Только друзья

      Идти на обед с Полянским Вика себя уговаривала. Аргументы были примерно такие: женщина должна ощущать, что она кому-то нравится, даже если ей этот кто-то совсем не нужен. Герман конечно красавчик, и познакомься они месяц назад, она бы точно своего шанса не упустила. А теперь... теперь ни Герман, ни какой-нибудь другой, даже очень богатый мужик, не стал бы ее выбором. Просто потому, что она уже слишком сильно увязла в Сашке. И плевать ей, что он хам, мерзавец, эгоист и псих. Но с другой стороны, обед это просто обед. Да, именно так.       С Германом они встретились в «Лиссабоне». Он поцеловал ее в щеку, усадил за стол. непринужденно предложил перейти на "ты", она согласилась. — Голодна? — Не очень. Но от кофе не откажусь. — А как насчет десерта? — Люблю сладкое! — честно призналась Вика.       Но десерт пришлось отложить. Как раз пока его несли, у нее над ухом раздался знакомый раскатистый баритон: — Виктория, я поражен! Ты меняешь мужчин, как перчатки!       Надо было видеть глаза Германа! Но он быстро сообразил, что именно об этом предупреждал Андрей. — Здравствуй, Саша, — сказал Полянский, пожимая Воропаеву руку. — У нас с Викторией деловой обед. Только вчера начали разговор о перезаключении договора на лизинг. — А, ну если деловой обед, да еще и тема моей семейной компании касается, может, я тогда присоединюсь? — Вика, ты не возражаешь? — уточнил Герман. — Нисколько! — она ласково улыбнулась Воропаеву и почувствовала, как он напрягся. Только бы не бомбануло у него, придурка ревнивого! Не Воропаев, а собака на сене просто! — Благодарю! Так что по договору о лизинге?       И Вика поняла, что наступил ее звездный час. Ей даже не надо было готовиться, вся информация, включая основные цифры, уже имелась в голове со вчерашнего дня. Так что Воропаев получил пространный и детальный отчет. — В принципе меня все устраивает, по процентам мы тоже договорились с моим финансовым директором, — добавил Герман. — А почему, кстати, вы не разговаривали с нашим финансовым директором? — не унимался Воропаев. — Потому что он подготовил проект, — ответила Вика. — И потому что он, как правило, представляет фирму в банках, с ними тоже сейчас ведутся переговоры. Не везде же ему мотаться. А поставки оборудования проводились именно через отдел маркетинга. — А почему тогда не Малиновский? Почему на переговорах ты, а не он? — продолжал допытываться Сашка. — Так потому что это переговоры, а не подписание договора, — Вика пожала плечами. — В понедельник я буду в «Зималетто», там и подпишем, — вставил Герман. — А, ну, значит, все в порядке! — фальшиво улыбнулся Воропаев. — В полном, Саш! — улыбка Германа была широкой и искренней.       Раскланявшись, Александр отошел от их столика и вообще покинул ресторан. В состоянии яростной ревности…       Обед с Германом завершился несколько скомкано. Об Александре он Вику мудро не спрашивал, но о многом догадался по испортившемуся настроению девушки. Будучи тактичным человеком, Полянский не стал назначать встречу в будущем. Понимал, что Вике надо разобраться в себе. И вероятно поговорить с Воропаевым. Раз уж вопрос, как он понял, стоит столь остро       А Вика поехала домой в отвратительном настроении, хотя Герман был прекрасным, интересным собеседником. Но Сашка… Сашка опять все испортил!       Она поднялась на этаж, вошла в квартиру… нет, втайне все же надеялась, что он сохранил еще одну копию ключей, но увы. В квартире было пусто. Что ж, ладно. Дела, чтобы занять себя и не мучиться воспоминаниями и напрасными надеждами, всегда найдутся…       Курсовую за эти дни она добила и в виде черновика отправила руководителю. Как раз пришел от него ответ, текст с правками. Вот и засела Вика за эти самые правки. Оторвалась от этого занятия неожиданно для самой себя, не закончив работу, глянула на часы — около восьми вечера. Сохранила документ и встала из-за стола — она расположилась за кухонным. Почему прервалась — не смогла ответить самой себе. Словно что-то под руку толкнуло!       