По тонкому льду

      — Тут нет женского напитка, — раздражённо бубнила Мирослава в трубку. — Купи, пожалуйста, вина.       — Я уже в магазине. Какое брать? — Я окинула взглядом бесконечные ряды бутылок. Полки казались выше обычного, будто издевались.       — Киндзмараули.       — Хорошо. Сейчас найду и приду. — Я отключила звонок и, привстав на носки, дотянулась до бутылки на самой верхней полке.       Сегодня день рождения Олега Валенцова. По странному стечению обстоятельств я тоже оказалась приглашена. Мирослава уже была там и, судя по голосу, крайне огорчена отсутствием «женских напитков».       Я поспешила к кассе. Живот скрутило от голода — за весь день я так и не успела нормально поесть. Только что закончила вести практику у первокурсников и сразу направилась в магазин. Волосы растрёпаны, макияж — отсутствует. Надеюсь, у Олега будет пицца.       Я встала в очередь, нетерпеливо притопывая ногой. Поставила бутылку на движущуюся ленту и попыталась привести волосы в порядок: собрала верхние пряди маленьким крабиком, оставив у лица мягкие акценты. И в этот момент кассирша вскинула голову и хмуро уставилась на меня.       — Паспорт, — протянула она с усталой злостью.       — Эм… сейчас… — Я начала рыться в карманах, но уже знала: с собой его не было. Лицо кассирши становилось всё мрачнее.       — Нет паспорта — нет и вина! — Отрезала она.       Я хотела только что-то возвратить и приоткрыла рот, как вдруг сзади послышался знакомый, чуть насмешливый голос.       — Я за неё заплачу.       Я обернулась и наткнулась взглядом на Владислава Самсонова. Он протянул карту. Продавщица, даже не посмотрев на него как следует, пробила бутылку. Я набрала в грудь воздух, чтобы упрекнуть продавщицу, что она не спросила у него паспорт. Как Влад взял меня свободной рукой под локоть и, развернув, произнес.       — Не начинай. У меня тоже нет с собой паспорта. Просто уходим.       Он решительно потянул меня к выходу. Я семенила рядом, возмущённо выдыхая носом.       На улице пахло свежестью и ночным городом.       — Это просто возмутительно. Я вообще-то не школьница, — вспылила я, размахивая руками. Он лишь усмехнулся — и снова эта ямочка на щеке. Проклятая.       — По тебе сразу и не скажешь, микропреподаватель, — он слегка провёл рукой над моей макушкой.       Я надула щёки и шутливо толкнула его в бок, чувствуя, как в щеках вспыхивает румянец.       — Мы когда-то были одного роста, вообще-то.       — Ага. Но мне тогда было четырнадцать. Забыла?       — Такое не забудешь… — пробормотала я.       Влад посмотрел на меня со смесью нежности и лёгкой иронии.       Мы зашли в подъезд, и я тут же проверила в кармане наличие подарка. Конверт с подарочными купюрами был на месте. Легкое волнение охватило меня, когда мы вызвали лифт. Двери медленно сомкнулись за нашими спинами, отрезая нас от остального мира.       Я нервно скользнула взглядом по его профилю: одна кудряшка на макушке забавно топорщилась вверх. Я не хочу его трогать, но не могу, пальцы сами тянутся, я их не контролирую. Я поднялась на носочки, аккуратно потянулась рукой к его волосам, чтобы пригладить эту маленькую непокорность. Он повернулся ко мне.       — Нужно чуть поправить, — мурлыкнула я с придыханием.       И вдруг... В темноте лифта что-то щелкнуло. Свет погас, кабина дернулась и замерла. Я быстро опустилась с носочков и попыталась сориентироваться в темноте.       — Кажется, мы застряли, — спокойно сказал Влад. Его руки легли на мои локти, и я поняла, что теперь стою к нему лицом. — У тебя нет клаустрофобии? — спросил он.       — Нет… — пробормотала я, ощущая, как сбивается дыхание от его близости.       — Фух… — с облегчением выдохнул он.       Постепенно мои глаза привыкли к темноте. Я увидела, как Влад пытается дозвониться диспетчеру, но в ответ слышны были только тоскливые гудки.       — Может, у них перерыв? — неуверенно предположила я.       