По тонкому льду

      Я никогда не могла ей отказать в помощи. Ближе неё в этом городе у меня никого нет. Вот я иду по заснеженной дорожке, кутаясь в старый шарф из нашего фото-клуба. Мороз щиплет щёки, а снег искрится в свете фонарей. Мирослава снова втянула меня в свои хоккейные дела, и я уже перестала сопротивляться. В клубе нам выдали фотоаппарат, и Мира попросила меня пофотографировать сегодняшнее мероприятие. Сама она планировала снимать видео — ведь фотографировать и снимать одновременно у неё просто не получится.       — У тебя так здорово получается делать лайфстайл-фотки, — сказала она, протягивая мне фотоаппарат. — У меня весь инстаграм ими завален. Я обожаю, когда ты меня фотографируешь.       Кажется, эта фраза должна была меня порадовать, но на самом деле она сильно кольнула. Да, я люблю фотографировать Миру и других своих друзей. Мне нравится ловить их улыбки, неожиданные моменты, а потом после встречи скидывать всем удачные снимки. Часто эти фотографии выходят смешными, иногда нелепыми, но от этого только теплее на душе. У меня на телефоне миллионы смешных видео и фотографий практически с каждым, с кем я хоть немного общаюсь. Потом Мира монтирует из них мемы, которые взрывают наши общие чаты.       Но вот что странно: на этих фотографиях никогда нет меня. Я как тень. Как будто меня и не существует рядом с ними. В нашей компании я далеко не тихая мышка — я люблю шутить, громко говорить, не стесняюсь быть собой. Я часть их. Но если смотреть только на фотографии, то кажется, что я совсем не знакома ни с кем из своих друзей. Никто никогда меня не фотографирует — если только я сама не попрошу.       Я крепче прижимаю сумку с фотоаппаратом к себе, вдохнув морозный воздух, и ускоряю шаг. Сегодняшний вечер обещает быть ярким. У нас недалеко от университета открыли милый каток: гирлянды под потолком, музыка, деревянный вагончик с прокатом коньков. Это что-то из детства, когда кататься казалось самым волшебным занятием на свете.       Мира организовала небольшой мастер-класс от "Акул Политеха" — нашей университетской хоккейной команды. Она активно продвигала это мероприятие в инстаграме, чтобы привлечь внимание и к новому катку, и к нашей команде.       В прокате я взяла свои последние по размеру фигурные коньки, которые, кажется, пережили уже не одно поколение студентов. Шнуровать их оказалось неожиданно сложно, и я невольно вспомнила папу. Он всегда помогал мне завязывать коньки в детстве. Я слишком давно не стояла на льду.       — Ну, не упади хотя бы, — пробормотала я себе под нос, улыбнувшись.       Выходя из вагончика, я вдохнула морозный воздух полной грудью. Он пах детством. Улыбка сама расползлась по моему лицу. Свет гирлянд и фонариков отражался в сугробах, а на катке уже началась суета. Парни из команды, одетые в форму, раздавали указания и помогали новичкам.       Я заметила, как Крепчук, высокий и нескладный, склонился почти пополам, чтобы объяснить девушке, как правильно ставить лезвия коньков для толчка. Захар, один из самых весёлых парней команды, катил по льду с каким-то мальчишкой. Он держал его между своих ног, одновременно учил держать клюшку и ехать. Малыш хохотал так заразительно, что я тоже засмеялась.       Выскользнув на лёд, я едва успела почувствовать, каково это — снова стоять на коньках, как сразу взялась за фотоаппарат. Захар и его маленький подопечный стали первыми героями моего репортажа. Щёлк — кадры получились живыми и забавными. Дальше я двинулась к Игорю, который учил симпатичную блондинку поворачиваться на коньках, и тоже сделала пару снимков.       Развернувшись, я заметила Миру. Она снимала видео: Егорова, одного из парней команды, который вдохновенно жестикулировал перед группой подростков. Я подкралась ближе и сделала несколько кадров с ним. Егоров заметил меня и тут же начал позировать — наигранно, но с таким азартом, что я не могла не рассмеяться. Недолго думая, я присела на одно колено, подобрала ракурс и сняла их. Получилось круто, я уже представляла, как буду обрабатывать эти снимки. Рядом со мной проносится какой-то игрок команды так быстро, что я ахаю и с грохотом приземляюсь на пятую точку. Лёд, хоть и гладкий, явно не добавляет комфорта — холод моментально пробирает сквозь одежду.       