Действие четвертое
2 декабря 2024 г., 02:32
Ужасно болела голова и пересохло во рту. Я пытался открыть глаза, но веки стали невыносимо тяжелыми. Я понял, что лежу на холодном полу. Помещение было плохо освещено, а голова еще кружилась. Стоп. Кажется, это все уже было. Я резко вскочил с места, но тут же пожалел об этом. В глазах потемнело. Я чувствовал себя совсем паршиво. Мимо прошли пару мужчин в странной форме, которую я уже видел раньше.
— Доброе утро, — сказал уже знакомый голос в тени. Что-то резко во мне упало. Этого не могло быть, правда же? Я обернулся на источник звука. Зрение предательски не хотело фокусироваться, но я не прекращал попытки совладать с кружившейся головой, и увидел его. — Вы в порядке?
Арсений усмехнулся, изучающе глядя на растерянного и дезориентированного меня. А я просто взгляда отвести не мог. Боялся, что это просто галлюцинация и он опять пропадет. Но он же не мог быть жив? Почему он жив? Я просто сплю. Мне снятся воспоминания о нем, его образ, но не он сам. Он не может быть настоящим. Я завороженно протянул ему руку, касаясь его пальцев, горячей кожи и ведя вверх по венам. Нет, это точно не сон. Вот он. Стоит прямо передо мной.
Он, видимо восприняв этот жест как просьбу помочь встать, поднял меня с грязного пола. Я продолжал смотреть на него будто замерший. Моргну — и все исчезнет. А эти глаза. Кажется, я никогда больше не забуду взгляд, которым он смотрел на меня. Холодный и отрешенный, будто я незнакомец. А потом меня осенило. Шампанское, Арсений, яд.
— Нам нужно срочно бежать отсюда! — я схватил его за плечи, сминая рубашку и боясь отпускать.
— Воу, полегче! Скоро и так выпустят. Если вы, конечно, придете в себя и успокоитесь, — он отпрянул от меня, испугавшись. Создавалось чувство, будто он не знал меня. Или притворялся. Я надеялся на второе.
— Нет! Скоро будет поздно! Нужно бежать сейчас! — не останавливаясь, я пытался уговорить Арсения на побег, но тот упирался. Неужели он не понимает, что его убьют? — Арсений, пожалуйста!
Голова еще неприятно гудела. Я сполз вниз и стоял перед ним на коленях, умоляя сбежать, пока Арсений смотрел на меня удивленно, совсем не понимая, чего от него хотят.
— Откуда вы знаете мое имя? — изумленно проговорил он, еле шевеля губами и вглядываясь в меня, будто пытаясь вспомнить, что где-то уже видел. Даже если просто мимо проходящим на улице, даже если незнакомцем, сидевшим рядом в парке. Я до последнего надеялся, что вспомнит, но растерянность не сходила с его лица.
— У вас все в порядке? — перед камерой стоял полицейский в возрасте, с седыми усами и связкой ключей. Я не вспомню его имени.
— Да, Игорь Николаевич, все прекрасно. Просто только очнулся, — я точно спал и мой мозг генерировал самые абстрактные сюжеты.
Мужчина чуть скептически повел усами, но начал искать во всей связке подходящий ключ. И вот я уже снова стою рядом с Арсением, пока тот получает свои вещи.
— А ваши документы, молодой человек, мы так и не нашли, — проворчал полицейский. Все эти фразы казались слишком заученными, словно под уже прописанный сценарий. — Вчера вас обнаружили прям на улице, без сознания.
Неужели я просто начал сначала?
— Игорь Николаевич, знаю я его, наверняка обронил их где-нибудь. Тот еще растяпа!
Это типа уровня в игре с финальным босом?
— Ох, Арсений, и натерпелся же я с тобой. Наверняка вместе пили. Ты бы лучше за дело брался, война идет!
Почему я?
— Ну Игорь Николаевич, вы же знаете, я к этому отношения не имею. Воевать — совсем не мое. Слова — вот мое оружие!
Может я просто сошел с ума?
— Ишь, слова! Иди, с глаз долой! Иди! — проворчал мужчина, махая на брюнета рукой.
Выходя из душного помещения, я уже не ощущал свободу. Скорее что-то долгое, длинное, и именно на мою жопу. Большие здания, чистый воздух, зеленные деревья. А я все еще лишний. Арсений закурил.
