Сломанные

Чуя

В общежитие ехали молча. Чуя упорно старался не смотреть на Дазая даже, когда поставил автомобиль на парковку, и оба парня покинули салон. Осаму решил перекурить на улице, а Чуя направился в берлогу. Поднявшись по лестнице, он открыл своим ключом дверь и сразу направился в ванную комнату. Плеснув в лицо холодной воды, парень надеялся, что это приведёт его в чувства и позволит мыслить трезво. Вода немного помогла, хотя Чуя по-прежнему не мог перестать думать о Дазае, и о том, что произошло в тире. Позже, когда они с Осаму ужинали за одним столом, Накахара всё так же старался не встречаться с ним взглядом, хотя тот не отводил от него своего. Дазай молча заварил чай себе и Чуе и пододвинул одну из кружек ему, Накахара обронил тихое «спасибо», а Осаму откинулся на спинку стула и поднёс чашку к губам, по-прежнему не отводя от Чуи взгляда. Сделав из неё несколько глотков, он поставил её на стол, а затем накрыл руку парня своей ладонью. Накахара поднял взгляд и, наконец, посмотрел на Дазая, а тот тихо спросил: — Чего ты боишься, Чуя? — В смысле «боюсь»? — задал вопрос тот и попытался вырвать свою руку, однако Дазай сжал её лишь крепче. — Я же вижу, что у тебя есть какие-то страхи. Но с чем они связаны? В твоём прошлом было что-то такое, что могло поспособствовать развитию страхов и комплексов? — Что? — переспросил Чуя, и в его глазах промелькнуло смятение. — Ты меня услышал. — Да с чего ты это взял? — Накахара пытался говорить уверенно, однако его голос едва заметно дрогнул, и всё-таки он вырвал свою руку. — Нет у меня никаких комплексов. — Но тебя что-то пугает. Ты не возражаешь, когда я тебя целую, и я чувствую, что ты меня хочешь, но потом, после поцелуя, ты ведёшь себя слишком холодно и отстранённо. Может быть, тебя пугает то, что ты при этом чувствуешь? — Меня ничего не пугает, — возразил Накахара и, заметив скептический взгляд Дазая, быстро добавил: — Мне сложно это объяснить. Просто я всегда считал себя гетеросексуалом. — Вот как? Тебе нравились девушки? — Чуя молчал, и Дазай сказал: — Ну хотя бы одна нравилась, когда-нибудь? Только ответь честно. — Нет, — выдержав паузу, всё же ответил Накахара. — Тогда почему ты считал себя гетеросексуалом? — не отставал от него Дазай. — Потому что... — начал Чуя, но не зная, как объяснить свою позицию, произнёс: — Мне вообще никто никогда не нравился. Я просто не думал об отношениях. — Почему? Это так странно. Тебе девятнадцать. — Потому что меня не влекло ни к кому. Да откуда я знаю? Так было, и всё. Ты что, в психолога со мной решил поиграть? — Но теперь влечёт, — скорее утверждая, нежели спрашивая, сказал Осаму, проигнорировав последние слова Чуи, и посмотрел в голубые глаза. — Я тебе нравлюсь. Накахара ничего не ответил, и отвёл взгляд, но Дазай сдаваться не собирался, поэтому настаивал на своём: — Признай это, и тебе самому станет легче. Скажи, что чувствуешь ко мне на самом деле. Пауза затянулась, и Осаму вновь накрыл руку Чуи своей ладонью, поглаживая. — Скажи это, Чуя, — упорствовал Дазай. Накахара ощутил странное волнение от прикосновения и поглаживания пальцев Осаму и наконец выдавил: — Ты сам всё знаешь. — Да, знаю, — не стал отрицать тот. — Но хочу услышать это от тебя. Признай, что я тебе нравлюсь, Чуя. Парень молчал около минуты. Ему было непросто произнести эти слова, хотя он знал, что Дазай прав. «Возможно, — размышлял Накахара. — Мне действительно станет легче, если я скажу это вслух, ведь я и так понимаю, что меня влечёт к Осаму, и он это понимает». — Ты мне нравишься, — наконец сказал Чуя, и ему показалось, что он действительно почувствовал что-то вроде облегчения. Дазай улыбнулся, затем подсел к Накахаре ближе и, почти касаясь его губ своими, прошептал: — Поцелуй меня. — Что? — едва слышно переспросил Чуя. От близости Дазая и его просьбы по спине Накахары пробежали мурашки, а от его горячего дыхания, которое Чуя ощущал на своих губах, у него слегка закружилась голова. — Поцелуй меня сам, Чуя, — повторил Дазай, неотрывно глядя в голубые глаза. — Я знаю, что ты этого хочешь. Накахара слегка приблизился к Осаму и почувствовал, как сердце в груди начинает биться быстрее. Тот застыл в ожидании, не предпринимая никаких действий, и Чуя наконец решился. Закинув руки на шею Дазая, он коснулся его губ своими, а по нижней провёл языком, затем принялся её посасывать. Осаму приобнял Чую за талию и притянул к себе, сам углубляя поцелуй, ощущая, как громко колотится сердце в груди партнёра. Они целовались больше минуты, а затем Дазай слегка отстранился, и парни некоторое время смотрели друг другу в глаза, часто и прерывисто дыша. — Вино будешь? — спросил Дазай, и Чуя просто кивнул. Осаму достал из шкафа бокалы и, взяв их в руки, вышел из кухни. — Пойдём, — на ходу бросил он, и Накахара поднялся со своего места. Они расположились на диване, Дазай принёс откуда-то бутылку вина и наполнил бокалы, передав один из них Чуе. Тот сделал несколько глотков, а Осаму последовал его примеру. Какое-то время парни пили молча, а когда бокалы опустели, Дазай вновь их наполнил. Вскоре вино снова закончилось, и Осаму налил ещё, а после того, как допил своё, поставил опустевший бокал на стол, затем развернулся к Чуе лицом и посмотрел в голубые озёра. От пронзительного взгляда карих глаз Чую охватила дрожь, а когда Дазай склонился к нему и обдал его щёку своим дыханием, по спине парня, в который раз за сегодня, табуном пробежали мурашки. Осаму провёл пальцами по его лицу и впился в губы страстным поцелуем. Так жадно он его ещё ни разу не целовал. От поцелуя у Чуи перехватило дыхание, а когда руки Осаму начали блуждать по его телу, сердце в груди заколотилось как ненормальное. Накахару бросило в жар, он запустил ладони под одежду Дазая, откидывая голову назад, когда тот принялся осыпать поцелуями его шею, и простонал имя парня, в объятьях которого желал раствориться. Правая рука Осаму легла на живот Чуи и принялась поглаживать кожу, губы вновь накрыли его уста, а язык во рту вытворял нечто невообразимое. Накахара зарылся пальцами в каштановые волосы, страстно отвечая на поцелуй, ощущая, как в штанах становится всё более тесно. Чуя слегка вздрогнул, когда ладонь Дазая легла на его пах, а затем принялась поглаживать член через одежду. Почувствовав, как вздрогнул Чуя, Осаму слегка от него отстранился, разорвав поцелуй и глядя в глаза парня, будто спрашивая разрешение на дальнейшие действия. Накахара сглотнул и выдохнул, однако руку Осаму не убрал, и тот продолжил его поглаживать. Чуя попытался расслабиться и довериться Дазаю. Он убеждал себя в том, что Осаму не сделает ничего без его согласия, к тому же, ласки Дазая были ему безумно приятны: Накахара от них млел, ощущая, как поднимается его собственный член и требует разрядки. Чуя застонал и откинулся на спинку дивана, упёршись пальцами в плечо Дазая, а он вновь накрыл желанные губы поцелуем и проник ладонью под резинку штанов и трусов Накахары, тут же обхватывая его возбуждённый орган, и быстро задвигал рукой вдоль ствола. Вскоре все мысли вылетели из рыжей головы, а желание стало настолько сильным, что Чуя просто не мог думать о чем-то другом, кроме языка Дазая во рту и его руки на своём члене, которая творила чудеса. Сейчас Накахара хотел лишь одного: чтобы Дазай не останавливался. Чуя застонал в поцелуй и вскинул бёдра вверх, толкаясь в чужую ладонь, а Дазай неожиданно оторвался от его губ и быстро стащил с Чуи штаны и