Глава 4
16 февраля 2025 г., 11:09
Раннее утро. Джисон лежал на кровати, устримив свой взгляд в потолок. Телефон провибрировал, снова напомнив ему о проигнорированных еще две недели назал сообшениях от контакта "Хо :)". Уволившись из полиции Хан оборвал все связи с уже бывшим другом. Даже любимая мятная жвачка теперь вызывала тошноту. А почему? Потому что она ассоциировалась с рабочими днями, проведенными с Минхо.
Скучал ли он? Да.
Но все-таки еще кое-что тревожило Джисона эти две недели. Он не мог перестать думать о двух подозреваемых – Ким Сынмине и Ян Чонине. Парни были в отличных отношениях, судя по их соц сетям. То, как Сынмин уходил от вопросов о Чонине до сих пор казалось Хану слишком подозрительным. Почему парень его так защищал? И почему детектив даже не подумал о том, что нужно опросить еще и Яна? Джи готов был прямо сейчас ворваться в участок и довести дело до конца, хотя бы убедить себя в том, что они все сделали правильно и наказание отбывает именно убийца. Но можно ли было так сделать?
– Нужно. – сказал сам себе Джисон.
С каждой минутой сомнений насчет раскрытого дела становилось все больше и больше. Подумав еще полчаса, парень встал с кровати и направился к двери. Накинув пальто и включив музыку в наушниках, Хан вышел из квартиры и пулей спустился по лестнице.
«Ты бы о****а» – Нервы
Парень почти бежал по улице до полицейского участка, спеша опровергнуть или подтвердить свои догадки. Вдруг в тюрме сейчас сидит человек, который не имеет никакого отношения к убийству? Или это просто паранойя?
Наконец оказавшись на месте своего назначения, Джисон вошел в здание. Он хотел было сразу пройти к камерам, но его остановил мужчина.
– Молодой человек, вы куда? Что вы тут делаете?
Хан замялся, хотев по привычке достать удостоверение из кармана. Его там конечно же не оказалось. Постояв еще пару секунд в напряженной тишине, он смог придумать довольно-таки хорошее оправдание.
– Мне нужно навестить одного молодого человека, который находится в тюрме. Ким Сынмин, знаете такого?
Мужчина нахмурился. Но спустя секунду, явно сделав одолжение парню, покивал и подозвал его рукой, требуя следовать за ним.
На лице Джисона заиграла гордая улыбка. Он наконец-то был близок к тому, чтобы узнать правду и найти ответы на вопросы, которые так долго мучили его и не давали покоя. Но, как только эта мысль принесла ему облегчение, в его голове возник новый вопрос: что, если его догадки окажутся верными? Что делать тогда? Ведь теперь, когда Хан больше не работает в полиции, довести дело до конца ему никто не позволит. Единственным, кто мог бы помочь в этом, был Минхо. Однако сама мысль о повторном сотрудничестве с ним вызывала у Джисона некое отвращение. После случая с интервью он вовсе перестал видеть в нем что-либо хорошее. Для него Минхо был самовлюбленным нарциссом, который заботится лишь о собственной выгоде. Тем не менее, если правда действительно окажется на кону, возможно, стоит пересмотреть свои чувства. Ради справедливости Джисону придется подавить свою гордость и временно забыть о прошлых обидах. Он тяжело вздохнул, осознавая, как это решение сжимает его изнутри. Может, он сможет справиться сам? Но если правда дороже всего, то разве стоит отказываться от помощи, даже если она исходит от человека, которого ты предпочел бы никогда больше не видеть?
Мужчина привел Джисона к месту, где проводятся встречи осужденных и их друзей и родственников.
– Ожидайте. – сухо произнес он и удалился.
Хан стал ждать, постукивая пальцами по столу. Через пару минут к нему вывели молодого парня в наручниках и тюремной форме. Джи узнал в нем Сынмина. По всей видимости, Ким тоже его узнал, так как в его глазах моментально стала читаться неприязнь и нотка страха.
– Зачем вы пришли? – тихим, хриплым голосом спросил он. – Недостаточно поиздевались надо мной?