— Какой сейчас год? — я спросил совсем спокойно, уже не боясь, что меня примут за сумасшедшего. Хотя, кажется именно им я и являлся.
— Тысяча девятьсот двадцать первый, — проговорил мужчина, удивленно поглядывая на меня. — С вами точно все в порядке?
Нет.
— В полном, — я сказал это, совсем не отвлекаясь от вида на улицу. Меня все еще шокировала окружающая обстановка.
Если я снова попал в тот же день, значит у меня был шанс спасти Арсения, а не бездействовать как тогда. Но что мне делать? Просто не пускать его на встречу с издателем? Тут уже встает другой вопрос. Почему он вообще должен меня послушать, если видит в первый раз в жизни?
— Откуда вы знаете мое имя? — брюнет снова задал этот вопрос, даже не смотря на меня.
— Читал на днях ваши стихи, — я решил притвориться сумасшедшей фанаткой. Лучше так, чем правда. Главное, не спалиться и вести себя как обычные люди того времени. Для начала, перестать использовать слово «спалился», а то решат еще, что я салемская ведьма.
Услышав ответ, Арсений тут же ожил. Я видел, как на секунду в его холодных глазах загорелся огонек, тут же омрачаясь грустью.
— И как? Понравились? — он сделал пару сильных затяжек, отворачиваясь от меня. Он волновался? Из-за стихов?
— Очень, — я тоже боялся. Особенно сказать или сделать что-то не так. Мимолетом в моей голове мелькали отрывки плана по спасению. Хотя, какой из меня спасатель? Я даже для берегового не гожусь — кубиков на прессе не хватит. — А как вы попали… Ну…
— В полицейский участок? Ха! Очень просто, — он снова засветился ярче солнца и во мне что-то теплое расплылось от этой улыбки. — Один молодой человек критиковал мои стихи и, кажется, я случайно сломал бедняге нос. Правда, буду честен, я этим поступком не горжусь — был очень пьян.
— Тогда уж точно воздержусь от критики, — усмехнулся я. Легкий теплый ветер трепал его кудряшки.
— Нет-нет! Поверьте, я совсем не такой человек, — запротестовал Арсений, и я ему поверил. Потому что знал. Или все-таки думал, что знал?
— Давайте уйдем отсюда, — проговорил брюнет и развернулся к уже знакомому направлению по уже знакомой дороге. И тут тошнота подскочила к горлу, а в животе резко стало пусто.
— Стой! — я резко схватил брюнета за рукав, боясь отпускать. Тот изумленно взглянул на меня, одними лишь глазами требуя объяснений. И, о боже, от этого взгляда хотелось рассказать все, вывернуть душу. — Может лучше прогуляемся?
Арсений немного нахмурился, но согласился.
***
Если хочешь где-то спрятаться, то лучше всего это делать в самом людном месте. Мы гуляли по берегу Невы. Несмотря на будний день, людей было достаточно много. Все куда-то спешили, что-то делали. Только мы гордо шагали и перекидывались фразами друг о друге. Мы. Приехали. Какое отношение я вообще имел к Арсению? Я был для него абсолютно чужим человеком. Хоть Ира и говорила, что перемещения как-то связаны с нами, я совсем не понимал, какая связь у меня была с поэтом. — Не люблю это место, — проговорил Арсений, уже, видимо, не выдерживая этой гнетущей тишины пока я погрузился в свои мысли настолько, что даже не заметил этой неловкости, и просто какое-то время игнорировал Арсения, думая об Арсении. Все в порядке, я не схожу с ума. Но это не точно. — Почему? — Я отвлекся, чтобы взглянуть на мужчину рядом с собой. Снова эти холодные голубые глаза. — Слишком многолюдно. Мне больше нравится работать в тишине, — проговорил Арсений, снова закуривая. Он предложил и мне, но я отказался. — Хотя я иногда прихожу сюда для вдохновения. Стихотворение «Ночь» из последнего сборника было написано именно здесь. Вы же читали? — Кажется, до него не дошел, — я мягко улыбнулся, будто извиняясь, но Арсений и не выглядел обиженным. — О чем вы постоянно думаете, Сергей? — Вдруг неожиданно спросил Арсений. Ну да, в стрессовых ситуациях я либо ем, либо слушаю музыку. Ради шутки я представился