По тонкому льду

Часть 2 POV Влад

      Октябрь.       Самое сложное время для хоккея. Сезон только начинается — ты ещё не катишь автоматически, мышцы не помнят движения, как в январе. Всё идёт через силу. Через характер.       Но именно в такие дни я чувствую себя живым. Когда в тебе больше жара, чем в раздевалке. Когда коньки режут лёд, а под ними будто лава.       Вечера накануне матча — всегда самые напряжённые. Хочешь вырубиться пораньше, но мозг крутит раскладки игры, как плёнку: кто на кого выйдет, кто будет давить, кого прикрыть. Так было и вчера. Не уснул до двух, в голове шумело, будто уже стоишь на льду.       Потому что я не имею права облажаться. С тех пор как отец ушёл — я стал другим. Тогда я понял: если не я, то никто. Ответственность — не бремя. Это мой якорь. Моя броня.       На льду — фокус. Адреналин качает, ноги сами делают работу, руки не дрожат. До первой смены — всё как по учебнику. Потом слышу:       — Удачи, Влад!       Я давно себе обещал: Яся — закрытая тема. Архив. Файл "не открывать". Но стоило узнать, что мы с ней теперь учимся в одном универе, — и всё. Ровное дыхание, спокойствие, контроль — всё полетело к чёрту.       Всё сжалось внутри. Адреналин ударил в голову. Всё. Никаких полумер. Надо рвать.       Первый период — мясо. Наша оборона еле держится. Мы выхватываем, отбиваемся, получаем шайбу обратно. Второй — становится лучше. Забиваю — чисто, в девятку. Выдыхаю. Но не расслабляюсь. Знаю — всё решится в третьем.       А дальше всё просто на нервах. Знал, что это будет непросто, но не думал, что настолько. Мы сравниваем счёт — 3:3, последний период, последние минуты. И тут шанс. Один, мать его, шанс. Я перехватываю шайбу. Вижу перед собой лёд — почти свободный. Врываюсь. Скорость — на максимум. Обхожу защитника. Второй — уже поздно, он только тень позади. Передо мной вратарь. Поднимаю клюшку...       И тут — удар.       Не по шайбе — по мне. Всё выключается. Борт встречает, как бетонная стена. Шлем съезжает, воздух выбивает из лёгких, в ушах гудит.       Зрение плывёт. Поднимаюсь. Стиснув зубы. Лёд подо мной качается, будто океан. Но я стою. И дохожу смену до конца. На жилах, на характере. Даже когда всё тело просит лечь и не двигаться.       Проиграли 3:4. Вроде ничего страшного — начало сезона, будет шанс отыграться. Но проигрывать на её глазах — будто врезался не в борт, а в собственную гордость.       В раздевалке — тишина. Пацаны сидят с опущенными головами. Кто-то стучит бутылкой по лавке. Кто-то матерится себе под нос.       Кирилл Егоров сидел в углу, демонстративно жуя протеиновый батончик с таким видом, как будто он только что выдал гениальную игру, а не потащил нас вниз. Внутри слишком кипит.       — Чё у тебя с головой? — бросил я ему. — Зачем ты в третьем перетягивал шайбу? Мы могли сравнять!       Он лениво поворачивается.       — Расслабься, Самсонов, — лениво бросил он. — Ты бы сам сначала научился нормально стоять на вбрасывание, а потом командуй.       — Повтори, что сказал? — вспышка. Я даже не успел подумать — уже подошёл к нему впритык.       Он выше. Ну и что? В девятом я полез на парня из одиннадцатого, потому что тот толкнул семиклассника. Проиграл, но с кайфом.       — Парни! — рявкнул тренер. — На выход. Душ — и домой. Завтра — на лёд к восьми.       Я выдохнул. Отошёл. Промолчал. Пока.       — Это был хороший бой, — глухо говорит Игорь. — Просто не наш день.       Я киваю. Но внутри одно: я обязан был забить. Ради команды. Ради себя.       Выхожу под холодный душ, чтобы не расплавиться от собственных эмоций.       Я никогда не любил кафетерии. Слишком много всего. Звук вилок по пластиковым подносам, запахи еды, впитавшиеся в одежду, и этот шум — бессмысленный, гудящий, от которого хочется выть после третьего периода.       Но ноги как будто сами привели туда       Проигрыш всё ещё звенел в голове, как ржавый колокол в тумане. Я могу сделать вид, что всё нормально. Пожать плечами. Пошутить. Но я не забываю. Я никогда не забываю, когда подвожу команду.       И вот, иду мимо столиков, пытаюсь выдохнуть. И тут — Она. Яся.       Сидит напротив Егорова. Он, как всегда, в своём репертуаре: самодовольная ухмылка, ленивые фразы, поза хозяина жизни. И — его рука на её ноге.       Грудь сдавило. Я-то думал, что уже отпустило. Что детские влюблённости давно канули в лето. И с тех пор, чёрт подери, не встречал никого, кто будил во мне чувства как она.       И вот она встаёт. Резко. Его рука соскальзывает. Он теряет контроль.       — Влад! Привет! — зовёт громко, почти через весь зал.       Наши глаза встречаются. Я уже иду к ней, потому что понял всё сразу. Она сбежала. От него.       