Вопреки всему

Когда я открыла глаза, вчерашние события накатили новой волной, отрезвляющей. Поток мыслей был слишком хаотичным, но я попыталась все вспомнить по порядку: разговор в кинотеатре с Хенжином, телефонный звонок Минхо, потом я еду на такси домой. Дальше стою под дождем, как обезумевшая и… И потом появился он. Мы оба рыдаем на полу, потом говорим и … целуемся. Память возвращала это ощущение — его губы, солёные от слёз, сначала робкие, потом всё более уверенные. Я нервно сглотнула и медленно повернулась. Его не было. Неужели все это мне приснилось? — Неужели этого не было? Может я совсем свихнулась? — я сказала сама себе, пытаясь понять, что вообще происходит. Нет, все было так реально. Слишко реально. Медленно встав, я поплелась в ванную. Там никого не было. Взглянув на свое опухшее лицо, после слез, я ужаснулась. Холодная вода обожгла кожу, заставив вздрогнуть и окончательно прогнав остатки сна. Почистив зубы, я прокручивала в голове снова и снова вчерашний вечер. Если все это было, то где он? Почему снова ушел? Что вообще происходит? Руки начали дрожать, а в горле запершило. Погруженная в свои мысли, я вышла на кухню и замерла. Чайник закипал, на столе стояли две кружки, а он что-то искал в холодильнике. Я вздохнула с облегчением, но тревога все же осталась. Он услышал мой вздох и обернулся, держа в руке яйца и несколько помидоров черри. Он выглядел так естественно, как будто бы мы и не расставались. Улыбнувшись, он положил все на столешницу и закрыв холодильник, оказался рядом всего за пару шагов. — Ты уже проснулась. Блин, а я думал успею сделать завтрак до твоего пробуждения. Я стояла и просто смотрела на него, с серьезным выражением лица. — Я думала, ты ушел или… я вообще начала сомневаться в реальности происходящего… Его улыбка исчезла, сменившись мгновенной, щемящей нежностью и пониманием. Он не стал ничего говорить. Просто закрыл оставшееся между нами расстояние и осторожно, как будто боясь спугнуть, обнял меня. Просто обнял, прижал к себе, и я почувствовала его теплое дыхание у виска. — Я никуда не уйду, — прошептал он мне в волосы, и его голос был низким, вибрирующим от искренности. — Больше никогда. Прости, я понимаю, что так много раз подводил тебя, мне так жаль. Я обняла его в ответ, вцепившись пальцами в его спину, чувствуя, как дрожь в руках понемногу утихает, растворяясь в его тепле. Он был здесь. Реальный. И он не собирался исчезать. — Я испугалась, — призналась я, уткнувшись лицом в его плечо. Мой голос прозвучал приглушенно. — Подумала, что мне все это приснилось. — Если бы это было всего лишь сном, — сказал он, отстранившись ровно настолько, чтобы посмотреть мне в глаза, — я бы точно сошел с ума. Я понимаю, что все не будет как раньше, не сразу. Но я буду очень стараться, чтобы ты больше не хотела сбежать. Он провёл большим пальцем по моей щеке, смахивая несуществующую слезинку. — Я сделаю все, чтобы ты больше никогда не плакала. Взглянув ему в глаза, я увидела там осознанность и, думаю веру. Он верил, в то, во что говорил. Он верил в нас и в наше будущее и мне хотелось верить в это тоже. Я кивнула, давая ему понять, что тоже верю. Что хочу верить.