All alone, searching

Когда Лю Цингэ был маленьким, он мало что знал о своей второй половинке. 1. Его родственная душа, была рабом или рабыней. Первым проявлением метки души было клеймо раба — иероглиф Цю на его груди, глубокий и тёмный, несомненно, напоминающий метку на теле его родственной души. 2. Жизнь его родственной души тяжела. Об этом он мог судить по различным проявлениям, которые пыталось скрыть клеймо, иногда насильственным путём. Однажды ему показалось, что его вторая половинка отрезала плоть, на которой было клеймо. А Лю Цингэ хотел лишь найти его/её и вытащить из этого ужасного положения. Он хотел как-то помочь, чтобы его/её положение хоть немного улучшилось. Прошли годы, но Лю Цингэ так и не смог найти свою вторую половинку.

***

Когда Лю Цингэ узнал, он чуть ли не ворвался в поместье Цю с мечом в руках, будучи полностью уверенным, что в их доме он найдёт свою вторую половинку. Но все, что нашел Лю Цингэ, это огонь, горящий повсюду. Его родственная душа выжила. Он был в этом уверен. Хотя бы потому, что метка продолжала расти и меняться. Так что он будет продолжать поиски. Если он будет продолжать, то обязательно найдёт свою вторую половинку. Верно? (Лю Цингэ не знал, какая метка на теле у его пары, которая свела бы их вместе. Он мог только надеяться на то, что его вторая половинка знает, где его искать)

***

Проходят годы, а Лю Цингэ так и не может узнать, кто его родственная душа и куда он/она мог(ла) исчезнуть. Мир слишком велик, и он чувствует себя никчёмным.

Его метка души растет и меняется.

После тяжелой раны, клан Цю возродился. По крайней мере, его родственная душа больше не пыталась сделать что-то настолько радикальное и болезненное. Вместо этого, похоже, его родственная душа нашла утешение в искусстве. Сначала на груди Лю Цингэ появляется неуклюжая каллиграфия — строки классического стихотворения, разборчивые, но не красивые. Штрихи неуверенные, не совсем ровные. В этом есть смысл. Большинство рабов были не образованными, с ними обращались плохо. Может быть, его вторая половинка сейчас учится читать и писать, а также красиво излагать свои мысли. Лю Цингэ кладёт руку ему на грудь, благоговейно выводя иероглифы стихотворения: Перед моей кроватью лужица света Интересно, это иней ли земле Поднимая глаза, я вижу яркую луну Но, голову склонив, я тону в тоске по дому «Как грустно», — подумал Лю Цингэ, испытывая неловкость от осознания своей бесполезности. Он здесь, но не может ничего сделать для своей второй половинки. Он никогда ничего не делал для него/её. Итак, Лю Цингэ набрасывает на себя верхнюю одежду и в спешке выходит из дома, готовый сразиться с другими учениками пика Бай Чжан, лишь бы выбросить из головы мысли о страданиях своей родственной души. Лю Цингэ уже является главным учеником и готовится стать следующим повелителем пика Бай Чжан. Таким образом, его товарищи-ученики не бросают ему вызов, которого он ищет. Поэтому вместо этого он отправляется на поиски Шэнь Цзю, где бы тот ни прятался и ни строил козни. * Шэнь Цзю — бесчестный ученик с пика Цин Цзин. Их первая встреча была ужасной. Все последующие встречи были такими же ужасными. Но Лю Цингэ продолжал возвращаться к нему. Шэнь Цзю — один из молодых мастеров, которых Лю Цингэ презирал. — Ты… — рявкает Лю Цингэ, подзывая Чэн Луаня. — Сразись со мной! Шэнь Цзю, спокойно сидящий в одном из многочисленных павильонов на пике Цин