(Не)преданный (не)предатель

      Лололошка с неяркой, но полной довольства улыбкой прошёл мимо Сала и Дэна, что колюче посмотрели на него, но вскоре отвернулись, занимаясь своей работой. Только вчера он спас одного из узников Видомнии, а точнее мальчонка Кипа. Сегодня же он договорился о помощи с Лисом, за что получил временный пропуск на территорию воров, где успешно побродил и сторговался. Прямо сейчас за его спиной висит рюкзак, заполненный добром из Эрессии и недоброй природы Междумирья. За полученные скинты он планировал ещё раз обойти магазины воров, а заодно и сторговаться с одним из убийц, что заведовал кузней, да посмотреть книги зачарований в том магазинчике.       Выходя со Злачной Рощи, мироходец задумчиво посмотрел в сторону недавно открывшегося Абраксаса, где всё ещё стоял зазывала и матерными частушками притягивал внимание. Люди уже не толпились вокруг, но зато вполне охотно заходили и выходили, так что невольно закралась мысль, не стоил ли ему поспешить. Может, стоит начать уже сегодня, может, завтра? Он запустил руку в карман и задумчиво потёр меж пальцев будто шёлковый материал накидки, которая вызывала странные ощущения глубоко в груди. Пока он проходил между коротких торговых рядов, уже представлял что и как будет делать. Накидку стоит одеть подальше, затем незаметно проскочить к окну, про которое ему так милостиво рассказали, затем он будет действовать по ситуации. Остановившись посреди Лазурной гавани недалеко от большого телепорта, крики от которой не переставали раздаваться, он задумался, не стоило ли заодно прикупить те зелья невидимости. Сразу досадливо сморщился и потёр недавно полученный шрамик на брови. После всех боёв с разными монстрами след на лице оставила именно тяпка… даже неловко.       Он ещё раз обвёл взглядом площадь. Тут и там сновали люди, пушистые и чешуйчатые, крылатые и хвостатые. Он снова обратил внимание на большой телепортер, как маг, что стоял рядом, устало вытер пот со лба широким рукавом мантии, но быстро засунул какой-то ярко-зелёный камешек себе в рот и сразу приободрился. Лололошка мысленно подчеркнул спросить у Франа про это маленькое и, несомненно, полезное чудо. Почему-то его внимание привлёк очередной всплеск искр после активации малого телепортера. На мини платформу вышел, на первый взгляд, очередной маг, только в растрёпанной по-хулигански распахнутой мантии, почему-то гораздо более богато расшитой серебром и синего отлива, вместо привычного фиолетового, и в большой широкополой шляпе, гораздо больше стандартных, так что невольно возникало удивление, как она держится на его голове. Чудак умудрился немного запнуться во время спуска, так что шляпа только чудом не слетела с его головы. И всё же контрабандист не понимал, что в этом человеке, даже таком нестандартном для мага, привлекало его внимание. Как назло именно эта шляпа никак не давала разглядеть чужое лицо, а именно это казалось жизненно важным. В груди заворочалось раздражение.       Лололошка начал аккуратно кругом обходить незнакомца. Очень удобно тот приостанавливался переговорить или поздороваться с каждым магом и с каждым третьим просто прохожим на улице, так что очень скоро контр оказался в отдалении прямо на его пути. Незнакомец прошёл мимо Абраксаса, не удостоив его и взглядом, приподнял шляпу, открыв лицо, и глянул в сторону своего района, не заметив на пути Лололошку. А тому же сразу бросились любимые серые глаза с намечающимися вокруг морщинками, русые кудряшки, пробивающиеся из-под тяжёлого головного убора, и лёгкая улыбка. Поток воспоминаний бурным потоком хлынул в мозг.       