А потом и вовсе странное началось: в висках застучало, бросило в жар. Может, все-таки Сашка пришел, а она была увлечена работой и не заметила? Она в панике побежала в комнату, даже в ванную и туалет заглянула — нет, никого! Тогда, совсем уж в порядке бреда, открыла входную дверь… Ну точно! Воропаев был там. Только он не стоял памятником, как раньше, а сидел прямо на лестничной клетке, рядом с дверью в ее квартиру, у стены, согнув ноги в коленях и обхватив их руками. Сидел боком к ней и делал вид, что не замечает и вообще ему пофиг. — Саш, ты чего? Вставай, пол же грязный… — тихо, почти шепотом сказала она. — А тебе-то что? — буркнул он на повернув головы в ее сторону. — Хочу и сижу! А ты чего вылезла? Опять на свиданку собралась? — Нет, услышала через стенку, как ты пыхтишь. Вот и открыла дверь, — сдерживая смешок, отозвалась она. — Заходи, Саш. Ну или заползай, если тебе так удобнее. — Это приглашение? — он ухмыльнулся, по-прежнему не глядя на нее. — Ты, что, вампир, чтобы тебя приглашать? — она улыбнулась. — А вот и проверим! — он принялся вставать. Удалось это с трудом, ноги затекли.       Вика поддержала его за локоть, но Воропаев дернулся, убирая руку. На лицо вернулось хмурое выражение. — Чай будешь? — Не буду. Зачем звала? — Не хотела, чтобы ты на площадке сидел. Если тебе так надо посидеть — вон, на стул или кресло садись. А я пойду ставить чайник!       Он пришел на кухню через две минуты. Пальто уже снял и ботинки. Молча вымыл руки и сел за стол, не глядя на Вику. Ну и она кроме чая подала конечно хлеб, ветчину и мягкий сыр. — Тебе зеленый или черный? — Черный, — сказал он уже спокойнее. Видно, попустило после сидения на лестнице. Сделал бутерброд, от которого откусил сразу половину. Начал медленно жевать. Вика понимала, что с ним что-то происходит, а спрашивать не решалась. Ест же! Но вот, подождав, когда он доест бутерброд, Вика достала из холодильника сладкий рулет. Купленный еще с утра. Нарезала и подвинула ему. И сладкоежка Воропаев конечно не выдержал, ухватил кусок. Быстро съел и улыбнулся. Ну вот, сладкое подействовало! — Спасибо, спасла меня от голодной смерти! — усмехнулся. Вика поняла, что просто смотрит на него и глупо улыбается. Пришел. Сидит, ест. Было в этом что-то правильное! — Ага, на здоровье, — отозвалась она. Снова пауза… — А я не сделал другой комплект ключей, потому и поджидал тебя у квартиры. Но не знал, когда ты вернешься. Не предполагал, что уже дома. Думал, может, совсем поздно придешь… — А позвонить? — укоризненно сказала Вика. — И ты бы приехала? — Да, я бы приехала, — просто сказала она, кивнув. Воропаев вздохнул. — Знаешь, эта неделя… была трудной. Я пытался забыть тебя. Я принял решение, что между нами все кончено, но не смог исполнить его. Я даже вещи свои забрал! Не помогло! Черт! Это сложно! — Сложно было поговорить перед тем, как забрать вещи? — хмуро спросила Вика. — Да. Я бы не смог уйти, если бы увидел тебя. И если бы днем не встретил тебя в «Лиссабоне», то не пришел бы сегодня… Ты на меня как-то действуешь, магически, наверное. Получается, я не могу без тебя. Неизлечимо, я чувствую. — Ты считаешь меня болезнью? — Вика неверяще смотрела на него. Не зная, то ли радоваться, то ли обижаться. — Моя тяга к тебе — это болезнь, Вика. Мой мозг против того, что творит мое тело, когда я хочу быть с тобой. — Только тело? — Вика горько усмехнулась. — Мозги твои, стало быть, предпочитают компанию Пушкаревой…       Он удивленно уставился на нее. — Что? Ты сейчас серьезно? Да у меня ничего не было и не будет с ней! — В смысле тела — да, это я понимаю, — кивнула она. — Ничего ты не понимаешь! — он вздохнул. — Меня к тебе тянет. И мозги тут просто ни при чем! — Как это ни при чем? Ты сам сказал, что они против. — Они не против тебя! Они против болезненной тяги, понимаешь? Я иду к тебе на автопилоте, я плохо себя контролирую, когда мы не вместе! Это ненормально! — Так давай быть вместе, мне тоже хорошо с