Только друзья

      Кажется, эта болезнь обнулила прошлые обиды. По крайней мере, так казалось Кате. Она больше не боялась встречи с Андреем. Ее больше не душили слезы при попытке вспомнить инструкцию и все, что с ней было связано. Она могла думать об этом! Она оставила это в прошлом. И сейчас готова говорить с Андреем. Как и он с ней. Да, надо им поговорить! Но сейчас было уже не страшно и не больно. Катя… успокоилась. И кажется могла рассуждать здраво. Наверное. Но по крайней мере самостоятельно.       Андрей снова позвонил вечером воскресенья. Она заверила его, что ничего не надо, а его бульона с курицей еще на неделю хватит. Подтвердил, что заедет в районе обеда завтра, заодно привезет вещи Кате из офиса. Вот теперь, когда температура уверенно колебалась в пределах тридцати семи градусов, Катя чувствовала себя практически здоровой. Однако следовало позвонить маме. Да, обязательно надо.       Но ответил отец. Это было плохо, хотя на самом деле Катя была рада слышать его голос, хоть и строгий, но бодрый. — Катерина, ты сколько нам с матерью нервы будешь мотать?! Чтоб сегодня же дома была! — Добрый вечер, папа. Маму позови, пожалуйста. — А со мной ты не желаешь разговаривать? — А ты не разговариваешь, ты либо приказываешь, либо оскорбляешь. Позови, пожалуйста, маму. — Нечего! Возвращайся и говори! Хватит, нагулялась!       Где-то глубоко в душе вновь поднималась волна обиды. И это было даже пострашнее, чем когда она прочитала инструкцию. Предательство папы, который всегда восхищался дочкой, превозносил ее до небес, а потом с такой легкостью поверил в ее аморальность. Вот это было самое страшное. Не посторонний человек, а родной отец. — Я не вернусь. Если мама не может подойти, просто передай ей, что все в порядке. Передашь? — Подумаю! — нехотя выдавил он. — И на том спасибо, — буркнула Катя и повесила трубку. Закашлялась, горло опять заболело. Побрела полоскать. Потом успокоилась: ну правда, им с мамой, наверное, трудно отпустить ее. Привыкли, что она тут, под боком. Нет, она все правильно сделала! И не надо подстраиваться под их график. И вообще она уже взрослая!       Мама не перезвонила, из этого сделала вывод, что отец не передал. Она верила, что если бы с мамой что-то случилось, об этом сказал бы как минимум Зорькин, а от него тоже ничего не слышно было!       Она не знала, что для Николая эти выходные сложились тоже не радостно. Он в четверг сначала просто не успел, а потом и не захотел с ней поговорить. То есть сначала не успел, Катя сразу убежала, потом стало не до того: пока ее родителей успокаивал. Потом домой пошел, да сразу и заснул. А в пятницу вообще произошло нечто совершенно настолько ужасное, что он и думать забыл о разговоре с Пушкаревой. Он узнал, что Вика отказала ему, Николаю Зорькину не просто потому, что она его не любит, а потому, что нашла цель побогаче: Андрея Жданова! Интересно, что теперь Пушкарева на это скажет? А хотя у нее же теперь Воропаев! Все они… одним миром мазаны! И Пушкарева, как оказалось, тоже. С одним акционером не вышло, так вот, с другим! Быстро она… освоилась! В общем, звонить Кате и говорить с ней желания никакого не было, выходные провел за работой, в основном у Пушкаревых. Компьютер с данными по «Никамоде» по-прежнему находился в бывшей комнате Кати.       