Детские страхи застрять в лифте всплыли в памяти, но я быстро их отогнала. В конце концов, я уже не та маленькая девочка. Достала телефон: одна палочка сети мерцала на экране, давая слабую надежду. Я тут же набрала номер подруги. Долгие гудки, и, наконец, знакомый голос:       — Ярослава, ну где тебя носит?! — Возмущённо простонала Мира.       — Я застряла в лифте. Можешь вызвать лифтёра? — постаралась говорить чётко, пока была связь. Влад неловко ерзал, пытаясь развернуться в тесном пространстве.       — Что?! Ты там одна? — Её голос задрожал.       — Нет, я с Владом. И с твоим вином, — быстро добавила я, надеясь, что это ускорит процесс.       — Фух… хорошо, что не одна. Вино не пить! Лифтеров вызову, — она быстро отключилась. Я прыснула от смеха.       — Вино её замотивировало. Мы спасены.       — Здесь тесновато, — заметил Влад.       — Можем присесть.       Мы сели друг напротив друга, оставляя между собой небольшое пространство. Я подтянула колени, прячась в уютной позе, а Влад со своим ростом выглядел чересчур скованным.       — Видишь, быть «микропреподавателем», как ты выразился, не так уж плохо, — поддразнила я его. — Я почти вытянула ноги.       — Об этом преимуществе я не подумал, — усмехнулся он, включая фонарик на телефоне.       Тусклый свет залил кабину, и я увидела, как он улыбается. В этот момент мой желудок предательски заурчал. Я прикусила губу от неловкости. Влад порылся в кармане куртки и, к моему удивлению, протянул мне большую шоколадку Toblerone.       — Перекуси. Ты сегодня наверняка ничего не ела, — мягко сказал он. Я с радостью потянулась за шоколадкой.       — Это моя любимая!       — Я знаю.       Наши пальцы случайно соприкоснулись. Газа чистые, как дождевая вода смотрели на меня. Я тут же опустила взгляд вниз не в силах выдержать этот зрительный контакт.       Когда я положила кусочек на язык, сладкий вкус мгновенно вернул меня в тёплое лето. Я прикрыла глаза от удовольствия и невольно запрокинула голову. Открыв глаза, я встретила его взгляд. Он наблюдал за мной с полуулыбкой, в которой было что-то трогательное. Я протянула ему кусочек шоколадки, и он без лишних слов взял его.       — Я тебя такой довольной лет сто не видел, — тихо сказал Влад.       — Шоколад однозначно может поднять мне настроение, — я мечтательно растянула слова, доедая кусочек. — Только теперь хочется пить... Ну давай уже вино. Мирослава потерпит.       Я наклонилась чуть ближе к Владу, лениво улыбаясь. Он достал бутылку из-за спины.       — У нас нет штопора, — развёл он руками.       — Молодёжь… Всему надо учить, — я процитировала свою маму. Отлично. Просто замечательно. Вытаскиваю из кармана куртки связку ключей. — Мы так делали на первом курсе, — с важным видом пояснила я. — Главное — поглубже всадить ключ в пробку и провернуть.       На деле всё оказалось сложнее: я пыхтела, наваливалась всем телом на несчастную бутылку, а пробка упрямо не поддавалась. Самсонов, скрестив руки на груди, наблюдал за мной с откровенной усмешкой.       — Дорогу молодёжи, — наконец не выдержал он. Легко забрал у меня бутылку и, одним движением, ловко вогнал ключ внутрь. Пару вращательных движений — и пробка послушно выскочила наружу. Я только вытаращила глаза.       — Ну… возможно, мне и правда стоит пару раз сходить в зал, — пробормотала я. — Может, хотя бы подышу возле гантелей — и мышцы появятся?       На его лице появилась улыбка, которая самой природой была создана, чтобы делать его безнадежно милым. Я сделала осторожный глоток. Тёплая волна вина медленно разлилась по телу, прогоняя остатки тревоги.       — Много не пей, — хмыкнул Влад, чуть склонившись ко мне ближе. Его голос стал тише, теплее. — Помнишь, что было в прошлый раз?       Я сощурилась.       — Я тогда была голодная! — возразила я, садясь обратно на своё место и ставя бутылку между колен. Он хитро прищурился.       — Шоколадка — это не еда.       Я протянула ему бутылку, но он покачал головой, отказываясь.       — Да, конечно. А в лагере, помнится, ты не отказывался под лозунгом «я же спортсмен», — съязвила я и сделала ещё один глоток.       Вино оказалось на удивление мягким, с яркими нотками ягод. Я подумала, что Мирославе оно бы точно понравилось.