тобой. И честно говоря, меня тоже немного пугает отсутствие контроля, но у меня это проявляется наоборот, когда ты рядом. То есть вот сейчас мы сидим и спокойно разговариваем, но стоит тебе ко мне прикоснуться… в общем… сам понимаешь. — Почему, Вика? — неожиданно резко спросил он, посмотрев ей в глаза. — Почему ты не выгонишь меня сама? Я же веду себя с тобой, как мерзавец! Мерзавец и есть… — Сейчас нет. После того, как мы с тобой сошлись снова, ну, после больницы твоей, ты ведешь себя нормально. Ну а то, что ты стесняешься со мной на людях показываться… так и мне не с руки светить нашей связью. Мне с тобой очень хорошо, Саш. И я могу себе позволить быть с тобой. Я никому ничего не должна. И у нас, если я правильно понимаю, секс без обязательств. И с Андреем у меня тоже ничего нет и не будет. — И его это устраивает? — Да. Его это устраивает. Зато Малиновский от него отстал, а то раньше пытался на гулянки свои сманить! — А ты не даешь, типа? Раньше его даже Кира не останавливала! — Ты не сравнивай меня с Кирой, ладно? Мы с Андреем — друзья. И поддерживаем друг друга во всем. А ему работать хочется, а не гулять направо и налево. Период у него в жизни такой, понимаешь? Хотя тебе трудно в такое поверить… — Нереально! Значит, хорошо прячется! — Да пусть. Проблема не в том, что он спит с кем-то, а в том, что Малиновский, узнав об этом, может специально скомпрометировать Жданова. Ты это понимаешь? — Ты хочешь сказать, что Роман вовсе не друг Андрею? — нахмурился Воропаев. — С чего такие выводы? — Да так, наблюдения, — Вика пожала плечами. Потом усмехнулась. — Так, я поняла, ты затеял этот разговор, чтобы выманить у меня побольше информации, да? Боже, как это мило!.. — Изначально не планировал. Не знал же, как разговор пойдет, — он равнодушно пожал плечами. Но потом улыбнулся. — В любом случае, спасибо за информацию. Про Романа я не знал, но догадывался. Но использовать это не собираюсь. Мы с Андреем не враги. Я просто хочу быть в курсе, что происходит в компании. — Ага, я так и поняла, — Вика усмехнулась, покачала головой. — Так что делать будем? Твое признание — правда или повод вызнать у меня данные о компании? — Правда. Увы, да. Тот редкий случай, когда я признаю поражение… — А мы, что, боролись? — Я боролся. Сам с собой. И проиграл… — Сочувствую тебе, — Вика уже успокоилась. Да, она любила Воропаева, но вытирать об себя ноги больше ему не собиралась позволять. — Но должна сказать, из этой ситуации есть приемлемый выход. — И какой же выход ты называешь приемлемым? — Есть предположение, что наше телесное влечение растет лишь потому, что мы делаем перерывы в сексе. Иными словами, не успели друг другу надоесть. Может, имеет смысл пока не вести такие разговоры, а просто быть вместе, пока этого хочется? Ну а вдруг эта слабость пройдет сама собой? Пресытишься, привыкнешь и надоест, захочется разнообразия. И ты поймешь, что отпустило! — А если не отпустит? — Давай надеяться на лучшее! — она улыбнулась, несмотря на то, что внутри всё сжалось от боли.       Воропаев какое-то время молчал, разглядывал ее лицо, словно хотел уловить на нем какое-то нужное ему выражение. Судя по разочарованию в глазах и скептической улыбке, появившейся на губах, не уловил. — И тебя такой вариант устраивает? — Да, а почему нет? Дадим нам, положим, месяц на то, чтобы как следует достать друг друга? — Месяца будет мало, мне кажется, — теперь он ухмылялся. — А впрочем, посмотрим! — Да, посмотрим. — Будут какие-то условия? — а вот теперь он смотрел на нее как хищник, почувствовавший близко добычу. — А как же! — она радостно улыбнулась. Как бы он хотел, чтобы она сейчас назвала сумму в условных единицах! И уже окончательно вскрыла бы таким образом все карты! Но нет. Видимо, не в этот раз… — Не хамить и не оскорблять, но ты вроде и так уже перестал. Практически. Ну и я тоже не буду. Прислушиваться друг к другу. Я к тому, что секс может быть и не каждый день. — Типа у тебя голова болит? — А у тебя вдруг тоже