трусы. Склонившись к его паху, он затянул в рот головку твёрдого, горячего члена и провёл по ней языком. Накахара в очередной раз застонал и вскинул бёдра вверх, толкаясь в рот Осаму глубже. Тот сжал его ягодицы пальцами и быстро задвигал головой, заглатывая до конца. Чуя постанывал всё громче и вскидывал бёдра всё чаще, затем положил руку на затылок Дазая, слегка надавив, и сам принялся задавать темп, ощущая приближение пика наслаждения. Сердце Чуи забилось ещё быстрее, а дыхание стало прерывистым. Он вскинул бёдра ещё несколько раз, сгребая рукой волосы Осаму, причиняя небольшую боль. Перед глазами Накахары засверкали звёзды, он глухо простонал и излился в рот партнёра. Пытаясь отдышаться, Чуя убрал ладонь с головы Осаму, и тот посмотрел в его глаза. Накахара видел, что он перевозбуждён, и потянулся к его губам своими. Дазай накрыл их поцелуем, и Чуя почувствовал солоноватый привкус собственного семени на языке, а потом, поддавшись внезапному порыву, проник рукой в штаны Осаму и обхватил пальцами довольно крупный орган, отчего Дазай не смог сдержать стона. Накахара быстро задвигал ладонью, сжимая в ней член всё сильнее, а затем Осаму оторвался от его губ, и Чуя ощутил учащённое дыхание и сердцебиение парня. Член в руке Чуи подрагивал и пульсировал, а затем с губ Дазая сорвался протяжный стон, ладонь Чуи стала мокрой от семени, и Осаму толкнулся в неё несколько раз, глядя на Накахару расфокусированным взглядом. Всё ещё часто и тяжело дыша, Дазай навалился на Чую всем весом, а когда дыхание и сердцебиение нормализовалось, Накахара его оттолкнул. Чуя старался не смотреть на Осаму, отчего-то он чувствовал какую-то неловкость, и Дазай сказал: — Чуя, посмотри на меня. Накахара продолжал смотреть куда-то в сторону, и Осаму взял его за подбородок пальцами, развернув лицом к себе. — Всё хорошо. В том, что между нами произошло, нет ничего постыдного или предосудительного. — Для меня — есть, — пробормотал парень и, быстро поправив одежду, пошёл в душ. В ванной комнате Чуя помыл руки и облокотился спиной о стену. Сейчас он испытывал смешанные чувства и не представлял как вести себя после случившегося с Дазаем. Он всё ещё ощущал к нему влечение, но при этом испытывал неловкость. Накахара сам по своей воле позволил их отношениям перейти на новый уровень, и что теперь он должен сказать Осаму, если тот захочет большего? А в том, что он этого захочет, Чуя не сомневался, но не готов был к тому, чтобы лечь под Дазая. Просто не представлял, как сможет через себя переступить и забыть о том, что пережил надругательство над своим телом. Осаму за ним не пошёл в ванную и не торопил Чую, за что тот был ему благодарен, так как хотел остаться сейчас один, а потом он услышал, как хлопнула входная дверь, и понял, что Дазай решил дать ему время, чтобы всё обдумать и принять произошедшее между ними. Размышляя над ситуацией, Чуя допил вино в одиночестве, после чего пошёл спать. К тому времени, как он лёг, Дазай так и не появился. Накахара некоторое время провалялся в постели без сна, даже несмотря на выпитое вино. Чуя не мог перестать думать о Дазае и о том, что между нами случилось, хотя и злился из-за этих мыслей, но, скорее, сам на себя. И всё-таки спустя примерно час Чуя смог уснуть благодаря действию алкоголя, Осаму к тому времени так и не пришёл. Утром Накахару разбудил будильник, он сонно потёр глаза и сел на кровати, бросив взгляд на соседнюю постель. Она была пуста и заправлена. То ли Дазай так и не возвращался в берлогу, то ли он встал раньше Чуи и заправил кровать. Накахара прошёл в ванную, чтобы умыться и заметил на кухне Осаму. Тот сидел к нему спиной и что-то пил из чашки. Умывшись, Чуя в нерешительности замер у двери в