Он снова притянул меня к себе, но на этот раз его объятие было другими. Они как будто говорили — спасибо, что веришь мне, спасибо, что дала мне шанс. Отстранившись, я медленно обошла его и села на стул. — Так что на счет кофе? — Кофе, сейчас будет. — залив молотый кофе кипятком, и размешав ложкой, он поставил одну кружку передо мной и сам сел напротив. И тут повисла тишина. Мы не виделись где-то два месяца и эти два месяца легли между нами невидимой, но ощутимой стеной. Мы сидели за столом, как два осторожных незнакомца. Неужели нам снова придется пройти через все эти неловкие моменты? Но Минхо, похоже так не считал. Сделав глоток бодрящего напитка, он пристально посмотрел на меня. По его взгляду, я сразу поняла, о чем будет этот разговор. — Я знаю, что не имею права возмущаться и вообще что-то говорить, но… — Ты опять спросишь про Чон Сока? Я думала, что я все объяснила. Это было просто импульсивное решение, которое могло привести меня не туда. Сейчас, я это понимаю. Все эти месяцы, я тоже жила словно в аду. Я пыталась двигаться дальше, забыть тебя, но это было невозможно. Говорить с тобой, было страшно. А сбежать, казалось неплохим вариантом. И Чон Сок это понимал, он понимал, что я его не люблю и возможно никогда не полюблю, но он готов был ждать. — Ждать, — повторил Минхо, и это слово вырвалось у него с таким горьким, хриплым смешком, что я вздрогнула. Его пальцы, всё ещё обхватывающие кружку, побелели в суставах. — Он готов был ждать. Какой молодец он. Такой терпеливый. Я понимала, что ситуация дрянь и чувство вины подкралось к горлу комом. Лишь сейчас я осознала весь масштаб этой проблемы. Из-за своей глупости, я чуть не сломала несколько жизней. Я чуть не предала все свои убеждения, свою любовь и себя. Он был прав в своей ревности. Я позволила другому человеку занять пространство рядом, пусть для меня это и не было настоящим, но не для них. — Я тоже должна извиниться. — Я вдруг резко встала и подошла к окну, упершись лбом в холодное стекло. Время было около восьми утра и город уже жил своей жизнью, хоть это и было воскресенье. — Прости, я знаю, что эта самая тупая выходка. Я виновата перед тобой, перед собой и конечно перед Чон Соком, что дала ему возможно лишнюю надежду на что-то. — Возможно? — он встал и подошел ко мне, встав за моей спиной. — Кольцо это огромная надежда, даже если этот брак фиктивный. Он был прав. И от этой правды стало ещё горше. — Теперь ты злишься на меня? Думаешь я ужасный человек? Он хмыкнул и, положив руки на мою талию, прошептал на ухо: — Я не злюсь на тебя. Но меня сводит с ума мысль, что ты могла бы сблизиться с кем-то другим. Я не могу и не хочу представлять, как кто-то другой вот так держит тебя за талию, — он медленно развернул меня к себе и снова наклонился к уху, — как кто-то другой может быть так близко, как кто-то другой может целовать тебя. Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки от его слов и теплого дыхания на шее. Его пальцы впились в мой бок чуть сильнее, словно он и правда боялся, что я исчезну или меня кто-то отнимет. А потом его губы наконец нашли мои. Это был не просто поцелуй — это было завоевание. В нём была вся та ярость от ревности, которую он пытался сдержать, и вся нежность, которую он боялся потерять. Мир сузился до точки соприкосновения — жар его ладоней на моей талии, вкус его губ, стук его сердца, который я чувствовала сквозь одежду. Когда мы на секунду оторвались, чтобы перевести дыхание, он прижал лоб к моему, и его глаза, темные и бездонные, смотрели прямо в душу. — Ты только моя, — прошептал он. — Только моя. — Я даже спорить не буду. — я улыбнулась и облизала нижнюю губу. — Ты специально это делаешь? — его пальцы сжали футболку, в которой я спала, натянув ткань. Его взгляд упал на движение моих губ, и в его глазах вспыхнул новый огонь — смесь торжества и голода. — Делаю что? — Мои слова были всего лишь выдохом, почти неслышным между нашими учащенным сердцами. — Сводишь меня с ума. — Его голос был низким, хриплым от сдерживаемой силы. Он не отпускал ткань, и его костяшки побелели. — И эта футболка не такая длинная, как ты себе