Что случилось с секретарем Поттером?

      — Что бы ты без меня делал, — вздыхал Гарри где-то за месяц до Нового года.       — В смысле? — нахмурился Том.       — Я с тобой общаюсь, живу, вкусную еду тебе готовлю, смеюсь с твоих шуток, — Гарри допустил важную паузу, молчаливо воззрился на мужа, оторвавшегося от своих бумаг в кое-то веки. — Без меня ты загнулся бы или от отравления, или от голода, или от отсутствия общения.       Том молча смотрел в ответ, выгнув бровь.       — Отлично, а теперь, когда ты меня слушаешь, ответь уже, куда мы поедем в отпуск: в Финляндию или в Канаду? — веселясь улыбнулся Гарри.       — Мы были в отпуске всего лишь полгода назад, — скривился он.       — Вот именно, уже целых шесть месяцев прошло! Тем более я уже написал хорьку-старшему, чтобы он тебя подменил, — Гарри давно научился, как дожимать мужа на отпуск до победного.       — В Финляндию, — после долгой недовольной паузы ответил Том.       Собирались уезжать в первых числах января на недельку. В планах у Гарри была фотосессия в сугробах и катание на санках. А Том там и сам найдет, чем заняться, у него в каждой стране по какому-то тайному месту и мега важной миссии.       Он хоть и притворялся букой, но путешествовать любил. Готовился заранее, находя старые гримуары, что-то в них вычитывал и записывал. Гарри он с собой не брал, но Поттер был только рад, ему тех приключений в джунглях на всю жизнь хватило. А муженек часто возвращался взъерошенный, а один раз даже с синяком на бедре! Но зато он Тома всегда провожал, подсовывая булочку на перекус. А булочка всегда не находилась там, куда он ее положил.       Так и отдыхали: три дня вместе, два дня порознь и еще два вместе. Впечатлениями тоже не забывали делиться.       — Смотри, какие фотки, — хвастался Гарри очередной фотосессией с профессиональным фотографом. И заодно показывал фотографии, сделанные на новенький айфон. Том уже давно смирился с наличием странной штуковины в гарриной жизни.       Том же показывал какие-то камни, вазы, шкурки животных, растения и прочие противные вещички. Каждый раз что-то шибко ценное, но Гарри не очень понимал, каким образом.

***

      Кажется, это шестнадцатое их Рождество в качестве семьи? Гарри был не уверен. Сегодня канун рождества, и он встречает его в виде взрослого мужчины. Это вообще нормально, что он хочет сладкий подарок из сладостей Зонко и вчера со всевозможно важным видом заявил об этом мужу?       — Да, под елку положи, — кивал Гарри на уточнения Тома к его техническому заданию по подарку.       — Может я лучше так вручу? — скептически хмурился.       — Нет, я хочу сюрприз.       — Это не сюрприз, — закатывал Том глаза, — Ты его сам придумал.       — Кто виноват, что ты без меня сюрприз нормальный организовать не можешь! И вообще елка большая, подарков много, я пока найду, как раз и окажется, что это сюрприз.       Отмечали вдвоем. Все были шибко заняты или просто не хотели видеть Тома. Гарри уже давно смирился с тем, что видеть Тома доставляло удовольствие ему одному. А праздник он потом еще раз отметит и с друзьями, и с семьей. Отмечать праздники по несколько раз — все-таки хорошая традиция!       Том же к Рождеству относился прохладно по началу. Но теперь, под чутким гарриным воспитанием, научился отмечать правильно. Важно наряжал елку, в своем, правда, духе: левитируя игрушки беспалочковыми заклинаниями, пока изучал документы. Заворачивал подарки в бумагу. Гарри не знал, как или каким заклинанием, но распутать эту упаковку он мог только с помощью мужа. Не то чтобы он пытался подглядеть заранее, просто как-то так случайно мимо проходил и думал одним глазком глянуть.       Помогал накрывать на стол: рявкал на домовиков, чтобы разглаживали минимальные складки на скатерти и терли бокалы до скрипучего блеска. Один раз хотел помочь с готовкой. Но Гарри на него злобно зыркнул. Он не мог объяснить себе, почему сам хочет готовить все к столу. Наверное, ему просто нравились восхищения и восклицания мужа.       Еще Том отвечал за музыку и подбирал композиции для праздничного вечера, Гарри выпендривался на него, что это не музыка, а нудное старье, но все равно слушал, умостившись в нежных объятиях и уткнувшись носом в шею Тома. В общем, Гарри Рождество любил и научил Тома любить праздник тоже.

***

      Сочельник они провожали перед горящим камином. Том развлекал их наколдованными фигурками троллей, танцующих балет.       — Давай еще драконов, чтобы те их за ноги цапали, и они активнее двигались! — накидывал Гарри, пьяно веселясь. Том усмехался, но выполнял просьбу.       — И еще чтобы сбоку русалки сидели и им завидовали! — когда у него фантазия улетала в пляс, ее было уже не остановить.       Гарри как-то рассказал, что случайно нашел выручай-комнату, когда остановился, чтобы посмеяться с картины про Варнаву и троллей: «Он, конечно, идиот! Он бы еще их на метле попытался научить летать!»       Том, запомнив это, подарил ему картину, на ней Поттер учил троллей кататься на метлах, и у тех получалось! Гарри уже раздумывал, где повесить этот шедевр.       Распакованный Томом подарок — шкатулка, вырезанная Гарри для томовых побрякушек. Тот любил всякие перстни, амулеты, и теперь хоть будет где их хранить. Сверху на крышке Гарри вырезал герб рода Реддлов.       — Это очень заботливо, милый, — Том пальцем аккуратно проводил по неровной поверхности дерева.       Он давно хотел что-то сделать для Тома, но тот не хотел метлу, а шкатулку Гарри увидел в журнале, но решил, что сделает лучше, больше и с личной символикой. Все-таки его муж любил всякое оригинальное, существующее в единственном экземпляре.       Во втором же кривовато завернутом свертке, украшенном идеальным бантом, Тома ждала мантия-невидимка, в поттеровской семье никому она не сдалась, валялась у Гарри в дальнем углу шкафа и пылилась. А Тому нужнее, он по всяким стремным местам шляется.       Гарри же рассматривал свой второй подарок: наручные часы, показывающие, где сейчас Том и в каком состоянии. Выпросил себе такие, вдохновившись у миссис Уизли.       — Следить за мной будешь? Разве это хорошо? — посмеивался Том.       — Ой ли, нашелся моралист, — закатил Гарри глаза.

***

      Гарри заметил омелу, неспешно спускающуюся с люстры и расцветающую маленькими цветочками.       — Хочу танцевать! — он бодро подскочил, протянув Тома за собой. — Включи ту нудятину, которая романтическая.       Том не сопротивлялся, вальяжно встал, отдернув брюки. Махнул рукой, выделываясь, Гарри знал, что он мог поменять пластинки местами, не напрягая ни единого пальца.       Они мягко кружились под музыку, и Гарри все нетерпеливее косился в сторону медленно спускающейся к их головам омелы. И зачем им тут такие высоченные потолки?!       — Знаешь, я бы мог бы ее ускорить, — усмехнулся Том.       — Мерлин, просто сделай вид, что не знаешь, зачем я тебя потащил танцевать, — он, посмеиваясь, закатил глаза.       Еще куплет, еще припев, пять поворотов, десятки перетоптываний. Том мягко дышал ему в кудри и молчал.       — Ого, что это, Том, кажется, ты попал. Придется теперь меня целовать! — воскликнул Гарри.       — С удовольствием, милый...