Он будто снова стал маленьким мальчиком, что хвостиком ходил за своим Создателем. В одних воспоминаниях он упрашивает его забрать в их домик милейшую белую курочку, в других уже канючит новую шашку динамита, чтобы закинуть ту в скелета и смотреть, как весело разлетаются его кости. В третьих он, гордый собой, приносит самолично приготовленный стейк в состоянии “уголёк”, а Рома сквозь улыбку и слезящиеся глаза засовывал в себя это чудо детской кулинарии. В четвёртых он шутливо прячется за ногами Создателя и показывает язык одному из его друзей, которого он накануне ночью постриг, из-за чего тот на него теперь орал. Более рациональной частью мозга, не подвергшейся этому эмоциональному потоку, он отмечал, что многих воспоминаний не хватает, какие-то будто “стоят” не в своём порядке, а в какой-то момент они и вовсе обрываются. Но Шангрин уже объяснил, что из-за его сильной искры потеря памяти нормальна, так что он не придал этому того значения, какое следовало бы. Всё его существо захватили эмоции, особенно радость встречи.       Как только он очнулся от внезапных воспоминаний, уже намереваясь со всей силы обнять создателя, как мальчишка, то с ужасом увидел, что тот давно пропал из его поля зрения. Суматошно осмотревшись, он с облегчением заметил синюю мантию. Вот только, к новой волне страха, тот уже почти дошёл до закрытой территории Лазурной гавани, куда контру хода нет. Максимально громко крикнув, он со всех ног ринулся в его сторону:       - РОМА!       Маг удивлённо хмыкнул на такую наглость. Уже много десятков лет для всех поэнцев он был никем иным как Романом, и только избранным пряностникам во главе с Мускатом да Шляпе позволялось по-старому называть его Ромой. Первым, потому что он испытывал к ним слабость, а последнему - из-за эксцентричности и просто добродушности последнего. Так что панибратскому обращению со стороны явно незнакомого человека он был неприятно удивлён. И даже один из его согильдийцев, так неудачно проходивший мимо, не сумел не показать удивления приподнятой бровью. Впрочем, ему уже много раз говорили быть попроще с этим. Может, что-то случилось, на крайний момент какие-то правила никогда не поздно объяснить. Он поправил шляпу, чтобы две свисающие верёвочки с бусинами и перышками не были прямо перед глазами, и развернулся.       Казалось забытый ужас парализовал конечности, руки, спрятанные в широких рукавах мантии, незаметно для остальных мелко затряслись. Дурнота подступила к горлу да и перед глазами на мгновение потемнело. Его ночной кошмар, который он надеялся никогда больше не встретить, радостно скалился и быстро бежал прямо на него. От ранее молниеносной реакции отличного мага не осталось и следа. Драгоценные секунды, разделявшие их, ушли на попытку прийти в себя, но их было недостаточно на то, чтобы придумать лучший план. Когда их разделяло не более двух метров, Рома в отчаянной попытке защитить себя прямо на глазах толпы запустил в контра белую молнию, недостаточной для убийства, но причинившую более чем достаточный ущерб.       Впрочем, Лололошка успел добежать до него. По какой-то причине он и не подумал защититься или увернуться. Только удивлённо раскрыл глаза, когда искривлённая линия полетела в него.       А сам Лололошка в жизни бы не подумал, что Рома специально причинит ему боль. Он даже осознать ничего не успел, когда в него полетело заклинание. Вместо радости на лице того было выражение чистейшего отвращения и ненависти. Вместо долгожданных объятий Лололошка теперь облокачивался об окаменевшее тело, одной рукой опираясь на то. Вторую руку он бессознательно протянул к ране, часть которой обгорела и теперь слиплась с одеждой, а другая - истекала тёмно-красной кровью. Он болезненно проскулил, попав пальцами прямо в мясо и испачкавшись кровью, и сильнее обопёрся о чужое плечо.       - Рома, - не иначе как прохныкал он. - Создатель. Больно       Именно это вывело вышеназванного из заторможенного состояния. Он вздрогнул всем телом, поднял руки и со всей силы оттолкнул контрабандиста, сам с этим отходя на пару шагов. На лбу обоих выступил холодный пот, у обоих был лихорадочный румянец. Едва устоявший на ногах Лололошка преданно посмотрел в сторону мага, всё так же прижимая ладонь к ране, но уже не чувствуя боли. Маг же с силой сцепил зубы, глаза его буквально светились из-за переживаемых эмоций.       - Да как ты посмел явиться сюда!? - довольно громко прорычал Рома, угрожающе поднимая руки, свободные от палочки, но от этого не менее опасные. - Так радостно скалишься, лезешь ко мне после всего того, что натворил.       - Рома, я не понимаю-       - И ты всё ещё смеешь так называть меня!? - по-новому взвился маг.       - Создатель, - выдохнул.       - И ты явно давно забыл об этом, - враз поменявшись, леденящим душу голосом сказал маг. - Уничтожив всё и пересоздав, ты оказался слишком самонадеян. Теперь пожинай плоды. Но только попробуй вновь показаться мне на глаза, я приложу все свои силы, чтобы уничтожить тебя. Ненавижу.       - Создатель!!!       Лололошка в отчаянной попытке постарался поймать в секунду исчезнувшего мага, но запнулся, а там и новая внезапная волна боли заставила окончательно содрогнуться колени, отчего он повалился на мощёную плитку. В жалкой попытке оставить себе хоть что-то, он окровавленной рукой потянулся за оставшейся на той же плитке широкополой шляпой, но прямо на глазах и она вскоре растворилась на множество крохотных голубых мотыльков, позже растворившихся в воздухе. Ему только и осталось побеждёно застонать, перевернуться на спину, зажав раненые плечо и грудину, да попытаться прийти в себя, чтобы смочь дойти до своей комнаты и залатать себя. Спустя минут пять он решился попробовать встать. В этом деле ему не помешала бы опора, но за неимением её ему пришлось потратить очередные минуты просто чтобы выпрямиться.       Первые шаги, казалось, были успешны, но уже спустя десяток колени вновь подогнулись. От падения его спасли загорелые руки. Лололошка поднял голову, и перед глазами возникло напуганное лицо Ашры. Рот её то и дело двигался, но до воспалённого мозга не доходило ни слова. Кажется, она то что-то говорила ему, а потом отворачивалась в другую сторону и сердито махала туда свободной рукой. Он медленно оглянулся, не отрываясь от ходьбы: разномастная толпа вокруг хоть и делала вид рабочей деятельности, но то и дело поглядывала на них, одни лица склонялись к другим и их рты открывались-закрывались. Лололошка прикрыл глаза, полностью доверяя девушке, позволяя ей вести его. Звуки так и не достигли его.       Очнулся он уже в своей комнате, где Ашра пыталась отвести его руку от раны. Приход в себя ощущался долгожданным выныриванием из-под толщи воды. Свежим взглядом он обвёл комнату, застыв на девушке. Услышав странные шумы от червяка-передатчика, будто Ло разом растерял весь контроль, она сразу же прибыла в Поэну, едва успев накинуть на себя куртку и застегнув её на верхние пуговицы. На входе в город её сразу выхватил Эо, кратко обрисовавший ситуацию. Вот только сухой пересказ не подготовил её к увиденному. И сейчас она, сбегав хоть за какими-то медикаментами, пыталась придумать, что со всем этим делать.       К счастью, очнувшийся Лололошка сам отвёл ладонь, которая даже успела присохнуть. Пригоревшую кожу куртки от кожи Ло пришлось срезать тонким ножиком, во время чего Ашра всё время извинялась, едва друг дёргался. Открытая глубокая рана покрывала плечо, всю ключицу и частично заходила на грудь. "Плюсом" к этому от открытой раны шли воспалённые “лучи” всё той же молнии, которые тоже было страшно трогать. В зубы пострадавшего запоздало засунули рукав безнадёжно испорченной куртки, пока девушка пыталась хоть что-то со всем этим сделать. Спустя долгие полчаса оба были покрыты потом, а на рану наложена хоть какая-то повязка с мазью. Ничего не спрашивая, она заодно принесла тазик с прохладной водой, обтёрла едва держащегося в сознании Ло мокрой тряпкой и, уже чистую, оставила у того на лбу. Напоследок накрыв того одеялом, она вышла, прошла к себе и осела прямо у двери.