Флешбек POV Влад

      Мы с Яриком нашли тайное местечко за баней, где обычно мылись старшие отряды и вожатые. Сейчас, по расписанию, там было пусто, отбой уже давно прозвучал. Заканчивалась первая неделя лагеря. Самое время для... взрослых поступков. Мы сели на лавочку, я вытащил из рюкзака две бутылки пива и гордо поставил их между нами, словно призы.       — Как ты вообще уговорил продавщицу продать тебе пиво? — Ярик нервно озирался, будто мы собирались грабить банк, а не распивать «Жигулёвское».       — Это было легче лёгкого. Я выгляжу старше своего возраста, — соврал я с каменным лицом.       На деле продавщице было глубоко плевать, кому и сколько лет — хоть бы тараканам пиво продавала, лишь бы наличка шуршала.       — Влад, мы близнецы. И выглядишь ты максимум на «подозрительно развитого пятнадцатилетнего». — Ярик протянул руку за бутылкой, но не удержался от ядовитого комментария.       — Хватит бухтеть, давай открывай уже. — Я сунул ему бутылку в руку и откинулся на лавочку, изобразив собой самодовольную взрослость.       Я резко чиркнул горлышком о металлический каркас — послышался приятный звук: пшшшш — и запах дешёвого хмеля сразу ударил в нос.       — Всё чисто? — спросил я, делая первый торжественный глоток.       — Ага. Ярослава Олеговна пошла в душ. Нас искать не должна.— Ярик кивнул, но глаза у него бегали быстрее, чем мысли в моей голове.       — Отлично, — ухмыльнулся я, ощущая, как по венам разливается сладковатая иллюзия взрослости.       Мы сидели, лениво переговариваясь. Болтали про лагерь, про девчонок, про то, как Ярик тормозит с Викой.       — Ну что ты тянул? Она же тебя глазами съедала! — Подначил я его.       — Я… думал, — буркнул он.       Я сделал ещё глоток и прикрыл глаза, кайфуя от ощущения полной свободы.       - Долго думал… Она красивая. Как и Кира. Тебе больше кто нравится?– Я прикрыл глаза и сделал еще несколько глотков       - Ярослава Олеговна.       - Чего? - Я резко распахнул глаза и увидел как Ярик, уставился куда-то за мою спину.       Я моментально протрезвел. Резко развернувшись, я увидел её. Яся. Наша вожатая. Ярославой Олеговной у меня не поворачивался язык назвать ее. Она только закончила первый курс, была примерно моего роста. Рыжая, мокрая после душа, в пижаме с каким-то мультиком на майке и с несчастно капающими с волос каплями воды.       Её лицо выражало смесь лёгкого шока, разочарования и такого «добродушного желания вас обоих прикопать за баней», что я невольно поперхнулся своим взрослым пивом.       Она скрестила руки на груди, вытягиваясь в рост — почти как линейка.       — Самсоновы, — голос от которого у меня почему-то пробежал холодок по спине. — Ну и как вы мне это объясните? - Когда она злилась, то хмурила свой нос покрытий маленькими веснушками.       Ярослав попытался включить «режим умного брата»:       — Оправдываться бессмысленно? — Заикаясь, предположил он.       Яся ухмыльнулась.       — М-м-м… Ну если вы мне скажете, что случайно шли мимо бани и увидели две сиротливые бутылки пива, я, возможно, поверю…— Она слегка склонила голову. — Но не сегодня.       