Шаг за шагом

      Поняв, что Сайно и Хайтам для Странника слишком уж активные в постели, он решил оставить их в покое. Другое дело — эти двое парней, голос одного из которых он слышит, словно сквозь дымку:       — Иди в дупло, Странник... Иди в него... — манящий голосок обволакивает его как младенца, коим Странник никогда не был, но ощущал, наверное, что-то похожее, однако он не совсем понимает, что от него хотят.       — Хах?..       — Прячься в дупле, ну же!.. — голос звучит громче, но Странник не видит ни его обладателя, ни какого бы то ни было дупла.       — Что, прости?..       — Моё дупло ждёт тебя! — нетерпеливо прикрикивает и повышает голос тот. — Войди в моё дупло! Прячься в нём! Снаружи опасно!       — Да твою налево! Что, блять?!       В следующую секунду его слабо пошлёпывают по щекам, а, разлепив усталые веки, он видит взволнованный взгляд Каве.       — Эй, ты как?.. — не дождавшись ответа, он поворачивается к Тигнари, что сидит в окружении благовоний и рядом с лежащим на спине Странником, и всё так же обеспокоенно проговаривает: — Что-то ты переусердствовал со своими... штуками?.. Что это вообще?       Тигнари недовольно морщится, держа голову Странника на своих коленях, когда вдруг ставят под сомнение его природные знания:       — Ароматерапия, Каве, ты о чём? Её не зря практикуют веками.       — Практика... Эксперименты... — бормочет Странник, мыслями уходя в своё прошлое.       — Нет и нет, — заверяет его Тигнари, положив пушистый хвостик на колено Странника. Он стал успокаивающе поглаживать его по голове, убирая слегка взмокшую чёлку с его лба. — Практика, это то, что уже...       — Да тоже самое, — соглашается со Странником Каве, но тоже поглаживает указательным пальцем по щеке едва находящегося в сознании парня.       — Ох, называй как хочешь, — хмурится Тигнари, — в любом случае, это не ради того, чтобы узнать реакцию Странника на что-то новое. Я просто хотел его расслабить, но... Вызвал галлюцинации. Хм, не знал, что ты так реагируешь на цветок кактуса из пустыни...       Ощутив прикосновения хвоста и пальцев, Странник успокаивался всё сильнее. Голос Тигнари звал его в настоящее, не давая утонуть в прошлом.       Каве усмехается, продолжая нежно вырисовывать пальцем на щеке Странника маленькие круги, чтобы хоть как-то отвлечь от пережитого.       — Даже я и то знал, что не стоит давать ему цветок кактуса с пустынных регионов!..       — ... С ним всё в порядке, смотри — ты не можешь проигнорировать его вид и сказать, что он НЕ расслаблен.       Тигнари сдержанно улыбается, когда Каве тоже пристально смотрит на то, как Странник нежится под их прикосновениями, да и глаза того немного прикрылись, словно от удовольствия.       — О да, это очевидно, — соглашается он, мурлыкая себе под нос. — Так расслабился, что совсем не трепыхается, как кот... — Его глаза вдруг широко раскрываются, когда он чувствует, как пальцы касаются чего-то тёплого и мокрого. С губ Каве срывается тихий ох и продолжает он уже тише: — И... Он только что облизал мой палец?..       Каве краснеет от собственного восклицания и резко отдёргивает испачканный в слюне палец.       — Ну, видимо... Да?.. — старается сдержать смешок Тигнари, прикрыв рот свободной от головы Странника ладошкой.       — Э-э то есть?.. Серьёзно?.. — Каве недоверчиво смотрит на то, как мокрый от слюны Странника палец блестит в свете масляных ламп, и хмурится. — Вот уж точно кот!..       — Можешь положить что-то ещё... Вот, например, у меня был Сайно... Сайно... — мямлит Странник, ластясь в руке Тигнари. — Этот Сайно... этот...       — Палец? Палец ведь, да? — всё так же недоверчиво переспрашивает Каве, вытирая палец о свою одежду. — Или, постой. Тигнари? Ему всё ещё кажется всякое?       Тигнари пожимает плечами, хотя и слабо улыбается, а Странник всё продолжает смущать своими речами Каве:       — В моём дупле был и он... И он... Хах... И вон тот... А тот вышел слишком рано... — Странник хмурится, но вскоре продолжает с какой-то блаженной и глупой улыбкой: — а, я тоже смог побывать в чужом дупле... и они вдвоём были в моём... Но их было слишком... Слишком сильно... Тигнари? Дашь своё дупло?..       