думаешь. — его руки скользнули к моему бедру. Охватив мою кожу ладонями, он резко приподнял край ткани. Холодный воздух комнаты и пылающий жар его пальцев создали контраст, от которого перехватило дыхание. — Она сидит на тебе так… — Его голос сорвался, когда взгляд скользнул по моему обнаженному бедру. — Будто просит, чтобы ее сняли. Его большой палец провел по линии бикини, едва касаясь, обещая и угрожая одновременно. А губы прильнули к моей шеи. Поцелуй был медленным, влажным, на грани укуса, и я вздрогнула, впиваясь пальцами в его волосы. — Минхо, — на выдохе я произнесла его имя. — Мы не можем сейчас… — но я даже не могла договорить фразу. Его рука скользнула вверх под футболку и коснулась мои ребер, пока вторая медленно поглаживала бедро. — А разве мы делаем что-то? — он ехидно улыбнулся и снова оставил пару поцелуем на моей шеи и один укус. — Ты просто жульничаешь, — выдохнула я, когда его пальцы скользнули выше, едва не касаясь груди. Минхо засмеялся, звук был низким, вибрирующим у меня в шее. Он отстранился, чтобы посмотреть мне в глаза. В его взгляде не было и тени сомнения, только уверенность хищника, знающего, что добыча уже в его лапах. — Ты хочешь, чтобы я убрал свои руки? — он замер, ожидая ответа. Молчание повисло между нами, густое и звонкое. Я чувствовала каждый его палец на своей коже. И я так безумно по этому скучала, что сил противостоять этому даже не было. Мои губы приоткрылись, чтобы выдохнуть «да», чтобы сохранить последние обломки самообладания. Но из горла вырвалось лишь сдавленное: — …Нет. Его губы содрогнулись в улыбки и притянув к себе, он беспощадно впился в них. Его язык скользнул внутрь, не прося разрешения, а беря его силой. Вкус его был терпким, насыщенным, с едва уловимой горчинкой кофе. Он не исследовал осторожно, он завоевывал. Касался нёба, скользил вдоль моих зубов, переплетался с моим языком в медленном, чувственном противоборстве, где не было победителя, а было лишь взаимное поглощение. Дыхание его стало моим дыханием — горячее, прерывистое, срывающееся на низких, хриплых звуках глубоко в его горле. Его рука снова скользнула вверх, медленно, дразня, постепенно накрывая мою грудь. Другой рукой он жадно сжал мою ягодицу. И это было уже слишком и недостаточно одновременно. Непроизвольный стон вырвался из моей груди прямо в его рот. Он оторвался от моих губ, его дыхание было горячим и неровным на моей влажной коже. Губы его скользнули по линии челюсти к уху. Его большой палец провел круговое движение прямо над соском, и все мое тело вздрогнуло, выгнувшись в немом, беспомощном порыве. Он не торопился, наслаждался каждой реакцией, как дорогим вином. Рука на ягодице сжала сильнее, пальцы впились в мягкую плоть, и он прижал меня к своему бедру, заставив меня почувствовать всю силу его желания. Движение было настолько откровенным, настолько лишенным последних иллюзий, что я зажмурилась, чувствуя, как по щекам ползут предательские слезы переизбытка, смеси стыда и невыносимого возбуждения. — Я могу продолжить? — прошептал он, едва ли касаясь моего соска свои пальцем. Он играл, и ждал что я поддержу его игру. — А что именно ты хочешь продолжить. Резко вытащив свою руку из-под футболки, он сжал грудь уже поверх футболки двумя руками. — Я совсем забыл, как они выглядят и какие на вкус… — он продолжил мять из сквозь футболку, как будто дразня и раздражая меня. И я решила подразнить немного его. Резко отойдя от него, я подошла к столу и сделав глоток уже холодного кофе, многозначительно улыбнулась. — Я слишком смущена, чтобы отвечать на этот вопрос. Он сделал один шаг в мою сторону. Потом еще один. Не спеша, как будто