По тонкому льду

      Итак, мой план держаться от Влада подальше провалился с жестким треском.       Я уже даже перестала строить теории, почему это происходит. Почему мое тело так на него реагирует? Почему мне приходится каждый раз напоминать себе, что это ничего не значит? Теперь у меня новая тактика – игнорировать все это в надежде, что пройдет само. Просто нужно вбить себе в голову: если парень к тебе хорошо относится, это еще ничего не значит. Большая девочка должна уже понимать.       Тем более, я старше его. И чем больше я об этом думала, тем сильнее этот факт давил на меня. Вроде не такая уж большая разница, но почему-то в голове она раздувается до масштабов катастрофы. Это нелепо. Смешно, даже. Но каждый раз, когда я ловлю его взгляд, когда замечаю, как он смотрит на меня, как наклоняется чуть ближе, внутри что-то сжимается.       Я помню, каким он был раньше – вечно пакостливым мальчишкой, который носился по лагерю. Тогда я бы и подумать не могла, что когда-нибудь буду вот так сидеть и ломать голову, что со мной не так.       Мне хотелось верить, что это просто игра гормонов.       Тем более, в последнее время я неплохо держусь. Мы часто общались в нашей компании, и мне казалось, что я наконец беру себя в руки. Скоро, совсем скоро я смогу снова разговаривать с Владом так же спокойно, как и раньше. Возможно, просто заканчивается режим овуляции.       Я начала радоваться своим малым успехам, больше времени посвящала учебе. Даже провела еще два практических занятия в группе Влада. Посещаемость после моего «перформанса» выросла до 100%. Правда, касалось это только мужской части коллектива, но кого это волнует?       Теперь я чувствовала себя увереннее. Если запиналась в объяснениях, просто находила взглядом знакомые голубые глаза – и мир переставал кружиться. Это же просто дружеская поддержка, правда? На пары старалась одеваться скромнее, предпочитая оверсайз. Но даже это не избавило меня от едких комментариев некоторых личностей.       Кроме того, я начала замечать изменения в поведении Мирославы. Между ней и Крепчуком явно проскальзывал какой-то мимолетный флирт. Я, конечно, не лезла – не хотелось спугнуть Миру. Если захочет, сама расскажет. Но вот наблюдать за развитием событий я точно не брошу.       – Яра, у меня есть предложение, как мы можем развеяться.       Я оторвалась от просмотра конспектов и взглянула на Мирославу. Она стояла в дверях в бомбере «Акул Политеха» – ей его выдали как полноценному участнику команды. Правда, её размера не нашлось, поэтому куртка мило болталась на ней.       – Я внимательно тебя слушаю, – потерла уставшие глаза.       На самом деле, я была согласна на что угодно, лишь бы отвлечься от учебы. Последнее время её в моей жизни было слишком много. Я, конечно, могла бы предположить, что просто пытаюсь закапываться в учёбу, чтобы не думать о чём-то другом, но признаваться себе в этом точно не собиралась.       – Завтра у «Акул Политеха» выездная игра в Подольске. Я еду с командой как SMM-специалист, но была бы рада, если бы ты составила мне компанию. Блондинка плюхнулась на кровать рядом со мной и положила ладошки на мои колени. Слишком невинное выражение лица. Подозрительно.       – Не знаю… насколько это будет удобно, – я пожала плечами, внутренне колеблясь.       С одной стороны, я бы хотела вырваться из города, сменить обстановку. Но с другой… после того инцидента с Егоровым мне не очень хотелось лишний раз мелькать перед командой. Он ко мне больше не подходил, но мы и не пересекались. А вот что будет, если я поеду…       – Яра, будет весело! – Мирослава придвинулась ближе. – Мы погуляем по городу, поболеем за наших мальчиков и спокойно поедем домой.       Она смотрела на меня своим фирменным умоляющим взглядом, и я почувствовала, как мои оборонительные стены начинают рушиться.       – Места в автобусе есть, я уже узнала… и Андрюша не против.       – Так ты уже всё за меня решила? – я толкаю её в бок, а она хитро улыбается.       – Ну я же хотела как лучше! – Мирослава делает очень благородное лицо. – Тебя надо проветрить. А то ты в своих конспектах скоро скиснешь.       Я не выдерживаю и смеюсь.       – Ну ла… – не успеваю договорить, потому что она с визгом бросается на шею и утягивает меня на кровать, восторженно подпрыгивая.       Я всё ещё немного колебалась. Больше всего меня волновало, что я окажусь так близко к Кириллу. Меня словно током ударило, когда я представила, что он будет рядом, что в автобусе мы можем случайно оказаться плечом к плечу. Рука за которую он меня прижал тут же покрылась мурашками. Но я не хочу, чтобы он влиял на мою жизнь. Я больше не позволю ему этого.       Утром мы собрались, Мирослава настояла, чтобы я надела голубую толстовку, чтобы все сразу понимали, за кого я болею. Сама же она, разумеется, вновь надела фирменный бомбер «Акул Политеха».       Я натянула сверху лыжную куртку в тон и добавила шапку. На фоне этого цвета мои волосы казались такими яркими, как пламя костра, а глаза теряли привычный серый оттенок и становились насыщенно-голубыми.       – Мы шикарные. Голубой явно твой цвет. – Мирослава одобрительно поправляет мне волосы.       Мы закидываем рюкзаки на плечи и выдвигаемся в сторону ледового дворца, где нас должен забрать автобус вместе с остальными игроками. Под ногами скрипит снег – ноябрь завалил наш город белым покрывалом. Деревья усыпаны инеем, воздух свежий, мороз пощипывает щеки. На улице ещё темно, мы идём под свет фонарей, а к автобусу выходим уже под первые лучи рассвета.       Возле транспорта царит привычный хаос – парни грузят баулы, хохочут над какой-то шуткой. Уже отсюда слышны их громкие голоса. Мирослава, привыкшая к их шуму, бесстрашно выходит вперёд и громко объявляет:       – Всем привет! Встречайте вашу группу поддержки!       Она театрально раскидывает руки, словно представляя нас зрителям. Парни раздаются дружным улюлюканьем, а я лишь закатываю глаза и улыбаюсь. Из толпы тут же выныривает Игорь – с хитрой ухмылкой, в шапке, съехавшей набок.       – Ну теперь мы просто обязаны победить, с такой-то поддержкой! – он скользит взглядом по мне, но тут же внимательно смотрит на Мирославу.       — Конечно, перед нами позориться нельзя ни в коем случае! — строго заявляет Мирослава, сложив руки на груди.       Она начинает вертеться в нетерпении, выискивая взглядом кого-то в толпе.       — А где же Андрей Викторович?       Я улыбаюсь, замечая, как Андрей Викторович выходит из ледового дворца вместе с Владом. И вот тут я задумываюсь: то ли это звание капитана так влияет на него, то ли я просто слишком долго его не видела. Но ощущение было странное. Как будто он стал ещё увереннее в себе. Или даже выше.       Они подходят ближе, и Влад сразу же останавливает взгляд на мне, слегка нахмурив брови.       — Привет, Яся.       Он подходит ближе и дружески обнимает меня. От него пахнет пихтой. Как и всегда. Словно он только что вернулся из елового леса.       — Привет. — я чуть отстраняюсь. — Мирослава позвала за вас поболеть.       — Правильно сделала. — Он кивает. — Матч важный, а поддержка на чужой арене нам пригодится.       Я замечаю одну деталь: Влад всегда немного наклоняется, когда говорит со мной. Наверное, это из-за моего роста — чтобы мне не приходилось сильно задирать голову. От осознания этого факта щекотно в животе, и я неосознанно улыбаюсь.       — У тебя спина не болит со мной разговаривать? — спрашиваю я сквозь смех.       Он улыбается и выпрямляется во весь рост, а я автоматически задираю подбородок вверх, чтобы сохранить зрительный контакт.       — Ну, тут либо моя спина будет болеть, либо твоя шея.       Я прыскаю смехом.       — В лагере было проще, мы были почти одного роста. — Я качаю головой. — Когда ты успел так вымахать?       Я вот, кажется, не росла с двенадцати лет. Как дошла до 160 — так и остановилась.       — Начал расти сразу после отъезда. — Он ухмыляется. — Когда узнал, что дамам нравятся высокие мужчины.       