Getting Even

      Наконец-то.       Чтобы принести мисс Эмме учебники, Ивану пришлось сделать крюк от своего класса на четвёртом этаже и отправиться в столовую, которая, как ни странно, была расположена довольно далеко от буфета. Несмотря на то, что это заняло пять минут из его двадцатиминутного перерыва, он неторопливо направился в буфет. Обычно в это время там было полно народу и стоять в очередях было просто невыносимо. Именно поэтому парень всегда приносил еду из дома. Ему же надо было посидеть со своими друзьями.       Именно тогда он услышал это — слабые звуки музыки. Если быть точным, незнакомую мелодию, которую играли на гитаре. Брюнет был не очень хорошо знаком с роком. Звук, казалось, доносился из музыкального класса, поэтому он перестроил маршрут. Песня останавливалась и возобновлялась ровно три раза, и каждый раз звучала дольше, чем в предыдущий. Иван подумал, что эта мелодия, наверное, ещё не закончена. Он даже не подозревал, что в их школе есть кто-то, кто так увлечён музыкой.       Иван медленно открыл дверь, убедившись, что она не издаёт ни единого скрипа, и вошёл в класс, удивившись представленной картине. Парень, игравший на гитаре, оказался вовсе не незнакомцем — это был Тилл, хулиган из его параллели. Хотя, по мнению Ивана, Тилл был вовсе не таким уж плохим парнем, просто он часто бегал по коридорам, опаздывал на занятия или совсем на них не приходил. Иван считал это победой со своей стороны — ему, как президенту студенческого совета, предоставлялась возможность отругать его за это. На самом деле от этого титула Ивану было ни горячо, ни холодно, ему просто нравилось маячить перед Тиллом.       Однако он не ожидал встретить его здесь. Тот вообще пообедал?       Солнечный свет, пробивавшийся сквозь занавески, красиво освещал чужую фигуру. Тилл ещё не заметил его — он стоял лицом к окну, словно небо могло дать ему ответ. Глядя на исписанные и смятые нотные листы на полу, Иван понял, что его предположение оказалось верным: авторская мелодия Тилла была в процессе разработки. И брюнет точно знал, для кого она предназначалась.       Возможно, ему тоже следовало бы что-нибудь придумать, но у него вряд ли что-то получится… — Ты уже пообедал?       Тилл от удивления вскочил со своего места. Он убедился, что гитара аккуратно лежит на столе, и посмотрел на Ивана. — Что ты здесь делаешь?       Иван пожал плечами, подошёл и сел рядом с ним. — Проходил мимо, а потом услышал, как ты играешь. — Ну и что с того, что я не обедал? — Иван молча достал булку, которую принёс из дома, разломил её пополам и бросил одну половину парню. Тот легко её поймал, в очередной раз удивившись. Тилл посмотрел на кусок булки, как на диковинную вещицу, а потом в замешательстве поднял глаза на Ивана. — Значит, ты здесь не для того, чтобы издеваться надо мной? — Зачем мне издеваться над тобой? — многозначительно спросил брюнет, принимаясь за еду. Тилл последовал его примеру. Им определённо не разрешалось есть в классах, но Иван предпочёл бы есть с Тиллом, чем без него. К счастью, тот не стал называть его лицемером. — Я просто не понимаю, зачем ты это делаешь. — Что делаю? Сочиняю песню? Я просто развлекаюсь. — Сочиняешь песню для Мизи, — отрезал брюнет. Тилл перестал есть. На одном листке неровным почерком, так похожим на почерк Тилла, красовался заголовок «Мой Клематис». Может, Ивану всё-таки научиться писать песни? — Ты же знаешь, что она влюблена в другого человека, так зачем это делаешь?       Тилл расстроенно отвернулся. Обиделся. — Не твое дело.       Иван вздохнул. На этот раз он даже не пытался бесить парня, а тот уже надулся. Возможно, Мизи — слишком щекотливая тема, хотя она тоже была одной из подруг Ивана. — Знаю. Я просто спросил, ты не обязан отвечать, — добавил он. — Я считаю, что, если человек, которого я люблю, счастлив с кем-то другим, то не надо пытаться лезть в их отношения, вот и всё.       Тилл снова посмотрел на него, на этот раз с явным гневом в глазах. — Я и не собирался! — ответил он. — Угх, не бери в голову. Такой, как ты, всё равно не поймёт.       А затем он вылетел из класса, захлопнув за собой дверь.       Иван положил руку на пианино, лёг на неё и продолжил есть. Он задумался, что Тилл имел в виду под «кем-то вроде него»? Как именно он видел Ивана и почему думал, что он не поймёт? Чего бы брюнет не понял? Возможно, трудностей написания песен? Или боль от неразделённой любви? Скорее всего, последнее, хотя он не понимал, как Тилл вообще пришёл к такому выводу. В конце концов, вся школа, наверное, знала, как Иван его любил.       Внезапно он начал давиться булкой. Больно, очень больно. Парень выплюнул её, но продолжал кашлять от боли, присев на корточки и схватившись за грудь. Казалось, прошли часы, годы, прежде чем кашель прекратился. Пол был отвратительно усеян его слюной, пережёванным хлебом и…       Ох, только посмотрите.       Лепесток клематиса.