– Я знаю, что ты не совершал убийство. – твердо произнес Джисон.
Раздражение в глазах Сынмина растворилось. Парень не нашел ни одного подходящего слова, чтобы ответить хоть что-то.
– Ты невиновен, Сынмин. Я сделаю все, чтобы тебя высвободили отсюда. – продолжал говорить Хан. – Но только если ты расскажешь мне, кто на самом деле совершил это преступление.
Ким явно был в замешательстве. Его глаза забегали, парень нервничал. Но что его заставило так отреагировать? Джисон нахмурился и внимательно посмотрел в глаза парня, будто пытаясь разглядеть в них правду.
– Я не могу. – спустя пару секунд вдруг заговорил Сынмин и помотал головой. – Я дал клятву.
Хан поднял одну бровь.
– Кому?
– Любви всей моей жизни. Я поклялся всем, что у меня есть.
– Кому, мать твою, ты поклялся? – Джисон начинал выходить из себя из-за упрямости младшего. – Ким Сынмин, неужели ты не понимаешь, что застрянешь здесь на всю жизнь, если не расскажешь мне правду? Ты сгинешь в этой тюрьме, ты меня слышишь?
Парень слегка вздрогнул от повышения голоса. Но по его глазам можно было понять, что он начал думать о том, чтобы все же выдать правду.
– Я же помочь тебе хочу. – уже мягче произнес Хан.
– Хорошо. – с тяжелым вздохом наконец сказал Ким, прикрыв глаза. – Только если вы вытащите меня отсюда.
Джисон покивал, не отрывая взгляда от младшего. Сынмин начал говорить.
***
1 октября, 2024 – Нинни, как ты? – слышался обеспокоенный голос Сынмо из телефона. – Мы давно не виделись. Может сходим куда-нибудь? – Давно не виделись? Не хочешь предположить почему? – огрызнулся Чонин. Но не успел Ким сказать и слова, как младший перебил его. Голос его звучал агрессивно, Ян словно орал в трубку. – Потому что ты проводишь слишком много времени с Феликсом! С этим противным Феликсом, который мешает нашей дружбе! Неужели он тебе важнее, чем я, Сынмин? Сынмин тяжело вдохнул, прежде чем начать говорить спокойным, успокаивающим голосом. – Нет, конечно нет. Ты мне дороже всех на свете, помнишь? Феликс мой знакомый, я встретился с ним лишь пару раз. – Ты должен уделять все свое время мне, Сынмин. – дрожащим голосом произнес Ян. Ким прочистил горло и тихо спросил: – Ты выпил таблетки? – Нет. – признался Чонин. – Положи трубку и выпей. Тебе станет легче, я обещаю. После этих слов послышались короткие гудки. Мин тяжело вздохнул и положил телефон на прикроватную тумбу экраном вниз. Парень уже перестал понимать, с каких пор его самый близкий друг стал вести себя так. Психическое расстройство у Чонина проявлялось постепенно, так медленно, что старший даже не замечал этого. Безумная ревность, одержимость – все это до дрожи пугало Сынмина. Хотелось вернуть своего друга, милого и дружелюбного, открытого и приветливого к любым новым людям, к которому Ким питал невообразимо сильную симпатию. Но теперь перед ним был не тот человек, которого он знал раньше. Чонин стал больным психопатом, готовым разорвать всех, что только дотронется до Кима. Единственная слеза скатилась по щеке явно не по воле Сынмина. Чувство беспомощности заполнило его сердце. Оставалось только терпеть и ждать. Ждать чего-то хорошего. Парень очень хорошо понимал, что психопатия неизлечима. Но может он сможет помочь справиться с этим? 8 октября, 2024 Прошла ровно неделя. Семь долгих, мучительных дней, полных звонков на выключенный телефон, бесконечных сообщений, оставшихся без ответа, и ночей, в которых Сынмин ворочался, пытаясь угадать, куда пропал Чонин. Он знал, что тот иногда мог исчезнуть, но не на столь долгое время. Обычно Ян давал о себе знать, даже если у него были трудности. Но на этот раз — полная тишина. Сынмин пытался убедить себя, что все в порядке, но с каждым новым днем тревога только нарастала. Он не ел, едва спал, его