Цзин, медленно моргает. Он кладёт руки на свой гуцинь, останавливая струны, прежде чем убрать волосы с плеча. — Лю-шиди, — говорит он с немалой долей яда. — Чем этот шисюн может тебе помочь? Очевидно, этот шисюн ничем другим не занят. — Сразись со мной, - снова говорит Лю Цингэ. Шэнь Цзю всегда бросает вызов, хотя бы потому, что он сражается нечестно. У Шэнь Цзю всегда были в запасе грязные трюки. Он использовал пропитанные ци листья, чтобы резать. Он бросал грязь, чтобы ослепить. Он всегда был хитёр. И, что ещё лучше, Шэнь Цзю не был хорошим человеком. Его сердце очерствело. Лю Цингэ знал это. Было много слов, которыми можно было описать Шэнь Цзю: избалованный, распутный, приземлённый, бескомпромиссный, подлый. Так что Лю Цингэ не чувствовал себя плохо, отдаваясь ему полностью. — Что? — сказал Шэнь Цзю, прикрыв рот веером. «Неужели Юэ-шисюн действительно собирается спасать каждого жалкого раба? Рабам лучше знать своё место, не так ли? Оставаться там, где они есть, среди грязи». — Сяо Цзю, — в отчаянии сказал Юэ Цинъюань. — Пожалуйста. Юэ Цинъюань никогда не ругал Шэнь Цзю. Никогда, ни за что, никогда! Даже когда Шэнь Цзю нападал на тех, кто был слабее его, на тех, кто страдал без необходимости. На тех, кто принадлежал другим, не мог жить своей жизнью. Лю Цингэ стиснул зубы и положил руку на грудь, где под всеми слоями одежды находилась его метка души. Единственная связь, которая была у него с его второй половинкой, которая явно страдала в этой жизни. Которую косвенно оскорблял Шэнь Цинцю. Он не смог этого вынести! Шэнь Цзю вздыхает, словно это тяжкое бремя. Но он идёт на встречу с Лю Цингэ, чтобы снова вступить в жестокую схватку. И снова Лю Цин Гэ побеждает и оставляет Шэнь Цзю в грязи, а Шэнь Цзю с ненавистью смотрит на него. — Лю Цингэ, — выплёвывает Шэнь Цзю. — Однажды я действительно убью тебя! * Каллиграфия на груди Лю Цингэ медленно исчезает, как старые чернила, снова обнажая клеймо раба. Затем, словно вышитые на коже Лю Цингэ, один за другим появляются бамбуковые листья, скрывающие клеймо. Лю Цингэ внимательно изучает это изменение, хмурясь про себя. Что бы это могло значить? Он не знал. Возможно, его родственная душа во время своих путешествий встречала бамбук. Это не совсем точно указывало на то, в какой части света они могли находиться. Даже на пике Цин Цзин был бамбуковый лес. (Факт, который мог подтвердить Лю Цингэ: на его руках остались шрамы от бамбуковых листьев Шэнь Цзю, пропитанных ци.) Лю Цингэ вздыхает про себя, представляя в голове всевозможные сценарии. — Где ты? — спрашивает он себя, чувствуя себя таким одиноким. * Бамбуковые листья отпадают один за другим. Какое-то время на коже Лю Цингэ не появлялось новых высыпаний. И Лю Цингэ чувствует себя несколько подавленным. Он думает, что, может быть, его родственная душа пострадала. Или была схвачена и не могла заниматься искусством, как он. Когда на его коже неуклюже, всегда неуклюже поначалу, появляются мазки кисти, он чуть ли не подпрыгивает, вбегает в цинши и срывает с себя одежду, чтобы увидеть, что под ней. Он долго смотрит на эту картину. Чёрные чернила снова покрывают метку. И на этот раз чернила образуют изображение короткошёрстного монстра. Лю Цингэ смотрит на это с недоверием. Что это значит? — подумал он, одновременно смущённый и удивлённый. Этот коротко стриженный монстр... выглядит мило. С большими влажными глазами. * Лю Цингэ отправляется