ванную, размышляя о том, что ему делать, когда он выйдет. До жути хотелось кофе, но встречаться взглядом с Дазаем у него пока желания не возникало, хотя Накахара и понимал, что всё равно ведь придётся. Подумав ещё с минуту, Чуя вышел из душевой и направился на кухню, чтобы сварить себе кофе, сделав вид, что не замечает Осаму. — Доброе утро, — поздоровался тот, и Чуя буркнул в ответ: — Доброе. Дазай больше ничего не говорил, и Чуя был рад, что он решил его не доставать, видимо понимая, что парень чувствует себя неловко после вчерашнего. Накахара сварил себе кофе и, подойдя к окну, приоткрыл его, поставив чашку на подоконник и глядя на улицу. Неожиданно Чуя ощутил на себе чьи-то руки и почувствовал, как они прижимают его к тёплому телу. — Не игнорируй меня, Чуя, — прошептал Дазай в его ухо и поцеловал в щёку. — Я же тебе говорил вчера, что ничего плохого мы не сделали, и ничего постыдного в произошедшем между нами нет. Ты мне нравишься, я тебе — тоже. Так что тебя смущает, Чуя? Дазай развернул Накахару к себе лицом и, взяв за подбородок, заставил посмотреть в свои глаза. Чуя не знал, что ответить, не знал, как объяснить Осаму то, что он чувствует и почему, однако тот ждал ответа и нужно было что-то ответить, поэтому Накахара сказал: — Меня смущает то, что ты парень, а мы с тобой сделали это вчера. — Опять ты за своё, — недовольно фыркнул Дазай. — Какая разница какого мы пола, если мы ощущаем друг к другу влечение? — А разница в том, что я не девушка и не хочу ею стать. Чуя заметил, как глаза Дазая слегка округлились от удивления, а затем он расхохотался. — Я слышал всякое, — когда приступ безудержного смеха прошёл, произнёс Дазай. — Но, чтобы такое сравнение... — Очень рад, что тебе весело, но, может быть, я немного не так выразился, хотя думаю, ты понимаешь, что я имею в виду. — Конечно, я понимаю. — Дазай вдруг стал очень серьёзным. — Чуя, я не собираюсь тебя торопить или к чему-то принуждать и говорил тебе об этом, как я помню. Ты мне не веришь? — А я должен? Я тебя почти не знаю. — Но я тебе нравлюсь, а это уже немало. Я хочу быть с тобой, хочу обнимать тебя, целовать, и мне неприятно, когда ты начинаешь вести себя так, будто мы с тобой совсем чужие люди. Я не сделаю тебе ничего плохого, поверь. — Попробовал бы ты, — буркнул Накахара, а затем более громко добавил: — Я чувствую себя довольно странно, как не в своей тарелке. — Потому что не можешь принять свои чувства. А ты постарайся не думать об этом. Не нужно загоняться, просто расслабься и получай удовольствие, — с этими словами Дазай накрыл губы Чуи своими. Накахара был напряжён. А Дазай, запустив руки под его футболку, принялся оглаживать спину Чуи, пытаясь его расслабить, и того пробрала волнительная дрожь. Он зарылся пальцами в тёмные кудри и, прикрыв глаза, ответил на поцелуй. Накахара сам не заметил, как правая рука Дазая спустилась ниже к его бёдрам и принялась поглаживать их через ткань штанов, а затем пробралась под резинку и переместилась вперёд. Когда Дазай сжал в ладони твёрдый член Накахары и стал ласкать пальцами влажную от предэякулята головку, тот инстинктивно хотел запротестовать и упёрся руками в грудь Дазая, однако вместо протеста с губ Чуи сорвался приглушённый поцелуем стон. Разорвав поцелуй, Осаму посмотрел в затуманенные пеленой страсти глаза партнёра и обхватил ладонью его орган полностью, задвигав ею вдоль ствола. Чуя вновь застонал и толкнулся в руку Дазая, решив отбросить сомнения, так как от движений руки Осаму ему было очень хорошо. Дазай ускорился, и Чуя вновь толкнулся в его ладонь несколько раз, а потом Осаму встал перед ним на колени и, спустив с него штаны вместе с трусами, накрыл истекающую головку члена своими губами...