В понедельник Николай пришел на работу хмурым, но собранным. Отчет он подготовил, как только включил компьютер, отправил Ждановым, старшему и младшему. И Воропаеву, конечно. Тот сразу же перезвонил. — Доброе утро, Николай Антонович! Благодарю за оперативность. По неформальной части что-то можете сообщить? — Могу, — твердо сказал Зорькин. — Но это не телефонный разговор. — Отлично! Тогда приезжайте ко мне в обед. Я тут приболел, нахожусь в клинике. Сможете подъехать? — Да, думаю, что смогу. Все равно после обеда в банк собирался…       Он записал адрес клиники. Вот теперь можно и заняться делами!       Но для начала он решил пройтись по этажу. Как-то неудобно к Воропаеву ехать только с новостью про личную жизнь Жданова, хотя она и очень интересует Александра Юрьевича. Зорькин вышел в холл и устроился у барной стойки. Почти сразу к нему подсел Федор. Вот у него точно есть новости, наверняка! — Привет, Федор Михайлович! — улыбнулся курьеру. — Привет, Николай Антонович! Как жизнь, как работа? — Отлично! Вот, я отчетом расправился. Выполз посмотреть, что в мире моды творится. Чего все так суетятся, больше обычного? — Так сегодня коллекция новая в продажу вышла. Вот, бегают с дозаказами, мониторят сводки с полей, так сказать. — А, точно! Сегодня же. А в остальном как? Личную жизнь президента уже обсудили? — Нет пока. У девчонок времени не было, только пришли же. Но Андрей Павлович уже на месте. Да и Кира Юрьевна. Работают. — А я тут сижу и прохлаждаюсь, — задумчиво произнес Зорькин. — Пойду, пожалуй, схожу к президенту…       Не успел уйти, от ресепшна раздался громкий крик Тропинкиной: — Федя! Федя, иди сюда! — О-па! — заинтересовался курьер. — Кажется, намечается что-то интересное!       Зорькин на всякий случай тоже пошел за ним. Но оказалось — ничего из ряда вон. Просто вышел очередной номер модного журнала, на развороте которого красовались Пушкарева и Воропаев. Довольные и счастливые, улыбающиеся друг другу. Коля не то что бы ревновал… Хотя да, ревновал! К красивой жизни, популярности и влиянию. Потому что страшная неформатная Катька, от которой всю жизнь люди шарахались, не только преобразилась внешне, но и достигла таких высот, которых он, умный, саркастичный и даже симпатичный Николай Зорькин достичь никак не мог. Сам. А если и приблизился к заветной цели, то лишь благодаря той же Пушкаревой… — Господи, наша Катя! Нет, Федь, ты только представь?! Николай, вы знали? — Да я вот на выставке их только и увидел вместе, — честно сказал он, пытаясь скрыть обиду в голосе. — Мы с ней практически не общались всю прошедшую неделю. — Выходит, она променяла тебя на Воропаева?! — Федор подлил масла в огонь. — Да нет… расстались мы с ней еще раньше. Но чтобы она сразу вот так… Не ожидал, честно, не ожидал. — И что? Они вместе, что ли? А родители ее как? — А она в четверг съехала. — К Александру?! — Мария была шокирована. — По ее словам — сняла квартиру, будет жить одна. Но адреса, увы, не оставила. — Даже родителям? — Никому! — А Валерий Сергеевич сегодня придет? — Нет, сегодня дома поработает. Навалилось это всё на него, тяжело ему.       О том, что Пушкарев ушел в запой, он конечно говорить не стал. Елена Александровна обещала сегодня уже к вечеру поставить его на ноги, так что завтра должен выйти. — Интересно, а Андрей Павлович знает? — Да, знает. Мы же с ним вместе выставку тогда посетили. — Удивился, наверное? — спросил Федор. — Слабо сказано! — усмехнулся Зорькин. — Да, вот это Катюха дала! — вздохнула Маша. Потом они с Федей переглянулись и прыснули. — Господи, не могу представить, что она с этим! Он же… жуткий! — А я вот, кстати, помню, что Катя его как раз никогда и не боялась, — заметил курьер. — А сколько раз она его роняла, а? Может, этим и зацепила? — А, то есть бьет — значит, любит! — обрадовалась догадке Мария. — Ты