Шаг за шагом

      — Сегодня будет новый опыт, кукла.       — Ага, — скучающе отвечает Куникудзуши. Он же, просто и коротко — Кудзуши — и почти не обижается на привычное прозвище. Дотторе опять зовёт его... А таким тоном со своим змеиным шепотком он всегда звал его только ради одного... Чёртовы уникальные эксперименты.       Вечер наступил довольно быстро, особенно, когда незадолго до этого, он решил отоспаться. И вот она — дверь в кабинет Дотторе. Кабинет и спальня. У Дотторе всё было за одной дверью. Кудзуши входит не постучавшись, — этого от него Дотторе никогда и не ждал. И... Панталоне тоже?.. Кудзуши даже не успел удивиться, как дверь за ним как по щелчку пальцев закрылась, и послышался приказ Дотторе:       — Одежда. Оставь её.       Кудзуши недовольно фыркает. Даже не смотря на тот факт, что он пришёл почти добровольно, подобные слова и тон Дотторе его всё-таки всегда немного раздражали. Или не немного... И Панталоне стал раздражать, что, лёжа на диване, покуривал тонкую трубку и из-под ресниц оценивал нового члена Фатуи. Да, определённо Панталоне видел его много раз раньше, но сегодня Дотторе сообщил, что покажет будущего Шестого предвестника совсем в другом свете.       — Ну же, ну же! — С нетерпением, но с лёгким весельем и предвкушением в голосе, словно на пороге нового открытия, подгоняет его кружащийся вокруг стола со множеством баночек и пробирок Дотторе.       Кудзуши снимает одежду, — та одним комком ныне лежит на полу. Эксперименты всегда требовали от него быть обнажённым, и Кудзуши свыкся с тем, чтобы показывать своё тело без смущения. Тело — это просто тело, плоть. Была ли это простая прихоть Дотторе? Ох, конечно же... да. Но Дотторе никогда не разглядывал его так, как сделает это сегодня...       После введения очередной странной дозы жидкости тело Кудзуши начинает пребывать будто в оцепенении.       — Дотторе?!.. — злится Кудзуши от невозможности полноценно управлять своим телом — только слабые подрагивания конечностями на привычном столе для экспериментов.       — Ох? Видимо, побочный эффект, — весело оправдывается Дотторе закончив инъекцию и выдавив последние капельки из шприца в воздух. — Не волнуйся, это не навсегда. Просто хочу, чтобы всё прошло ровно.       Дотторе пожимает плечами. Он оглядывает куклу, — глаза злобно смотрят из-под маленьких щёлочек, тело оцепенело, губы приоткрыты... как же он уязвим. Он не может двинуть ни головой, ни руками, что лежат вдоль тела, ни хотя бы мизинцем, и в такой момент даже слепому была бы видна его ахиллесова пята. Эмоции...       — Дорогой Дотторе, — рядом, легко и невесомо сократив расстояние, оказывается Панталоне. На его лице держится мягкая улыбка, но он не верит в эти странные эксперименты — будущие Шестой предвестник всегда был довольно сдержан, довольно чужд к человеческим эмоциям, разве что злость проявлял свыше нормы. — Думаете, получится?       — Для того мы и проводим эксперимент! — амбициозно отзывается Дотторе, что откладывает шприц в сторону и рукой в медицинской перчатке ведёт по телу куклы, от тазобедренной косточки немного выше, кружит вокруг пупка и, наконец, прижимает пальчики к правому соску. Тот стискивает зубы. Тело странно реагирует. Что это за чёрт?.. Дотторе как-то довольно улыбается. — Не дрожит, не может из-за побочки, но... Вот здесь, да? — Дотторе мягко постукивает по его головушке и продолжает под недовольное фырканье: — здесь что-то происходит. Что-то новое, что подаёт сигналы в мозг... Что-то, чего ты никогда не ощущал, да?       Кудзуши не будет ему отвечать, не будет предоставлять такую привилегию. Дотторе и без его ответов сам до всего докопается.       — Панталоне, прошу вас, — Дотторе кивает своему нынешнему ассистенту, мол, действуйте, а сам берет блокнот и записывает.       