к своему Шидзуню. Повелитель пика Бай Чжань хмуро смотрит на него. — Ты хочешь охотиться именно на короткошерстных монстров, - повторяет он. —Они не обеспечат славной битвы. Лю Цингэ кивает. — Ты... хочешь их съесть? — спрашивает Лорд пика Бай Чжань. — У тебя сильная база для совершенствования. Лю Цингэ колеблется. Может, поэтому его вторая половинка нарисовала его? Из-за свойств плоти монстра? (Если бы его вторая половинка захотела совершенствоваться, он/она наверняка начал(а) поздно, хотя бы из-за неблагоприятных обстоятельств, в которых родился(ась). Но Лю Цингэ поддержал бы его/её. Как только он его/её найдёт.) Лю Цингэ качает головой. — Моей второй половинке они нравятся, — говорит он вместо этого. У лорда пика Бай Чжань на впадине горла, протянувшейся вдоль челюсти, была метка души. Циньские знаки были составлены нынешним лордом пика Цин Цзин. Вместе эти лорды пиков совершенно невыносимы. Так что Шидзун Лю Цингэ поймёт, насколько это важно. Лорд пика Бай Чжан взмахивает рукой. — Действуй. * Лю Цингэ отправляется на территорию, где, как известно, бродят короткошёрстные монстры. Он убивает их десятками, но не становится ближе к своей второй половинке. Одинокого художника не найти. (Лю Цингэ не знал, почему он решил, что найдёт свою вторую половинку, проводя дни в тишине и рисуя местных животных.) Когда мужчина встречает здесь последнего короткошёрстного монстра, он выглядит довольно жалко. Он пригибается и тихо шипит. Но он не убегает, хотя и знает, что ему грозит явная опасность. Лю Цингэ не думает, прежде чем действовать. Он достаёт сеть из сумки цянькунь и ловит этого последнего зверя, хотя тот сопротивляется и безуспешно кусает его за пальцы. Затем Лю Цингэ возвращается в секту Цан Цюн на горе Цан Цюн, перекинув монстра через плечо. * («Когда ты сказал, что твоей второй половинке нравятся короткошерстные монстры, — говорит Лорд Пика Бай Чжань, — я не думал, что ты имеешь в виду, что возьмёшь одного из них в качестве питомца. Лю Цингэ пожимает плечами. Короткошёрстное чудовище не казалось ему проблемой. Оно бегало по пику Бай Чжан, а потом, когда проголодалось, перебралось на пик Цин Цзин, чтобы погрызть стебли бамбука. В основном это сработало, так как ученики пика Цин Цзин, по-видимому, занялись рисованием этой проклятой штуки.) * Когда картина с изображением коротконогого чудовища исчезает, Лю Цингэ испытывает некоторое разочарование. Ему кажется, что он снова подвёл свою вторую половинку. Так проходят годы. И когда поколение Ань уходит, поколение Цин занимает их место. Ночью после празднования и банкета Лю Цингэ замечает новое явление — то же стихотворение, что и раньше, но с изящной каллиграфией. Лю Цингэ проводит пальцем по чётким линиям каллиграфии и вздыхает с облегчением. Где бы ни была его родственная душа, он ещё не совсем подвёл его/её. * (Иногда Лю Цингэ считает, что его вторая половинка прячется от него. Что ещё он мог подумать, когда изо всех сил старался его/её найти? Лю Цингэ был известен своими охотничьими навыками, а охота обычно включала в себя выслеживание. Но он не смог отследить свою судьбу.) * Юэ Цинъюань дал Лю Цинге задание. Миссия с Шэнь Цзю. В одиночку, вместе. (Миссия, которую он и Шэнь Цзю выполнили давным-давно, когда они были ещё учениками. Она прошла довольно плохо: Шэнь Цинцю фактически пытался убить его, но никто не наказал его за эту попытку. Шан Цинхуа не действовал как