Сергеем Лазаревым и абсолютно не видел в этом проблемы. — А? Да так, не важно, — я замялся, совсем не зная, что ответить на этот прямой вопрос. Рассказать всю правду я не мог, мне бы не поверили. Но и держать все в себе было трудно. Гораздо легче было с кем-то поделиться и не нести эту проблему одному. Когда мня уже выкинет к Ире? — Теперь уже важно, я же вижу по лицу. Рассказывайте, — настоял Арсений, приготовившись внимательно слушать. — За меня переживал больше, чем за соперницу, — по привычке пропел я. — Что? — Арсений захлопал глазами, совсем не понимая значения спетых слов. Какой же я тупой. Почему нельзя просто держать рот на замке? — Да так, это из песни. Просто вырвалось, — кажется, брюнет поверил. Он утвердительно качнул головой. — А из какой? Впервые слышу такое, — с полными нескрываемого интереса глазами, спросил Арсений. Блять. Только этого не хватало. Надо было сразу петь Сережу Лазарева для полного антуража. — Эм, — ну молодец, Антон. Аплодисменты стоя. Хотелось ударить самого себя за такую тупость. Подумаешь, Алена Швец прославится лет на сто раньше, чего тебе стоит. — Да так, сочиняю иногда, от нечего делать. — Ого, а еще что-нибудь напоете? — что-то разожгло в Арсении детский восторг. — Как-нибудь потом, — проговорил я, стараясь соскользнуть с темы. Взгляд Арсения мелькнул на наручных часах. — Боюсь, мне пора идти. Простите, может как-нибудь встретимся еще, — брюнет протянул руку для прощального рукопожатия. — Нет! Постойте со мной еще немного! Прошу! — я вцепился мертвой хваткой в ладонь Арсения. Такую теплую, живую. Его нельзя было отпускать, еще слишком рано, день еще не закончился. — Мне правда пора идти, еще нужно подготовиться к важной встрече, — проговорил мужчина, пытаясь выпутаться из моих рук. Ну вот, сейчас я отпущу, и Арсений уйдет. И больше я никогда брюнета не увижу. Быстрое начало, быстрый конец. Только, если эта чертова петля времени не сойдется на мне опять и не задушит осознание бесполезности выбора. И ради чего все это было? — Раз так, — я взглянул Арсению в глаза, полные непонимания и тут же отпустил. Я не знал, что на меня действует, и что мной сейчас руководит, но это был явно не разум. Я подбежал к краю моста, перевешиваясь за ограждение. — Если вы уйдете, я прыгну! Я сам опешил от своих слов, не ожидая, что когда-нибудь скажу такое. Прыгнуть я, конечно, вряд ли бы смог. Прохладный от реки ветер обдувал лицо, вороша волосы. Арсений смерил меня испуганным взглядом — я это точно видел! Видел, как забегали зрачки из одного угла в другой, не зная, что делать. — Прыгайте, — в этот же момент голубые глаза остановились лишь на одном месте — на моем испуганном лице. От моей уверенности, в отличии от выдержки Арсения, не осталось ни следа. Вмиг, я почувствовал себя совсем маленьким и глупым. Мимо проходили люди, странно оглядываясь, переговариваясь, и, кажется, уже собирались звать полицию. А Арсений все продолжал смотреть, не отводя взгляда ни на секунду. Мы оба знали, что я этого не сделаю, но оба стояли на своем. — Чего же вы ждете? Я взглянул в эти самоуверенные глаза и от всего стало так стыдно. Но и в то же время я помнил — это всего лишь сон. Если я умру во сне, случится ли тоже самое в реальной жизни? Ответа я не знал, но и проверять не хотелось. Арсений резко подлетел, хватая меня за талию и впутываясь пальцами в одежду. Лишь бы удержать. — Вы в своем уме? — прокричал Арсений, все еще крепко держа меня и будто боясь отпустить. — А вы? — прокричал я в ответ, пытаясь нащупать ногами землю и, кажется, уже пару раз наступил брюнету на любимые туфли. — Перестаньте, — Арсений потянул на себя сильнее, и я откинулся назад, сталкиваясь с мужчиной. И снова этот взгляд, как тем вечером в кафе. Он пронизывал до костей, но в то же время грел изнутри. — Хватит. Арсений очнулся первым, встряхивая меня, чтобы привести