глянь, что ту написано! — Федор уже читал. — «Наверное, я сразу почувствовал что-то такое, когда увидел Катю в первый раз…» — Блин, на слезу прошибает! — ехидно усмехнулся Зорькин. — Что, думаешь, это неправда? — Федор внимательно посмотрел на него. — Да всё вранье, — мрачно сказал Николай. — И зачем это надо Воропаеву, я не знаю. — Так отомстить Андрею Павловичу, ясное дело! — вздохнул Коротков. — Катя же за него все время была! А потом они, видимо, поссорились. Но все равно не знаю, зачем Катя на это подписалась! — Да ладно! А вдруг и правда у них там любовь-симпатия? — укоризненно сказала Тропинкина. — Эх, Мария! — с притворной печалью произнес курьер, обнимая ее. — Любовь и Воропаев… ну, сама-то представляешь, что сказала? — И правда, что это я? — хохотнула она. — Но вообще Катька выглядит счастливой и довольной. Так что я бы все-таки не сбрасывала со счетов наличие симпатии…       На этом Николай решил, что хватит. Пора нанести визит Жданову       Он шел и подбирал слова, которые он скажет Жданову. А сказать хотелось многое. Но вот беда, нарушать субординацию нельзя. А хотелось! Очень хотелось врезать негодяю! Сначала Катя, теперь на Вику переключился, раз Пушкарева занята! Бесит! Конечно, все они на него клюют! И внешность, и деньги! — Доброе утро, Амура! — Доброе утро, Николай Антонович, — улыбнулась секретарша. — Что нового? — Знаете, сегодня не очень благоприятный день, к сожалению, — с готовностью отозвалась Амура. по-своему поняв его вопрос. — Пустые хлопоты. — Это вы в целом раскидывали или конкретно на кого-то? — На вас, Николай. — А… почему? — Мне показалось, что так надо. В общем, что бы вы сегодня не начали делать, желаемого результата не получите. Как-то так. — Значит, только текучкой буду заниматься, — вежливо улыбнулся он. Уже знал, что Амура поначалу говорит непонятно. Только к концу дня может стать известно, что она на самом деле имеет в виду. Тем временем секретарша активировала селектор. — Андрей Павлович, к вам Николай Антонович! — Пусть проходит!       Николай зашел в дверь и увидел Жданова, который работал с компьютером. — Доброе утро, Николай Антонович, — улыбнулся, привстал, протянул руку для пожатия. — Доброе утро, Андрей Павлович. Я по отчету. Есть какие-то вопросы? — Пока не смотрел, магазинами занимаюсь. Обязательно посмотрю сегодня. На словах порадуете чем-то? — Да, все по плану, даже с некоторым опережением. И по поводу тех материалов, которые мне передала Кира Юрьевна. Мне и делать ничего не пришлось, все посчитано грамотно. И аналитика нормальная. Кто ее делал? Кира Юрьевна воспользовалась услугами сторонних специалистов?       Жданов усмехнулся, качнул головой. — Зачем сторонних? У нее свой сидит в приемной! — Шура? — Да нет, Шура у Малиновского. Вика это делала. — Вика?! Не может быть! — Зорькин был ошарашен. — Может, кто-то помог? Она же… — А что она же? — Жданов продолжал усмехаться, внимательно глядя на него. — Хотите сказать, что она не способна? А откуда у вас такие сведения, не подскажете? Неужели Екатерина Валерьевна поделилась? — Не вам упрекать Катю в чем бы то ни было! — предсказуемо взвился Зорькин. — А я разве упрекаю? Да пусть у нее все хорошо будет, но это уже не моя забота, а Воропаева! А о Вике у вас сложилось ошибочное мнение. Как и у других. Завидуют ей просто. А то, что мозги не показывала… так тут понятно всё! Умную подругу Кира ко мне в секретарши не устроила бы. Ну а теперь, когда мы расстались, почему бы не открыть карты? — Машину ей вы выкупили? — насупился Зорькин. — Никак нет! Она обнаружила клад, буквально