Его голос отдаёт привычной хрипотцой.       — Ну, судя по всему, у тебя нет отбоя от поклонниц.       Я мотаю головой в сторону группы девчонок, столпившихся проводить парней. Там, разумеется, была Алиса Шумилова. Она глаз не сводила с Самсонова.Это я ещё на своих парах заметила. Она ему точно симпатизировала. Они одногодки. Она милая, аккуратная, такая вся воздушная и нежная, в плюшевых розовых наушниках. Отлично ему подходит. Влад проследил за моим взглядом, и стоило Алисе получить так нужный ей зрительный контакт, как она тут же замахала ему рукой. Она была немного выше меня и намного миловиднее. Самсонов вяло помахал ей в ответ.       — Грузимся в автобус, не тормозим! — скомандовал он хоккеистам.       Мне понравилось наблюдать за ним в этот момент. Он выглядел статным, уверенным, строгим. И самое удивительное — его слушались все. И это почему-то… завораживало.       Я забежала в автобус, чувствуя, как морозный воздух всё ещё обжигает кожу после утреннего холода. Едва поднялась по ступенькам, как тут же столкнулась взглядом с Егоровым. Он сидел на первых местах, растянувшись на кресле, с таким видом, будто этот день его совершенно не интересует. Окинул меня быстрым, оценивающим взглядом, затем лениво кивнул в знак приветствия и тут же уткнулся обратно в телефон. Ну и прекрасно.       Я даже не замедлила шаг, направляясь к задним местам, где собиралась проспать. Позади меня послышался глухой смех, кто-то обсуждал предстоящий матч, кто-то шутил, а Андрей Викторович в этот момент проводил с игроками "инструктаж по поведению", словно у нас не взрослая команда, а группа старшеклассников на экскурсии. Автобус наполнился лёгким гулом разговоров, а я устроилась на сиденье рядом с Мирославой. Влад сел напротив нас. Я только боковым зрением заметила, как он откинулся назад, надев наушники и закрыв глаза. Я бы тоже не отказалась немного поспать, но, как оказалось, у Мирославы были свои планы.       — Яра, давай кино посмотрим! — с энтузиазмом предложила она, быстро выбирая фильм на телефоне.       Я даже не попыталась возразить, автобусы всегда укачивали меня, и вместо просмотра я буквально через десять минут уже мирно сопела у неё на плече. Я проснулась только тогда, когда автобус остановился.       — Яра, с тобой невозможно ехать! — раздался возмущённый голос Мирославы. — Ты отлежала мне всё плечо! Я теперь руку не чувствую!       Она оттолкнула меня, и я, всё ещё находясь в сонном тумане, моргнула, пытаясь сфокусироваться на её лице. В этот момент из переднего ряда вынырнул Игорь, словно только и ждал момента.       — Ты как? — спросил он нежно.       Я с трудом сдержала ухмылку. Ага, а вот и наша романтическая линия.       — Рука не слушается. И колется, — пожаловалась Мирослава, постаравшись второй рукой размять онемевшую конечность.       Игорь присел на корточки рядом с ней, взял её руку и начал разминать сильными ладонями, двигаясь аккуратно.       — Сейчас должно полегчать. Нужно восстановить кровоток.       Он смотрел на неё так внимательно, с каким-то тихим обожанием, что я почувствовала, как остатки сна моментально испаряются. Я решила не мешать. Молча отвернулась к окну, сделав вид, что разминаю собственную щёку, на которой явно остался след от складки Мирославиной кофты.       — Сейчас лучше. Спасибо большое, — мурлыкнула блондинка.       Я смогла лишь подавить ухмылку. Тем временем автобус медленно подъезжал к ледовому дворцу в Подольске. Спереди встал Андрей Викторович, хлопнул в ладони, привлекая к себе внимание, и ещё раз повторил расписание дня.       План на сегодня: Обед; Теоретическое собрание; Немного свободного времени; Раскатка; Матч.       Мы с Мирой же планировали чуть-чуть прогуляться, а потом вернуться в ледовый, потому что ей нужно снимать контент для команды.       — Я с Андрюшей договорилась, он нам с тобой выделит гостевые билетики на лучшие места. Выдаст перед игрой. — бормотала Мирослава, застёгивая молнию на куртке.       