Каве прикусывает губы от смущения, но, услышав, как Странник просит у Тигнари его же «дупло», резко переводит взгляд на последнего.       Больше не сдерживая свои вырывающиеся смешки, Тигнари всё-таки сдаётся и начинает тихонько смеяться себе под нос, а следом отвечает Страннику:       — Д-даже если бы мне и хотелось отдать тебе своё дупло... То, вообще-то оно уже занято.       — Что? — удивляется Странник, выглядя разочарованным. — Не-е-ет! Этого не может быть! Ты сказал мне войти в твоё дупло!       — Что ж, очевидно, что его мозг уже не в том состоянии, чтобы нормально думать и генерировать здравые ответы. Остаются только бредовые разговоры, — заключает Каве, приложив ладонь ко рту чтобы скрыть не то смущение, не то вырывающийся смешок.       — О, ну да, — смеётся Тигнари, продолжая поглаживать Странника по голове и успокаивать его своими действиями. Он даже позволяет себе подразнить Каве: — О, Каве, может, ты пойдёшь и отдашь ему своё дупло?.. Может, он не заметит разницы?       Каве всё сильнее краснеет, но наконец отрывает взгляд от Странника и недоверчиво смотрит на хохочущего Тигнари, всё ещё удерживающего темноволосую голову у себя на коленях, а Странник тем временем возмущается и дует губки:       — Ну почему? Почему?.. Я очень хорошо буду вести себя в твоём дупле!..       — А в дупле Каве?.. — посмеивается Тигнари.       Каве недовольно цокает языком в сторону смеющегося Тигнари, а затем качает головой, чтобы всё наконец прояснить и успокоить слишком возбуждённого глупыми идеями Странника:       — Ох, успокойся уже наконец!.. Тигнари просто неудачно выразился, но, у него и правда уже сейчас в дупле кто-то есть!..       — То есть? — взгляд Странника, уже успевшего расстроиться, снова переключается на Тигнари. — Как кто-то?.. Кто-о-о?!       Видя, как парень всё сильнее оживляется, Тигнари снова не удерживает в себе смешок, а Каве тихо матерится себе под нос:       — О, боже мой, будто с ребёнком разговариваешь... Когда уже вытравится из тебя этот дурман?.. — Странник снова недовольно надувает губы, и Каве поспешно добавляет: — Сайно. У него в дупле Сайно, понимаешь уже?       — А, Сайно... — задумчиво тянет Странник. На минуту кажется, что он, наконец, успокоился, но это было не так... Он посмотрел на Каве и поинтересовался: — А кто живёт в твоём дупле?       Каве нервно сглатывает слюну и поспешно отвечает, чувствуя себя всё более неловко под пристальным взглядом Странника:       — Э-э, никто. Моё дупло... Эм... оно свободно...       На секунду Каве кажется, что Странник действительно успокоился, пока тот снова не спрашивает его и не вызывает у Каве сдавленные чертыханья:       — Д-да? То есть в него никто и никогда не пробирался?.. Никаких непрошеных заселенцев?..       Каве снова краснеет и отводит взгляд в сторону, на какие-то склянки на полках, ощущая, как начинает нервно потеть под одеждой от этих хоть и глупых, но неловких вопросов.       — Э-э, прости?.. — хрипит он и тут же пытается собраться с мыслями и объяснить, что происходит на деле: — Нет, ничего подобного!.. То есть, было пару раз, когда пробирались всякие мелкие... существа. То одна змея... То другая... То удав...       — Удивительное дупло, — заключает Странник с умным видом и закрывает глаза под прикосновениями подрагивающих от плохо сдерживаемого смеха пальцев Тигнари.       — Э-э, да, то есть, я постоянно... постоянно выгоняю их, когда они пробираются туда... в м-моё дупло.       — О?.. А почему?.. Неужели ты сам хочешь занять его?..       — Да как я это вообще сделаю? Я что тебе, акробат?! — вдруг взрывается Каве на вопрос Тигнари. — Я простой архитектор, у меня спина переломится ещё на моменте утренней зарядки.       — А, ты поэтому её не делаешь, — усмехается Тигнари, понимающе качая головой и дёргая звериными ушками.       Каве бросает недоверчивый взгляд на ухмыляющегося Тигнари, а Странник наконец чуть отодвигает голову от его колен, снова выглядя задумчиво, и спрашивает:       — То есть, теперь в твоё дупло вообще никто не пробирается?..       