По тонкому льду

      Знаете, бывают такое утро, когда кажется, будто мир решил проверить тебя на прочность. Вот открываешь глаза — и уже не так. Всё не так. Волосы сегодня какие-то особенно рыжие, слишком яркие, почти оранжевые, как шерсть у белки, сбежавшей с дуба. Глаза не голубые , а напоминают мутную осеннюю лужу. Я верчусь у зеркала, хмуря брови. Минуты бегут, а настроение всё хуже. Чтобы добить эту утреннюю трагедию, я разбиваю тональный крем, который должен был скрыть мой веснушки. Эти маленькие рыжие точки всегда раздражали меня, а уж сейчас, когда накраситься никак не получится, я и вовсе чувствую себя уязвимой. Рыжая еще и веснушки…       Недовольно натягиваю зелёную футболку и привычные джинсы. Хватаю конспекты и статью, которую нужно отнести в сектор аспирантуры. Да, пар сегодня нет, но дело важное: это моя заявка на поступление в аспирантуру. Когда-то это казалось чем-то далёким, почти мифическим, но теперь наступил момент действовать. Последний год учёбы — и передо мной целая гора обязательств: научные статьи, первые шаги в преподавании, подготовка к вступительным экзаменам. Вроде бы для кого-то это звучит легко, но только не для меня. Ведь нормально учиться я начала только в университете. В школе я была троечницей, которая радовалась любому проходному баллу. В универе всё изменилось. Сначала я страшно боялась, что меня отчислят, но потом открыла для себя удивительное — мне нравится учиться. Преподаватели заметили мой интерес, поддерживали, и это стало переломным моментом. Учёба перестала быть наказанием.       На улице серо. Я прыгаю через лужи, стараясь не испортить джинсы. Какой смысл беречь джинсы, если утро и так не задалось? Но что-то внутри удерживает. Я довожу себя до университета почти на автомате.       Вот он, знакомый вход. Сдаю пальто в гардероб, поднимаюсь по лестнице. Сектор аспирантуры — третий этаж. За эту дорогу я успела несколько раз усомниться в себе, но, стоя перед дверью, я понимаю, что обратного пути нет. Делая глубокий вдох, захожу.       За столом сидит девушка, немного старше меня, с улыбкой, которая моментально снимает напряжение. Она терпеливо помогает мне заполнить документы, объясняет, что ещё нужно сделать. Основную информацию она передаст моему научному руководителю, и от этого становится чуть легче. Всё начинает обретать форму. Когда я выхожу из кабинета, в груди рождается странное ощущение. Это одновременно страх и гордость. Первый шаг сделан, и он куда важнее, чем кажется. Теперь я знаю: всё только начинается.       Когда я вышла из кабинета, напряжение, которое сковывало меня всё это время, наконец отпустило. Я расслабила плечи и выдохнула так громко, что звук эхом отразился от стен пустого коридора. На секунду мне стало неловко — вдруг кто-то услышал? Как оказалось, опасения были не напрасны.       — О, привет, веснушка, — раздался знакомый голос.       Я обернулась. Кирилл Егоров, вечно самоуверенный и раздражающе спокойный, стоял, прислонившись плечом к стене. Он смотрел на меня сверху вниз с той надменной ухмылкой, которая бесила меня больше всего. Я закатила глаза, напоминая себе, что бояться его я перестала. За последние время моя новая тактика заключалась в одном — дерзить. По-другому с ним невозможно.       Скрестив руки на груди, я развернулась к нему.       — Чего тебе, Кирилл? — спросила я как можно более холодным тоном.       — Ты сегодня такая… забавная, — протянул он, лениво изучая меня взглядом. — Растрепанная. Интересно, после секса ты так же выглядишь? — Он сделал шаг ко мне.       Я почувствовала, как у меня внутри всё закипает, но позволить ему увидеть это? Никогда.       — О-о-о, это ты никогда не узнаешь, — парировала я с улыбкой, которую натянула из последних сил.       — Не будь такой уверенной, — подмигнул он. — Ну ладно, я по делу, — сказал он уже деловито и принялся копаться в рюкзаке. — Мира попросила передать фотки для розыгрыша. Но у меня сегодня приём у врача, так что на тренировке меня не будет.       Он вытащил три фотографии и протянул их мне. Я посмотрела на них. На снимках он улыбался. Честно говоря, выглядел даже мило, совсем не так, как в жизни.       — Передашь? — спросил он, держа фотографии в руке.       Я кивнула, взяла снимки и, не сказав ни слова, развернулась.       — Пока, веснушка! — крикнул он мне вдогонку.       Я не ответила. Только ускорила шаг и за первым же поворотом свернула за угол.       Спустившись вниз, я взглянула на большие часы в холле. Тренировка у "Акул" ещё не началась, но я знала, что Мирослава наверняка уже в ледовом дворце. Она любила приходить пораньше, чтобы успеть снять что-нибудь на камеру, пока никто ей не мешает. Впрочем, заодно она заставляла нескольких парней приходить раньше времени, чем они, судя по их недовольным лицам, были не особо рады.       Я быстро забрала свою куртку из гардероба и направилась к ледовому дворцу. По пути меня вдруг охватило странное чувство удовлетворения. Последние стычки с Егоровым заканчивались только словесными перепалками, и для меня это был успех. Не то чтобы я его побеждала, но хотя бы не уступала. И этого пока было достаточно.       В ледовом дворце было прохладно, и я решила не снимать куртку. Воздух здесь всегда напоминал о зиме, даже если за окном был самый тёплый день. Пройдя мимо раздевалок, я шагнула на трибуны, где обычно сидели болельщики. Мира была там одна. Она уютно устроилась на верхнем ряду, склонив голову над телефоном, и, кажется, даже не заметила моего прихода.       Подкравшись сзади, я резко обняла её за плечи.       — Яра! — воскликнула она, чуть не уронив телефон. — Нельзя так пугать! Это же мой рабочий инструмент! — Её лицо было одновременно испуганным и смеющимся.       Я хихикнула, плюхнулась на соседнее место и протянула ей фотографии.       — Вот, это тебе.       Мира взяла снимки, мельком взглянула на них и тут же протянула:       — О, значит, ты виделась сегодня с Кириллом… — её голос стал тягучим и многозначительным.       Я закатила глаза, чуть толкнув её локтем в бок:       — Выключи этот тон немедленно. Он просто попросил передать. Ничего больше. — Я осмотрелась. — А чего ты тут одна?       — Влада жду. Он переодевается, — ответила она уже привычным деловитым тоном. Надо признать, Мире действительно шло быть smm-специалистом команды. Её уверенность и лёгкая властность буквально гипнотизировали парней. Я знала, что её мама когда-то говорила: "Мира, никто не будет плясать под твою дудку». Ох, как же она ошибалась. — Я ненадолго. Кстати, после того как закончу, хочешь сходить за горячим синнабоном? В кофейне рядом, — предложила она.       — День сумасшедший, я не против, — ответила я, уже представляя себе тёплую булочку с корицей, пропитанную сладкой глазурью, и горьковатый кофе, который будет идеально её дополнять. Мой рот буквально наполнился слюной.       Но меня отвлёк голос позади.       — Я готов. Привет, Яся, — низкий, хриплый голос Влада, заставил меня обернуться.       Он стоял в полной форме. Я улыбнулась и махнула ему рукой. Его взгляд задержался на моём лице дольше, чем мне хотелось. Поспешно отвернувшись, я попыталась спрятать свои веснушки и спутанные рыжие волосы.       Мира тут же подхватила его под локоть и увлекла к льду. Я спустилась на пару рядов ниже, чтобы не мешать, но и не упустить возможность наблюдать. Устроившись поудобнее, подперла подбородок руками и с лёгкой улыбкой смотрела, как Мира командует.       Её уверенность была завораживающей. Она объясняла Владу, как правильно входить в кадр, где лучше затормозить, а где сделать разворот. Пока шли репетиции, они искали нужные ракурсы, ничего не снимая.       В ледовом дворце стояла прохлада, обволакивающая всё вокруг. Мира выкрикнула с середины льда:       — Яра, раз ты здесь, поможешь!       — Опять? Я ещё от стриптиза не отошла! — отозвалась я, вызвав громкий смех у Миры и Влада. К слову, тот ролик стал настоящим хитом в университетских чатах, собрав сотни просмотров за пару часов.       Мира грациозно направилась к трибунам, оставив Влада в одиночестве посреди льда. Его единственной компанией были клюшка, шайба и её рюкзак.       — Я схожу в тренерскую за светом, — сообщила она. — А ты пока займись Самсоновым.       — И что мне с ним делать? — растерянно спросила я, чувствуя подвох.       — У меня в рюкзаке есть пудра для лица и лак для волос. Поправь ему причёску, убери блеск с лица. Ты справишься. — Она уже скрывалась за дверью, оставив меня одну посреди трибун.       Я тяжело выдохнула и медленно спустилась к льду. В кроссовках передвигаться по скользкой поверхности было настоящим испытанием, и я осторожно ступала, стараясь не упасть. Когда-то я обожала кататься на коньках. В детстве умоляла маму отдать меня в секцию фигурного катания, но мы не могли себе этого позволить. Папа, правда, водил меня на каток и брал напрокат коньки. Я даже могла немного покрутиться. Но это было давно. Сейчас же я, цепляясь за остатки равновесия, дошла до рюкзака Миры, присела и начала рыться внутри.       Вот и пудра, и кисточка, и лак для волос, и даже гель для бровей. Взяв всё необходимое, я повернулась к нападающему, который терпеливо ждал. Слишком высокий, широкоплечий — может, это из-за коньков? Но больше всего выделялись его глаза — неправдоподобно синие. Они напоминали зимнее утро, когда воздух хрустящий, а небо ясное. Я слегка тряхнула головой, чтобы прогнать ненужные мысли, подошла ближе и вытянулась на носочки, задирая голову, чтобы припудрить его лицо.       Его взгляд был таким пристальным, что я чувствовала, как он следит за каждым моим движением. Я аккуратно проводила кистью по чётким скулам, ровному подбородку.       — Помнишь, как ты тайком ушёл купаться ночью? — вдруг спросила я, неожиданно для себя улыбнувшись воспоминанию из лагеря.       — Как я мог забыть? — усмехнулся Влад. — Ты поймала нас и заставила всю неделю помогать поварам на кухне.       — Это было для твоего же блага, — парировала я с ноткой юмора и, для эффекта, наигранно взмахнула кистью.       Но в этот момент я оступилась. Лёд был предательски скользким, и я почувствовала, как теряю равновесие. Я выронила кисточку и уже представляя, как ударюсь затылком об лёд, зажмурилась.       Но падения не случилось. Влад подхватил меня с молниеносной реакцией, крепко сжав талию и прижимая сильнее положенного. От неожиданности я обхватила его плечи. Мы замерли. Его дыхание было сбивчивым, моё сердце колотилось как бешеное. Истерический смех вырвался у меня — то ли от облегчения, то ли от неловкости. Влад сначала смотрел на меня, словно пытаясь понять, в чём дело, а потом тоже начал улыбаться.       — Тебе нужно чаще улыбаться, — тихо сказал он. — Ты тогда такая... очаровательная.       Его слова застали меня врасплох. Моё лицо тут же покраснело, и, словно спохватившись, Влад аккуратно поставил меня на лёд, увеличив расстояние между нами.       — Может, я присяду, и ты сделаешь мне укладку на скамейке? — предложил он, разряжая обстановку.       — Это хорошая идея! — кивнула я, стараясь сосредоточиться. — Иначе у меня сведет шею на всю оставшуюся жизнь.       Он тихо прыснул, взял рюкзак Миры и покатился к скамейке, а я медленно доковыляла до безопасной зоны.       Когда я наконец подошла, он уже ждал, сидя на скамейке. Мне пришлось встать между его ног, чтобы добраться до его волос. Почему-то я решила снять шлем сама. Опустив руки к застёжке, я осторожно расстегнула её, слегка коснувшись его подбородка. Жевалки у него напряглись. Сняв шлем, я увидела его тёмно-шоколадные кудри. Они выглядели такими мягкими, что я невольно провела по ним рукой, поправляя.       — Ты сегодня выглядишь как тогда, в лагере, — сказал он негромко. Его голос звучал с ноткой тепла, а я стояла слишком близко. — Наверное, из-за веснушек.       — Разбила тональный крем. Не смогла их замазать, — ответила я отстранённо, увлечённая процессом.       — И хорошо. Так намного красивее, — добавил он, а я ощутила, как сердце предательски пропустило удар.       Из коридора донеслись шаги Миры, и я отступила на шаг назад. Тишину нарушил её голос.       — Ну что, красавец, готов к новой сцене? — она многозначительно взглянула на него. Я бросила на Влада короткий взгляд, но он уже надел шлем, скрывая свои мысли за хладнокровной маской хоккеиста.