в чувства и отводя глаза. — Я бы и не сделал этого, — хмыкнул я немного обиженно. — Знаю, — проговорил брюнет, окидывая взглядом окружающих людей. Все продолжали идти как раньше, возможно, просто подумав, что мы пьяны. — Можно задать назревший вопрос: почему же мне нельзя идти домой? — Вас там все равно не ждут, — проговорил я и на меня опять упал удивленный взгляд. — Зачем вам туда? — Откуда вам это известно? — Арсений все не отпускал меня, разглядывая внимательнее. — Неужели дьявол? Да за какие грехи? — Что? Нет-нет-нет! Я обычный человек! — затараторил я, надеясь, что тонкая творческая натура Арсения была не настолько впечатлительной. — Да, конечно, что это я. Уж извините, совсем в облаках витаю, — расслабленно проговорил Арсений, нежно улыбаясь. Окончательно успокоившись, он отпустил меня. Пару секунд мы просто смотрели друг на друга. С лица мужчины все не сползала милая улыбка и горящие глаза. — Смотрите, сейчас мост разведут! Я обернулся, смотря на ближайший мост. Переехав в Питер не так давно, я редко попадал на такое зрелище, пару раз от силы. Просто как-то не доводилось. А потом я вспомнил, что мосты разводят ночью. — Твою мать! — выходит, развели здесь только меня. Я нервно оглядывался по сторонам в поисках мужчины, но от того и след простыл. Интересно, что бы на моем месте сделала бы Галина Николаевна из Следа? Наверное, дала бы самой себе подзатыльник. Я заметил бегущий силуэт мужчины и тут же сорвался за ним, сбивая людей. Я боялся потерять его из виду, но Арсений как будто специально начал петлять по узким улочкам. Однозначно, он ориентировался в городе лучше меня. К тому же я понял, что совершенно не умел бегать и вообще не помнил как это делается, но продолжал бежать. Я ведь спасти тебя хочу, дурак! В какой-то момент я свернул за Арсением на очередной развилке и потерял его из виду. Я судорожно оглядывался вокруг, не понимая куда он мог деться. Пару домов, люди и большой шатер. Кажется, я сразу понял где же он мог быть и раздвинул темную ткань. Там меня встретила темнота. Лишь легкий свет свечи где-то в глубине шатра подсвечивал ткань, но этого явно было недостаточно. Вдруг, я услышал шуршание плотного материала позади себя и неожиданно меня схватили, закрывая рот рукой. — Почему ты меня преследуешь? — спросил знакомый, но непривычно низкий, голос совсем тихо. Я чувствовал горячее дыхание Арсения мочкой уха. — Я ваш фанат, — таким же шепотом ответил я, выпутываясь из цепких пальцев. Мне было легче продолжать ломать комедию и играть роль, но под таким напором я боялся быстро расколоться. — Кто? — переспросил Арсений. Захотелось себе же дать подзатыльник. Какие там синонимы есть? — Поклонник ваших стихов. Вы мне понравились сразу, — эта фраза прозвучала настолько двусмысленно, что мне самому стало стыдно. Опешив, Арсений отпустил меня, и я развернулся к нему, снова смотря в эти манящие голубые глаза. Хоть из-за темноты я и не мог их разглядеть, я уже навсегда запомнил этот оттенок. Вдруг все стоявшие в шатре свечи разом зажглись и я, не ожидая этого, испугался и отпрянул от Арсения. За небольшим столиком сидела женщина, перекладывая карты, будто и не замечая присутствие кого-то постороннего. — Софья Федоровна! Как я рад вас видеть, — тут же заулыбался Арсений, подходя к ней ближе. — Арсений, здравствуй! Давно тебя не видела, — женщина встала, чтобы приобнять поэта. — Ты и друга привел. — А вы все не меняетесь, у меня сердце в пятки ушло. Как вы это делаете? — женщина махнула на него рукой, посмеявшись. Она создавала впечатление веселой женщины. Конечно, со своими странностями. Кажется, я был красным весь от и до. Слышала ли она мои слова? Впрочем, не важно, это просто сон. Софья Федоровна заварила чай. Он действительно был вкусным. Наверное, на собранных в ближайшей деревне травах. Женщина посмотрела на меня лукавым взглядом и