Честно говоря, странно, что я вообще согласилась на эту авантюру. Меня всегда пугали хоккеисты на катке: они такие резкие, громкие, носятся с невероятной скоростью. Всегда есть ощущение, что тебя вот-вот собьют, как кеглю. Пока я укоризненно провожаю взглядом этого "скоростного", за спиной раздаётся скрип коньков, кто-то резко тормозит, и в следующую секунду я оказываюсь поднятой вверх.       — Не благодари, но в следующий раз по сторонам смотри, — звучит голос Кирилла.       Я быстро нахожу лезвиями лёд, уверенно встаю на ноги и разворачиваюсь. Кирилл уже уходит к своей компании, оставляя за собой шлейф дорогого одеколона. Этот парень мог бы сниматься в рекламе парфюмов — даже в спортивной форме он выглядит с иголочки. Мира машет мне рукой и скользит к следующему игроку, видимо, снимать очередной эпизод для видео. Я возвращаюсь к своей задаче: настраиваю объектив и фотографирую Фёдорцова, который объясняет взрослому мужчине, как держаться на льду. Мужчина явно нервничает — его руки крепко сжимают борт, но он сосредоточенно слушает Дениса, пытаясь понять, как правильно поставить ноги.       Внезапно меня кто-то дёргает за штанину. Я отрываю взгляд от камеры и опускаю его вниз.       — У тебя классные волосы, — говорит тоненький голосок.       Рядом со мной стоит девочка лет семи. На ней смешная шапка, которая съехала почти на глаза, и пухлый шарф, сползающий с плеч. Её огромные карие глаза смотрят на меня так пристально, будто она пытается разгадать мою тайну.       — Я Алина. Но мне больше нравится Лина.       — Приятно познакомиться, Лина, — говорю я, опуская фотоаппарат. — А я Ярослава.       — Вау, у тебя и имя крутое, — восторженно отвечает она.       Лина по-прежнему держится за мою штанину, а я замечаю, что её шапка почему-то совсем не завязана.       — Можешь меня сфотографировать? Для мамы, — добавляет девочка, поправляя шапку.       — Конечно могу, — улыбаюсь я. — Ты пришла сюда учиться кататься?       — Да! Нам в школе сказали, что мальчики будут тут учить кататься. - Лина хмурится, потирая нос. — Но тут никакие не мальчики, — продолжает она. — Тут взрослые дядьки. А я их стесняюсь.       — Всё в порядке, — говорю я, присаживаясь перед девочкой. Я кладу фотоаппарат в сумку, нахожу завязки на её шапке и аккуратно закрепляю их под подбородком. — Хочешь, я с тобой покатаюсь?       Лина расплывается в широкой улыбке.       — Было бы круто. Ты похожа на фею из Винкс. У неё такие же волосы.       Я улыбаюсь ещё шире, поднимаюсь и беру её за крошечную ручку. Мы медленно скользим вдоль бортика, и Лина, не умолкая, начинает рассказывать о себе. Она оказывается первоклассницей, которая совсем недавно научилась писать прописи. Её мама и папа много работают, и сегодня они разрешили ей прийти на каток одной. Девочка держится на коньках неуверенно: одной рукой цепляется за бортик, другой — за мою руку. Но её энтузиазм заразителен. Мы катаемся по кругу, а я время от времени останавливаюсь, чтобы сфотографировать Лину и остальных ребят. Она охотно позирует, улыбаясь то с бортиком, то на фоне гирлянд. В какой-то момент Лина замечает Миру и спрашивает:       — А кто это?       — Это моя подруга. Она снимает видео.       — Она красивая, но ты красивее, — говорит девочка с серьёзным лицом.       Я смеюсь и благодарю её. Время на катке незаметно тянется к ночи. Людей становится всё меньше. Лина всё так же крепко держится за мою руку, но теперь катится немного увереннее. Её карие глаза светятся радостью.       Оставалось совсем немного людей, каток постепенно пустел, а Лина сидела в небольшом сугробе у бортика, переводя дух. Щёки её раскраснелись, на носу блестела капля, но она выглядела совершенно счастливой. Я стояла рядом, опираясь на бортик и уже собиралась что-то сказать, как к нам, громко скрипя коньками, подкатил Влад.       — Привет, Ясь, — сказал он, аккуратно затормозив буквально в метре от нас, и убрал прядь мокрых волос с лица. — Вижу, ты тоже нашла себе подопечного, — он кивнул в сторону Лины с лёгкой усмешкой.       — Я не подопечная! — Лина тут же выпрямилась, возмущённо скрестив руки на груди. — Мы с Ярославой вообще-то дружим! — её лицо стало очень серьёзным. — Она учит меня кататься.       Влад усмехнулся, глядя на неё, и, опустившись на одно колено, протянул руку.       — Я Влад, — представился он мягко.       Но Лина, вместо того чтобы ответить, подняла на меня полный сомнений взгляд и, прикрыв рот ладошкой, шёпотом спросила:       — Ему можно доверять?       