мысли крутились вокруг одного: Где младший? Что с ним? Все ли с ним в порядке? Поздно вечером раздался громкий стук в дверь. Ким вскочил с дивана и помчался в коридор. Сердце заколотилось так, будто оно тут же готово было вырваться из груди. Он открыл дверь, ожидая увидеть своего друга в целости и сохранности. Но, увидев его, Мин застыл в ужасе. На пороге стоял Чонин, его лицо было перекошено, глаза блестели каким-то странным, безумным светом. Но это было не самое страшное. Его одежда была покрыта кровью. Она впиталась в ткань, оставив темные пятна, и тонкой струйкой текла по его руке. — Чонин… — едва ли произнес Сынмин, чувствуя, как дрожь пробегает по всему его телу. — Что случилось? Ян молчал. Он медленно поднял взгляд, посмотрев на старшего. Его губы искривились в болезненной, страшной, ненормальной улыбке. — Я сделал это ради тебя. — его дрожащий голос прозвучал глухо, но в нём слышалась странная смесь гордости и отчаяния. Сынмин отступил на шаг, чувствуя, как сердце сжимается от страха. — Что ты сделал? Чонин, что произошло? Что это за кровь? — голос дрожал, дыхание сбилось. Чонин сделал шаг вперёд. — Феликса больше нет. — произнес он, как будто это должно было объяснить всё. — Теперь никто не встанет между нами. Теперь только ты и я. Сынмин застыл, не веря своим ушам. Он хотел сказать что-то, закричать, но слова застряли в горле. Пазл сложился слишком быстро. Исчезновение. Кровь. Эти слова. — Ты… — Ким хотел продолжить озвучивать свою догадку, но не смог выдавить из себя ни словечка. Парень смотрел на Чонина стеклянными глазами. Тот кивнул. — Он не заслуживал тебя, Сынмин. Он смотрел на тебя. Он хотел забрать тебя у меня. Но теперь всё в порядке. Ты ведь мой, правда? Сынмин не мог поверить в происходящее. Перед ним стоял человек, которого он считал другом, человеком, к которому он испытывал что-то намного большее, чем просто дружеская любовь. Но теперь этот человек превратился в чудовище. — Ты сошел с ума... — выдохнул он, чувствуя, как стены вокруг него сужаются. — Чонин, ты убил человека! — Я сделал это ради нас. — повторил Чонин, шагнув ближе. — Ты должен понять меня. – Ты больной ублюдок! – Сынмин уже кричал. Слезы ручьем лились из глаз. Он не понимал. Или не хотел понимать. Он смотрел на Чонина, видя перед собой не того, кого знал раньше, а кого-то совершенно другого, кого-то, от кого ему хотелось бежать как можно дальше. – Я вызываю полицию... – тихо произнес Ким, ужасно дрожащей рукой потянувшись к телефону. – Нет! – Ян одернул руку старшего и взял его за запястье, крепко сжимая его в своей ладони. – Ты хочешь, чтобы нас разлучили, Сынмин? Я сделал все возможное, чтобы мы остались только вдвоем. Только ты и я. – Заткнись! Ты понимаешь, что ты натворил? Ты больной! – Я всегда был таким, Минни. – Чонин расплылся в нежной улыбке, которая всегда очаровывала старшего. Но не в этот раз. – Ты знаешь меня таким всю жизнь. И всю жизнь ты принимал и любил меня таким, какой я есть. Тебе было все равно на мою болезнь. Ты не сбежал. Кто же из нас больной, а, Сынмин? Истерический смех заполнил тихую квартиру. Рыжие волосы парня упали на его глаза, оставляя в видимости только до ужаса широкую, страшную улыбку. Старший смотрел на него стеклянными от отчаяния глазами. Он не знал что делать. Что говорить. Куда бежать. Ян будто гипнотизировал его своим спокойным голосом, желая заполучить то, что ему необходимо. Хватка на запястье ослабла. Большой палец младшего выводил успокаиваюшие узоры на тыльной стороне ладони Сынмина. – Мы ведь любим друг друга больше всего на свете, да, Минни? Сынмин не мог ничего сказать. Его взгляд метался он прикрытых челкой глаз Чонина до его широкой улыбки. – Поклянись жизнью, что будешь держать