предложила погадать, как гостю. Отказаться от такого я не мог. Атмосфера резко переменилась с дружеской на более загадочную. Амулеты, развешанные по всему шатру, будто засветились изнутри. Или это просто отражение свеч. Софья Фёдоровна разложила карты, водя по ним руками и постоянно собирая чтобы перетасовать. — Странно, ничего не вижу, — поговорила женщина. — Арсений, дай на тебе сначала попробую. Софья Федоровна снова перетасовала карты, беря руку Арсения в свою. Она долго всматривалась в какие-то символы и отчего-то слегка смутилась. — Любишь ты свое дело, вот только оно тебя не принимает. Потому что оно и не твое вовсе. Тебе судьба другое уготовила, — женщина продолжала доставать еще карты из колоды. — И следи за людьми в своей жизни. Один из них тебе большие проблемы подарит, но только с ним ты обретешь себя. Сказать, что я был в ахуе — ничего не сказать. Я буквально чувствовал себя так, будто находился на съемках «Гадалки». Конечно, в правдивость этих слов верилось смутно. Тем более она давно знала Арсения, могла и чепухи какой-нибудь наплести, а он и поверит. Но потом Софья Федоровна снова переключилась на меня, также раскладывая вокруг карты. Переворачивая их рубашками вниз, женщина хмурилась все больше с каждой новой картой, говорящей что-то, очевидно, не самое приятное. Она держала мою руку в своей, и я смог разглядеть шрам на тыльной стороне ладони. Мне вдруг стало интересно как он был получен, но спросить я так и не решился. — Не отсюда ты. И имя чужое. Возвращайся туда, откуда пришел. Иначе таких дел наворотишь, что уже не исправить, — я побледнел. Может, это просто совпадение? Мало ли, откуда я пришел. Но как она могла узнать про имя? — Но у него же все хорошо будет? — кажется, Арсений заметил, как я заволновался и пытался хоть как-то улучшить ситуацию. — А ты его не защищай. Нет у него будущего, — проговорила Софья Федоровна. — В каком смысле нет? — конечно, что у меня нет будущего мне говорили и не раз на уроках математики, но сейчас это звучало совсем по-другому. Хоть, я все еще и проявлял скепсис к ее словам, где-то внутри они отложились. — Ничего не вижу, пустота, — женщина отпустила мою руку и начала собирать карты. — Уж прости, милок, но как есть говорю. — Софья Федоровна, мы, наверное, пойдем уже, а то вечереть скоро начнет, — Арсений провел рукой по моей спине, приводя в чувства. — Подождите, — проговорила женщина, вставая из-за стола. Она стала рыться в маленьком сундучке и, наконец, выудив оттуда серебряное кольцо, протянула его мне. — Это тебе на удачу. Я же вижу, человек ты хороший. Никому специально вредить не станешь. — Спасибо, — я покрутил кольцо в руках. Оно не было особо примечательным, лишь какой-то небольшой узор украшал его. Я решил, что совсем двинусь головой, если это кольцо реально приносит удачу. Как бы это проверить? Выйти покурить на крыше дома? Выходя из шатра, я положил его в карман брюк, веря, что это просто глупые предсказания вроде сущности в виде гномика. — Ты как? — я не знал, намекал ли Арсений на духоту в шатре из-за множества свеч или на слова гадалки, но мне действительно стало не по себе. — Кто эта женщина? — наконец спросил я. Этот вопрос мучил меня еще с самого начала встречи. — Раньше Софья Федоровна в монастыре была послушницей, очень добрая женщина, но она и погадать любила и к ней стали ходить за заговорами, приворотами и прочей ересью. За это ее оттуда и выгнали. Я ее еще с детства помню и захожу иногда. Не все ей верят, говорят, что все ее предсказания — бред сумасшедшей, — проговорил Арсений, закуривая на ходу. — А ты веришь? — спросил я, все еще не веря ее словам. Только мистики не хватало. — Не знаю, — ответил брюнет, делая новую затяжку. Очевидно я тоже не знал что мне чувствовать по отношению к такому предсказанию, особенно когда впереди было неотложное дело — спасение Арсения.