эффективный буфер. И эта миссия была бы еще хуже, если бы между ними не было никого, кто мог бы встать поперёк.) Лю Цингэ был уверен, что из этой миссии ничего хорошего не выйдет. Он не ожидал, что Шэнь Цзю примет удар на себя, и длинные когти зверя полоснули его по спине. Шэнь Цзю падает, и сильно ударяется. Лю Цингэ убивает зверя, и кровь, отвратительная и горячая, брызжет на них обоих. Затем он идёт на помощь товарищу. Шэнь Цзю отшлёпывает его по рукам. — Убери от меня свои лапы, грубиян — шипит он. — Тебе больно, — говорит Лю Цингэ. Шень Цзю вскидывает брови. —Лю-Шиди довольно наблюдательный, иронизирует он. Мужчина поднимается с земли, смахивая грязь с одежды. Он не может ничего поделать с собственные кровью и кровью монстра. Лю Цингэ колеблется. Это так неожиданно. Шень Цинцю ведет себя странно. —Я куплю тебе лекарство - говорит Лю Цингэ Шень Цинцю взглянул на него. — Не нужно. Поэтому они не останавливаются в городе. Даже не сообщить им, что зверь был убит. Лю Цингэ тратит много времени, чтобы собрать труп зверя. (Мех может быть полезным. Из него мог бы выйти очень хороший плащ.) Когда они возвращаются в секту Цан Цюн, Шэнь Цинцю сразу же идёт в свою бамбуковую хижину, не останавливаясь, чтобы доложить Юэ Цинъюаню или даже сходить на пик Цянь Цао за помощью с раной. (И это, должно быть, ужасно. Лю Цингэ видел, как кровь впитывалась в белые одежды.) Поэтому он быстро отправляется к Юэ Цинъюаню с докладом. (Судя по мягкому, но напряжённому выражению лица Юэ Цинъюаня, этого недостаточно. Но Юэ Цинъюань узнает все подробности от Шэнь Цинцю. После того, как у Шэнь Цинцю остановится кровотечение.) Доложив о произошедшем Лю Цингэ направляется к пику Цин Цзин. (В конце концов, Шэнь Цинцю был весь в крови, и он никак не мог наложить повязки на эти раны.) Лю Цингэ не входит в бамбуковую хижину через парадную дверь. Шэнь Цинцю всегда ненавидел её, и, кроме того, это дало бы Шэнь Цинцю ещё немного времени, чтобы скрыть свои раны. Поэтому Лю Цингэ без стука входит через заднюю дверь. И останавливается, потрясенный до глубины души. Шэнь Цинцю купается, вода окрашивается в красный цвет. Он стоит спиной к двери, обнажив бледную кожу. Следы когтей проходят прямо через метку души Шэнь Цинцю. Духовная метка Шэнь Цинцю — очень характерный меч. Ченлуань, бегущий по всему его позвоночнику. Шэнь Цинцю задыхается, погружаясь всё глубже в воду, отчаянно пытаясь спрятаться, и в ярости бросает в Лю Цингэ всё, что оказывается рядом. —Ты полный дурак! — кричит он, бросая в Лю Цингэ ароматическую палочку. Эта надушенная палочка отскакивает прямо от головы Лю Цингэ. Лю Цингэ решает спросить: —У тебя есть брат? Шэнь Цинцю качнул головой. — Мы... не были близки много лет. Он бросил меня и не сказал почему. Лю Цингэ покачал головой, всё ещё сопоставляя факты. У Шэнь Цинцю был брат. Шэнь Цинцю был рабом. —Твой брат... продал тебя? Шэнь Цинцю качает головой. Когда он улыбается, это выглядит горько. — Нет, он собирался вернуться, чтобы спасти меня, — говорит он. Затем он смеётся. Это звучит болезненно. — Но он не вернулся. Лю Цингэ медленно приближается, прежде чем успевает подумать, и заключает свою вторую половинку в объятия. Шэнь Цинцю отчаянно цепляется за него, словно боится, что Лю Цингэ может просто исчезнуть. — Всё в порядке, — говорит Лю Цингэ, проводя руками по волосам Шэнь Цин Цю и очень нежно поглаживая его. — Неужели? — говорит Шэнь