Панталоне с лёгкой улыбкой вздыхает. Ну и глупость. Не может Кудзуши, этот вечно злой комок ненависти, испытывать что-то иное. И однако даже он замечает этот странный блеск в лазуритовых глазах. И Панталоне начинает его ощупывать.       Пальцы проходят по животу, едва надавливают на кожу, приминая её и так же мягко отпуская. Дотторе следит больше за Кудзуши, за эмоциями на его лице, за его очевидным недовольством от невозможности хотя бы сжать кулаки, не говоря уже о том, чтобы взять и уйти. Но Кудзуши не просит отпустить его. Во всяком случае, Дотторе не без удовольствия для себя подмечает этот факт, — кукле тоже любопытно, неужели из этого может что-то получиться?..       — Ммм!.. — сорвавшийся вдруг стон, звук, что проносится по лаборатории и отдаётся от холодных стен, выводит Дотторе из размышлений. Ручка на листе бумаги оставляет корявую линию. Ах, вот оно!.. Реакция на прикосновение к телу: объект сопротивляется собственной реакции, но виден прогресс.       — Панталоне, переходите дальше, — взмахом руки просит Дотторе.       — А-ха-ха-ха!.. — вдруг заливается хохотом Кудзуши.       — Да не щекочите его! — упрекает Дотторе. Панталоне лишь пожимает плечами, а Дотторе всё-таки записывает: Объект способен смеяться. Тело едва заметно вибрирует, что видно и без очков Панталоне. Удивительно (не сарказм). Но мы проверяем другое.       От прикосновения к соскам, от лёгкого трения, Кудзуши только жмурится. Панталоне уверен, что будь на столе, прямо под его руками, сам Дотторе, он бы уже заставил его извиваться. Если бы Дотторе позволил, конечно, хотя бы один раз. Но вот этот... С этим мальчишкой сложнее, но теперь даже Панталоне стал входить во вкус, в азарт. Появилось желание увидеть, когда же Кудзуши начнёт просить?.. Хотя бы о чём-нибудь?.. А сам Дотторе?       Эрогенные зоны слишком просто, но если понадобится, Панталоне дойдёт и до них. А пока... На прикосновение к ключицам реагирует слабее. Эффект от инъекции подавил ощущения? На заметку: в прошлый раз объект без всяких инъекций вздрагивал, когда я касался его самолично. Рука у горла заставила объект широко раскрыть глаза и шумно вздохнуть. Испуг? Естественная реакция организма на опасность.       — Попробуй мягче. Языком, — советует Дотторе, чем заслуживает взволнованный взгляд со стороны будущего Шестого, и на который сам отвечает ему улыбкой.       — Сами бы и попробовали, дорогой доктор, — игриво язвит Панталоне.       Кудзуши уже понял, что между этими двумя есть что-то общее, есть некая связь. Слишком уж сладко ведут они себя по отношению друг к другу, воркуют, словно между ними на этом чёртовом столе и не лежит третий. Размашистое прикосновение влажного, склизкого языка, который я хотел бы ощутить на своём члене заставляет Кудзуши поёжиться и немного откинуть голову. Кажется, некоторые группы мышц вновь начинают работать. В следующий раз надо взять дозу поменьше. Или побольше?..       — Ммн... — Кудзуши сдерживается, покусывает губы, чтобы не всхлипнуть. Это будет так жалко, когда он наконец сдастся этим ощущениям... это неправильно. Так не должно быть! Объект пытается сопротивляться, что мешает эксперименту. Ассистент не помогает...       Дотторе кидает на Панталоне малость недовольный взгляд из-за своей светлой чёлки, — тот пристально смотрит в ответ, но продолжает вылизывать шею куклы. Он обводит кадык, заставляя Кудзуши всё-таки вздрогнуть и попытаться закрыться подбородком от прикосновений, но Дотторе не позволяет. Он запрокидывает его голову обратно и впивается в его губы жадным поцелуем, будто скидывая свои крохи обиды ревности. Ревность?.. Что это? Он учёный! Ему не нужна никакая ревность и никакие отношения! Он... изучает других. Объект широко раскрыл глаза. Язык прохладный, — возможно, это из-за температуры в комнате, и, соответственно, в теле... или всё из-за инъекции...       — Дотторе, друг мой, — мягко, с лёгким смешком, произносит Панталоне, ничуть не ревнуя его к кукле. — Может, отложишь свой блокнот, пока целуешься с кем-то?..       Дотторе, что держит блокнот сбоку и продолжает настойчиво целовать Кудзуши, да вписывать новые данные, кидает хмурый взгляд на Панталоне, чуть прикусывает Кудзуши за губу, вызывая у того ещё один лёгкий стон, и всё-таки отрывается.       — Объект стал проявлять чувствительность.       — Да что вы, доктор, — усмехается Панталоне, оглаживая его руку и отодвигая блокнот в сторону, вызывая мурашки уже у Дотторе. — Может, запишешь всё позже? И про себя заодно тоже?.. Кхм. Что у нас дальше?       — Вот, — Дотторе, кашлянув, прикасается к животику Кудзуши и противоположной стороной шариковой ручки ведёт вниз, по лобку, пока не доходит до главного, да мягко не шлёпает этой самой ручкой по вялому члену. — Он реагирует, да, но ещё недостаточно.       — Ч-чёрт, — сипло вздыхает сквозь стиснутые зубы Кудзуши, — з-зачем мне всё это...       Дотторе криво ухмыляется его тихому возмущению, его нерешительности и вопросам. Он кладёт руку на его медленно, словно в трансе, голую и вздымающуюся грудь, чувствуя сердцебиение, которое стало уже быстрым и сильным.       — Тсс, — успокаивает он его, поглаживая лобок, — чтобы посмотреть, что можно из тебя слепить.       Ручка вновь мягко ударяет по его головке, отчего Кудзуши дёргается и слабо поджимает холодные пальцы ног. В кулак на руках ещё не выходит, — сыворотка слишком сильна, но нервные окончания начинают передавать в мозг всё больше непривычных ощущений. Он никогда не нуждался в голоде или во сне, а делает это исключительно из-за потребности в имитации к людям. В похоти тоже, но на то я и учёный, чтобы добавлять куклам то, чего им так не хватает. Объект предпринимает попытки отвернуться, но ассистент кладёт руку на его чуть покрасневшие щёки и поворачивает обратно ко мне. Объект не хочет показывать себя с новой стороны, но я её раскрою. Во имя науки!       — Ассистент, — зовёт его Дотторе и передаёт ему какую-то тонкую гибкую палочку.       Панталоне, не без улыбки, всё понимает, и прекрасно знает, что это. Он принимает вещь, обхватывает едва налитый кровью член Кудзуши, и, капнув смазку на головку, погружает палочку внутрь. Шаг за шагом, медленно, под вскрики "стой! что это?! хватит!"       — Ш-ш-ш... — Дотторе успокаивает, во всяком случае предпринимает к этому попытки... Ведёт холодными ладонями по часто вздымающейся грудной клетке, обводит выступающие ключицы и прихватывает куклу за щёки, — тихо, кукла. Мы же не маньяки, в конце-то концов.       Смешок Дотторе вовсе не вызывает доверия у Кудзуши, да и тот прекрасно знает, каким может быть Дотторе на самом деле. Выяснил ещё на прошлых экспериментах...       — Ты бы видел свои глаза, — Дотторе говорит тихо, почти на грани шёпота. Он ведёт губами по его уху, продолжая: — О, мы увидим, какие эмоции ты способен изобразить... Кукла, если тебе больно, ты просто скажи, ладушки?..       Откуда вдруг у Дотторе взялось такое устройство, Кудзуши не знает, но сейчас у него в голове лишь одна мысль, что он сейчас задохнётся. Пальцы наконец сжимаются в кулак от ощущений — от резкой прохлады, от жжения, когда в его головку мучительно медленно, миллиметр за миллиметром, погружается тонкая палочка, нажимает на точки, которые он у себя и не осознавал.       Мольба. Он уже должен бы молить перестать, но... Что это за чёртово чувство?.. Объект сопротивляется, но вяло. К счастью, не так вяло, как его...       — Дотторе, друг, — вновь мягко зовёт его Панталоне, чей голос слышен сквозь тихие поскуливания Кудзуши. Панталоне аккуратно продвигает палочку дальше, и ждёт, когда Дотторе скажет переходить к следующему пункту.       — Продолжай так. Наблюдаем дальше. У объекта проявляется эрекция (у меня тоже...).       