Путешествие во времени для чайников

      Я все же напросился к Арсению на встречу с издателем. Кажется, он и не был сильно против. Я всё ещё ощущал некую тревожность после слов Софьи Фёдоровны, но решил не предовать этому значения. Нужно было собраться с духом и выполнить задуманное, чтобы уже раз и навсегда. Как только мы зашли в кафе мой взгляд сразу же наткнулся на Владимира. Мне стало не по себе. От одного только взгляда на него кровь кипела. Хотелось тут же придушить его голыми руками, но я пытался себя сдерживать. Скорее всего яд уже был в бокале Арсения. Меня на встречу не ждали и я видел, как мне приносили новый, совершенно чистый. Хотелось отплатить Владимиру тем же оружием. Так, я незаметно поменял бокалы, пока мужчины жали друг другу руки.       — Арсений, как я рад тебя видеть! А кто твой спутник? — меня вновь прекосоебило от слова «спутник», но я уже был уверен в своих действиях. Рука даже не дрогнула. Я не чувствовал ничего, кроме искренней ненависти к этому человеку.       Мужчины снова завели тот же разговор о стихах, и я мог лишь попивать бокал за бокалом чтобы не сойти с ума. Корил ли я себя мыслями о том, что отнимаю чью-то жизнь? А чувствовал ли это Владимир? Думаю, что нет, так что мы были квиты. Я лишь наблюдал как ему становилось все жарче. Он ослаблял галстук, но, кажется, ему это совсем не помогало. Еще бы это должно помочь.       — Что-то мне не хорошо, я скоро вернусь, — проговорил Владимир, уходя в сторону уборных.       — Ты еще не заскучал? — спросил Арсений, поворачиваясь ко мне. Мягкая улыбка не сходила с его губ.       — Нет, — перед глазами всплыли события той самой ночи и смотреть на Арсения стало сложнее. — Ну, немного. Пойду проверю как там Владимир.       — Нет, Сергей, не оставляй меня! — Арсений взял меня за руку, пытаясь удержать, но получалось у него это совсем плохо. Мне вдруг стало хорошо от того, что он просто немного пьян. Я сказал, что совсем скоро вернусь, и пошел следом за Владимиром.       Заходя в небольшое помещение, я сразу же встретил мужчину, склонившегося над раковиной и пытавшегося вызвать рвоту. От этой картины мне стало еще хуже.       — Съели что-то не то? — спросил я, становясь рядом. Владимир выпрямился. Он выглядел действительно неважно. Весь бледный и покрытый холодным потом, мужчина еле стоял на ногах.       — Кажется так, — усмехнулся он. — Не беспокойтесь, у меня иммунитет слабый с детства, такое часто бывает. Я скоро вернусь.       Видимо, из-за высокой температуры он уже сам не понимал какой бред нес. Я надеялся, что самое важно еще осталось в его голове.       Я резко схватил Владимира за рубашку. Его глаза округлились, а дыхание участилось. Я угрожающе занес руку в предстоящем ударе, пугая этим мужчину еще больше.       — Я поменял бокалы. Говори, зачем ты хотел его отравить? — он сильно не сопротивлялся из-за бессилия. Я не видел страх и непонимание в его глазах, передо мной в эту минуту был лишь холодный безжизненный взгляд совершенно других глаз. И от этого кровь ходила по телу еще быстрее, подбрасывая адреналина.       — Я не виноват, меня подговорили это сделать, — тут же прохрипел в ответ мужчина.       — Кто? Кто подговорил? — я встряхнул его еще раз, пока он уже безвольной куклой висел в моих руках.       — Не знаю! Это было анонимное письмо, я его тут же сжег, — на последнем издыхании говорил Владимир. Я отпустил его, и он тут же упал на пол, уже не в силах стоять сам. Скорее всего, из-за моего допроса мужчине стало только хуже, но мне было плевать. Вся накопившаяся ненависть ожидала своего выхода, но как бы он не был мне неприятен, добиваться ответа физической силой я не стал. Тем более, что этого и не потребовалось.       — Врача! Там человеку плохо! — прокричал я, выходя из уборной. На мои крики тут же прибежал официант и я искренне надеялся, что тот додумается сделать промывание желудка и что это вообще поможет.       — Пошли, — я взял Арсения за руку, и мы спешно покинули кафе.       — Подожди, ему же надо помочь! — я просто игнорировал все эти попытки утопленника спасти утопающего. У меня не было времени, а я все еще хотел убедиться, что с Арсением ничего больше не случится.       Вернувшись в квартиру, меня так уморила вся эта ситуация, что я сразу же прилег на диван в гостиной, чувствуя себя как дома. Арсений с улыбкой закатил глаза, снимая пиджак и уходя в другую комнату. Кажется, он не был против.       Приятное чувство окатило меня с ног до головы. Я смог! Я его спас! Другое дело было в том, кому понадобилась смерть Арсения? Владимир просто выполнял, и заплатили ему, не мало, судя по дорогой одежде. Но кто стоял за самим намерением убить? Конкуренты? Злостные хейтеры рифмованных строк? Это мне было неизвестно, да и голова уже была совсем туманной. Кажется, времени оставалось совсем немного. Хотелось провести его с Арсением.       — Почитай мне свои стихи, — прикрыв глаза проговорил я, и не надеясь на согласие мужчины. Однако, через пару минут Арсений вышел с аккуратными листами и лишь один был помят жизнью.       — Ты занял весь диван, — недовольно пробурчал Арсений, тяжело вздыхая. — Я тоже очень устал.       На эти слова я только сладко потянулся, говоря, что это не мои проблемы и нахально улыбаясь. Арсений, конечно же, такого пренебрежения к своей персоне не терпел.       — Что ты делаешь? — недоумевая спросил я, когда понял, что брюнет решил буквально оседлать меня.       — Восстанавливаю справедливость, — проговорил Арсений, усаживаясь поудобнее и елозя на месте. Он смотрел из-под ресниц своим проницательным взглядом, будто прямо в душу, а в совокупности с тем, что сидеть на месте ровно Арсений не умел, было еще хуже. Мне однозначно пиздец. Каким же красивым был Арсений, а его тело точно не было лишено грации. Он как будто был Аполлоном во плоти, из-за чего казался еще более неприступным. Удовлетворенный собой, он поднял голову вверх, небрежно откидывая челку. Еще немного и стихи. Еще немного и конец. — Ты готов?       — К чему? — Наивно похлопал глазами я, совсем уйдя в свои мысли и напрочь забыв то, о чем мы говорили. — А. Да, начинай.       Он только что-то пробормотал, что начнет не со своих стихотворений, но мне было уже все равно. Все мое внимание было занято только этим прекрасным человеком, его неповторимой энергетикой и харизмой. А когда зазвучал проникновенный баритон, с выражением, расстановкой, я был готов кончить в эту же секунду.