это в тайне и всегда будешь со мной. – улыбка слегка померкла. Слова звучали жутко. Старший все еще молча стоял, пытаясь выкарабкаться из омута гипноза младшего. Чонин прильнул ближе. Его губы всего в нескольких милиметрах от уха Кима. – Клянись жизнью, Сынмин. – шептал он. – Или мне придется избавиться от тебя так же, как и от Феликса. Мы будем вместе. Только не на этом свете. Сынмин вздрогнул. Страх заполнил его тело и был готов политься наружу. Хотелось бежать как можно дальше от этого человека. Поток различных мыслей прервала до боли сильная хватка на запястье. Острые ногти Яна впивались в бледную кожу так сильно, будто прямо сейчас польется алая кровь. Ким судорожно покивал, желая как можно быстрее отделаться от этого всего и выкурить пачку сигарет для спокойствия. Чонин расплылся в улыбке. Чмокнув старшего в ухо, он отстранился и ослабил хватку на его запястье. – Мой хороший... – тихо произнес Ян, взяв из пачки на полке одну сигарету и наконец покинув квартиру.***
Настоящее время Джисон внимательно слушал Сынмина. Каждое его слово в рассказе о настоящем убийце Феликса было пропитано страхом и болью. Страхом за свою собственную жизнь и за любимого человека. Болью от потери прежнего Чонина. Хан, убедившись, что Ким закончил говорить, понимающе покивал. – Спасибо. – тихо произнес он. Сынмин лишь кивнул в ответ. Но, помолчав несколько секунд, он все-таки сказал: – Я могу дать вам его адрес, его полное имя, дату рождения, все, что угодно. Только прошу, не делайте с ним ничего. Я его люблю. Старший тяжело вздохнул. Как же жалко ему было этого парня, глупого, влюбленного по уши мальчишку. Джисон достал телефон и открыл заметки. – Диктуй его адрес. Ким замялся. Ему было стыдно говорить о месте жительства друга. Но недовольно поднятая бровь бывшего сотрудника полиции все же заставила его говорить. Получив улицу и номер дома, Джи перебил младшего: – Угу... Номер квартиры? – У него нет квартиры. – опуская голову, промямлил Мин. – То есть как? В ответ молчание. – Сынмин, не думай меня надурить. – повысив тон, произнес Джисон. – Это не поможет ни следствию, ни тебе. – Он живет в подвале. – четко и громко сказал Ким, нахмурившись и зажмурив глаза, еще больше опустив голову. Было ужасно стыдно осознавать, что друг настолько опустился в свое поганое состояние, что покинул свою большую, светлую квартиру в многоэтажном доме и переехал в сырой подвал. Хан явно был ошарашен неожиданным заявлением заключенного. Неужели все настолько плохо? И чего теперь стоит ожидать от психопата? – Чего? – нахмурив брови громко переспросил он. Ким снова лишь покивал. Хан нервно постучал пальцем по деревянному столу. Настоящий преступник оказался... Опасным он был итак. Человек, которому с легкостью можно было доверять, никогда бы не решился на убийство себе подобного. Чонин ужасно странным, страшным. Будет сложно. – Хорошо. – выдохнул Джисон после десятисекундной тишины. – Спасибо тебе, Сынмин. С этими словами парень покинул комнату. Кима снова увели в камеру. Теперь уже Джисон уверенными, твердыми шагами направлялся в кабинет своего старого, до боли неприятного знакомого. Теперь уж только Ли Минхо сможет помочь, и Хану придется через "не хочу" перешагнуть свою гордость и принципы. Детектив Ли тем временем сидел в своем кресле, раскручиваясь по своей оси. Новых дел уже давненько не поступало. Лишь мелкие кражи и нарушения правил дорожного движения, где виновных было найти неимоверно легко. Да и без друга на рабочем месте, который иногда и раздражал, и поднимал настроение как никто другой, было очень тоскливо. Его каморка на первом этаже до сих пор не была занята ничем другим, в ней все также оставался творческий беспорядок Джисона. А почему? Все просто – Минхо не позволил. Его сердце так и кричало, одновременно ноя от боли, что он ушел не навсегда. Он вернется и простит все обиды. И он вернулся. Хан без стука ввалился в кабинет Минхо, прямо как в самый первый день их совместной работы. – Минхо, мы ошиблись. Мы очень грубо ошиблись. – тараторил он. Но Ли, казалось бы, не слушал его. Он сразу же выпрямился стрункой и нахмурил брови. Можно ли верить своим глазам? Или это сон? – Что ты тут... – сдавленно произнес старший, пытаясь подобрать слова, чтобы правильно описать свои эмоции на данный момент. – Объяснять нет времени, Минхо. Нам нужно ехать по этому адресу. Твою мать, срочно! Чего ты сидишь-то? Хо все еще был в ступоре. Парень медленно поднялся с кресла. Это правда – перед ним стоит его дорогой человек, перед которым он так сильно провинился... Джисон развел руками. Ли снова не хочет работать? Да что, мать вашу, сегодня со всеми не так? Но вместо того, чтобы сказать хоть что-нибудь, поприветствовать старого знакомого, Минхо просто молча обнял его. Движения его были неуверенными, словно он боялся, что его оттолкнут, но, почувствовав тепло чужого тела, он сдался, крепче сжав пальцы на спине младшего. Он смотрел в одну точку, уткнувшись подбородком в его плечо, и не мог заставить себя заговорить. Внутри все сжималось от гнетущего чувства вины, которое, казалось, вот-вот раздавит его. Он лгал. Лгал тогда, лгал себе все это время, и теперь эта ложь неумолимо возвращалась к нему, лишая возможности дышать свободно. Она пожирала его изнутри, выжигая изнутри угрызениями совести, но особенно сильно он чувствовал это сейчас — когда стоял лицом к лицу с тем, кому причинил боль. Он не знал, простят ли его, и заслуживал ли он этого прощения, но он знал одно: он скучал. Глаза невольно наполнились слезами, горло сжалось, и он с трудом сдерживал дрожь в руках. Он хотел что-то сказать, хоть одно слово, но язык не повиновался, и тогда он просто крепче прижался к Джисону, словно надеясь, что этот момент растянется в вечность, что тепло его прощения растворит все то, что съедало его изнутри. Хан чувствовал раскаяние старшего, которое излучало его сердце, находившееся так близко сейчас. Он не стал отталкивать его, нет. Вместо этого он положил руки ему на спину и стал успокаивающе похлопывать. – Ну все, все... – тихо, необычно нежным для себя тоном говорил Джи, чувствовав, как тело Ли дрожит. – Прости. Прости, я такой идиот. – выдавил Минхо, пытаясь сдержать слезы. Младший слегка отстранился, чтобы посмотреть в его глаза. Как же сжалось его сердце, когда он увидел в этих стеклянных, но до боли родных глазах слезы. Все-таки Минхо был все еще дорог. – Не плачь. – Хан слегка улыбнулся, помотав головой. – Я сам сейчас расплачусь. Хо лишь шмыгнул носом в ответ, на что Джисон усмехнулся. – Я тебя простил, слышишь? Только не плачь. – Хорошо... Ладно, извини, я не знаю, что на меня нашло. – мямлил Минхо. Взрослый, бравый мужчина выглядел как маленький мальчик, провинившийся перед родителями. Сжав плечо Минхо последний раз, Джисон уже отстанился полностью. Его мягкое выражение лица постепенно сменилось серьезным, хмурым. Ли не мог устроять перед одним вопросом: почему Хан решил посетить его офис, увидеться с ним? Зная упрямость младшего, он бы не стал этого делать без весомой причины. И детектив задал этот вопрос, получив самый неожиданный ответ. – Мы посадили не того. Сынмин не причастен к этому убийству. Старший нахмурился. – Но ведь анализ ДНК показал, что слюна на окурке его, ведь так? – Думаешь такая сложная работа, которая чисто физически не может быть выполнена за один день, была проделана ими верно? Минхо, это грубая ошибка, как мы вообще могли повестись на такое? – последний вопрос прозвучал более риторическим, чем прямым. На него не было верного ответа. Фраза Хана "...