***

После тренировки Дазай отвёз Чую в общежитие, однако не стал ставить машину на парковку. — Мне нужно смотаться по делам, — сообщил он. — Наверное, на тренировку тебе придётся добираться самому, но я постараюсь приехать на стадион. — Куда ты собрался? — машинально переспросил Чуя. После того, как Дазай отсосал ему на кухне, Чуя почти нормально воспринимал свой новый статус, по крайней мере, он действительно перестал загоняться и чувствовал себя гораздо лучше в моральном плане. Хотя Эндрю немного подпортил ему настроение, когда посмотрел на них с Дазаем и, подмигнув обоим, усмехнулся. — Да так. Нужно решить один вопрос. Не скучай. Чуя открыл дверь автомобиля, собираясь из него выйти, но Осаму схватил его за руку и, притянув к себе, поцеловал в губы на прощанье. Накахара поспешил отстраниться, оглядываясь по сторонам, а потом покинул машину и направился к общежитию. Спустя пару часов Накахара стал собираться на тренировку, а так как решил идти пешком, то вышел немного раньше, надеясь, что не встретит Эндрю. Однако, выйдя из общежития, заметил его на парковке возле машины, он опёрся задом о капот Лексуса и курил. Чуя хотел пройти мимо и сделал вид, что не замечает Миньярда, но тот его увидел и, оторвавшись от автомобиля, направился к нему. Накахара ускорил шаг, однако Эндрю его окликнул: — Чуя, подожди. Чуя остановился, так как Миньярд окликнул его довольно громко и проигнорировать товарища Накахара не мог. — Что? — спросил он, медленно разворачиваясь к Эндрю. — Ты на тренировку? — задал вопрос Миньярд. — Да, — коротко бросил Чуя. — Пешком? — А что, не видно? — Видно. Только любопытство разбирает почему. Вы с Дазаем стали приверженцами здорового образа жизни? — С чего вдруг? — Да так, просто вчера я видел, как Дазай шёл с тренировки пешком, сказал, что пешие прогулки очень полезны. А сегодня вот ты решил прогуляться. — Да, решил, а что тут такого? Или ты сомневаешься в словах Дазая? — Да нет. Просто странно как-то. А хочешь, подвезу? — Нет, спасибо. Осаму прав: пешие прогулки действительно очень полезны. — А что ж вы вместе с Дазаем не пошли, кстати, где он? Его машины нет на парковке. — Уехал по каким-то делам. — Вот как? Интересно, какие у него могут быть дела, ведь он здесь недавно и практически никого не знает? Хотя это не мешает ему быстро заводить друзей, — Миньярд произнёс последнее слово с насмешкой, и Чуя зло сверкнул на него глазами. — Что ты хочешь этим сказать? — прошипел он. — Лишь то, что сказал, — усмехнулся Эндрю. — Вы ведь теперь с ним лучшие друзья, как я понимаю. — Какое тебе дело до наших отношений? — А у вас есть отношения? — Миньярд с наигранным удивлением приподнял вверх левую бровь. — А я-то думал, что вчера меня проглючило. Значит, ваш поцелуй в раздевалке не был побочкой от моих таблеток? Накахара выдохнул, чувствуя, как внутри закипает ярость, а затем прикрыл глаза, пытаясь успокоиться. — Нет, — наконец произнёс он и встретился взглядом с Эндрю. — Не был. И да, у нас отношения. Дазай мне нравится, а я нравлюсь ему. Ты это хотел услышать? — Да, — с широкой улыбкой проронил Миньярд, а затем приблизился к Чуе и прошептал ему на ухо: — Я очень рад, что ты наконец нашёл в себе силы признать, кто ты на самом деле, и смирился со своей ориентацией, хотя, конечно, я не одобряю твоего выбора. Но это твой выбор, сердцу ведь не прикажешь, а? — Эндрю подмигнул Накахаре, но тот решил не обращать на это внимания. — Так и есть, — не стал отрицать Чуя, нахмурившись, однако в тоне Эндрю он не различил насмешки, что немного его успокоило. — Если кому-нибудь скажешь, — всё же добавил Накахара, но Миньярд не дал ему договорить, он провёл по губам пальцами, будто стирая улыбку, и с серьёзным видом сказал: — Я — могила. — Очень рад, что мы друг друга поняли. — Я тоже, — с этими словами Эндрю отвернулся от Чуи и направился к своей машине, а Накахара пошёл на стадион. Дазай появился на тренировке почти под конец: Лисы были