у себя на балконе! Нашла фотку Дидье Маруани с его автографом. Кира свела Вику со знакомым коллекционером, вот и деньги образовались. Поверьте, сейчас Вику крайне забавляет, как ее бывшие строят предположения, кого она обобрала следующего. Все ведь уверены в ее абсолютной меркантильности, правда, Николай Антонович? — А какие я еще предположения должен был строить после такого?! — После такого — это после чего? — Вы знаете, о чем я говорю! — Примерно догадываюсь. Но хочу предупредить: оставьте Вику в покое. И всем будет спокойнее. Вам в том числе. Вика вас не любит и никогда не сможет полюбить. Но вы вполне можете общаться дружески, если, конечно, возьмете себя в руки и не станете разыгрывать отверженного и обиженного. А по поводу меркантильности… не забывайте, что именно спрос рождает предложение! Вика мне рассказала вашу… историю отношений. И вашей вины не меньше, чем ее. И хватит об этом. У вас не может быть абсолютно никаких претензий к ней. Во всех смыслах. Надеюсь, мы друг друга поняли? — Понял, что ж тут не понять, — сказал Николай, с трудом сдерживаясь, чтобы не врезать Жданову. — Нечего и сравнивать! Куда мне до вашего… авторитета! — И хорошо, что вы это осознаете, Николай Антонович! — улыбнулся Жданов. Нет, они точно не подружатся, констатировал он с некоторой грустью. Что ж, пусть дружат с Сашкой. Правда и эта дружба будет длиться ровно до того момента, как Зорькин узнает, что на самом деле связывает Вику и Воропаева.       Зорькин ушел, Андрей глянул отчет. Все было гладко, но после недавнего разговора он засомневался в честности Николая. Хотелось бы, чтобы кто-то проверил эти данные, но вот кто? Катю просить? Нет, пусть выздоравливает. Ее Юлиана работой загрузит. А вот Вику можно попросить. Действительно, раз уж у нее все так хорошо с аналитикой.       В десять он провел очередную планерку, потом отправился по магазинам. И Кира с Романом тоже. В общем, продажи шли хорошо, по первым сводкам. Цифры подобьют в конце недели, а пока оставалось держать руку на пульсе.       В половине первого он заехал в офис Юлианы и застал там… Борщева. Поздоровались, вполне нейтрально, ресторатор уже уходил. Андрей, дождавшись, пока тот покинет офис, зашел к Юлиане. — Привет, Андрюша! — улыбнулась она. — Привет. Я за компьютером и что ты там собиралась передать? — Да-да, сейчас! Эльвира!       Секретарша зашла. — Элечка, мне нужен лэптоп и все материалы со стола Кати. И диски. Передашь Андрею Павловичу, он отвезет. — Да, Юлиана, сейчас! — Ты как сам? Не заразился? — Если бы заразился, то еще от Сашки. Нет, думаю, что не заболею. — Вот и хорошо. Передавай Катюше привет, я ей еще позвоню. А еще… извини, конечно, что я спрашиваю… Но ты в курсе, что отношения Кати и Саши… фиктивные? — Да, я в курсе. Но это мало что меняет. — Ты любишь Катю? — Очень люблю. И она меня любит. Но вряд ли простит. Потому что не забудет. Я не собираюсь форсировать события, если ты об этом. Да, и у меня тоже фиктивные отношения с Викой. Так что если услышишь — не спеши винить меня во всех грехах. Ну и говорить об этом никому не надо, само собой. — Жданов, главное, чтобы вы с Катей перестали винить друг друга в этих самых грехах! — Катя не виновата. Проблема во мне. Но с собой я разберусь. Обещаю тебе. И спасибо, что поддерживаешь Катю.       Кажется, ему удалось убедить Юлиану, что для ее самой ценной сотрудницы он не опасен.       Завез Кате материалы для работы, а заодно и купленный на вынос в ресторане обед на двоих. Договорились, что он заедет еще и вечером. Хотелось все же нормально поговорить.