Я вздохнул.       — Тогда упустим стадию вранья и сразу к наказанию? - Мой голос прозвучал сухо. Он уже начал ломаться и звучал странно.       — Прелестно! — хлопнула она в ладоши. — Стадия раскаяния тоже, я так понимаю, будет в стиле «нам очень стыдно, но пиво было неплохим»?       — Нам крайне стыдно, — хрипло выдавил я, стараясь выглядеть как можно более печальным.       Ярик, разумеется, сыграл в свою интеллигентную сторону       — Простите нас, Ярослава Олеговна. Это было крайне неподобающе.       — Потрясающе, — язвительно протянула она, закатывая глаза. — Ты бы ещё сонет сочинил на тему «как мы разочаровали надежды педагогического состава».       Я понял, что уговоры не прокатят. Яся нас щас просто закопает.       — Значит, неделя дежурств на кухне. Фартуки вам к лицу.       Я горестно застонал. Ярик выглядел так, будто только что потерял смысл жизни.       — Если вас что-то не устраивает, — продолжила она лениво, — могу позвать директора лагеря. Пару взысканий на личное дело никогда не помешают для коллекции.       — Всё устраивает! — Выкрикнули мы хором, вызывая на её лице коварную, почти кошачью ухмылку.       Яся развернулась на пятках, всё ещё сочащаяся сарказмом:       — И на будущее, Самсоновы: если уж идёте бухать за баню — хотя бы скрывайте следы преступления. — Она покачала в руках чек из магазина. Похоже, я оставил его в комнате. — Детский сад, честное слово.       И исчезла в темноте, оставив за собой только капельки воды на дорожке и тяжёлую тишину.       Я глянул на Ярика.       — Может, ещё по бутылочке?       Он молча стукнул меня по плечу.       — Ну, тогда я был крайне молод и глуп, — говорит он, чуть усмехаясь, словно вспоминая что-то почти безобидное, но всё ещё колкое для себя.       — А сейчас исправился? — Лениво тяну я, наблюдая, как его губы расползаются в лёгкой, тёплой улыбке. Он будто тонет в своих воспоминаниях, и мне вдруг хочется нырнуть туда вместе с ним.       — Не думаю, — отвечает он честно.       Я делаю ещё один глоток вина, чувствуя, как жидкое тепло обволакивает изнутри.       — Теперь ты пытаешься контролировать меня, чтобы я не напилась. Мы, получается, поменялись ролями. — Я приподнимаю бровь — Только вот я не поинтересовалась... У тебя случайно нет клаустрофобии? Или страха темноты?       Он мотает головой, на лице его спокойствие.       — А чего ты тогда боишься? — Спрашиваю я, уже не из праздного любопытства, а потому что хочется знать его глубже. Он медлит всего секунду.       — Профессиональной нереализованности, — произносит он, глядя мне прямо в глаза.       От такого серьёзного ответа я чуть теряюсь, отводя взгляд в сторону. Совсем не то, чего я ожидала.       — Я думала, ты скажешь что-то вроде «боюсь высоты», — бормочу я, пытаясь скрыть своё смущение за шуткой.       Он ухмыляется: мягко, чуть снисходительно, как будто видит меня насквозь.       — Это ты боишься высоты. Не я, — отвечает он.       Кажется, я начинаю бояться вовсе не высоты. А того, что слишком захочу остаться здесь, рядом с ним.