на поле, а Чуя стоял на воротах, Осаму же быстро переоделся и занял свою позицию. Тренировка прошла спокойно, а после её окончания и принятия душа, Дазай дождался Накахару, и они вместе поехали в общежитие, по крайней мере, так думал Чуя, но когда Осаму проехал поворот, который вёл к «Лисьей башне», Накахара спросил: — Ну и куда мы едем? — У меня для тебя сюрприз, — улыбнувшись, сказал тот. — Сюрприз? Что за сюрприз? — полюбопытствовал Накахара. — На то он и сюрприз, Чуя, чтобы о нём не говорить заранее. Но тебе понравится, обещаю. — Ладно, — не стал спорить парень. Он облокотился на спинку сиденья и уставился в окно. Заметив, что Дазай направил авто к выезду из города, Чуя посмотрел на него вопросительно и вскинул правую бровь, однако Дазай не спешил ничего ему объяснять, и Накахара спросил: — Куда ты меня везёшь? — Имей терпение, Чуя, — ответил Осаму и сделал вид, что внимательно следит за дорогой. Они ехали минут тридцать, а затем Дазай свернул на просёлочную дорогу, и вскоре остановил автомобиль возле какого-то дома, который стоял в одиночестве на отшибе, а возле него были припаркованы несколько машин и фургон. — Ну, так зачем ты меня сюда привёз? — поинтересовался Накахара, выходя из салона вслед за Дазаем. — Сейчас узнаешь, — улыбнулся Осаму и, подойдя к двери, постучал. За дверью послышались шаги, затем щёлкнул замок, и она отворилась. Открыл им высокий мужчина и тут же отошёл в сторону, Дазай первым прошёл внутрь, а Чуя последовал за ним, потом он обернулся, оглядываясь на мужчину, и заметил у того на боку кобуру. — Где мы? — спросил Чуя, однако Осаму, обернувшись, лишь улыбнулся, а затем проследовал к какой-то двери. Открыв её, он начал спускаться по лестнице вниз, Чуя замешкался на какое-то время, совершенно не понимая, куда привёз его Дазай и зачем, однако всё же, немного подумав, решил пойти за ним. Ещё когда спускался вниз, Накахара понял, что это какой-то подвал, хотя и не мог ничего разглядеть из-за отсутствия освещения, но характерный запах говорил сам за себя. От неприятных воспоминаний из детства, Чую передёрнуло, однако он поспешил отогнать от себя неприятные мысли, убеждённый в том, что Осаму не сделает ему ничего плохого. Дазай включил свет, и Чуя понял, что действительно находится в подвале, а затем в глаза бросились несколько окровавленных тел. Накахара застыл на месте, как вкопанный. Но когда одно из тел пошевелилось и повернуло голову к посетителям, глаза Чуи невольно округлились от удивления, так как он узнал связанного, изувеченного человека. Это был он — Джон Веллингтон, а рядом с ним на полу лежали несколько других ублюдков, которые участвовали в изнасиловании Чуи три года назад. Они все были связаны серым скотчем, и рты их также оказались заклеены. Накахара отметил про себя плачевный вид пленников: на их лицах и телах живого места не осталось. Ублюдки были в ссадинах и синяках, а их кожа оказалась изрезана чем-то острым, у некоторых отсутствовали пальцы на руках, а у Веллингтона не было левого глаза. Дазай коснулся руки Чуи пальцами, и Накахара ощутил в ней холод метала. Опустив взгляд вниз, Чуя заметил пистолет, который Дазай вложил в его ладонь. — Не буду тебе мешать, — сказал он и покинул подвал. После того, как Дазай ушёл, Чуя некоторое время молча смотрел на тварей, которых мечтал когда-то уничтожить и, как ни странно, не ощущал ничего. На протяжении трёх лет, при мыслях об этих уродах, Чуя испытывал чувство ярости и ненависти, но не сейчас. Глядя на истерзанные, окровавленные и переломанные тела своих бывших мучителей, Накахара чувствовал лишь равнодушие и апатию. Подойдя к ближайшему мужчине, Чуя пнул его ногой, тот замычал и повернул голову, а Накахара посмотрел в его глаза и нажал на курок. За первым выстрелом последовали ещё несколько. Веллингтон не отводил от Накахары взгляда, и тот различил в единственном уцелевшем глазу страх, а затем снова нажал на курок. Чуя вытер рукоять пистолета