно по неловким суетливым движениям, попыткам отвести взгляд. — Выздоравливай, Саша. И береги себя!       А потом Вика решилась: подошла к нему и обняла. Вернее, сначала попыталась обнять, но он словно окаменел, не поддаваясь. А потом, спустя каких-то пару секунд, вдруг так крепко ее прижал к себе, что чуть не раздавил. Откуда силы только взялись! Одна его рука зарылась ей в волосы, другая лежала между лопатками. Он втянул носом аромат от ее волос и резко отстранился. — Все, иди! — Пока…       Вика вышла на негнущихся ногах. Этот Сашкин порыв… просто еще раз подтвердил, насколько ее к нему тянет. А его — к ней. Да, сегодня она позволила себе эту слабость — прийти к нему, поболтать с ним, убедиться, что все в порядке, а уже завтра она об этом эпизоде забудет. И все будет как раньше. Учеба, работа, роман с Андреем напоказ… Да, в планировании своей жизни, наполнении ее каждодневными хлопотами, в отсутствии намерений захомутать богатого мужика было что-то правильное. Приятное. Наверное. Вика вздохнула, снимая автомобиль с сигнализации. День завершался не так уж и плохо!