Шепот вереска

      День после их первой ночи выдался особенно долгим. Эйдан едва мог сидеть за общим столом, каждое движение отзывалось болью, напоминая о случившемся. Рубашка с высоким воротом скрывала следы на шее, но он все равно чувствовал на себе взгляды — или ему так только казалось.       — Ты какой-то странный сегодня, — заметила его сестра Айла за завтраком. — И хромаешь.       — Тренировался на рассвете, — ответил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Оступился на мокрых камнях.       Айла недоверчиво прищурилась. В свои шестнадцать она была слишком наблюдательной — возможно, потому что сама часто ускользала на тайные встречи с младшим сыном Маклеодов.       — И поэтому от тебя пахнет чужим пледом? — тихо спросила она, наклонившись ближе.       Эйдан замер, не донеся ложку до рта. Он думал, что отмылся в ручье, но, видимо, запах шерсти МакКензи въелся в кожу глубже, чем он предполагал.       — Не лезь не в свое дело, — процедил он сквозь зубы, но его щеки предательски вспыхнули.       — Я никому не скажу, — так же тихо ответила Айла. — Но будь осторожнее, брат. Отец заметил, что ты часто пропадаешь на рассвете.       Эйдан почувствовал, как холодеет внутри. Он встретился взглядом с сестрой — в её глазах читалось понимание и что-то похожее на сочувствие.       — Я знаю, каково это, — добавила она едва слышно. — Любить того, кого не должен.

***

      В замке МакКензи дела обстояли не лучше. Малкольм сидел в кабинете отца, рассеянно кивая, пока тот обсуждал детали предстоящей помолвки. Его мысли то и дело возвращались к старой хижине, к запаху вереска и торфяного дыма, к рыжим волосам, рассыпанным по его пледу.       — Ты меня слушаешь? — резкий голос отца вырвал его из воспоминаний.       — Да, отец. Помолвка. Союз кланов.       — И свадьба через два месяца, — кивнул тан МакКензи. — Маклеоды настаивают на скором бракосочетании. Говорят, их дочь уже готовит приданое.       Малкольм почувствовал, как к горлу подступает тошнота. Два месяца. Всего два месяца свободы.       — А что с набегами О’Брайенов? — спросил он, пытаясь сменить тему. — Их младший сын…       — А что с ним? — отец прищурился. — Ты о нем слишком часто спрашиваешь в последнее время.       — Просто хочу быть в курсе передвижений врага, — Малкольм постарался, чтобы его голос звучал равнодушно, но отец все равно смотрел с подозрением.       — Будь осторожен с этим, сын. О’Брайены хитры. Особенно их младший — говорят, он непредсказуем.       «Если бы ты только знал, насколько», — подумал Малкольм, вспоминая, как стонал этот «непредсказуемый» О’Брайен под его руками несколько часов назад.

***

             Вечером того же дня они столкнулись на нейтральной территории — у старой часовни, где обычно проходили встречи кланов. Малкольм был с отцом, обсуждая что-то с английским гарнизоном. Эйдан сопровождал старшего брата.       Их взгляды встретились через площадь. Всего на мгновение — но этого хватило, чтобы воздух между ними загустел от невысказанного. Малкольм видел, как Эйдан все еще слегка прихрамывает. Эйдан заметил свежую царапину на шее МакКензи, выглядывающую из-под воротника.       — Что скажешь, О’Брайен? — голос английского капитана вырвал их обоих из оцепенения. — Ваш клан поддержит корону?       — Мы верны своим традициям, — ответил старший брат Эйдана. — Но готовы к диалогу.       Малкольм слушал вполуха, его внимание было приковано к тому, как пальцы Эйдана рассеянно поглаживали рукоять меча. Те самые пальцы, которые несколько часов назад впивались в его плечи, оставляя кровавые полосы.       — Хорошая погода для тренировок, — вдруг сказал Эйдан, глядя куда-то мимо Малкольма. — Особенно на рассвете. У старых камней.       — Согласен, — ответил Малкольм, чувствуя, как пересыхает во рту. — Там редко кто бывает в такой час.       Это был их способ договориться о следующей встрече. Завтра на рассвете. Они оба знали, что это безумие — встречаться так скоро, так открыто намекать об этом. Но потребность увидеться снова была сильнее страха.

***

      Позже, уже в своих покоях, Малкольм достал испорченный плед. Он должен был сжечь его — слишком опасно хранить такую улику. Но вместо этого поднес ткань к лицу, глубоко вдыхая. Запах Эйдана все еще хранился в складках — смесь пота, вереска и чего-то неуловимо личного.       За дверью послышались шаги — кто-то из слуг. Малкольм поспешно спрятал плед в сундук. Завтра он возьмет новый — тот самый, что обещал. И они снова встретятся у старых камней, где между вереском и туманом можно хотя бы ненадолго забыть о долге, чести и неумолимо приближающейся свадьбе.       А пока… пока оставались только воспоминания о рыжих волосах на его пледе и фантомное ощущение чужих губ на коже.