это грубая ошибка" заставила Хо еще сильнее нахмурить брови. Ли даже стал сомневаться в своих истинных способностях – действительно, как он, лучший детектив участка с многолетним стажем, мог позволить обвести себя вокруг пальца? – Я поговорил с Сынмином. – продолжал младший. – Бедный, попался под влияние такой мрази... Минхо, нам нужно ехать. Я все расскажу по дороге. Минхо кивнул, взяв с вешалки пальто и накинув его. Через пару минут оба сидели в машине. Хан заметил нетронутую упаковку своей любимой мятной жевательной резинки и по инерции взял оттуда две подушечки. Джисон молча жевал резинку, смотря в окно и в задумчивости скрестив руки на груди. Минхо вел машину до мокрой от недавнего дождя дороге. Тучи тяжело нависали над городом, скрывая солнечные лучи. — Ян Чонин психопат. — вдруг сказал младший, нарушая тишину. Ли нахмурился, кинув секундный взгляд на Джи. — Уверен? — Более чем. Его дружок мне все подробно рассказал. Детектив усмехнулся, покачав головой. — Ты еще и веришь ему? Не помнишь, как он нагло врал нам на допросе? — Минхо, он прикрывал жопу своего друга, ты до сих пор этого не понял? Да он влюбился в него по уши, и сам от этого страдает. Даже в тюрьму загремел ради чертового убийцы. – Джисон слегка повысил голос. Спокойно об этих двоих говорить было попросту невозможно. Парень вздохнул, успокоив себя. Минхо тихо выдохнул и потер переносицу левой рукой. — Отлично. Значит, никакие уговоры не помогут. — Даже не пытайся. — Хан усмехнулся, проверив навигатор в телефоне. — Ему это только забаву доставит. Машина остановилась перед старой многоэтажкой. Дом выглядел заброшенным: выбитые окна, облупившаяся краска на стенах. В одном еле уловимом взглядом окне мелькнул слабый свет. Вот он, человек, за которым гонялись сотрудники полиции. Минхо достал из бардачка пистолет и проверил, заряжен ли он. Одна несчастная пуля – должно было хватить, чтобы усмирить психа. – Зачем? – недоверчиво спросил коллега, кивнув на оружие в руках старшего. – Да так. – Послушай, я пообещал Киму, что с этим придурком ничего не случится. Наручников будет достаточно, поверь. Ли бросил на Хана неодобрительный взгляд и засунул пистолет в карман брюк, на что младший закатил глаза и тихо ругнулся. Они вышли из машины и направились к темному входу, где внизу, в сыром подвале, их ждал тот, кто не знал ни страха, ни жалости. Джисон остановился перед ржавой железной дверью. Открыть ее не составило большого труда. Бросив обеспокоенный взгляд на Хо, который стоял прямо сзади, парень стал спускаться по затхлой бетонной летснице. Спускаясь по бетонным ступеням, парни сразу почувствовали тяжелый запах – смесь сырости, гнили и чего-то металлического. Влага стекала по потрескавшимся стенам, оставляя темные разводы, а из углов доносился приглушенный звук капающей воды. Из-за густой темноты не было видно почти ничего, поэтому Джисон достал заранее припасенный фонарь из заднего кармана джинс. Подвал был узким, потолок низким, с выступающими ржавыми трубами, которые местами потрескались, источая затхлый запах сточных вод. Помимо противного сырого запаха, в комнате присутствовал неприятно сильный дух табака. Пол был покрыт слоем грязи, местами прилипала какая-то серая, размокшая тряпичная масса, будто давно забытая одежда. Слабый свет пробивался сквозь старую, единственную лампу, подвешенную на проводе, который опасно раскачивался от сквозняка. В полумраке угадывались очертания деревянного стола, на котором беспорядочно валялись странные рисунки. В дальнем углу стояла импровизированная кровать – ветхий матрас, покрытый рваными простынями, на которых виднелись темные пятна. Но самое