давая мне время осознать приближение бури. Его взгляд бешено блуждал по моему телу, рассказывая все о его намерениях. Его руки опустились на край стола по обе стороны от меня, запирая меня в клетке из его тела и дерева. Он наклонился так близко, что его губы почти касались моего уха, а дыхание, горячее и тяжелое, обжигало кожу. — Видимо тогда, мне придется перестать задавать вопросы и переходить к действиям. Одним резким движением, он усадил меня на стол и встав между моих ног, медленно потянул вверх мою футболку, оголяя живот, ребра. Остановившись, он улыбнулся. — Вот, — прошептал он, и его взгляд, тяжелый и горячий, скользнул по бедрам и животу. — Так уже лучше. Но еще не все. Он не стал срывать футболку дальше. Вместо этого он наклонился и прильнул губами к самой чувствительной точке у меня на животе, чуть ниже пупка. Поцелуй был нежным, вопиюще контрастирующим с грубой силой, с которой он усадил меня сюда. Но затем его язык провел влажную, жгучую полосу по коже, а зубы слегка сжали плоть в слабом, обещающем укусе. Я вскрикнула, инстинктивно слегка выгнулась назад. — Ты дрожишь, — констатировал он, и в его голосе слышалось глухое удовлетворение. Его губы двинулись выше, оставляя по пути еще один влажный след, еще один легкий укус на ребре. Одним резким движением он задрал футболку к плечам, полностью оголив мою грудь. Воздух комнаты, прохладный и равнодушный, обжег обнаженную кожу, но этот холод был мгновенно сметен жаром его взгляда. Он застыл, его глаза, темные и расширенные, медленно, с невыносимой подробностью, скользили по открывшейся перед ним картине. В его взгляде не было поспешности, только чистое, всепоглощающее созерцание, смешанное с таким голодом, что у меня перехватило дыхание. Он не притронулся сразу. Сначала просто смотрел. Дышал. Горячее, тяжелое дыхание касалось чувствительной кожи, заставляя ее покрываться мурашками. Его рот нашел правый сосок не сразу. Сначала он окружил его дыханием, затем — горячим, влажным прикосновением языка. Он не взял его в рот, а медленно, с мучительной нежностью, обвел кончик, заставив мое тело выгнуться в немой мольбе. Только когда мой стон, высокий и надтреснутый, разорвал тишину, он сжал губы и втянул его в себя. Я вскрикнула, вцепившись пальцами в его волосы, уже не пытаясь сдерживаться. Он отвечал низким, довольным гулом, вибрирующим прямо у меня на коже, и его рука наконец закрылась вокруг другой груди, сжимая, массируя, находя ритм, который заставлял меня терять рассудок. Он оторвался, оставив сосок влажным, блестящим и невыносимо чувствительным к прохладному воздуху. И он перешел к другой груди, повторяя процесс с той же методичной, лишающей разума внимательностью, как будто заново составляя карту каждого сантиметра, каждой реакции, каждый сдавленного стона, который он вытягивал из меня своими губами, языком и легкими, обещающими укусами. Отпустив футболку, его руки скользнули вниз к моим бедрам. Все тело напряглось от напряжения и предвкушения, и тут раздался звонок. От неожиданности я подскочила и сразу же бросилась к телефону. Это был Чон Сок. Внутри все запекло и желудок скрутило в тугой узел. Минхо понял сразу все моему взгляду и его лицо как и настроение, сразу же сменилось. Вздохнув, я подняла трубку, мысленно проклиная себя, за то, что натворила. — Лили, привет. Все нормально? Ты вчера не пришла и не отвечала на звонки. — Его голос был спокойным, как обычно, хотя все же нотки волнения немного проскальзывали. — Да, привет. Прости. Вчера я совсем забыла о нашей встрече и рано легла спать. — Я ненавидела лгать и ненавидела себя за это. Я чувствовала взгляд Минхо на своем затылке. Он