Неожиданная встреча

Прошло уже больше трех часов с момента их расставания. Ольга Сергеевна успела полностью подготовиться к его приходу: нашла бутылку вина, зажгла свечи, подобрала подходящую мелодию. Но его все так и не было, ни одной СМС. Волнение в душе нарастало, как снежный ком, летящий с горы.  Что, если у Казанцева что-то случилось? Она набрала знакомый номер, но абонент не абонент. Она отправила первое СМС, затем второе, третье.  Тишина.  Заблокировала экран. Кинула телефон на диван. Сердце колотилось, снова взяла телефон, разблокировала. Почему-то показалось, что прошло много времени, и он ответил.  Но нет, тишина.  Она крутила телефон в руках, снова блокировала, надеясь, что это ускорит его ответ. На часах уже было за полночь. Ольга Сергеевна поняла, что Вадим Юрьевич не придет. Она затушила свечи, убрала бутылку вина, смыла макияж, переоделась. Внутри была какая-то тревожность, но она старалась успокоиться. Он не мог ее предать, он не такой человек. Единственное оправдание — он остался с Дашей. Это было правильно, но почему он не мог хотя бы отправить сообщение? Эта мысль терзала ее, пока она не уснула. Новый день Ольги Сергеевны Москвиной начался неудачно. Она проспала, едва успев проснуться на пятый будильник. Яичница пригорела, а её брюки чуть не пали жертвой пожара из-за включенного утюга. Такси стоило баснословных денег, но выбора не было — она сильно опаздывала.  Единственное, что могло поднять ей настроение, была встреча с Казанцевым. Она надеялась случайно пересечься с ним в коридоре, пофлиртовать и подумать о его предложении выпить кофе. После этого одна пара и вот встреча с ним за чашечкой кофе. Однако машины Вадима Юрьевича на парковке не было. По времени он уже должен был прийти, но его место занимал джип Дарьи. В голове проскользнула мысль: «Наверное, вместе приехали».  Забежала в здание политеха с надеждой на позитивное настроение, но его не заметила ни в одном холле.  — Ольга Сергеевна, доброе утро! Евгений Валентинович звонил, у вас что-то с телефоном случилось, он не придет, вы вместо него, — вместо проректора по спортивной работе ее ожидал проректор по работе с иностранцами. — Да, хорошо, — продолжая оглядываться, Ольга почувствовала, как сердце сжалось. — Сегодня будем с вами чисто женским коллективом руководить Политехом, — сообщила Кюри, не отрываясь от телефона. — А Вадим Юрьевич? — как бы невзначай уточнила Москвина. — У бывшей жены с сыном, она ему вчера вечером позвонила, он и сорвался, — коротко ответила Кюри, продолжая печатать сообщение на своем телефоне. — У бывшей жены? — переспросила Ольга, стараясь не выдать удивления. — Ну да, Ольга Сергеевна, а у вас ключиков от его кабинета нет? — Нет, — ответила Ольга, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — А у мастеров, которые ремонт делают рядом? — девушка продолжала задавать вопросы, не обращая внимания на состояние Ольги Сергеевны. — Да, нет, не знаю, — в голове у Ольги была полная каша. — Ну ладно, сама выясню. А то у вас еще пара, — Кюри быстро попрощалась и ушла, оставив Ольгу одну в коридоре Мир снова рухнул, словно карточный домик, из которого вытащили одну карту с основания. Боль была такой невыносимой, что хотелось кричать, но вместо этого она стояла, не в силах пошевелиться.  Внутри все сжалось до размеров маленького-маленького шарика, и этот шарик разрывался от боли и отчаяния. В лёгких не хватало воздуха, как будто кто-то перекрыл кислород, и каждый вдох был мучительным, как удар под дых. Осознание того, что её предпочли другой женщине, было как нож в спину. Второй раз одно и тоже. Сотни раз зарекалась. Зачем вообще позволила Казанцеву быть в ее жизни вне стен Политеха? Она сама себя подвела под это состояние. Хотелось рухнуть на пол и зарыдать, выплеснуть всю эту боль, которая разрывала её изнутри. Но она не могла, не могла позволить себе такую слабость.