своей футболкой и, бросив его на труп, поднялся по лестнице, покидая подвал. На первом этажа находились несколько вооружённых людей и Дазай. Заметив Чую, он обратился к одному из мужчин: — Приберитесь здесь. Дазай вышел на улицу, Чуя молча проследовал за ним. Пока добирались до общежития, Накахара молчал, а когда проезжали мимо какого-то магазина, он попросил Осаму остановить машину. Отчего-то хотелось выпить, да не абы чего, а чего-нибудь покрепче. Чуя решил купить бутылку водки, Дазай посмотрел на него немного удивлённо и взял виски. Затем Осаму закинул в корзину роллы, пол палки сырокопчёной колбасы и какие-то овощи, после чего направился к кассе. Чуя не стал возражать, когда Дазай расплатился за покупки, и молча двинулся следом за товарищем по команде, размышляя о странностях жизни и о том, как кому-то легко удаётся решать любые проблемы. Когда парни уже находились в своей берлоге, Дазай выложил роллы на тарелку и сделал бутерброды с колбасой, а Чуя достал из шкафа рюмки и отнёс их в гостиную, поставив рядом на столе бутылку водки и виски. Осаму вскоре принёс закуску, а Чуя всё так же молча разлил водку по рюмкам. Парни выпили и закусили, после чего Чуя налил ещё. Опрокинув в рот свою стопку, Накахара дождался, когда выпьет Дазай, затем посмотрел в янтарные глаза и спросил: — Почему в Пальметто привезли этих пятерых? — Ну ты же хотел отомстить за смерть названного брата, вот я и решил дать тебе такую возможность. — Веллингтону — да, но там были ещё четверо. — Да, эти люди являлись его помощниками, один из них был его доверенным лицом и заместителем. Я подумал, что, может быть, ты хочешь рассчитаться с ними всеми? Их доставили в Пальметто на всякий случай. — А что с остальными? Они все мертвы? — Да, группировка была полностью уничтожена, — Дазай пожал плечами, затем добавил: — Но ты, кажется, расстроен? — Нет. Я очень рад, что у меня появился шанс пустить ему пулю в башку, но я не испытал после этого облегчения. Так странно. Я мечтал сделать это три года, а когда убивал этих ублюдков — не почувствовал ничего, кроме безразличия. — Так бывает, может быть, ты ещё не осознал произошедшего. Главное, что теперь ты можешь чувствовать себя в безопасности. Они больше не отправят за тобой убийц. — Да, это я уже понял. А твои люди быстро управились. Когда только успели? Ведь путь от Флориды неблизкий. — Их доставили на частном самолёте, — объяснил Дазай, а затем резко сменил тему: — Не хочешь виски? — Ну давай, — не стал возражать Чуя и откинулся на спинку дивана, а Дазай унёс на кухню рюмки и бутылку водки, а вместо них принёс два стакана со льдом. Налив себе и Чуе виски, Дазай поднял свой стакан и стукнулся им о край стакана Накахары. — За отмщение, — произнёс он короткий тост. Чуя ничего не ответил, лишь кивнул и сделал несколько глотков из своего, а затем поставил его на стол и обронил: — Спасибо. За то что эти выродки мертвы. Дазай улыбнулся и отпил немного виски, после чего поставил остатки на стол и посмотрел на Чую. Они некоторое время сверлили друг друга взглядом, и Накахара раздумывал о том, что теперь для него поменяется. Станет ли у него легче на душе после того, как он осуществил свою месть, а может быть, зная о том, что эти ублюдки мертвы, он сможет когда-нибудь забыть о том, что они с ним сделали? — О чём мы думаешь? — спросил Дазай и, взяв в руку стакан, отхлебнул из него несколько глотков, после чего поставил на место. — Да так, ни о чём, — отмахнулся Чуя, а Осаму придвинулся к нему ближе и приобнял за талию. Чуя некоторое время смотрел в его глаза, а затем вдруг закинул свои руки на шею Дазая и тихо произнёс: — Знаешь, я решил последовать твоему совету и перестать загоняться. — Ну и как, помогло? — поинтересовался тот. — Да. А ещё сегодня по пути на тренировку я встретил Эндрю и всё ему рассказал. — О чём? — О том, что мы с тобой испытываем друг к другу и о том, что у нас отношения, — Чуя запнулся и быстро добавил: — У