Обратный отсчёт

      Они расположились в бывшем кабинете Маши, из которого она переехала после назначения на должность главы управления. Дима внимательно разглядывал этого Романа Эдуардовича, хотя и не мог сам сказать, с какой целью.       Высокий, с темными волосами, явно не молод, но и седины Дубин не заметил. Держался бывший муж Маши спокойно и уверенно, он явно привык находиться в центре внимания и не терялся, даже будучи в незнакомой обстановке. И он определенно умел располагать к себе даже за очень короткий срок. Так почему же они развелись с Архиповой?       Юля тоже внимательно следила за новым знакомым. Гром написал ей, когда они еще были в больнице, но она явно не ожидала увидеть того красивого мужчину, которого увидела. Роман не походил ни на Хольта с его холодной красотой и неприкрытой самоуверенностью, ни на Диму с его горящими глазами и желанием знать все. Но адвокат был притягательным, спокойным, но при этом даже не пытался скрыть, что переживает за Машу.       Они расселись: Гром и Дима сели на стулья, а Юля и Роман оказались на диване. Мужчина внимательно посмотрел на девушку, а потом обратился напрямую к Диме:       — У дамы есть допуск секретности?       — Нет, но она занимается расследованием вместе с нами.       — Вы хотя бы сотрудник? — ему явно не нравился поворот, который обрела ситуация, и Юля его не винила. Она прекрасно понимала, как важно хранить секреты, особенно государственные.       — Я — журналист.       — Тогда прошу меня извинить, но вам не стоит присутствовать при обсуждении секретной информации, — уверенно заявил он, и ни Гром, ни Дубин не стали это опровергать.       — Хорошо, тогда съезжу домой, — это она уже адресовала напрямую Диме и тот кивнул с благодарной улыбкой.       Оставшись втроем, мужчины расслабленнее не стали. Скорее, даже наоборот. Они чувствовали, что рассказанное здесь будет тем, что Маша бы сама никогда не раскрыла, но при этом также понимали, что без этого знания они не продвинуться дальше.       — 17 лет назад в Москве впервые произошло убийство, которое, как мы потом поняли, стало началом большой серии. Маша тогда только год как вышла из декрета, но на вопрос, хочет ли войти в состав следственной группы по поимке убийцы, сразу согласилась. Я поначалу был против, а потом решил, что лучше тоже присоединюсь к группе, чем буду нервничать, оставаясь в стороне. Тем более, мы быстро поняли, что дело засекретят. После третьего трупа так и произошло.       — Как звали убийцу? — Дима боялся и жаждал услышать подробности, но все же решил, что проще будет вопросами вести рассказ в нужное русло.       — Борнов. Борнов Александр Петрович. Мразь, каких поискать. Он всегда насиловал своих жертв, а еще любил играть с ними. И у них у всех был типаж. За те 2 года, что мы его вычисляли, он убил 24 женщины, и это только из тех, которые мы знаем. — Каким был его типаж? — Худые брюнетки без ярко выраженных форм, с карими глазами. У абсолютно всех его жертв были карие глаза. Кроме последней.       — А какого цвета были глаза у последней жертвы?       — Своей последней жертвой он выбрал Машу. Это она вычислила его, потом мы выяснили, что информацию ему сливал стажер, проходящий практику в нашем отделе. В тот же вечер он выкрал Машу, когда она вела нашу дочку домой, забрав из сада.       — У Маши есть дочь? — искренне удивился Дима и по тому, как на него посмотрел Роман, узнал ответ раньше, чем тот его озвучил.       — Борнов убил ее на глазах у Маши. Она сказала, что два дня обнимала нашу малышку, хотя тварь перерезала дочке горло почти сразу, — было видно, что вспоминать обо всем этом Роману тяжело, но он оставался профессионалом. — Маша пробыла у него в плену почти неделю.       — А потом смогла его убить?       — Да. Когда мы нашли ее, она сидела в сарае, а эта тварь висела на заборе, нанизанный на вилы. Мы все видели его труп, да и выжить в этом случае просто невозможно.       — А что стало с тем стажером, который был пособником?       — Его осудили на 12 лет, он был дальним родственником Борнова и до последнего утверждал, что не догадывался, что сливает всю информацию маньяку. Говорил, что просто делился с родственником. Но он умер еще в тюрьме.       — А вот это не факт, — задумчиво проговорил Гром, и получил сразу два заинтересованных взгляда. — Я, например, к ожившим трупам очень даже готов. Как звали стажера?       — Харинов Евгений Владимирович, могу глянуть все его установочные данные и прислать кому-то из вас.       — Лучше мне, — опередил друга Дубин, и тот лишь кивнул, соглашаясь. А Дима почти кожей ощущал, как покалывает привычно кожу. Словно он напал на след и готов по нему идти.