страшное было в воздухе – нечто неуловимое, давящее, словно само это место впитало в себя весь ужас совершенных здесь поступков. Тишина казалась неправильной, словно в ней прятался чей-то взгляд. И этот взгляд следил за каждым шагом. – Твою мать, что тут творится... – произнес Минхо, скривившись. Хан перевел свет фонарика в самый дальний угол. Сердце замерло от непреодолимого страха, заполнявшего всю полость тела. В углу, почти сливаясь с мраком, стоял тот самый рыжеволосый парень с фото в соцсетях. Но теперь он выглядел иначе — совсем не так, как на снимках, где его лицо освещала беззаботная улыбка. Рыжие пряди спутались и свисали на глаза, скрывая взгляд, но даже сквозь тени можно было разглядеть лихорадочный блеск в расширенных зрачках. Губы растянулись в широкой улыбке, но в ней не было ни радости, ни теплоты — только что-то хищное, тревожное, заставляющее кожу покрыться мурашками. Рваная, испачканная рубашка когда-то была белой, но теперь покрылась пятнами — то ли грязи, то ли засохшей крови. Она висела на его худом теле, не по размеру, словно давно потерявшем всякую плотность. Засученные рукава обнажали бледные, словно восковые руки, исполосованные тонкими линиями шрамов. Некоторые из них выглядели старыми, едва заметными, другие были свежими, с покрасневшими краями, словно он нанес их совсем недавно — возможно, даже сегодня. Но самое тревожное было в том, как он стоял. Совершенно неподвижно, будто прислушиваясь не к шагам гостей, а к чему-то другому, только ему слышному. Его грудь поднималась с тихим, размеренным дыханием, но пальцы едва заметно подрагивали, словно в нетерпении. Или в предвкушении. Минхо, которого достаточно сложно было напугать этим, ведь за долгие годы работы он видел и похуже, выступил вперед, показывая удостоверение. – Детектив Ли Минхо. Ян Чонин, вы обвиняетесь в убийстве Ли Феликса восьмого октября этого года. Пройдемте в полицейский участок. Улыбка Яна слегка померкла, но не исчезла полностью. Издав смешок, он поднял голову, показывая свои карие глаза. – Он вам все доложил, да? – наконец заговорил он. Его голос был еле слышным и до боли сладким. – Минни поклялся мне своей жизнью. Нехорошо предавать тех, кого любишь. Ли еще больше скривился, нахмурив брови. – Ким Сынмин сидит в тюрьме. – Джисон не выдержал эгоизма и наглости Чонина и выступил вперед, подходя опасно близко к нему. – Он сел ради тебя, блять, ты не понимаешь? Как можно быть такой сволочью? Широкая улыбка убтйцы моментально померкла. Парень пристально смотрел на Хана, расширив глаза. – Сынмин любит тебя больше своей собственной жизни! – продолжал говорить тот, стоя почти впритык к Яну и тыкая пальцем ему в грудь, пытаясь достучаться до его мерзкой, прокуренной душонки. – А ты и за это ему не был благодарен! Ты испортил его жизнь своими ублюдскими наклонностями, гребанный ты садист! Психопату явно не понравились слова Хана. В правой руке, по которой стекали струйки алой крови от нанесенных совсем недавно порезов, он держал лезвие. Бросив на острый, блестящий кусок металла взгляд, парень устримил свои безумные глаза прямо на живот Джисона, все еще стоявшего до невозможности близко. Но Чонин не успел нанести старшему удар. Минхо одернул руку Джисона прямо перед тем, как тот замахнулся и чуть не ударил его острым лезвием прямо в живот. – Джисон, мать твою! – вспыхнул детектив, достав пистолет с единственной пулей из кармана и направив его прямо на убийцу. Истерический смех заменил давящую тишину комнаты. Рыжеволосый парень медленно склонил голову набок, словно разглядывая дуло пистолета не с испугом, а с любопытством. В расширенных зрачках отразился слабый отблеск оружия, но страха в них не было. Ни капли. — Правда? — его голос прозвучал