заболит? Бывает же всякое. Обещаю, что динамить на пустом месте не буду. — Вика, это нормально, когда секс не каждый день. Ты меня за маньяка-то не считай! — Ладно. Ну я тоже не нимфоманка, знаешь ли. Я по утрам каждый день хожу на фитнес. — Так, то есть секс по утрам — минус? — У меня безлимитное посещение, так что могу и не каждый день. — И все равно какой день? — Ну да. Мой выбор. — Что еще? — Не устраивать сцен типа как сегодня с Германом. — Меня до сих пор бесит, когда ты с другим. Даже обедаешь. Хотя с его стороны явно был интерес, даже если обед был деловой! — Саш, ты ушел, забрал вещи. Откуда я знала, что там в твоей умной голове творится? Я думала, ты решил полностью переключиться на Пушкареву. — И тебе было пофиг? — Нет, не пофиг! Но знаешь, что? — она повысила голос. — Скандалов ты от меня не дождешься! Я никогда не стану тебя удерживать! Да, мне было неприятно и больно, но не в первый раз ты меня обламываешь, привыкла уже. Еще пара таких твоих уходов — и я перестану так переживать. Да и было бы о чем? Ты же меня и за человека-то не считаешь, так, красивое тело, используешь только для сброса напряжения. Так вот, Сашенька, мне тоже надо сбрасывать напряжение. И меня вполне устраивают тайные встречи только ради секса! А больше мне от тебя ничего не нужно! — А, нет, я ошибся! — он закатил глаза. — Дурь у тебя все та же, просто ты ее хорошо маскируешь! — Да, теперь понимаю, насколько тебе неприятно осознавать, что тебя тянет к такой дуре как я, Сашенька, — Вика горько усмехнулась. — Да уж, не повезло тебе! — Ну да, вляпался, — наглая ухмылка на его лице появилась ненадолго, исчезла, когда оно осознал, что в ее взгляде появилось равнодушие. Задорный огонек в глазах погас, взгляд мазнул по нему и переместился к мойке. Вика уже начала вставать, видимо, чтобы помыть посуду, уже не глядела на него вообще… Нет, только не это! Он вскочил и быстро заговорил: — Вика, пошутили и хватит! Ну что ты надумала себе? Я никогда не считал и не считаю тебя дурой! Ты подозрительно долго не орала и не возмущалась, хотя я тебе давал немало поводов. Думал, может, ты какие-то таблетки принимаешь или, например, тебя подменили. Или что тебе действительно на меня пофиг. Пришел-ушел, ноль реакции. Это не то, чего я от тебя ожидал, понимаешь? Прости за подначки, ладно? Ты мне очень нужна, и дело не только в сексе. Я вообще-то пришел сдаваться на твою милость, если что! Это у меня впервые, не сердись, пожалуйста!       Теперь его улыбка была вполне нормальной, но Вика, хоть и отвлеклась от созерцания посуды, выглядела насупленной. — Знаешь, ты в этом признаешься, как будто это и правда что-то ужасное. А если бы тебя так тянуло к Пушкаревой, ты бы меньше сожалел? Потому что она умнее? — Да меня не к мозгам тянет-то, понимаешь? — улыбался он уже вполне довольно. — А к тебе. И если честно, мне все равно, какой у тебя айкью, не думаю, кстати, что сильно низкий. Мне нужна ты, Вика. А я нужен тебе, если я правильно понял твой ревнивый спич? — Если бы не был нужен, я бы замок сменила уже давно! — буркнула она. И тут он не выдержал, шагнул к ней и обнял. И она обняла его в ответ, уткнувшись носом ему в плечо. Так и стояли какое-то время. И вот удивление: сексуальное возбуждение у Александра не усилилось. Наоборот, сократилось до состояния приемлемой готовности, а на душе стало так легко, будто тонну груза сбросил. Конечно, при чем тут мозги?.. — А посуду завтра помоем, я тебе помогу, — шепнул он. Вика хихикнула. — Помощь по хозяйству — это хорошо, спасибо. Не откажусь, — сказала она. — А вообще уже поздно, спать пора. Ты вещи-то обратно привез? — А как же! В машине так и лежат с тех выходных! — Тогда иди за ними, а я пока в душ! — А я присоединюсь, да? — Присоединяйся! — но вместо того, чтобы отпустить его, Вика закинула руки ему на плечи, а он притянул ее к себе еще ближе и наконец-то поцеловал. Кажется, Александр больше не чувствовал себя слабым из-за этой безумной тяги к ней. Вот теперь всё шло правильно!