Я закинула рюкзак на плечи, и мы вместе выбрались из автобуса, окунаясь в морозный воздух Подольска. Перед ледовым дворцом парни переговаривались друг с другом, кто-то зевал, кто-то встряхивал руки, разминал плечи. Но стоило Владу заговорить, как вся суета мгновенно стихла.       — Парни, баулы разгрузим потом. Сейчас идём обедать.       Говорит он негромко, но все сразу прислушиваются. Мне ужасно нравилась эта его способность овладевать ситуацией, даже не повышая голоса. Непринуждённость, внутренний стержень. Не могу удержаться от лёгкой улыбки. Но тут в поле зрения попадает Кирилл. Он вальяжно проходит мимо Влада, намеренно закатывая глаза. На секунду наши взгляды встречаются. По спине пробегают мурашки. Я стараюсь сохранить скучающий и невозмутимый вид, хотя внутри зреет желание ему всечь. Больной. У Влада только зажила эта ссадина на лице, которую Кирилл ему поставил клюшкой. Я глубоко вдыхаю, решая не тратить на него эмоции.       Мы с Мирой отделяемся от этого хоккейного легиона и идём в милую кофейню недалеко от ледового дворца. Дорога ведёт через красивый парк – по заснеженным дорожкам гуляют люди с собаками, кто-то катает детей на санках. Воздух пропитан морозной свежестью и ароматом хвои. В кофейне мы до отвала наедаемся булочками с корицей. Мира пьёт горячий шоколад, заворожённо размешивая пенку ложечкой, а я облепиховый чай – горячий, терпкий, насыщенно-оранжевый, идеально подходящий для холодного дня.       После кофейни мы совершаем небольшой променад по центру города, любуясь огнями витрин и заснеженными улицами. Естественно, я устраиваю Мире мини-фотосессию. Блондинка принимается искать удачные ракурсы, позируя так, будто это съёмка для журнала Vogue.       — Яра, ещё одну, вот так, под фонарём! — просит она.       — Ты издеваешься? Это уже двадцатый кадр! — хмыкаю я, но всё равно фотографию.       Сама же успеваю сделать ровно два селфи. Прежде чем Мира сообщает, что нам пора возвращаться на ледовую арену.       — Работа зовёт! — бодро объявляет она.       Я киваю, оглядывая город в последний раз. Скоро начнётся самое интересное.       В ледовом дворце мы с Мирославой разделились – она ушла готовиться к съёмке, а я решила поискать тихое место, чтобы почитать книгу и просто немного побыть одна. До раскатки оставался час. Я зашла на фудкорт, взяла ещё одну порцию облепихового чая и устроилась за столик у окна. Но сконцентрироваться на чтении было невозможно. Люди шныряли туда-сюда, обсуждали игру, смеялись, звенели ложками по стаканам. Кто-то делал селфи у стендов с символикой команд. Я уже собиралась сдаться, когда услышала, как кто-то произнёс мою фамилию.       — Исаева? Ярослава?       Я подняла голову и замерла. Меня крайне редко называли по фамилии. Передо мной стоял симпатичный молодой человек с тёплой улыбкой и знакомыми тёмными вьющимися волосами. Виталий.       — Виталя! — я тут же поднялась с места, и он обнял меня, легко приподняв над землёй. Он всегда так делал.       — Что ты тут делаешь? — спросил я, отстраняясь.       Он почти не изменился с тех пор, как мы работали вместе вожатыми в лагере. Всё такой же поджарый, с чёрными локонами, которые он упрямо стриг коротко, но они всё равно начинали завиваться, как только немного отрастали.       — Что ты тут делаешь, Слава? — спросил он.       Слава. Я еле заметно поморщилась – не особо любила это сокращение. Меня так звали в школе.       — Я приехала поддержать нашу университетскую команду.       Я захлопнула книгу и подошла к нему ближе. Мне всегда нравилось работать с ним в лагере. Он был лёгким, забавным, всегда умел поднять мне настроение. И если быть откровенной… Тогда, летом, мне нравилось с ним флиртовать.       — О, так мы сегодня с тобой соперники? — усмехнулся он. — Потому что я буду болеть за «Барсов».       Я фыркнула, а он провёл ладонью по моему плечу, скользнув большим пальцем по ткани толстовки.       — Слава, ты совсем не изменилась. Всё такая же красивая.       Щекотно.       — Спасибо, — усмехнулась я. — То же могу сказать и о тебе. Всё так же не даёшь волю кудрям?       — Держу их под контролем, — с показной серьёзностью ответил он, проводя рукой по волосам.       Его улыбка была тёплой. Почти ностальгической.       — Можем сесть вместе на трибуне, если ты не против?       Он вскинул бровь, будто слегка удивлён таким предложением.       — Оу, ты же знаешь, я никогда не мог тебе отказать.       И в этот момент я будто перенеслась в то самое тёплое лето. Когда мы сидели на крыльце домика после отбоя и разговаривали до середины ночи. Когда он украл из кладовки завхоза новый матрас и заменил мой жёсткий и неудобный. Когда я впервые за смену смогла нормально выспаться. Воспоминание об этом согрело изнутри.       — Яся, я тебя везде ищу. Мира просила передать тебе билет.       Я поворачиваю голову и вижу, как Влад запыхавшись подбегает ко мне, в синей кофте «Акул Политеха». Я улыбаюсь, протягиваю руку за билетом.       — Самсонов? Влад? — мы с Владом одновременно переводим взгляд на Виталю, и его глаза вдруг становятся немного больше, чем обычно. Наверное, от удивления.       — Привет, Виталя. — Влад, словно ничего не случилось, спокойно протягивает руку для рукопожатия. Виталий, неловко сжимая её, всё ещё не может скрыть удивление на лице.       Забавно видеть их вместе. Влад стал выше, шире в плечах, а Виталий не изменился, оставшись таким же поджарым, как и в прошлом. Рука у Влада больше — это прям бросается в глаза.       — Ну ничего себе встреча, ты прям вырос. — Виталий опускает руки и скрещивает их на груди, явно пытаясь вернуть себе уверенность.       — Ага, мне больше не 14. — Влад не теряет самообладания и продолжает смотреть на Виталю с лёгкой усмешкой.       — Интересно будет посмотреть на твою игру, — Виталий кивает на логотип «Акул», который красуется на груди Влада. — Но прости, болею за «Барсов». Они опытнее, так что ставлю на них.       Виталий усмехается, а я с легким возмущением толкаю его локтем.       — Хочешь поспорить? – спрашиваю я.       Он наклоняется чуть ближе, касаясь плечом.       — На мороженое?       — Договорились.       — Слава, тебе кто-нибудь говорил, что этот худи идеально подходит к цвету твоих глаз…       Я расплываюсь в улыбке, а затем, отрицательно мотаю головой в ответ.       — Все, я убежал, у меня игра, — Низким голосом сообщает Влад — Мира сказала, что вряд ли будет сидеть рядом, она будет снимать.       — Удачи! — я сжимаю руку Влада до тог как он уходит на раскатку.       Он удаляется, не оборачиваясь.       — Честно, я в шоке. Как он вымахал.       — Я тоже. Когда первый раз его увидела, даже не поняла, что это он.       Виталий смотрит в сторону, куда ушёл Влад, его глаза становятся чуть более внимательными.       — Он сейчас на первом курсе? Сколько ему?       — Да, на первом. Ему 18. — я говорю спокойно.       — Может, он на стероидах? — Виталий шутит, и я легко толкаю его локтем в плечо.       — Он просто спортсмен. — отвечаю, немного защищая его.       Мы продолжаем болтать, смеясь и вспоминая весёлые моменты из лагеря. Как я потеряла вожатский галстук, а директор перепутал меня с ребёнком из старшего отряда и отчитал за то, что я гуляю за территорией. Или как мы танцевали танец с Виталием и забыли все движения прямо на сцене. Как во время номера тележка, на которой должны были меня вывозит, развалилась прямо на сцене. Я смеюсь так громко, что у меня начинают болеть скулы. Всё как-то просто и беззаботно, и я чувствую, как легко на душе.       И вдруг я понимаю, как сильно я тосковала по тому лету. По тем временам, когда не было никакой запары с дипломом, аспирантурой и, может, даже лишней гиперфиксацией на одном молодом человеке.       Мы усаживаемся на трибуне, я сажусь рядом с Виталием, и на какое-то мгновение всё становится как раньше — просто два человека, которые могут спокойно поболтать. Он слегка откидывается на спинку сиденья. Несколько мгновений тишины, в воздухе витает запах свежего льда и арены.       