Каве чуть было не взвыл, но поспешно успел себя успокоить и вместо ответа спросил Тигнари:       — У тебя есть что-то ещё? Что-то, что действительно его успокоит? Вот от этого вот.       Лицо Тигнари мило смягчается, когда он видит, насколько сильно Каве смущён подобной беседой со Странником, поэтому, чтобы хоть немного его успокоить, он спокойно отвечает:       — Думаю, есть ещё кое-что. Кое-что, что действительно его успокоит... — Он нежно убирает прядь волос со лба Странника и добавляет: — Но не знаю, стоит ли...       — Да, стоит, — хмурится Каве, — в таком состоянии он... Он...       — Милый?       Каве, ссутулившись, показывает пальчиками "чуть-чуть", и ожидает, когда же Тигнари продолжит. Но вообще... Да, Странник милый, даже в таком глупом состоянии.       — Хм... Эй, Странник? — Тигнари ведёт пальчиками вдоль его ушек и нежно поглаживает, слегка щекоча мурчащего от наслаждения парня. Тигнари, на грани шёпота, спрашивает его: — Хочешь кое-что приятное? Я буду с тобой до самого конца и... — он кидает взгляд на Каве, — и Каве тоже.       — А... — недоверчиво интересуется Каве, — что ты?..       — Просто свечи, — невинно улыбается Тигнари и достает пять небольших длинных свечей. — Аромат с них перебьёт дурман в голове Странника.       Каве переводит взгляд с обычных, на вид, свечей, и вновь на Тигнари, выглядя всё ещё недоверчиво:       — Только свечи?.. И ничего больше?..       Тигнари лишь ухмыляется и качает головой, подтверждая, что на самом деле и правда нет больше никакого подвоха. Правда...       — А жарко не будет?.. — вяло интересуется Странник, приоткрыв глаза и посмотрев на свечи, что Тигнари стал зажигать и ставить рядом на подсвечники.       — Не волнуйся, они будут стоять чуть поодаль. К тому же, они не дают столько тепла.       Тигнари ведёт ладонью по векам Странника и прикрывает их. Странник хмыкает, но в целом соглашается, да и едва ли он мог бы при данных обстоятельствах возразить.       Минуты шли... Он слушал едва доносившиеся до его ушек их тихое дыхание, иногда рваный вдох у Каве, — видимо, тот попросту ещё не пришёл в себя после вопросов Странника, — и иногда какой-то шорох. Казалось бы, что будь он в незнакомом месте, он должен был сразу среагировать на это, но он находится в кругу не то друзей, не то приятелей, и... Да. Где-то в его голове вдруг щёлкнула мысль, чем это обычно заканчивается.       Стоило ему почти задремать, как что-то вдруг касается его плеча, затем локтя и переходит на запястье... Его аккуратно и трепетно переворачивают на живот и стягивают верхнюю одежду, оставляя тело полностью обнажённым. Что-то нежно водит по нему, а затем — это что-то затягивается и соединяет вместе его запястья, прижимая их крест на крест в районе поясницы.       — Эй... Что за... — мурашки пробегают по его телу, когда запястья бережно перевязывают верёвочным узлом. Он в миг открывает глаза, хотя дурман по-прежнему гуляет в его голове и не даёт здраво мыслить.       — Терапия, — отвечает Тигнари, поглаживая его по волосам и слегка царапая кожу головы, из-за чего Странник издаёт тихий стон от нарастающего наслаждения. — Из Инадзумы. Не пробовал?..       — Я... Не знаю... Связывание?..       Его связывали раньше, но как пленника, и едва ли сейчас было что-то похоже на то, что было когда-то. Тигнари касался его мягко, осторожно, а верёвки обвивали его тело плотно, но не с применением грубой силы. Они вились вокруг его рук и ног, творя своеобразный шедевр, на который даже Каве удивлённо хмыкнул.       — А выходит... Красиво?.. — комментирует он, посмотрев на Странника сбоку, пока Тигнари им занимается.       Тигнари хмыкнул, продолжая делать узел на его бедре:       — Оказывает успокаивающий эффект. Помогает вытеснить всё ненужное из головы, чтобы сосредоточиться на ощущениях только собственного тела, — он слегка сжал голень Странника, и даже от этого нежного прикосновения тот едва не стонет, — но вместе с тем, оказывает и приятное чувство утраты контроля над ситуацией.       