тихо, с легкой насмешкой, будто вся эта ситуация забавляла его. Он не сделал ни шага назад, не поднял рук, не попытался защититься. Только лениво моргнул и облизал пересохшие губы. — Ты думаешь, это что-то изменит? Его взгляд скользнул с оружия на Хана, затем на Минхо, изучающий, оценивающий. Затем он вдруг шагнул вперед. Медленно, плавно, не отрывая глаз от полицейских, словно проверяя их реакцию. — Ну же, — продолжил он, чуть хрипло, будто от долгого молчания. — Стреляй. Сделай это. Мне даже интересно, что ты почувствуешь. Ли даже не думал опустить пистолет. Он положил палец на курок, в любую секунду будучи готовым надавить на него и прострелить бошку психопату. Джисон вспомнил обещание, данное им Сынмину. Ничего не делать с Чонином, пожизненного срока в тюрьме ему достаточно с головой, по мнению влюбленного по уши Кима. Хан сделал шаг вперед, встав перед старшим. Перед дулом пистолета. Тишина, разорванная резким звуком выстрела, будто замерла на долю секунды. Пуля, выпущенная с идеальной точностью, преодолела расстояние за мгновение, словно сама судьба направляла её полёт. Тонкий свист разрезал воздух, и через мгновение наступил глухой удар. Попадание было быстрым, почти незаметным, но его последствия были неизбежны. Металлический снаряд вошёл в грудь, пробивая плоть, ломая рёбра и устремляясь прямо в сердце. Внутри всё замедлилось: кровь, как из прорванного сосуда, хлынула в грудную полость, её горячая струя смешалась с жгучей болью. В глазах Джисона блеснула паника, переходящая в осознание. Его руки, словно по инерции, сжались в кулаки, а затем прижались к ране, как будто это могло остановить катастрофу. Тепло начало покидать тело. Кровь, так яростно стремившаяся поддерживать жизнь, теперь становилась предателем, истекая наружу, пятная одежду густыми алыми пятнами. Каждый удар сердца — всё слабее, всё реже. Мир вокруг будто становился приглушённым, краски теряли свою насыщенность, звуки превращались в далёкий гул. Он попытался вдохнуть, но воздух не слушался. Лёгкие заполнялись вязкой тьмой, и грудь словно сковала невидимая тяжесть. Взгляд остановился, замерев на чём-то несущественном. Ноги подкосились, и он рухнул на колени, а затем медленно осел на землю. Последние секунды жизни были пропитаны странным спокойствием. Руки безвольно скользнули вниз, пальцы, сжимающие воздух, ослабли. Глаза Минхо наполнились ужасом. Детектив упал на колени рядом с товарищем, потрепав его плечо. – Джисон... Эй, вставай. В ответ тишина. Лишь дыхание и тихое хихиканье психопата в углу нарушали ее. – Хан, давай. Не придуривайся, вставай... Ну же... Ли пытался поднять младшего с сырого, грязного пола, словно притворяясь глупым и пытаясь убедить себя в том, что это все обычная шутка. Сон. Но осознание пришло раньше того, как Хо успел предпринять хоть что-то. Он убил его. Убил своего коллегу. Напарника. Друга. Тишина вернулась, заполнив всё вокруг. Жизнь угасла в одно мгновение, оставив лишь холодный след.***
Все произошедшее далее Минхо помнил лишь отрывками, которые были словно скрыты в тумане. Сотрудники полиции надевают на настоящего убийцу наручники. Коллеги из участка выводят самого Минхо, ужасно трясущегося и пребывавшего в шоковом состоянии. Машина скорой помощи. Бледное, безжизненное тело Хан Джисона, накрытое белой простыней. И чем теперь Ли Минхо был лучше убийцы ни в чем не повинного парня, которого он так муторно искал? Теперь для себя самого он являлся потенциальным убийцей. Он своими руками убил своего друга, пусть даже и не совсем осознанно. Хан Джисон – парень, так трепетно относившийся к своей работе, ценивший людей, которые его окружают, с ужасно доброй и светлой душой – теперь мертв. "Прощай, Ханни. Покойся с миром."
