Обратный отсчёт

      Юля переживала. Она видела, как меняется Дима, и, если раньше ей казалось, что наличие Маши делало его счастливее и даже как-то спокойнее, то теперь девушка всерьез опасалась, как бы знакомство с Архиповой и влюбленность в нее не уничтожила их с Громом друга. Хотя, какая уж тут влюбленность. Он, очевидно и вопреки здравому смыслу, полюбил Архипову и теперь словно жил ради одной единственной цели — ее спасения.       — Готова? — Дима нес за спиной рюкзак, а в руках держал сшитые копии материалов дела. Пчелкина кивнула и, когда друг открыл машину, села на переднее сиденье. — Тебе нужно заехать в супермаркет или за кофе? Ближайшие три часа мы не будем останавливаться нигде, кроме заправок, да и на тех не надолго.       — Мне никуда не надо, можем сразу ехать.       — Хорошо. Чем быстрее уедем, тем быстрее найдем Машу.       — Дим, я хотела об этом поговорить, — Юля знала, что Дубин не хочет говорить о своей одержимости и не считает ее чем-то странным, но она действительно боялась за него. Боялась, что с ним станет, если они не найдут Машу или найдут только ее тело. — Мы можем пуститься в путь и проехать его напрасно. Не возлагай столько надежд, пожалуйста, это может плохо кончиться.       — Я уверен, что мы ее найдем, — они тронулись с места, и Юля выбрала смотреть прямо перед собой, как и следящий за дорогой Дубин. — Мы обязаны ее найти. Маша там уже столько дней, она может не выдержать. Мы не имеем права ее бросить!       — Мы ее не бросаем, Дим, — Юля ощутила прилив гнева, ставший уже привычным за последние пять дней, что они искали хоть что-то. И вот, наконец, у них удалось получить хоть что-то, хоть какую-то зацепку, и она понимала Дубина, но все же не переставала злиться. — Мы делаем все, что можем, каждый из нас. Ты не спишь, нормально не ешь, ты ринулся за ней через пол страны и каждый из нас сделал бы тоже самое. Но я переживаю за тебя…       — За меня?! Знаешь, что он может с ней делать? — в каждом слове Димы была ярость, он уже не напоминал себя самого. — Он ненавидит ее, ненавидит все в ней также сильно, как и хочет иметь. Она ему нужна, но не целая и невредимая. Нет, Юля, она подойдет ему и сломленной. Сама догадаешься, что он с ней творит? Он убил ее дочь!       — Что?       Этот вопрос вырвался, как тихий вдох, но вся машина погрузилась в тишину. Дима не хотел рассказывать, не имел права, а Пчелкиной никто не говорил о том, что сказал о прошлом Роман, когда приходил. Эта тайна принадлежала чужой семье, была их болью, которую Дубин в порыве гнева и отчаяния так нелепо выдал. Но пути назад уже не было и он, вздохнув и растеряв весь свой пыл, негромко пояснил:       — У Маши была дочь. Борнов убил ее у нее на глазах, а потом несколько дней пытал, пока она его не убила. По крайней мере, все думали, что она его убила.       — Я поняла.       На какое-то время они замолчали и молчали до тех пор, пока не выехали за пределы города. Все это время Юля пыталась понять, что же не складывается в ее картинке произошедшего, и потянулась к материалам дела.       — Здесь все?       — Да.       — Я могу посмотреть? Или для этого нужен какой-то допуск?       — Можешь. Здесь нет особо секретных материалов.       Юля открыла материалы и погрузилась в чтение. Она не знала, что ее смущает, не понимала, за что зацепился перепуганный разум, но все равно чувствовала — что-то не так. Все они что-то упускают, очевидное и важное для всех.       — Здесь написано, что Маша насадила Борнова на вилы, — Дима кивнул, все еще не отрывая взгляда от дороги. Судя по навигатору, до ближайшего города — Тихвина — им предстояло ехать еще полчаса. — При таком способе убийства выжить невозможно.       — Мы тоже пришли к этому выводу. Но Маша его узнала, это я слышал. Думаешь, она бы могла перепутать?       — А что если это кто-то, кто сделал пластику?       — Слишком многое нужно было знать. Дело Маши было засекречено, знал только тот, кто был там, когда все произошло.       — Но разве это не облегчает нам путь?       — Мы ищем, Юль. Правда. Но пока что безрезультатно.       — В деле есть сообщник Борнова. Что мы знаем о нем?       — По документам — мертв. Мы запросили из тюрьмы документы, в том числе и медицинские, но пока ответа не поступило.       — У меня есть идея, — журналистка достала телефон и щелкнула фотографию из дела, а затем загрузила в приложение, состарив на тот возраст, который был бы. — Мне кажется, здесь не требуется много пластики.       — Чтобы понять, он это или нет, у нас должны быть хоть какие-то доказательства.       — Может быть это — точка отсчета. Найдем этого Харинова, живого или мертвого, и тогда получим ответы.       Они достигли Тихвина, и Дима отзвонился Грому. Они договорились, что каждую остановку Дубин будет звонить другу, рассказывая какие-то новости, а тот — делиться любой информацией, которую получил на работе.       — Юля предположила, что похититель Маши — Харинов. Нам срочно нужно узнать всю информацию из тюрьмы, где он сидел.       — Я пришел к тому же выводу и направил туда опера. Вылетит сегодня вечером, рано утром уже будет на месте. Все, что нам нужно — документы, подтверждающие, что Харинов жив.       — У меня получилось состарить его при помощи программы, — подключилась к разговору Пчелкина, параллельно отправляя сделанное фото Грому. — Попробуйте прогнать фото, которое я прислала, через определитель лиц, может быть так мы поймем, в каком городе искать.       — Сейчас попробуем. Вы будете останавливаться в Тихвине?       — Нет. Нам тут ничего не нужно, — Юля кивнула, подтверждая слова друга. Они были готовы ехать.       — Где следующая остановка?       — Череповец. Мы будем ехать почти 5 часов и там заночуем.       — Тогда отправлю сообщение. Как появится связь — увидишь его.       — Хорошо.