От последнего комментария у Странника пересыхает в горле, а тело снова пробивает волной мурашек, когда кончики верёвок коснулись голой кожи на его лодыжках. Рук, что слегка начинают затекать, он ощущает слабее, зато ноги, которые Тигнари наконец-то закончил связывать, всё более чувствовались. Верёвки будто связывают его тело в паучий кокон, но Странник не сопротивлялся. С ним уже столько людей успело провести время, что, отбросив всю мораль, он не будет против, если это случится снова.       Когда Тигнари по-отдельности заканчивает с руками и ногами, он кивает Каве, и тот помогает перебросить края верёвки через подвешенный над потолком своеобразный крюк, минуя решётчатую плоскую поверхность, что представляет собой некое подобие полки прямо над Странником. Верёвки натянулись, и его, под глухой полустон, подвешивают на небольшую высоту, — не больше метра, — после чего Тигнари продолжает затягивать на нём узлы, кольцами охватывая его предплечья, а затем и икры, сгибая колени и прижимая их друг к другу выше его уровня тела. Некоторые из верёвок проходят по ключицам и грудной клетке, крест на крест по плоскому животику, и уходят за спину, вверх, затягиваясь с другими верёвками в плотные узелки, делая вид Странника эстетичным и изящным.       Нежные касания, прикосновения верёвок к телу, чувство безмолвного контроля над собственным разумом и невозможность контролировать ситуацию, — всё это вызывает внутри него неясную смесь волны эйфории, что растекается по телу с каждым прикосновением, а ещё странную задумчивость, и... Он ощущал покой. Как давно он его не испытывал? Сдерживая стоны, Странник утыкается лицом в мягкую тёплую поверхность, едва слышно шумя воздухом на вдохе... Поверхность?       — Ох, ну ты мурлыкни ещё, котёнок, — довольно посмеивается Каве, в чью ладошку уткнулся Странник.       У Странника дрожат губы от едва сдерживаемых стонов и тихих всхлипов, когда тело начинает пробивать новыми волнами едва ли не болезненного наслаждения. Верёвки жёстко и при этом нежно охватывали его предплечья, грудную клетку, талию и бёдра, крепко-накрепко удерживая руки у поясницы. Он всё сильнее вжимается и трётся лицом в подставленную ладошку, с силой на неё наваливаясь, будто в попытках зарыться, как маленький зверёк.       — Тигнари?.. — тихо зовёт он, немного отходя от дурмана, — терапия?.. Что дальше?..       Тигнари нежно и успокаивающе ведёт пальцами по его волосам, на секунду задерживаясь на макушке и на грани шёпота поясняет:       — Дальше?.. А дальше спокойствие. Дыши медленно, отключи голову и позволь себе расслабиться, — Странник ощущает лёгкий порыв воздуха когда Тигнари оборачивается и вновь возвращается к нему. — Только не кричи сейчас, ничего страшного не произойдёт, а чувства усилятся.       — М-м?.. А-ах! А-ах!.. Т-Тигнари!.. — Несколько горячих капель попадают, минуя связанные руки, точно в центр его поясницы и чуть выше копчика. Горячее жидкое вещество начинает неприятно жечь кожу, от чего Странник стискивает зубы и всхлипывает, но это длится лишь какие-то секунды. Терпкая боль исчезает так же быстро, как и появляется, и на её месте остаётся лишь приятное ощущение тепла.       Дыхания Странника становится резче, прерывистее, а тихие всхлипы, что ему совсем не удаётся держать в себе, вырываются всё чаще в ладонь слабо улыбающегося Каве. Верёвки жёстко врезаются в его кожу, и от каждого прикосновения он едва не вздрагивает снова.       — Хорошо?.. Может быть, слишком чувствуешь?.. — тихо интересуется Тигнари, продолжая нежно гладить его по волосам и едва касаться кончиками пальцев его ушей, плавно шевеля собственными.       Руки, запястья, которые сводило от долгого натяжения верёвок, да и всё тело, он уже почти не чувствовал, но вместе с тем чувства отдались новой волной эйфории, когда его спины, того самое место, где ещё секунду назад была боль и жжение от чего-то горячего, и отчего он едва не задохнулся, нежно и почти невесомо коснулись губы Тигнари.       — Просто воск, Странник... Он не так опасен, как тебе могло показаться. Готов к следующей волне? — Тигнари почти любовно прихватывает верёвки на которых висит Странник. Ведёт пальчиками ниже и оглаживает места их соприкосновения с голой кожей.       Он ощущает себя безвольной, совершенно беспомощной куклой, как бы он не хотел отгородиться от этой мысли. Его глаза полуприкрыты, слезятся, с губ срывается очередной рваный глубокий вдох через рот, и...       — Готов...       — Хорошо... — Тигнари привстаёт на цыпочки и помещает пять свечей на решётчатую плоскую подставку, ту, что прямо над Странником. Первые капли воска срываются и каплями летят вниз, достигают поясницы и, орошая, падают вдоль позвоночника.       Грудная клетка Странника судорожно дёргается, когда капельки воска касаются его кожи, и он издаёт очередной тихий полустон-полувсхлип, всё сильнее наваливаясь и потираясь лицом о ладонь Каве, дабы хоть как-то отвлекаться от волнующих его чувств и заглушать громкие звуки.       — Ты... Ты говорил... Расслабиться... — чуть сиплым голосом напоминает Странник для Тигнари, и тот едва слышно посмеивается.       — Вот именно. Давай, позволь этим ощущениям пройти сквозь себя... — Тигнари замечает его возбуждение, но лишь хмыкает и наблюдает за ним дальше, встав рядом с Каве.       Капли продолжают хаотично срываться вниз и покрывать тело пытающегося извиваться Странника.       Верёвки больнее врезаются в тело, ещё больнее сдавливают руки за спиной, ещё жёстче, но при этом как-то мягко и бережно держат его в воздухе, и при каждом срывающейся капле воскового дождя он снова вздрагивает и дышит всё более прерывистее и шумнее. Тело будто налилось тяжестью, но вместе с тем, он чувствовал себя легче дыма. Он плыл и тонул одновременно. Он и не знал, что такое бывает, когда боль и наслаждение смешиваются в один ком, когда руки и ноги жгуче болят от натяжения верёвок и его собственного веса, давящего на них, а тело пронзает ощущением холода и жжения одновременно, не давая ему полностью расслабиться.       Тигнари, будто оценивая своё творение, слегка щиплет Странника за щёчку, вызвав ещё один его тихий всхлип и сам чуть наклоняется навстречу.       — Ты прекрасен... — едва слышно бормочет он куда-то в изгиб шеи Странника, с нежностью поглаживая его по боку и чуть царапая кожу ногтями, — ещё пара капель, хорошо?.. Вижу, ты уже весь изнываешь...       Тигнари мягко посмеивается, кончиком пушистого хвостика дотрагиваясь до головки давно вставшего члена.       По его телу пробегает горячая волна и он утопает в ней. Верёвки больнее вдавливаются ему в кожу. Он сжимается и на секунду замирает в ожидании... В ожидании чего дальше?.. Он почти на краю, не в силах прикоснуться к себе.       — П-пожалуйста, Тигнари... Каве... — он ведёт носом по ладошке Каве, что продолжает его нежно поглаживать, моля о прикосновениях, но ему достаются лишь слабые крохи совсем не в тех местах, которые могли бы принести ему долгожданное внутреннее освобождение.       — Что такое? — насмешливым и дразнящим голоском интересуется Тигнари. Он слабо шевелит кончиком хвостика так, что волоски соприкасаются с членом Странника.       Ещё несколько капель растекаются по коже, скапливаясь и уходя маленькой струйкой меж ягодиц, в мгновение застывая на месте. Он снова и снова тихо всхлипывает, из полуприкрытых глаз льются слёзы, которые Каве бережно собирает языком, не желая, чтобы Странник плакал.       — Я даже немного завидую... — выдыхает Каве, глядя на это прекрасное, созданное Тигнари, зрелище.       — Хм... Хочешь так же? — вполголоса интересуется Тигнари, не прекращая слегка поддразнивать своим хвостиком сочащийся смазкой член Странника, смахивая новую выделившуюся капельку.       Каве смущённо оглядывается на него, заглядывая в хитрые глазки.       — Ну... Эм... Нет?.. На самом деле — нет. Я уже представляю, как вы втроём будете издеваться над моим бренным телом...       Тигнари посмеивается в кулак, со всей серьёзностью сообщая:       — Терапия, Каве. Это — терапия. Разве не видишь, как хорошо Страннику?       Каве смотрит на Странника. На его дрожащую спину с россыпью капель воска, то, как он неосознанно двигает телом вперёд, лишь немного, в поисках новой ласки, на то, как он вжимается в его ладонь. Он выглядит таким беспомощным и нуждающимся сейчас, вися на этих верёвках, что причиняют всё больше боли. Его тело горит в местах трения и прикосновения восковых капель. В его голове мелькает только одна единственная жгучая мысль: если бы хотя бы один из них прикоснулся, он бы сразу кончил, но ни один из них не трогал его.       — П-пож-жалуйста... — с надрывом шепчет он.       Каве поднимает глаза на Странника, пока собственные мысли кричат ему сорвать бедолагу с верёвок, спустить, уложить себе на колени и дать ему наконец долгожданное освобождение и отдых.       — Каве, спокойнее, — замечает его нетерпение Тигнари с лёгким укором в голосе. — Я знаю, какой ты у нас чуткий.       Каве не сопротивляется этому замечанию и с тяжёлым вздохом успокаивается, не желая делать Страннику хуже. Тигнари, слегка шевеля ушком, наблюдает за ними обоими, и на секунду задерживает взгляд на штанах Каве — он тоже возбуждён, хоть и пытается об этом не говорить и не показывать.       — Каве? — Тигнари манит его указательным пальчиком, и, когда Каве к нему наклоняется, втягивает его в сладких поцелуй с причмокиванием, с весельем косясь на нуждающегося Странника.       Каве, оторопев, отвечает на этот поцелуй и тихо мычит от соприкосновения губ. Он чуть не перестаёт дышать, когда тот проводит своими пальчиками по его шее и чуть ниже, будто намереваясь спустить его воротник.       — С-садисты... — сипло хрипит Странник, слыша их ласки по отношению друг к другу. Он не смотрит на них, сил поднять голову попросту нет, и та свисает, покачнувшись с взмокшей чёлкой и держась только за счёт ладони Каве. — Не... Оставляйте меня так...       Тигнари разрывает поцелуй, почти беззаботно наблюдая за Каве, а он, к своему смущению, уже тяжело дышит после такого короткого соприкосновениями губами.       — Может, хочешь чуть расслабиться, Каве?.. — мурлычет Тигнари, чуть наклоняясь вперёд и утыкаясь носиком в его едва оголённые ключицы.       — А Странник?.. — Каве не решается, но бросает взгляд на беспомощного и нуждающегося в прикосновениях друга. Нельзя же так... У Каве внутри всё переворачивается от вида того, в каком состоянии находится Странник, пока Тигнари продолжает ластиться, да тереться пахом о бедро Каве.       — Это ему поможет... — шепчет он, прикрывая глаза и потягивая носиком его запах. — Простимулирует ещё больше, чем свечи и верёвки... Слух, Каве, и мы, прямо перед ним, что...       Дальше Странник не слышит, ведь остальное предназначалось исключительно для ушек Каве, что, немного подумав, да прикинув варианты, идёт на поводу у Тигнари и собственного возбуждения.       Где-то на задворках сознания Странник вдруг вспоминает их глупые разговоры, и выдавливает из себя вопрос:       — А... Сайно?.. Дупло?..       — Ммм... Сайно, да, — хрипло посмеиваясь и кивая соглашается с ним Тигнари, что укладывается на спину и утягивают за собой Каве. — Что с ним?..       — А вы не?.. Я... — Странник уже напрочь запутался в их любовных связях. Впрочем, об этом стоило задуматься намного раньше, но раньше у него были другие проблемы, которые никуда не делись и лишь нарастали болью в конечностях.       — Хочешь, чтобы мы их позвали?       — Их?.. — лучше не становится, потому что Странник либо вынужден думать о том, что все четверо имеют полиаморные отношения, либо... либо, всё-таки, первое. Одно дело, когда у них не то свободные отношения, куда они могли позвать Странника, не то... ох, он совсем запутался. — Стой, вы все вместе?..       — Ну, не всегда, поскольку каждый из нас бывает занят, — пожимает плечами Тигнари, выдавая лёгкую улыбку от поцелуев Каве вдоль плеча, пробегающих по шее и уходящих на носик.       Странник, покачиваясь на верёвках, едва приоткрывает веки, лицезрея их вместе. Это тоже слишком, особенно, если знать Сайно и Хайтама, ведь с ними он уже тоже успел провести время. У него складывается ощущение, что все хотят довести его до безумия. Что, чёрт побери, не так с ним или с его окружением?!.. Однако, Тигнари был в прошлом прав. Пока он слушает их постанывания, видит их трение, нежные ласки, и, наконец, слышит шумный вдох от первого толчка — он вымученно и без прикосновений кончает. Что было дальше он не помнит, он попросту вырубился от слишком сильной усталости, лишь в глубине души надеясь, что неоднозначные друзья отреагировали достаточно быстро и спустили его хотя бы на ковёр.