*****

      На несколько часов Лололошка забылся в тревожном сне. Бесформенные фигуры сменяли друг друга, следом шли размытые разводы красок, словно небрежно разлитые рукой художника, снова фигуры и громкие голоса, доносившиеся будто из-под толщи воды. Несколько раз он просыпался и снова проваливался в этот неоформленный кошмар. Он не был уверен, через сколько часов окончательно он проснулся. Из-за ворочаний одеяло сбилось и скомкалось в ногах, а тряпка давно свалилась вбок и намочила подушку. Хотя, как он осмотрелся, саму постель можно было выжимать целиком. Словно не желая вспоминать предыдущий “день”, он задумался, было ли где-то здесь сменное постельное бельё. В целом он пытался зацепиться хоть за что-то, лишь бы не думать и не искать объяснений.       Он аккуратно сел на кровати, но плечо сразу же прострелило болью. Не думать не получалось. Как и просто снять бинт: весь он пропитался кровью и намертво прицепился к ране. Несколько минут ушло на то, чтобы водой, а потом и местным аналогом антисептика размочить его, во время чего не получилось сдержать болезненного шипения. Рана выглядела скверно. Хвалёная регенерация будто исчезла, и на мгновение он испугался, что из-за этого их важная миссия будет провалена. Лололошка встряхнул головой, отбросив эти мысли, и задумчиво дотронулся до одного из следов-молний, что протянулся до солнечного сплетения. И это немедленно отдалось острой болью, что он одёрнул пальцы. Наверно стоит снова обработать той странной изумрудной кашицей?       Вместо этого здоровая рука, как намагниченная, потянулась и взяла остатки чёрно-голубого шарфика. Из того, что он помнил, этот шарф - единственное, что осталось ему от того Создателя. Он не помнил, откуда у него его толстовка, кроссовки, да те же очки. Но шарф… вот. Теперь он был тоже испорчен: молния беспощадно “выела” значительный кусок ткани, да и вокруг огонь будто старался, но не сумел полноценно зажечься. Раньше этот элемент одежды восстанавливался сам, какое бы повреждение не сносил. А сейчас он мог бы попытаться сам его спасти? Спросить иголку с ниткой у друзей, да и всегда можно сходить к тому дворфу-портному…       ...Что он вообще сделал не так? Создатель же всегда был добр, сиял как ласковое солнышко. А вчерашним взглядом можно было бы заморозить ад. Как же хотелось разузнать все ответы, даже в таком состоянии хотелось немедленно ринуться на его поиски. Но… честно, он чувствовал себя преданным. Обида и боль скручивались внутри. За что Рома так?       В комнате будто перестало хватать кислорода, что-то невидимое давило на шею. Он с силой потёр обнажённую шею, потом ещё раз и ещё, пока боль из-за сильного трения не отрезвила его. Он отложил шарф рядом на подушку и, чтоб наверняка не впасть в это странное состояние снова, легко провёл по воспаленному следу. Боль отрезвляла, но он очень надеялся не встать, в итоге, зависимым от неё. Уже окончательно он мокрой тряпкой протёр края открытой раны, после чего щедро нанёс на неё густую кашицу, что отдавала запахом уксуса. Не пытаясь соорудить новую повязку, он аккуратно уложился на правый бок, ведь, как оказалось, на спине тоже были “лучики” молнии, которые он, Искра только знает как, не заметил. Его вновь ожидали тревожные часы сна вплоть до “утра”.