Она подходит почти бегом. Пальцы — вцепились в лямку рюкзака, как в спасательный круг. Дышит часто. Она взвинчена, напряжена.       Я невольно выпрямился, будто ростом стал выше на пару сантиметров.       — Всё в порядке? — спрашиваю тихо, но напряжение у меня в голосе скрыть сложно.       Кивает. Губы сжаты. Говорит, что видела, как меня впечатали в борт.       — Обычный силовой приём, — отмахиваюсь, будто это не стоило и разговора. Хотя на деле — хожу на адреналине, весь бок в синяке, но ей об этом не обязательно знать. — Мама говорит, что пара синяков только украшает мужчину.       Она улыбается — и мне становится чуть легче.       Я Егорову морду не набил только потому, что она выбрала встать и уйти. К нему я ещё вернусь. Не из ревности. Из принципа. Я ведь помню, как она тогда в лагере говорила:       — Влад, ты же не должен решать всё кулаками!       Да, наверное, не должен. Но, блин, некоторые просто просят.       — Забавно, а моя мама говорит, что синяки у девушки только портят впечатление. Вот поэтому я держусь подальше от борта.       — Мудрая женщина, — хмыкнул я.       — Кстати, видела твою шайбу. Классно забросил! — её ладонь легко ударила по моей. Лёгкий, искренний жест.       Я усмехнулся, но глаза отвёл. Ну да, приятно. Хоть и злился на себя: гол — это хорошо, но мы всё равно всрали. И это жжёт изнутри.       — Учитывая, что мы всё равно проиграли, это не особо помогло, — сказал я честно и немного поник.       — Ничего, это только начало сезона. У вас ещё будет шанс. Тем более с новым тренером!       На слове «тренер» рядом будто из воздуха материализовалась блондинка с глазами цвета зимнего неба. Я даже вздрогнул. Неожиданно? Не совсем. Таких, как она, чувствуешь спиной. Шумная, уверенная, немного из тех, кто входит в комнату, как в своё королевство — и требует внимания по умолчанию.       — Привет, я Мирослава! — голос яркий, как вспышка. Рука тянется ко мне: лёгкая, маникюр блестит, запястье тонкое. — Большая фанатка «Акул».       Я пожал её ладонь. Механически. Скорее из вежливости, чем от готовности к новым знакомствам. От неё пахло чем-то сладким — то ли духи, то ли шоколадка. Без тени сомнения стягивает с Яси её шарф — и надевает на себя.       — Хотя, если быть честной... — томно тянет она, поправляя шарф с манерностью актрисы на кинопробах. — Я больше фанатка вашего тренера. Он ведь супергорячий, не находишь?       Я поперхнулся воздухом.       — Ну... я как-то не разбираюсь в мужской красоте…       Покраснел, наверное. Судя по Ясиному взгляду и её чуть сдержанному смешку — да, точно покраснел. Класс. Отлично, Самсонов, теперь ты не просто первокурсник, а ещё и смущённый.       Но Миру это не остановило.       — Ты не знаешь, он женат? — В голосе — искренняя надежда, уровень "я уже выбираю свадебное платье".       Я почесал затылок.       — Вроде бы нет. Кольца я у него не видел… но это не точно.       Не успел договорить — она уже заорала от радости, как будто я подарил ей ключ от личного свидания с Крисом Хемсвортом. А потом… обняла меня. Просто вот так, по-настоящему.       Я застыл. Руки в воздухе. Потом аккуратно похлопал её по спине, как младшую сестру после хорошей оценки. Она пахла шоколадом и лаком для волос.       — А как тебя зовут? — спросила, отступив ровно на шаг и не сводя с меня глаз.       — Влад. Влад Самсонов.       И тут она прищурилась, словно только что приняла участие в расследовании и вычислила что-то подозрительное:       — А вы откуда друг друга знаете? Через Егорова?       Яся напряглась. Я видел, как её пальцы дёрнулись поправляя юбку.       — Слава богу, нет, — отрезала она с каким-то хищным раздражением. — Помнишь, я в лагере «Созвездие» работала на первом курсе?       — Оу, вы там вместе работали?       — Не совсем, — покачал головой. — Яся была моей вожатой. Я был в старшем отряде.       И вот теперь настал тот момент, когда в её взгляде вспыхнуло: «Подожди-ка».       — А сколько тебе лет? — спросила, сканируя меня взглядом от кед до макушки.       — Восемнадцать. Я на первом курсе.       Она раскрыла рот, как будто увидела под капотом старой машины двигатель от спорткара.       — Обалдеть! А я даже не заметила на посвящении первокурсников, что там есть такие горячие экземпляры!       Яся простонала и спрятала лицо в ладонях.       — Ты просто без тормозов.       Мира только пожала плечами:       — Ой, извините.       Я засмеялся. Да, она прямолинейная как молоток.       Я встречаюсь с серо-голубыми глазами Яси. Это не вспышка. Не старая детская влюблённость. Это — что-то другое. Потому что когда она смотрела на меня сейчас — это было важно. А когда Егоров коснулся её — это было невыносимо.