Этот момент был настолько неожиданным и забавным, что я не сдержалась и хихикнула, прикрывая рот рукой. Потом, склонившись к Лине, я тоже перешла на заговорщицкий шёпот:       — Можно. Я его давно знаю.       После этого Лина уверенно протянула свою маленькую ладошку Владиславу и с серьёзным видом пожала его руку.       — Я Лина, — сказала она, будто подписывала какой-то важный договор.       — Приятно познакомиться, Лина, — ответил Влад, сдерживая улыбку. Мне особенно понравилось, что он не возвышался над ней, а держался на её уровне, глядя ей прямо в глаза. — Знаешь, я могу показать тебе, как увереннее стоять на коньках. Хочешь?       Глаза девочки загорелись так ярко, что я не была уверена — то ли это её энтузиазм, то ли отражение гирлянд, которые свисали над катком.       — Да! — выпалила она, схватившись за его руку, как за спасательный круг.       Я, понимая, что момент будет волшебным, вытащила фотоаппарат из сумки. Влад осторожно поставил девочку перед собой, держал её под мышки, как будто она была пушинкой, и, разогнавшись, буквально полетел по льду. Лина громко визжала от восторга, а на щеках блестели слёзы счастья.       — Быстрее! — закричала она, размахивая руками.       И Влад действительно прибавил скорость. Девочка смеялась так заразительно, что я не удержалась и сама начала хохотать, пока щёлкала кадры один за другим. Получились невероятные снимки: Лина с сияющими глазами, растрепанными волосами и нескрываемым счастьем на лице, Влад с широкой улыбкой, лёгкость и динамика их движения — всё это было почти кинематографично.       Но я поняла, что в этот момент Лина уже перестала замечать меня. В компании профессионального хоккеиста она чувствовала себя намного увереннее, чем со мной, и даже перестала держаться за бортик. Я не стала её отвлекать и вернулась к фотоотчёту.       Постепенно каток пустел. Последние посетители покидали коробку, прощались, а Лине пришлось завершить свой "мастер-класс" — к ней пришли родители. Влад передал девочку из рук в руки, бережно поддерживая её, чтобы та не упала, и тихо объяснил маме что-то насчёт прогресса Лины. Девочка махала мне рукой, так активно жестикулируя, что шарф едва не слетел с её плеч. Она что-то эмоционально рассказывала родителям, показывая на Влада и меня. Я улыбнулась, убрала фотоаппарат в сумку и прислонила её к бортику. Пустая хоккейная коробка, освещённая гирляндами, казалась невероятно просторной и притягательной. Вдохнув морозный воздух, я не удержалась и поехала.       Ветер тут же подхватил мои волосы, которые развевались за спиной, будто в фильме. Гладкий лёд, тишина и мягкий свет фонариков заставили меня почувствовать настоящую свободу. Моё сердце наполнилось детским восторгом, и, кажется, я даже громко засмеялась, поддаваясь этому волшебному моменту.       Остановившись на середине катка, я заметила на себе взгляд. Пронзительные голубые глаза словно врезались в меня, и я замерла. Номер семь стоял, прислонившись к бортику, и смотрел прямо на меня. Его взгляд был такой уверенный, будто он изучал каждую мою эмоцию. Сердце почему-то пропустило удар. И тут мне в голову взбрела абсолютно бредовая идея. Мало. Мало я думала, как и обычно. Это было моим проклятием.       — Влад! — крикнула я и направилась к нему.       Он оторвался от бортика и моментально перевёл всё своё внимание на меня. Ещё секунда — и он уже стоял напротив, чуть склонив голову набок, ожидая, что я скажу. Его глаза, в которых отражались гирлянды, будто светились.       Остановившись буквально в паре сантиметров от него, я выпалила:       — Научи меня кататься задом. Ты же тут вроде как всех учишь? — Я вздёрнула подбородок, будто бросала вызов. Рыжая грива упала мне на лицо, и я, откинув её назад, выжидающе посмотрела на него.       Его взгляд чуть смягчился, а уголки губ дрогнули в полуулыбке.       — Конечно, — ответил он. Его голос прозвучал так спокойно и так близко, что я почувствовала, как мои щёки начинают гореть, несмотря на мороз.       Он взял мои руки, и я не могла не отметить, как сильно отличаются наши ладони: мои — маленькие, его — крепкие, немного шершавые, но тёплые.       — Ноги нужно поставить, как у меня, — он бросил взгляд вниз. — Параллельно и на ширине плеч.       Я послушно выполнила его указания, чувствуя, как его внимание полностью сосредоточено на каждом моём движении.       — Теперь слегка согни колени и немного наклони туловище вперёд.       Я попыталась повторить, но, пошатнувшись, сразу потеряла равновесие. Его руки тут же крепко меня удержали, притянув чуть ближе.       — Не торопись, Ясь, — сказал он, и его голос прозвучал настолько уверенно, что я будто расслабилась.       — Самсонов, когда учишь девушку кататься на коньках, нужно держать её за талию, а не за ручки, как в детском саду! — раздался весёлый голос Егорова, который тут же растворился в смехе. Он демонстративно развёл руками и удалился со спортивной сумкой на перевес, оставляя нас вдвоём.       Я заметила, как Влад едва заметно поморщился, но ничего не ответил. Вместо этого он чуть нагнулся ко мне ближе, чтобы объяснить следующее упражнение.       — Теперь подними левую ногу под углом 45 градусов... да, вот так. Этой ногой ты будешь отталкиваться, а правой просто скользить, перенося на неё вес.       Я вцепилась в его руки и сосредоточенно пыталась изобразить ногами то, что он объяснял. Кажется, я даже высунула кончик языка от напряжения. Влад, заметив это, коротко улыбнулся, но не стал комментировать.       — Отлично, — похвалил он, когда мы вместе немного продвинулись назад.       — Это ты меня толкаешь! — я лукаво посмотрела на него.       Он ответил лишь тихим смешком:       — Это называется поддержка. Теперь делаем то же самое с другой ногой. Главное — продолжай скользить...       Я старалась изо всех сил. Сначала движения давались тяжело, но благодаря поддержке Влада я начала ощущать, как ноги сами ищут нужную траекторию.       — Ты пытаешься ставить ногу прямо, — объяснял он, глядя на мои движения, — поэтому движение скованно. Двигай ногой по полукруглой траектории.       С каждым кругом мои движения становились всё увереннее. В какой-то момент я подняла взгляд на него, чтобы поделиться радостью. Его глаза встретились с моими, и он широко улыбнулся в ответ.       — У меня будто вестибулярный аппарат сопротивляется этим движениям, — хихикнула я, чувствуя лёгкий страх, но вместе с тем и восторг.       — Этот страх пройдёт, — уверенно сказал он, и его голос почему-то прозвучал для меня как обещание.       Мы уже сделали кругов пятнадцать по пустому катку, а я не могла перестать улыбаться. Постепенно я начала смотреть назад и контролировать свои движения. В какой-то момент Влад отпустил мои руки.       — Теперь сама.       Я ахнула, ощутив, как равновесие на мгновение пошатнулось, но тут же собралась, сосредоточившись. Шаг за шагом, я повторяла его советы, и, наконец, мои ноги двигались правильно.       — Влад, смотри, я еду сама! — закричала я, не сдерживая радости.       Эйфория захватила меня полностью. Ветер снова развевал мои волосы, и я чувствовала себя так, будто вернулась в детство. В тот момент я поняла, как сильно скучала по этому ощущению — ощущению свободы и чистой радости. Но радость длилась недолго. Мои ноги запутались, и я с размаху влетела в сугроб у края катка. Снег оказался мягким и холодным. Я осталась лежать в нём, смеясь, глядя в звёздное небо.       Вскоре я почувствовала, как сильные руки приподняли меня из под снега.       — Яся, ты в порядке? — Его голос прозвучал близко, а тёплое дыхание щекотало кожу.       Я протёрла лицо варежками, убирая снег. Я снова вижу свое отражение в обеспокоенных голубых глазах.       — Знаешь, это один из лучших дней за последние месяцы, — сказала я, не скрывая своей улыбки.       Он медленно убрал прядь волос с моего лица, его пальцы чуть задержались у моего виска.       — Рад, что я в этом поучаствовал.       Мы сидели так ещё несколько секунд, пока морозное дыхание смешивалось в воздухе.       Позже, укрывшись в пледе после горячего душа, я ждала, когда Мира принесёт обещанный облепиховый чай. Телефон завибрировал на столике. Я лениво протянула руку и взяла его, ожидая что-то обычное, вроде уведомления от социальных сетей. Но, увидев отправителя, я замерла. Самсонов.       Открыв сообщение, я увидела три фотографии. Ни текста, ни объяснений — только эти снимки.       На первой я широко улыбаюсь, а ветер растрепал мои волосы, которые прилипли к лицу. Щёки, кажется, уже тогда горели, но, глядя на себя с экрана, я вспомнила, как смеялась, совсем забыв о стеснении.       На второй я смеюсь, повернув голову назад. Снег искрится под коньками, а в моих глазах отражается счастье.       На третьей я лежу в сугробе. Я посмотрела на снимки и почувствовала, как улыбка медленно расползается по моему лицу. Сердце сделало сальто. Я не знала, что сердца так умеют. И ту ко мне пришло резкое осознание.       — Вот чёрт... — выдохнула я.