«Прижмись ко мне крепче и ближе,

Не жил я — блуждал средь чужих…

О сон мой! Я новое вижу

В бреду поцелуев твоих!..»

      Арсений читал тихим, низким голосом, который пробирал до мурашек. Легкая хрипотца ласкала уши. Я, кажется, обращал внимание не столько на содержание самого стиха, сколько на чувственное и яркое исполнение Арсения, которое хотелось смотреть вечно, и даже через сто лет, так же завороженно. Он передавал все настроение словами, мимикой, создавая свой мир, в котором он был во время прочтения.

«…На дымно-лиловые горы

Принес я на луч и на звук

Усталые губы и взоры

И плети изломанных рук… »

      Вдруг, я почувствовал, как свободная рука брюнета, в которой он не держал бумаги, стала плавно течь от моей груди прямо к шее. Ладонь аккуратно легла на кожу и прикосновения будто обжигали. Словно Арсений — священник, а я демон, которого тот изгонял. Пальцы давили все больше, дышать становилось все горше. Еще чуть-чуть и нирвана. Еще чуть-чуть и утопия. И не будет причины вернуться обратно. Будет только а-го-ни-я.       Я очнулся только тогда, когда на мои губы легли другие. Такие мягкие и теплые. Ладони сами потянулись к лицу Арсения, касаясь щек. Легкая щетина кололась, но я уже не обращал на это внимания. Я не был ни здесь, ни в своих мыслях. Ни в настоящем, ни в прошлом. Скорее был где-то между, наедине со своим личным спокойствием. Я случайно укусил нижнюю губу Арсения, на что тот ухмыльнулся и придвинулся ближе, упираясь стояком в низ живота. Всего было мало. Мало касаний. Мало вдохов. Мало поцелуев.       — У меня есть только один недостаток, который я стараюсь скрывать, — на самое ухо прошептал Арсений, нежно обводя губами мочку. Мое дыхание давно сбилось и только Арсений мог контролировать его своими действиями. Кончики пальцев водили по шее, ловя этот момент и пропуская через себя. Горячее дыхание обжигало и без того распаленную кожу. От каждого слова я покрывался мурашками. Бумаги, которые Арсений принес с собой уже давно валялись где-то на полу.       — Какой? — равно выдохнул я, уже не в силах сдерживаться. Мои ладони давно сползли по талии к бедрам Арсения, крепко сжимая. Я не сдержал тихого стона, когда он укусил меня за ключицу, оставляя заметный след.       — Мною часто одолевает ревность, — шептал он на ухо, водя большим пальцем по оголенному соску. В этом есть весь Арсений. В деталях, в смехе, в касаниях, во взгляде. Я почувствовал, как мочку моего уха слегка прикусили. — Хочу, чтоб ты был моей музой.       Я даже не успел подумать, как к этому относится, когда чужие пальцы потянулись к брюкам, расстегивая их. В моменте я взглянул на Арсения. Его волосы были растрепаны, а взгляд потемнел, будто демон, которого изгоняли из меня, переселился в священника. Мне казалось, что еще немного, и он прошепчет свое имя, по каждой буковке, растягивая слова, удовольствие и я точно не буду ждать пощады. Передо мной Ас-мо-дей.       В дверь неожиданно постучали, вырывая из личного, только на двоих мира.       — Подожди секунду, — проговорил Арсений и поспешил к двери. Мне казалось, что сердце сейчас выпрыгнет. Я слышал его биение даже в ушах и это сводило с ума. Арсений сводил с ума.       — Нет, не уходи, — останавливая его, я сильнее прижал к себе. Так не хотелось прерывать этот момент. Стук раздался снова, но уже более настойчиво. На это Арсений только тепло улыбнулся, и, нависая снова, чмокнул в губы, прошептав, что скоро вернется. Только после этого уже наконец смог выпутаться из моих ослабших и обессиленных рук, оставляя расплываться в луже собственных чувств на все том же диване.       Сделав несколько вдохов и выдохов, я успокоился. Прислушиваясь к звукам из коридора, я смотрел в потолок, пытаясь запомнить этот момент навсегда. Сохранить где-то в памяти. Только для себя. Слишком личное. Кое-как собравшись и встав, я не спеша поправил рубашку и подошел ближе к двери, прячась за стеной.       — Попов Арсений Сергеевич? — четко проговорил каждое слово мужчина в шинели и шляпе. На его рукаве была какая-то белая повязка. Что-то внутри вдруг упало и резко похолодело.       — Да, — спокойно проговорил брюнет, пока я, остолбенев, смотрел из-за угла на всю эту сцену.       — Вы арестованы по обвинению в участии в заговоре «Петроградской боевой организации Владимира Таганцева». Пройдемте с нами, — проговорил мужчина, и еще один стоящий за ним полицейский достал наручники. Я видел, как Арсений кратко смерил их взглядом, продумывая дальнейший ход событий.       — Разрешите только попрощаться с моим другом? — коротко попросил Арсений. И, видимо, он умел убеждать своими проницательными глазами.       — У вас минута, — все так же грозно и напряженно проговорил полицейский. Его спина стала еще ровнее.       Арсений подошел ко мне совсем близко, крепко обнимая. Меня будто обожгли эти касания. Предатель. Зачем? Зачем он открыл дверь? Все же было так хорошо! Я не хотел его даже слушать, но у меня просто не было выбора. Мужчина старался говорить шепотом.       — Сергей, — чужое имя резало слух, пока что-то в мне надрывалось от страха неизвестного. Да что уж — рушилось все к чертям. Мне было страшно. До жути страшно, — Я тебе доверяю. В столе лежит невыпущенный сборник стихов. Отнеси его в издание, не важно в какое.       — Но как же? Ты же вернешься? — сердце билось со скоростью света. Отпускать Арсения не хотелось, а тот в свою очередь прощался будто навсегда. Но ведь это неправда, да?       — Вернусь. Обязательно вернусь когда-нибудь. Ты только не жди. Я сам тебя найду, когда все будет хорошо, — и эти глаза смотрели точно в душу. Я видел, что Арсений сам ничего не понимает, но старается сохранять непоколебимость духа. Но если сам не знает, то как может обещать, что вернется? Зачем эта ложь? Чтобы я не волновался? Я не волнуюсь. Я умираю от страха. Все же как всегда обязательно будет не так гладко, как он себе напридумывал. Я же буду винить себя и все только из-за эгоистичной самоуверенности Арсения. Он не герой. Зачем ему им притворятся?       — Время, — строго проговорил один из полицейских. Арсений снова улыбнулся и одними губами прошептал:       — Живите, Сергей.       — Антон, — резко прервал я его, боясь отпускать, но все ускользало из рук, словно не настоящее. Как будто время напоминает, что меня здесь быть не должно. Все идет своим чередом. Несчастья случаются, а я лишний, здесь точно ненужный и непрощенный. — Мое настоящее имя — Антон.       — Живите, Антон, — Арсений мягко улыбнулся в ответ, даже не злясь на наглую ложь, и вовсе ей не удивляясь. Как будто все и так знал, но не был расстроен, а наоборот — был готов простить все, лишь бы не терять последние секунды. А я смотрел в ответ ненасытно, пытаясь вывести хоть на какие-то эмоции, но не на это спокойствие. Потому что еще немного, и я точно сорвусь. Но я себе этого не позволю. Я могу лишь смотреть на эти бездонные голубые глаза, на губы в мягкой улыбке, на смешной нос и на родинки, пытаясь запомнить каждую черту, чтобы навечно, чтобы навсегда.       Арсений взглянул на меня в последний раз, будто пытаясь успокоить, и ушел. Меня трясло непонятно от чего, пока я смотрел как на мужчину одевают наручники и как спокоен он был в этот момент. Как его уводят и как захлопывается дверь, оставляя в одинокой тишине. Вот и все. Вот и пустота.       На ватных ногах я поплелся обратно в комнату к письменному столу. Лишь бы не стоять на месте, лишь бы сделать хоть что-то. Дрожащими руками пытался открыть верхний ящик стола, достать тот самый сборник. Ящик заперт. Как бы сильно не дергал ручку, она не поддавалась. Со стола упала незакрытая в спешке чернильница, проливая все содержимое на пол. Попытка открыть ящик в последний раз не увенчалась успехом, и от безысходности, просто ударил по мебели кулаком. А потом еще раз, и еще. Ничего не получалось. Со сбившимся дыханием скатился на пол, хватаясь руками за волосы. Крик отчаяния сам вырывался из груди. От того, что не мог ничего сделать. Но как бы я не кричал, как бы не бил несчастный стол, крик был немым, а кулаки промахивались. Я понимал, что это просто сон.