Флешбек POV Влад

      Нас привели на скалодром в лагере. Уже целый час наш отряд ползал по незамысловатой вертикальной стене, изображая кого-то между ленивыми обезьянами и очень неуклюжими пауками. Я попробовал один раз ради приличия и сразу отошёл подальше, зарывшись в мысли о вечеринке в лесу, которую тщательно планировал, чтобы остаться незамеченным. Шла вторая неделя в лагере. Мать отправила нас сюда на все лето, нужно же как то себя развлекать. Ко мне подошёл Ярик, лениво прислонившись к железной ограде.       — Ты серьёзно хочешь это провернуть? — С сомнением протянул он.       — А то! — Ухмыльнулся я. — Мы тут со скуки с ума сойдём, если сами не придумаем развлечений.       — Я достал свечи у завхоза, можем устроить подсвеченную тропу. — Ярик улыбнулся.       — Звучит романтично, — хмыкнул я. — Только если кто-то потом не загорится вместе со свечами.       — Ты только посмотри, — кивнул Ярик.       Яся, наша вожатая, обычно тихо наблюдала за нами где-то в углу с видом человека, который мечтает о поспать, а не о воспитательной работе. Но сегодня она почему-то решила проявить инициативу. На скалодром было двое наших ребят, остальные скучковались рядом. Видимо Яся решила тоже попробовать себя в этом спорте. Ребят страховали парни вожатые, Ясе достался Виталик. У которого эго было размером с наш лагерь. Он помогал ей надеть страховочную систему. Взгляд у него был устремлен больше в ее декольте, чем на карабины которые он пристегивал.       Яся с её вечной широкой улыбкой поблагодарила его, а потом решительно начала карабкаться вверх. Скалодром был достаточно высокий, а  она достаточно неуклюжая.       — Не залезет, — констатировал Ярик.       — Почему? — Спросил я, одним глазом следя за рыжей фигуркой, цепляющейся за выступы.       — Она высоты боится. Сама рассказывала. — Ярик ухмыльнулся. Он часто болтал с ней о всяких книжках и философии.       И действительно, Яся долезла чуть выше середины и застыла. Я даже с земли почувствовал её напряжение: пальцы скользили по зацепкам, плечи дрожали. Она глянула вниз — и моментально зажмурилась.       — Ну вот и всё. Сдулась, — Я слегка толкнул брата в плечо.       Обычно, когда кто-то из детей говорил что он дальше не полезет, страхующий аккуратно спускал их вниз по веревке. И тут этот идиот сделал самое глупое: резко отпустил верёвку.       Яся полетела вниз с воплем, её рыжие волосы взметнулись вверх, а сердце у меня оборвалось где-то в районе горла. На последних метрах Виталик дёрнул верёвку, и Яся резко затормозила, чуть не ударившись ногами о землю.       На площадке повисла гробовая тишина. Яся стояла, выпрямившись, дрожащая, с глазами, полными ярости. Вокруг начали собираться дети.       — Ничего, — бросила она, но голос дрогнул. — Небольшая проверка на прочность. Выдержала.       Я закатываю глаза, изображая оскорблённую невинность.       — Ну да, — протянула я саркастично. — Может, поэтому я такого роста, чтобы лишний раз не ловить триггер.       Он тихо смеётся. Низко, приятно.       — Девчонки любят таких бесстрашных парней, — добавляю я, шлёпнув его по коленке ладонью.       — Не всегда, — его голос становится ниже, серьёзнее. В нём появляется какая-то новая нотка, от которой моё сердце пропускает удар. Я приподнимаю бровь, усмехаясь.       — Да иногда девушкам нравятся всякие придурки.