не двигался. Не подходил ближе, не отходил дальше. Просто стоял там, за моей спиной, превратившись в сгусток тишины и напряжения. — Все точно хорошо? Твой голос… — Не совсем, если уже быть честной. Нам стоит поговорить. — Я выпалила эту фразу так быстро, как только могла, чтобы не передумать. — Так, хорошо. Я буду у тебя минут через десять. — У меня? — Вырвалось у меня слишком резко, слишком испуганно. Я бросила быстрый взгляд на Минхо, который стоял неподвижно, превратившись в камень. — Да, я и так хотел заехать, просто решил сначала позвонить. Это же не проблема? — Нет, конечно нет. — Я нервно хихикнула. — Ну тогда жду тебя. — До встречи. — Закончив разговор, он положил трубку и меня накрыла волна паники. — Он что едет сюда? — Наконец Хо ожил и медленно подошел ко мне. — И как часто, он сюда мог вот так приехать, даже без приглашения? — Он был здесь лишь раз, подвозил после работы и помог кое что занести домой. Но сейчас это не важно. — Я обвела задумчивым взглядом комнату, пытаясь понять, что мне сказать сейчас. Честно говоря, я думала, что у меня будет чуть больше времени и я смогу все обдумать, как поступить лучше, но в этой ситуации, не может быть лучше. Точно не Чон Соку. Это так странно, у нас с ним ничего не было, я его никогда не любила, но все же я чувствуя себя ужасно, как будто предала его. Хотя, для него наверное так и есть. Он вцепился в маленькую надежду, которую я сама изначально дала, а теперь я ее вот так отбираю. Я ужасный человек. Закусив губу до крови, я посмотрела на Минхо, который вот уже несколько минут сверлил меня взглядом, в котором читались злость, беспокойство и раздражение. Я понимала, что он нервничает, не меньше моего, но разговаривать об этом я просто не могла. — Так, ты просто побудь в моей комнате, посиди тут, а я поговорю с ним. — Посидеть у тебя в комнате? — Да, я напоминаю, что во-первых ты айдол и нам не нужны лишние разговоры, а во-вторых, так будет лучше. Тебе не о чем переживать, он нормальный, я думаю, разговор пройдет быстро и нормально. — Нормальный, нормально… Чем больше ты так говоришь, тем больше мне кажеться, что все будет не нормально. Я замолчала, потому что он был прав. Я и сама чувствовала, как каждое мое слово звучит фальшиво, как попытка убедить себя, что все будет хорошо, когда внутри все кричало от паники. — Просто доверься мне, — сказала я тихо. — Пожалуйста. Минхо смотрел на меня долго. Так долго, что я успела насчитать пять ударов сердца, прежде, чем он медленно кивнул. — Хорошо, — голос его был глухим. — Я буду в комнате. Но если он хоть что-то… — Успокойся, — перебила я. — Ничего не будет. Просто разговор. — И оденься, я не хочу, чтобы он видел тебя в таком виде. Закатив глаза, я побежала в комнату и натянув первые попавшиеся штаны, худи и вернулась обратно. — Доволен? А теперь иди, пожалуйста. Он не ответил. Просто развернулся и ушел в мою комнату, плотно закрыв за собой дверь. Я осталась одна посреди кухни, чувствуя, как время сжимается вокруг меня пружиной. Чон Сок приехал через девять минут. Я поняла это по звонку в домофон, от которого меня буквально подбросило на месте. Вдох. Выдох. Я нажала кнопку. — Открыто. Пока он поднимался, я стояла у двери и смотрела на ручку. Стук. Я открыла. — Привет. — он поздоровался с каменным лицом, как будто уже знал, что разговор будет плохим. — Привет. Пауза оказалась слишком длинной и от этого стало еще более неловко. — Можно войти? Я отступила в сторону. Он прошел внутрь, огляделся. Вдохнул воздух, как будто пытаясь уловить что-то. Я замерла. На кухне все еще стояли две кружки. Остывший кофе Минхо. Черт. Чон Сок посмотрел на них. Потом на