Цинцю, как всегда язвительный и острый на язык, даже несмотря на то, что он обнимает Лю Цин Гэ. Он не слишком заметно шмыгает носом. — Ты знаешь, что связывает меня с тобой, будет справедливо, если я тоже буду знать. Рука, лежащая на груди Лю Цингэ, горит прямо над меткой раба — клеймом, которое он неуклюже прикрыл. «Было много проявлений, но метка души так и не появилась», — говорит Лю Цинге. — Это то, чего ты не хочешь, чтобы я видел, — резко говорит Шэнь Цинцю. —Да. Шэнь Цинцю на мгновение замолкает, но затем кивает. Тихим голосом он говорит: — Ты ведь скажешь мне, когда всё уляжется, верно? — Конечно. * Присутствие Лю Цингэ на пике Цин Цзин становится широко известным в секте Цан Цюн. — Это что, какая-то сектантская традиция? — бормочет один смотритель зала другому. —Неужели глава пика Цин Цзин всегда должен быть парой главы пика Бай Чжан? — Тише ты. Разве ты не видишь, что это хорошо? Когда Лорд Пика Шэнь и Лорд Пика Лю больше заняты друг другом, чем тем, чтобы втаптывать друг друга в грязь, они наносят гораздо меньше ущерба имуществу. Они оба ведут себя так спокойно! —Они, конечно, изобьют друг друга в кровь. Но не так, как вы ожидаете. — Замолчи! Присутствие Лю Цингэ в бамбуковой хижине — это что-то новое, что-то ценное, ведь Лю Цингэ может видеть уязвимые места своей второй половинки. Лю Цингэ может спокойно наблюдать за тем, как его вторая половинка практикует четыре искусства, и на лице Шэнь Цинцю появляется безмятежное выражение. (В его руке нет дрожи. Он уверен в каждом своём движении. Шэнь Цинцю - мастер.) Шэнь Цинцю рисует склон горы, который так похож на горы секты Цан Цюн. Затем, закончив рисовать, он пишет стихотворение прямо на этой бумаге. Лю Цингэ читает через плечо, пока Шэнь Цинцю пишет, и его каллиграфия прекрасна.   Птицы исчезли в небе, Лишь ветер шепчет в кудрях. Рассеется последнее облако вдаль, И горный хребет - словно сталь. Мы сидим вместе, в тиши, Где эхо играет горной рекой. Я и гора, под синью небес, Забыв суету, и бремя, и стресс. Мир угасает, стихает вокруг, Замкнулся пейзаж, образовав круг. И время течет, не спеша, не грозя, Лишь тень удлиняется, вдаль уходя. Пока не останется только она, Могучая, вечная, гордая гора. А я растворюсь, как дымка вдали, И вечность восславит горной земли. Шэнь Цинцю откладывает кисть в сторону и слегка вздыхает. На его щеке остался след от чернил, который он пока не заметил. Лю Цингэ смачивает большой палец и стирает этот мазок с его щеки. Шэнь Цинцю позволяет ему это, его ресницы трепещут, а щеки розовеют. Затем, не открывая глаз, он спрашивает Лю Цингэ: — Тебе нравится? Шэнь Цинцю казался таким умиротворённым, когда работал над этим произведением. — Это прекрасно, — говорит Лю Цингэ. — Как и творец, создавший это. Шэнь Цинцю усмехается, и его лицо краснеет. —И когда это Лю-шиди стал таким обходительным? Лю Цингэ улыбается, затем пожимает одним плечом. —Этому шиди пришлось попрактиковаться, — говорит он, — чтобы понять, что нужно сказать, чтобы заставить свою вторую половинку так краснеть. * Метка души на груди Лю Цингэ меняется в последний раз. Клейма раба больше не видно, его скрывает копия картины, которую создал Шэнь Цинцю, — и прекрасные строки стихотворения на его широкой груди. Когда Лю Цингэ в конце концов показывает метку Шэнь Цинцю, тот долго проводит пальцем по каждой тёмной линии на коже партнёра, и на их губах появляется лёгкая улыбка. * * *