Обратный отсчёт

      Дима не мог перестать думать о том, что услышал от мужа Архиповой. Теперь их разговоры с Машей, ее излишняя замкнутость и даже эта бессмысленная связь с Хольтом — все обрело смысл. Он прокручивал в голове снова и снова тот факт, что Маша столько лет несла на себе ощущение вины за произошедшее с их дочерью, и жалел, что не может сейчас ее обнять.       — Ты ведь знал об этом? — Гром повернулся к Дубину, делая вид, что не понимает вопрос. — Ты ведь знал, что произошло с Машей?       — Не все. Знал только, что она была последней жертвой маньяка. Но о том, что случилось с ее ребенком даже не предполагал.       — Я хочу сообщить Хольту.       Роман рассказал им всю правду вчера, но Дима так и не ушел домой, предпочитая поспать на диване в кабинете. Дома было пусто и, хотя Маша ни разу не была в его квартире, казалось, даже там стало холоднее без нее. А в кабинете…словно еще осталась часть ее, ее тепло, место, куда она обязана вернуться.       — Думаешь, Архипова бы хотела, чтобы ты буквально стащил его с операционного стола?       Юля сообщила ему по дороге в контору, что донор все-таки согласился и за день до того, как Дима вышел из комы, Августа начали готовить к операции. Она рассказала помощнице Хольта о том, что Маша пропала, но та прямо сообщила, что не передаст эту информацию, потому что не хочет видеть труп своего босса.       Но Дубин позволил себе признаться, что его хорошесть закончилась. Все жизнь он пытался быть хорошим, правильным, нести добро и свет. Но сначала они потеряли Прокопенко, а потом Машу. И, если потерю начальника он переживал намного легче Грома, то Архипова стала за эти месяцы всем. Он не просто был влюблен в нее, он ее любил и именно поэтому позволил себе впервые в жизни стать плохим.       — Мне все равно. Я знаю, что она была бы категорически против, может быть, если это может ее найти, она наорет на меня за это, но мне все равно. Если бы я знал, что, убив Хольта, Маша вернется — я выстрелил бы в него все восемь пуль.       — Я не остановлю тебя, если ты ему позвонишь, но не одобряю, — Гром как-то странно посмотрел на друга, и на миг Дима сам ужаснулся от того, что с ним происходит. Но лишь на миг.       Ничего с ним не происходило. Вот с ней — происходило, она сейчас — в аду, а он нюни собралась распустить и о великом думать. К черту все эти дележки мира на светлое и черное, на добро и зло. Хватит пытаться увидеть героев в злодеях, достаточно просто смириться с тем, что ради любимых стоит рискнуть.       Номера Хольта у него никогда не было, но он не сомневался, что тот есть в записной книжке Маши. Конечно, он был записан в ее телефоне, но телефона у них не было…       — Гром! — майор вздрогнул от неожиданности и обернулся у самой двери. — А где телефон Маши?       Пару секунд понадобилось мужчине, чтобы в полной мере осознать вопрос, обдумать его и молча ринуться вниз, в комнату, которую они оборудовали для техников. Дубин побежал следом, а надежда — такая маленькая и хрупкая — словно котенок, подняла голову.       — Быстро! Пробейте номер телефона Архиповой и сам телефон, — парень, сидящий за компьютером, странно посмотрел на Грома, но кивнул, быстро начав стучать по клавишам.       Техники менялись посуточно, их было 3 человека и работали они сутки через двое. Скорее всего, все думали, что эту базовую вещь, как проверку телефона, сделали коллеги, а потому мысль спросить даже не пришла никому в голову.       Секунды тянулись бесконечно, сердце стучало где-то в горле. Дима ненавидел ожидание больше всего на свете и ощущал себя совершенно потерянным и беспомощным в такие моменты. Гром рядом застыл статуей и тоже неотрывно смотрел в экран, хотя вообще не понимал, что делает техник. Но внезапно на экране открылась карта, затем квадрат, а после дорога.       — Это место, где ее телефон был активен последний раз. Это было в ночь похищения.       — Где это?       — Почти на границе с Архангельской областью.       — Есть возможность выяснить точно время отключения ее телефона?       — Да, я могу это установить, — Дима кивнул и быстро вышел из кабинета. Гром поспешил за ним, чувствуя, как надежда заставила Дубина нестись вперед.       — Стой! Ты куда?       — Еду туда. Очевидно, что он вывез Машу за пределы Питера и области, это было ясно, как день, но он не мог не оставить следов. Я поеду по маршруту и, быть может, смогу все выяснить. А вы будете везти меня по маячкам и, может быть, сумеете отследить нужную нам машину к тому моменту, пока я доеду.       — Нет, я с тобой.       — Это глупо. Кто-то должен остаться и руководить здесь. Ты известен, Гром, хочешь этого или нет, а я — неприметный парень в очках. На меня не обратят внимания, я уверен.       — И куда ты поедешь?       — Техник сбросит мне сейчас точку, я выставлю маршрут и поеду туда. Думаю, Борнов выкинул телефон из машины где-то на трассе, так что есть шанс найти его на обочине. Заодно, пока я в дороге, будет возможность установить точное местонахождение телефона по сигналу самого устройства.       — Когда выезжаешь?       — Сейчас.       — Я еду с тобой.       Все это время в кабинете была Юля. Она пришла несколько минут назад, застала кабинет пустым и открытым, и села ждать. Дождалась, но друзья так увлеклись разговором, что попросту не заметили ее.       — Это опасно…       — Не начинай. Тебе одному ехать туда глупо. Если Борнов не дурак, а он явно не дурак, он предпринял все меры предосторожности, чтобы к нему с Машей не подобрались неожиданно. Убить одного тебя вообще труда не составит.       — Я еду прямо сейчас.       — Нет, не едешь. Для начала, нам обоим нужно успокоиться, собрать хотя бы минимально сумки в дорогу и сделать копии всех материалов.       Дима заставил себя остановиться. Мысли бежали галопом, все тело, казалось, было готово бежать, стремиться туда, где может быть Маша. У них была зацепка! Больше, чем до этого, больше, чем все пять дней до. А это означало только одно — они должны найти машину и просто ехать по ее пути. Нужно лишь подготовиться получше.       — Ты права. Собирайся. Встречаемся здесь через два часа.