Я смотрю на Мирославу, она стоит за скамейкой, готовясь к съёмке.       — Не обижайся, но думаю, Барсы, конечно, сделают вашего Самсонова. — Виталя словно заранее зная, как закончится матч. Мы сидим за воротами «Акул», и они вот-вот должны выйти на лёд.       Я резко поворачиваюсь к нему, возмущённо вспыхнув.       — Почему это?       — У нас опытная и сыгранная команда, в основном из старшекурсников. — Он вальяжно протягивает эту фразу, словно не замечая, как мои глаза начинают искриться от раздражения.       — Вообще-то, Влад капитан команды. — Мой голос становится чуть твёрже. — И у «Акул» новый тренер, с ним у них получается намного лучше.       — Уже капитан? Быстро он… — Виталий как будто не замечает, как меня затрагивает его шутка, но его речь обрывает гимн.       Игроки выкатываются на лёд, и всё вокруг наполняется звуками, которые пробуждают волнение в груди.       Лёд блестел под светом прожекторов, трибуны гудели, создавая почти осязаемую волну напряжения. Я сидела на холодном пластиковом сиденье, сжимая в руках стакан с чаем, но тепло от него давно не ощущалось. Впрочем, мне и так было жарко.       На льду развернулась настоящая битва. «Барсы» – уверенные лидеры таблицы, команда привыкшая к победам. Против них – «Акулы Политеха», команда, которую ещё недавно никто не воспринимал всерьёз. Они долго болтались внизу рейтинга, но в последние игры будто переродились. И сегодня они явно не собирались сдаваться.       – «Барсы» просто играют в свою игру, – хмыкнул сидящий рядом Виталий. – Они всё равно сильнее.       – Посмотрим, – лениво ответила я, грея пальцы о стакан.       Когда-то Виталий нравился мне. Он был обаятельным, уверенным, остроумным. Я даже всерьёз думала что у нас был шанс. Да и сейчас… Что-то внутри меня не против было поиграть с ним, немного пофлиртовать. Но в этот момент всё моё внимание было приковано не к нему.       На льду шло настоящее сражение. Рядом с Владом в атаке играл Кирилл. Они смотрелись идеально, словно одно целое, но я знала – вне льда у них были сложные отношения. Личное, неразрешённое. Но в игре они понимали друг друга без слов.       Игорь и Захар закрывали зоны, отрабатывали в защите. Кисляк нервно сжимал кулаки у борта, выкрикивая команды. «Акулы» не уступали. Они играли отчаянно, жёстко, но красиво.       Последняя минута. Счёт равный. Шайба оказывается у Влада. Он разгоняется, уходит от одного защитника, от второго. Я затаила дыхание. Один на один с вратарём.       – Не забьёт – усмехнулся Виталий.       Но я знала – забьёт. Щелчок. Тишина. И – взрыв трибун! ГОООЛ!       Я вскочила, роняя на пол пустой стакан. Влад поднял клюшку вверх, его команда бросилась к нему. Они сделали это. «Акулы Политеха» победили лидеров! Я прыгала и хлопала как маленькая девочка. Люблю за это хоккей, за эмоции.       — Прости, сегодня твоей команде не повезло. — Я присаживаюсь и поворачиваюсь к Витали.       — Зато мне повезло снова встретить тебя. — Он слегка наклоняется вперёд, его слова звучат так мягко. Виталий поворачивается ко мне и кладёт свою руку на мою.       — У «Барсов» будет матч на нашей арене, может быть, ты приедешь, и мы прогуляемся по городу? —Мне нравится, что я могу смотреть ему прямо в глаза, без того ощущения, что мне нужно их куда-то отвести.       — Было бы прекрасно, Слава. Думаю, я приеду.       После того как мы попрощались с Виталием, я осталась сидеть на трибуне, наблюдая, как публика постепенно расходится. Мне не хотелось спешить, я решила немного побыть одна, дождаться, когда вся команда соберется. С каждым моментом на арене становилось всё тише, и я могла позволить себе погрузиться в свои мысли. Я сидела до последнего, пока уборщица не начала выгонять меня с трибун. Лениво спустившись, я прошла мимо скамейки, где сидела наша команда, направляясь к нужному выходу. Я вышла в коридор проходя мимо кофейни я остановилась Виталя сидел спиной ко мне, разговаривая с брюнеткой. Они хихикали, как будто между ними было что-то большее. Я не могла понять, что чувствую. Не могу разобраться в своих эмоциях. На столике перед ними стояли две кружки горячего кофе, от которых поднимался пар, а мне, казалось, вдруг стало слишком жарко.       — Оу, ты же знаешь, я никогда не смогу тебе отказать. Вероника, тебе кто-нибудь говорил, что этот худи идеально подходит к цвету твоих глаз… — говорил Виталий, продолжая флиртовать.       Внутри что-то переворачивается. Я раздраженно фыркнула.       — Придурок. — Я резко развернулась, и почти вплотную ко мне стоял Влад с клюшкой на перевес. Его выражение лица было таким, как будто он вот-вот снесет голову Виталию этой самым клюшкой.       Его глаза изменились. Он смотрел не на меня, в его взгляде было что-то неопределённое — смесь зелёного, золотого и фиолетового, словно водоворот.       - Идем в автобус.- Не опуская взгляда, Влад плавно подталкивает меня за талию. И я в непонимание и замешательстве. Просто на ватных ногах волочусь туда, куда меня ведет широкое и теплое прикосновение, внезапно вернувшее мне силы к движению, твердое как раз настолько, насколько нужно, давление на пояснице. Примерно в пяти сантиметрах над моей задницей.       Мы проходим через дверь. Всё происходящее кажется немного нелепым. Я вспоминаю Виталия, и вдруг мне хочется вернуться и вылить ему на голову всю ту кружку кофе, что стояла на столе. Его смех, его слова — всё кажется ложным.       — Ты иди в автобус, я подышу 5 минут и зайду. — Я отстраняюсь от Самсонова, его рука уходит с моей талии, и я наконец вздыхаю спокойно. Я отхожу к краю автобуса, пока ребята складывают свои баулы в багажный отдел.       Я вдыхаю холодный воздух, стараясь привести свои мысли в порядок. Это было глупо. Всё, что я делаю, — глупо. Я так обрадовалась, что флирт с Виталей вернул меня к жизни, отвлек от мыслей о Владе. И так сильно расстроилась, когда поняла, что для Виталия я — просто ещё одна игра. Он флиртовал со мной не потому, что ему нравилась я, а потому что ему нравилось флиртовать. Это был полный отстой.       — Да, пошел он на хер. — Я встряхиваю рыжей гривой, пытаясь избавиться от этого мучительного чувства.       — Правильно, веснушка, мужики — мудилы. — Я оборачиваюсь и вижу, как мимо меня проходит усталый Кирилл. Он заговорил со мной в первый раз после того инцидента. Егоров не задерживается, быстро проходя в салон.       Я вижу, как водитель закрывает багажный отсек, и понимаю, что мне пора. Стараясь не привлекать внимание, я захожу в автобус и направляюсь к нашему привычному месту с Мирой. Но как только я подхожу, застываю.       Моё место, кажется, занято. И не кем-то, а Игорем Крепчуком. Он прокашливается, пытаясь привлечь внимание Миры, которая поглощена телефоном и не замечает меня. Я замираю, когда она, наконец, поднимает взгляд и виновато смотрит на меня.       — Яра, прости. Но ты своей тушей отдавила мне всю руку. — Мира делает вид, что ей жаль, но её голос уже наполняется игривым оттенком. — Второй такой поездки я не вынесу. Вон, садись с Самсоновым, там свободно. — Она кивает на сиденье напротив.       Я молча стою, чувствуя себя некомфортно. Я мнусь, а затем, собравшись, плюхаюсь рядом с Самсоновым. Когда я поворачиваюсь к подруге, на моем лице уже читается недовольство.       — Я вообще не хочу спать, понятно? — Демонстративно складываю руки на груди, задирая нос, чтобы скрыть растерянность. Мне, конечно, приятно, что Мира и Игорь так близки, но... он занял моё место!       Мира смотрит на меня, слегка усмехаясь, и говорит с такой уверенной интонацией, как если бы она была психологом, а я её пациентом:       — Ярослава. Я знаю тебя почти 5 лет. Ты уснешь и, возможно, придавишь Самсонова. Но он выживет, не переживай.       Её слова кажутся мне одновременно забавными и раздражающими. Я знаю, что она права.       