меня не было отношений, но я думаю, то, что между нами происходит, можно считать отношениями? Дазай слегка улыбнулся и кивнул, а затем спросил: — Что сказал Эндрю? — Что не в восторге от моего выбора, но он рад, что я наконец смог найти в себе силы и принять себя таким, каков я есть. И мне стало легче. Такое ощущение, что гора с плеч свалилась. — О, я тоже этому очень рад. Ты теперь не переживаешь о том, что кто-то может узнать о нас? — Не так как раньше, но я бы предпочёл, чтобы об этом пока никто не знал. — Понимаю, — тихо сказал Осаму и притянул Чую к себе ближе, а тот сам накрыл его губы своими. Чуе нравилось целоваться с Дазаем, и хотя ему не доставало опыта, он быстро учился: просто старался делать что-то подобное, что делал Дазай, но, безусловно, по-своему. Он углубил поцелуй и проник руками под футболку Осаму, оглаживая его грудь и живот, затем слегка толкнул Дазая, и тот упал на спину. Осаму смотрел на Чую немного удивлённо, а Накахара уселся на его живот и склонился над ним, целуя лицо и шею, чувствуя прерывистое дыхание партнёра и его громкое сердцебиение. — Чу-уя, — простонал Дазай и запустил руки под его одежду. — Ты сводишь меня с ума. — Серьёзно? — томно прошептал Накахара куда-то в его шею и слегка прикусил на ней кожу, отчего Дазай не смог сдержать нового стона, а затем сжал ягодицы Чуи руками, а тот переместился ниже и ощутил его стояк. Казалось, Чуя немного смутился, поскольку он оторвался от шеи Дазая, но лишь за тем, чтобы стянуть с него футболку, а потом принялся осыпать поцелуями его грудь и живот, оставляя на коже влажные дорожки от языка. Дазай сжал ягодицы парня сильнее и двинул Чую к своим бёдрам, с очередным стоном закатывая глаза, потом пробрался рукой под резинку его штанов и трусов, обхватывая ладонью член и двигая ею вдоль ствола. Чуя тоже застонал, он уже практически сидел на бёдрах Осаму, и ощущал, как его затвердевший орган упирается между ягодиц. Затем Дазай резко перевернул Чую на спину и впился в его губы страстным поцелуем, а когда он закончился, Дазай вновь оказался снизу. Чуя, глядя в его глаза, стянул с него штаны и тут же накрыл головку возбуждённого члена своими губами. Накахара и сам не знал, что это ему взбрело в голову, и почему он вдруг так осмелел, ведь у него действительно никогда не было отношений, и он никому не делал ничего подобного, но почему-то в этот момент страстно желал доставить Дазаю удовольствие. Тот вновь застонал, и Чуя затянул член в рот глубже, затем принялся двигать головой, ощущая в своих волосах чужие пальцы. Агрегат у Осаму действительно имел внушительные размеры, поэтому вскоре Накахара почувствовал, что его рот начал уставать, видимо заметив это, Дазай произнёс: — Обхвати ствол рукой, будет легче. Накахара последовал совету Осаму и обхватил его ствол ладонью у основания, двигая ею, он посасывал головку, лаская её языком. Дазай снова застонал, и Чуя ощущал, что он уже близок к разрядке, определив это по его учащённому дыханию. Осаму резко вкинул бёдра вверх, пытаясь войти глубже, и Чуя убрал свою руку, заглатывая почти до конца. Когда Дазай толкался в его рот, проникая в гортань, Накахара чувствовал небольшой дискомфорт, однако решил немного потерпеть, ведь и сам так делал, когда партнёр ему отсасывал. Движения Осаму ускорились, и он несколько раз надавил Чуе на затылок, толкаясь в его рот ещё глубже, отчего у того началось обильное слюноотделение. Несмотря на то, что челюсть у Чуи начала слегка ныть от напряжения, он сам ускорил движения головой, пытаясь приблизить разрядку партнёра. Тот резко вскинул бёдра ещё несколько раз, и Накахара ощутил во рту солоноватый привкус чужого семени, Дазай снова надавил на его затылок и вскинул бёдра вверх, заканчивая. Чуя выпустил изо рта его член и вытер рот рукой, после чего Осаму притянул его к себе, шепча: — Ты великолепен. Дазай поцеловал Чую в губы, затем перевернул его на спину, стягивая с него футболку и штаны...