Флешбек POV Влад

      Меня просто выворачивало от одного его вида. Сегодня мы с отрядом ездили на экскурсию, и он весь день буквально увязался за Ясей, как липучка. Шептал ей на ухо какие-то липкие комплименты, мурлыкал, словно кот, и временами был таким навязчивым, что Ясе становилось некомфортно.       Нашему отряду он уделил столько же внимания, сколько пылинке на ботинке. Хотя, по идее, именно он должен был провести нам экскурсию. Вместо этого он вел себя так, будто мы ему все должны, ерничал, строил из себя звезду и постоянно доставал меня с Яриком своими колкостями и придирками. Хотелось просто стереть с лица его самодовольную ухмылку.       Хорошо хоть баня немного спасла ситуацию. После экскурсии мы туда всей толпой завалились, чтобы расслабиться. Когда я вышел на улицу, тёплый пар всё ещё клубился вокруг меня, поднимаясь в прохладный вечер. Я глубоко вдохнул свежий воздух, прислушался к редким звукам лагеря и почувствовал, как внутри наконец наступает тишина. Вторая неделя испытания лагерем подходит к концу.       Я подошёл к дальнему углу бани, туда, где стояла старая деревянная скамейка — та самая, на которой нас однажды застукали с пивом. И там... увидел Виталика. Он сидел в обнимку с Дианой, вожатой второго отряда. Они курили, лениво перебрасываясь словами.       — У тебя самые мягкие волосы на свете, — промурлыкал он, держа сигарету в одной руке, а второй неторопливо перебирая её светлые локоны.       Я сделал шаг назад, чтобы не видеть этот фарс. Желание закатить глаза было непреодолимым. Точно такую же фразу этот кретин сегодня сказал Ясе в автобусе. Блевать тянет от таких клоунов.       – Например, как тебе Виталик. – Он поднял на меня свои голубые глаза. Они были удивительно чистыми, почти прозрачными, как летнее небо перед грозой. Лицо его было серьёзным до странности — ни тени улыбки, ни привычной искорки. Он сложил руки на коленях, переплетая длинные пальцы в замок.       – Ну, типа того... – Я заёрзала на месте, натягивая рукава куртки на пальцы, как будто ткань могла меня спрятать.       – Хоть убей, не пойму, почему он тебе понравился.       – Ну... Он высокий... И кудрявый. – Чудесно. Когда-нибудь я начну думать, прежде чем открывать рот. Но явно не сегодня. Сердце пропустило пару ударов, а потом заработало с удвоенной силой. Кажется, я еще пропустила несколько вдохов и выдохов.       – Не очень-то он и высокий. – Он резко поднялся, начал переминаться с ноги на ногу, как будто в теле застряло слишком много энергии.       – Ну... Это смотря с кем сравнивать... – Пробормотала я и уставилась в пол, где стояла бутылка вина, забытая на полу, как свидетель наших не самых умных решений. – Как ты вообще понял, что он мне нравится?       – Это легко. Есть несколько признаков, по которым можно безошибочно определить.       – Например? – я бросила взгляд в его сторону. Боковым зрением заметила, как он снова опустился на пол — но теперь не напротив меня, а вплотную сбоку. Его плечо почти касалось моего. И тут же я почувствовала — аромат его кожи.       – Например, девушке сложно поддерживать зрительный контакт с парнем, который ей нравится. Она отводит глаза.       Я делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться. Это не работает, и мое сердце стучит так, что чуть не выпрыгивает из груди. Я поднимаю на него взгляд. Глаза были словно расколотые призмы; голубые, серые, зеленые искры — как в осколках хрусталя. Или, может быть, это просто фонарик его телефона создавал такой эффект?       – Что ещё? – Шепчу я почти неслышно.       – Она краснеет не к месту... – Его голос стал низким, хриплым. Я сижу абсолютно неподвижно и даже не дышу.       – Угу... – Выдавила я…       – Начинает говорить с лёгким придыханием... – Мой пульс запинается, как напившаяся дешевым сидром школьница. Мне кажется или его лицо стало ближе? – Неслучайные касания... – Он читал меня как открытую книгу.   – И дыхание у неё постоянно сбивается.       Мое сердце бешено заколотилось. Все мои инстинкты кричали, что это плохая идея. Между нашими губами всего несколько секунд. Он был нужен мне. Так сильно, что это причиняло боль, но в этом и заключалась проблема.       – Мы не можем быть вместе. - Я не сомневалась, а скорее осознавала всю серьезность принятого решения. Решения, которое будет не изменить.       – Ооо, трудности меня не пугают. – Влад чуть отстранился. Он не сумел остаться серьезным. На его лице появилась улыбка.       – Я серьёзно. Я старше тебя. Я твой преподаватель. - Я видела, как он внутренне напрягся, но улыбка никуда не исчезла — он не воспринимал меня всерьёз.       –  Тебя это беспокоит? Что ты старше меня на пару лет? – Он ухмыльнулся и облокотился на угол лифта, глядя на меня взглядом, в котором искрилась опасная смесь упрямства и желания.       – Тебя нет? Просто… Я чувствую эту разницу… Ты для меня недостаточно зрелый… – С усилием прошептала я. – Ты слишком… Ты ещё мальчик. - Я усилием воли заставляю себя не отводить взгляд. Это трудно, потому что в глазах Самсонова начинает кружить и бурлить какая-то сила, от которой у меня кружится голова, словно я стою на краю скалы и вот-вот сорвусь вниз.       Я попала в точку. Влад напрягся, его челюсти сжались, и он судорожно втянул воздух сквозь зубы. Его глаза стали темнее. В них больше не было ни мальчишеского задора, ни беззаботности. Только боль и решимость.       – То есть ты считаешь, что какой-то Виталик, который не первый раз обращается с тобой как с дерьмом, лучший вариант? -  Влад судорожно втягивает воздух, и я чувствую, как его тело напрягается.       – Что ты имеешь в виду под "не первый раз"? – Спросила я стараясь удержать поток слез.       – Неважно. Или, может быть, Егоров? Тоже отличный вариант. Зато по возрасту подходит. - Сказал он, используя все остатки самообладания, чтобы не повысить голос.       – Ты просто не понимаешь… - Мне снова захотелось плакать, так что я, с трудом сглотнув, безмолвно помотала головой.       – Да куда уж мне. – усмехнулся он, горько, безрадостно. Я задела его, теперь он хотел ответить мне тем же. – Ты изменилась с того лета. Та Ярослава не была трусихой. Она могла за себя постоять, за словом в карман не лезла и реально умела радоваться жизни. Где она сейчас?       Часть меня осознавала, что Влад прав, даже если и передал свою мысль в грубой форме.       – Я повзрослела. Была глупой. Далеко не всегда все в жизни складывается так, как мы того хотим. И зачастую обстоятельства бывают выше нас и наших желаний. - Я смотрела на него, пытаясь не выдать своих эмоции.       – Ты не повзрослела. Ты испугалась. – Его слова были ударами молота по моим тщательно возведённым стенам.       Я злобно посмотрела на него, подыскивая остроумный ответ, но, к сожалению, на ум ничего не приходило. Вот старая Ярослава с частичкой подросткового максимализма точно сделал бы резкий, лишающий дара речи комментарий. И от того что Самсонов был прав мне становилось дурно. Потому что раньше я об этому не задумывалась.       Лифт дрогнул и замер. Свет моргнул и погас. В темноте слышалось только наше дыхание. Моё — прерывистое, сбивчивое. Его — тяжелое, злое. Эта тишина была громче любого крика.       Свет в лифте мигнул еще раз и двери открылись. В этот момент я поняла: ещё секунда — и я сломаюсь. Единственное поимущественно маленького роста, то что ты можешь проскочить в любую щель.  Я вскочила, прорвалась сквозь толпу хоккеистов, выбежала наружу.       Свежий воздух ударил в лицо, холодный и резкий, как пощечина. Я оперлась о бетонную стену дома, закрыла глаза, пытаясь совладать с дыханием. Но слезы все равно вырвались наружу. Я смахнула их запястьем, как маленькая девочка, которой вдруг стало слишком страшно быть взрослой.       Почему самое правильное решение ощущается так, будто ты рвёшь своё сердце на части?