Я фыркаю на Мирославу, но, повернувшись к Владу, ощущаю, как всё внутри сжимается. Он лениво стягивает наушники, его взгляд на мгновение задерживается на мне, но я не могу понять, что в нём читается. Я надеюсь, что он не слышал нашей перепалки с подругой.       — Меня выгнали. Надеюсь, ты не против, что я составлю тебе компанию? — снимаю куртку и остаюсь в голубой толстовке.       — Нет, конечно. Его голос звучит спокойно, непринуждённо, но я замечаю, как он исследует меня взглядом.       — Почему ты всегда ездишь один, подальше от всех? — я наклоняю голову, разглядывая его профиль. Влад чуть улыбается уголком губ. У него ямочка на левой щеке.       — Перед игрой так настраиваюсь, нужен покой и тишина. — Его голос низкий, немного усталый, но в нём есть нечто, что притягивает. — А по дороге назад можно отдохнуть. Весь шум всегда в начале автобуса.       Он кивает в сторону передней части автобуса, где ребята громко обсуждают матч.       — Необычно. Я думала, так настраиваются только вратари. Концентрация и все такое…       Я не успеваю договорить, потому что Андрей Викторович начинает речь о победе, и весь автобус взрывается радостными возгласами. Я замечаю, как Мирослава придвинулась ближе к Игорю, погрузившись в фильм. Она довольна, её план сработал. А вот мой план «держись от Самсонова подальше» снова рушится на глазах. Я собираюсь держаться бодро. Я села прямо и прижала голову к сидению в попытке не уснуть. Так же я использовала свою знаменитую практику для скучных лекций 5:3. 5 секунд глаза закрыты, 3 открыты. Но все это перестало работаться через какое-то время. И я начала клевать носом. Два раза я просыпалась от того что мой нос и голова устремляются вперед к спинке чужого кресла. И на третий раз, когда я опять уснула и начала падать вперед я чувствую, что мой лоб уперся не в спинку кресла, а в чью то ладонь.       — Так, ты сейчас себе нос расшибёшь. — Низкий голос Влада сквозь полудрем пробирается в сознание. — Иди сюда.       Я бормочу что-то нечленораздельное о том, что не хочу спать. Но чувствую, как он наклоняет меня к себе, его рука мягко ложится на моё плечо, а потом я оказываюсь устроенной у него на груди.       — Я отдавлю тебе всё плечо, как Мирославе.       — Думаю, я переживу.       Я прикрываю глаза и вдыхаю еловый аромат его парфюма, смешанный с чем-то тёплым, мужским. Его бомбер мягкий, а тепло его тела наполняет меня уютом. Я засыпаю мгновенно.       Почему объятиям придают так мало значения? По-моему, это несправедливо. Мне снится, что мы лежим вместе на кровати, смотрим фильм. Я утыкаюсь носом в его шею, мои губы касаются кожи, когда я что-то шепчу. Но я не могу разобрать, что именно говорю. Я чувствую сквозь слои одежды, как бьется его сердце.       Я открываю глаза и понимаю — это не сон.       Я действительно лежу на его груди, мой нос уткнулся в его шею, а мои губы почти касаются кожи. Его рука обнимает мою талию, мои пальцы лежащие у него на груди, ощущают каждый вздох. Вся эта череда неслучайно случайных касаний… Перенести такое было мне не по силам. Слишком близко. К тому же он такой теплый, такой красивый. А голова кружилась все сильнее.       Сердце срывается с ритма. Я резко отстраняюсь, но Влад медленно открывает глаза и лениво улыбается. Я знаю, что не должна смотреть на него, но не могу заставить себя отвернуться. Словно загипнотизированная.       — Кажется, ты и правда отдавила мне руку.       Он потягивается, вытягивая руку из-за моей спины.       — Прости. — Я чувствую, как пылают мои щёки.       Какой ужас. Я гоняла этого парня за проделки в лагере. А теперь краснею от простой улыбки?       Я нервно сглотнула, пытаясь взять себя в руки. Нельзя показывать эти эмоции. Я взрослая, уверенная в себе, опытная. Влад... Он молодой, свободный и слишком обаятельный, чтобы всерьёз обращать внимание на кого-то вроде меня…       Я понимаю, что тону. Я знаю, что это неправильно. Но почему тогда мне так хочется снова положить голову ему на плечо?