Дотторе чуть затуманенным взглядом окидывает Панталоне, что без особых возражений согласился помочь ему с этим экспериментом, и что на протяжении последних минут с лёгкой улыбкой не сводит взгляда с него, с Дотторе. Ведёт кончиком языка меж губ и ведёт себя вызывающе.       — Что-то не так, дорогой друг?       — Кхм, дальше, — и почему он, неловко кашлянув в кулак, смущается Панталоне?.. Дотторе за собой подобного не замечал. Что-то новое?..       Впрочем, как и у Кудзуши, что от медленных движений внутри уретры едва ли не прокусывает губы до крови в попытках сдерживать странное наслаждение разливающееся по телу. Пальцы с силой сжимаются в кулаки, и короткие ногти впиваются в бледную кожу, наверняка оставляя на ней красные метки. Пальцы ног поджимаются, и, наконец, разжимаются вслед за вздохом, стоило Панталоне вытащить мучительную игрушку и оставить член в покое. Вот только... Объект, полностью в стоячем состоянии, пребывает в той фазе, когда должен начать просить.       Дотторе не может не кидать с некоторой периодичностью взгляды на Панталоне, — на его малость дразнящую улыбку, на игрушку, что тот прокручивает между пальчиков в своих тёмных и совершенно не подходящих для медицинского кабинета перчатках.       Кажется, он засмотрелся, поскольку даже Кудзуши, прося внимания, стал слабо прикусывать Дотторе за палец, что оказался меж губ куклы. Он не понимает, чего именно просит, но ощущения начинают переполнять его тело. Зато это прекрасно понимает Панталоне. Он обхватывает твёрдый член ладонью и вскоре головка оказывается во влажном, холодном месте.       — Ч-чёрт!.. — всхлипывает Кудзуши в попытках посмотреть вниз, но Дотторе крепкой хваткой удерживает его прижатым к столу для экспериментов, а сам, разомкнув губы, наблюдает за тем, как Панталоне вбирает в свой рот чужой член.       Дотторе всё чаще хватает воздух ртом, в то время как Панталоне, на первый взгляд, полностью сосредотачивается на деле. Его губы плотно сомкнуты вокруг ствола, а глаза прикрыты. Он знает, как выглядит сейчас перед Дотторе. Так же, как и то, что тот смотрит на него. Эксперимент с Кудзуши, не более того, правда ведь? Дотторе, кажется, не осознаёт, что Панталоне в это время проводит собственный эксперимент на реакцию друга. Дотторе всегда был погружён в свои дурацкие эксперименты и никогда не интересовался собственными ощущениями.       Панталоне приоткрывает глаза, в тот же момент сталкиваясь взглядом с рукой Дотторе. Он кладёт её на тёмный затылок Панталоне и насаживает его дальше. Панталоне успевает хмыкнуть, прежде чем головка погружается до горла, и Кудзуши, ощутив ни с чем не вообразимое ощущение, кончает и заставляет Панталоне с непривычки закашляться.       Дотторе, казалось, завороженно наблюдает как тот давится, и только спустя мучительные секунды убирает руку и позволяет Панталоне вдохнуть специфичный воздух лаборатории, смешанный со всевозможными баночками и растворами.       — Не удержался, — невинно улыбается Дотторе, затаив обиду на то, с какой лёгкостью Панталоне сам проявил инициативу по отношению к кукле.       — Учту ваши вкусы, дорогой Дотторе, — Панталоне не против поиграть с ним в эту игру ревности, видя, наконец, что и Дотторе не такой уж и апатичный с этими своими склянками, каким хочет казаться.       Панталоне, поправив очки, ведёт пальцами по своим губам и слизывает остатки семени под чуть смущённый взгляд Дотторе, что, наконец убрав руку и с часто дышащего Кудзуши, делает вид, что что-то записывает в тетради.       А уступать своим ощущениям всё равно не хочется, а потому Дотторе не идёт навстречу и не прерывает собственного эксперимента.       — Необходимо его настроить.       — Настроить? — всё с такой же привычной ему улыбкой интересуется Панталоне, поглаживая и прищипывая Кудзуши за бок.       — Да, изнутри, — Дотторе крутит кистью руки, мол, переверни его, и Панталоне хотел бы сказать ему, чтобы дорогой доктор нанял себе уже нового настоящего ассистента, а не мешал казначею Снежной, но молча выполняет его указания чисто из личного интереса.       Снова холодные руки на почти обмякшем теле Кудзуши, что аккуратно переворачивают его так, как указывает Дотторе. Он с некоторым неудобством оказывается на животе, а Панталоне не удерживается от того, чтобы не схватиться за упругую задницу перед собой. Дотторе, наконец, отвлекается от своих записей и перемещается назад, чуть не сталкиваясь с Панталоне.       — Доктор, вам бы и самому отдохнуть, — с мягким, лукавым смешком проговаривает Панталоне, но Дотторе только отходит чуть в сторону и сильнее вцепляется в ручку и блокнот.       — Потом. Давай уже.       Да на глазах у самого Дотторе ясно видно то, что он бы не отказался сейчас быть на месте Кудзуши. Хоть Дотторе и не отвечает за куклу с самого его появления на свет, и всё-таки общие черты характера у них прослеживаются — оба те ещё упрямцы, которых Панталоне со всем присущим ему упорством выводит на эмоции.       Дотторе не удерживается от соблазна наблюдать дальше за тем, как Панталоне ведёт рукой вверх вдоль позвоночника, давя ему на затылок так, что тот с глухим стоном оказывается уткнутым лицом в стол с едва мягкой подушкой. Руки машинально пытаются оказаться где-нибудь рядом, и те, на радость Кудзуши, наконец начинают свои медленные и дёрганные движения. Инъекция начинает ослабевать, или же её побочный эффект...       Панталоне с силой проводит по заднице Кудзуши и чуть сжимает упругие ягодицы в своих ладонях, а сам объект, придя в себя после недавнего оргазма, лишь сдавленно хнычет при каждом прикосновении. Дотторе сглатывает слюну и ведёт ручкой чёрт знает какие записи, узоры, завитушки... просто пытаясь сосредоточиться на размытых буквах перед глазами, хотя на деле всё его тело уже вопит о том, чтобы он наконец перестал быть наблюдателем. Нет-нет, он сам выше этого! Кукла — эксперимент, а он сам — учёный! Ему не должны быть присущи эти... эти чувства. Он должен оставаться максимально безучастным, а не срываться на глупое прикосновение губами с объектом.       Панталоне, медленно сняв перчатку и смазав пальцы смазкой, не забыв при этом слегка растереть её и оглянуться на стоявшего за плечом Дотторе, прижимает пальчики к колечку мышц куклы. Уже на одном этом Дотторе сильнее сжимает ручку, едва не до хруста, но вскоре берёт себя в руки и откашливается, намекая Панталоне не задерживаться.       — Чёрт бы вас... — скулит под ними парень и срывается на тихий вдох, когда один палец проникает в его тело. Мышцы чувствительны после предыдущего оргазма, но едва ли Кудзуши понимает это. Он понимает только одно — это заставляет его чувствовать себя неуверенно, смущённо вжимать лицо в подушку, пока эти двое воркуют у него за спиной. Кудзуши уже хочется, чтобы его оставили в покое, а Дотторе наконец воплотил свои настоящие мечты в реальность. Но без него. Лучше уж с Панталоне.       Второй палец присоединяется к первому и не встречает сопротивления. Дотторе наблюдает, как Панталоне чуть прикрывает глаза и свободной рукой ведёт вверх вдоль талии Кудзуши, чуть задерживаясь на выступающих лопатках и тонкой коже. Она такая холодная, что Панталоне на секунду хочется уткнуться в неё губами, да подразнить Дотторе побольше.       Кудзуши тихо всхлипывает и вцепляется в другую свою руку. Ощущения... Да что это такое?.. Хочется только безвольно лежать, пока Панталоне двигает внутри него пальцами, пока не...       — А-ах!.. — его всхлипы срывает на громкий стон, и Дотторе, кажется, всё-таки что-то ломает с хрустящим звуком.       — Доктор? — с улыбкой оборачивается к Дотторе Панталоне. — У вас ручка сломалась...       — Кхм, да... Продолжай пока.       То, как Дотторе пытается не подавать виду, раззадоривает Панталоне. Он усерднее трёт подушечками пальцев, нажимает на простату извивающегося под ним будущего Шестого предвестника, но взгляд его не сходит с Дотторе.       Тот что-то берёт из закрытого на ключик ящика стола, да быстро выпивает. Панталоне не знает, что там, но может лишь предположить, что что-нибудь противоположное всяким афродизиакам и их близким по свойствам веществам. Стало быть, желание у Дотторе есть, но он его подавляет. Занятно...       — Ммнх... Л-Лоне... — постанывающий под ним Кудзуши привлекает к себе внимание сразу двух мужчин. Панталоне ещё не доводилось слышать, чтобы кто-то звал его подобным коротким именем, а Дотторе... тоже. И почему-то Дотторе это не нравится.       — Ладно, следующий этап, — взяв новую ручку и собрав все силы не сорваться на постыдное, проговаривает Дотторе.       — Стало быть, я его настроил, дорогой доктор?       На его издевательский тон Дотторе злится немного больше, но только фыркает и в очередной раз крутит кистью руки. Объект реагирует так, как и любой индивид, требующий разрядки. Ассистент вытаскивает пальцы, снимает штаны... Снимает штаны... И...       Дотторе, посмотрев на записи, недовольно хмурится, отступает назад и садится на соседний стул. Из этого места у него прекрасный вид на то, как Панталоне подтягивает Кудзуши к краю, позволяя тому встать дрожащими ногами на пол, и медленно, без спешки, начинает входить в охнувшего парня. Дотторе не в силах оторвать взгляд от прикрытых глаз Кудзуши и его губ, которые тот не удерживается и прикусывает от чувства новой заполненности тела.       — Э-это...       — Да, милый? — в голосе Панталоне сквозит лёгкое издевательское веселье, направленное, в приоритете, на Дотторе. Пальчики пробегают по пояснице и обхватывают за бока. — Пожалуйста, не мог бы ты рассказывать нашему дорогому доктору обо всех своих ощущениях?       И, когда губы Кудзуши открываются в беззвучном и прерванном стоне, когда он наконец-то находит в себе достаточно сил, чтобы проговорить хоть что-то, Дотторе снова утыкается в свои записи, лишь бы у него была возможность отвести взгляд в сторону от того, как Панталоне набирает темп и вколачивается в его объект экспериментов. Это странное чувство в груди снова возвращается, но уже ярче и ощутимее, как бы Дотторе не хотел его игнорировать.       — Н-необычно... — всхлипывает Кудзуши, обхватив края стола, — внутри... Всё так...       — Но приятно, да? — спрашивает Панталоне, целуя мальчишку в плечо и медленно вжимаясь в его тело, до соприкосновения тяжёлых яиц к упругим ягодицам. — Инъекция, та, с побочным эффектом, смягчила твои мышцы... Тебе не больно, сладкий?       На его приторные речи Кудзуши хочется обернуться и плюнуть ему в лицо. Вот только ни обернуться, ни найти слюну, он не сможет и даже не пытается.       Внутри плотно и тепло. По телу бегут мурашки, а Панталоне ведёт рукой выше, чтобы пробежаться ею вдоль загривка, остановиться на затылке и до лёгкой боли оттянуть взмокшие пряди на себя.       Дотторе чуть не задыхается от резкого вдоха, а в голову снова и снова лезут мутные и тягучие мысли. Он не может нормально работать над тем, чтобы закончить свои записи, ведь сейчас в его поле зрения Кудзуши, которого так охотно трахает Панталоне на столе, да ещё и на его собственном, потому что Дотторе сам дал добро на этот эксперимент, а ведь... он хотел бы быть на месте Кудзуши. Может, скинуть его на пол и лечь под Панталоне? Нет-нет! О чём это он вообще?..       Склонив голову набок, Панталоне всё ещё смотрит на Дотторе, как вдруг резко выходит и снова входит в едва успевшего перевести дух Кудзуши. Тот протяжно стонет и растягивается на столе, с силой сжимая пальцы на его краях.       — Ч-чёрт... Б-боже...       Дотторе уже давно ничего не записывает. Утопающий в наслаждениях Кудзуши, прямо перед его глазами, вызывает в нём множество эмоций, от глупой ревности до дикого желания. Кудзуши срывается на череду пошлых стонов, кабинет заполняют звуки громких шлепков кожи о кожу, когда Панталоне, вжав пальцы в его плечи, переходит на быстрый хаотичный темп.       Дотторе всё никак не может совладать с собой. Он то смотрит на то, как выходит и снова входит чужой член, то на Кудзуши, тонущего в своей чувствительности, то на Панталоне, который чуть улыбается и наконец решается прильнуть губами к губам мальчишки, оставляя на них серию укусов.       Треск...       Дотторе всё-таки срывается с места и в два шага подходит к ним. Просто губы, всего один поцелуй... Дотторе оттягивает Панталоне от искусанных губ Кудзуши, заставляет выпрямиться и впивается жадным поцелуем. Кудзуши недовольно стонет, пытается приподнять бёдра, обернуться, чтобы ему уделили ещё немного внимания, ведь уже почти...       Панталоне и хотел бы насмешливо указать на то, что доктор наконец показал свою истинную натуру, но сейчас он слишком занят тем, чтобы отвечать на поцелуй, да и его уже никто не будет слушать.       Дотторе не может оторваться от губ Панталоне. Он кусает их, мокро и размашисто зализывает укусы, и Панталоне отвечает ему с таким же нетерпением и жаром, не забывая двигать бёдрами и вбиваться в тело Кудзуши, который совсем уже не понимает, что происходит.       Дотторе груб и нетерпелив, — он впихивает язык в рот Панталоне, бесится на Кудзуши, но пробирается свободной рукой под его живот, чтобы обхватить член мальчишки в своих пальцах. От этого Кудзуши задыхается и дёргается вперёд, — его член уже давно тяжёлый и чувствительный после предыдущих прикосновений, и Дотторе, целуя другого мужчину, наконец ощущает то, что хотел, не думая о том, как он будет завтра оправдаться перед самим собой...       Панталоне, от очередного укуса Дотторе, с силой проводит ногтями по спине Кудзуши, вызывая у нижнего ещё больше возбуждения, вскрик, и, наконец, мокрую ладонь у Дотторе. Кудзуши до звёзд в глазах сжимается на члене Панталоне, а Дотторе трётся об мужчину своим телом... Пока, наконец, тоже не издаёт какой-то тихий звук и не наваливается на него.       — Хм...       — М-молчи... — сипло и по-прежнему малость недовольно шепчет Дотторе, ведь Панталоне уже наверняка хотел его как-нибудь подколоть.       — Ладно, тогда я не буду говорить о том, что у тебя штаны мокрые.       — ...       Его молчание срывает с губ Панталоне забавный смешок, что он прикрывает ладошкой, но вскоре переводит руку на щёку Дотторе, поглаживает большим пальцем, и Дотторе нехотя приподнимает голову, пересекаясь с ним взглядами.       — Мы, наконец, можем отпустить твой объект экспериментов? Или трахнемся прямо на его спине? — интересуется Панталоне, шепча в его губы.       — Извращенцы... — выстанывает снизу Кудзуши, которого только сильнее придавливает свободная рука Панталоне.       — Брось, — мягко похлопывает его Панталоне по макушке, чем вызывает у Кудзуши недовольное фырканье, — не тебе жаловаться, жаждущий мальчик. Беги и развлекайся.       Кудзуши хотел бы как-нибудь съязвить, но, когда Панталоне выходит из него и двое мужчин отходят в сторону кровати, Кудзуши больше не хочет оставаться с ними ни на минуту дольше необходимого.       — Ох, могут быть ещё побочные эффекты, — вдруг опомнившись, говорит Дотторе, но Кудзуши уже и след простыл, а сам он обнимается с оставшимся в кабинете мужчиной.       — И кому ты это говоришь? А для кого вообще был этот эксперимент, Зандик? Уж не для тебя ли и твоих ограничений?..       Дотторе прикусывает его за влажную, солоноватую кожу на шее, вызывая к Панталоне лёгкий смешок.       — Помолчи...