меня. — Предположу, что разговор будет непростым. — он говорил медленно, непринужденно, как будто уже знал, о чем мы будем говорить и даже не переживал об этом. Я сглотнула. — Ты как всегда очень проницательный. Хочешь чего-нибудь? Может ко.. — Лили! — Он не дал мне закончить предложение. От его резкого крика, внутри все сжалось. — Прошу давай без этого. — Я просто… — Ты просто перейди к сути дела! — Он стал резким и грубым, чего от всегда спокойного парня, я совсем не ожидала. — Ну судя по твоему тону, ты и так все уже понял. — Хм. — На его лице промелькнула ухмылка. — Понял… Конечно я понял, я же не дурак. — Прости, я знаю, что это нельзя так поступать, но я не могу выйти за тебя замуж. Я просто не могу. Я думала, что мне хватит сил, но нет. Все слишком сложно… — Я потянулась к кольцу и немного прокрутив его, сняла и протянула уже бывшему жениху. Он молча взял кольцо и посмотрев на него пару секунд, закинул в карман пиджака. — Я думал, что такая как ты, будет хорошей женой, покорной. Я думал, ты будешь благодарной. Ты мне действительно очень нравилась, ты красивая, с хорошей фигурой и я уверен, ты хороша в постели. Его слова повисли в воздухе — тяжелые, липкие, чужие. Он всегда был другим, более строгим и сдержанным, но с такой стороны я его еще не видела. — Что? — выдохнула я. — А что ты хочешь услышать? — Он усмехнулся, и эта усмешка пугала. — Я выбирал жену на перспективу и ты была идеальным вариантом. С кореянками сложно построить отношения, они очень меркантильны и нужно им слишком много. А в постели они, без фантазии, скажем. А вот ты, всегда казалась мне простой. Да, не без изъянов, но все исправимо. Я готов был подождать и когда мы переехали бы в штаты, ты бы все равно стала бы моей. Чужая страна, чужой город и рядом только я. Ну сколько бы ты еще страдала, по своему бывшему. У тебя было бы все то, на чем ты помешана, и ты была бы благодарной. Очень благодарной. — Ты меня пугаешь такими разговорами. Мне правда жаль, что так вышло, и я чувствую себя ужасно, но то, что ты говоришь, доказывает, что я не зря передумала. — Жаль? — Чон Сок покачал головой, и в его глазах мелькнуло что-то темное, почти злое. — Тебе жаль. Какая благородная. Он сделал шаг ко мне. Я невольно отступила. — А мне-то как жаль, потраченного времени, денег и сил, и что в итоге, ты даже не разу не дала поцеловать себя, про остальное я вообще молчу. — Я думаю, тебе пора уходить, пока не произошло ничего, о чем ты бы мог пожалеть. — Ой, как быть, и так уже произошло то, о чем я жалею, так что может уже нечего терять? — Ты всегда был таким придурком? Всегда за этим милым лицом, скрывался такой ужасный человек? — Придурком? — Чон Сок усмехнулся, и в этой усмешке не осталось ничего от того мягкого, терпеливого человека, которого я знала. — Ты думаешь вправе меня судить? Сама-то, добровольно, собиралась за меня замуж, любя другого. Он сделал еще шаг. Я отступила — и уперлась спиной в стену. — Если ты сейчас же не уйдешь, тебе будет хуже. Он усмехнулся, протянул руку и коснулся моего подбородка. Я дернулась, но он сжал пальцы сильнее, заставляя смотреть в глаза. — Какая же ты красивая и кажешься такой невинной. Знаю я таких как ты, вы кажетесь тихими и спокойными, а в кровати потом такое вытворяете… Но он не успел договорить, как согнулся от резкой боли в паху. Я не думала. Просто нога сама дернулась, со всей силы, на которую я была способна в этом состоянии — смеси страха, ярости и отвращения. Чон Сок согнулся пополам, выдохнув воздух с хриплым, сдавленным звуком. Его пальцы разжались, отпуская мой подбородок, и он схватился за край стола, пытаясь устоять на ногах. — Ты… — Закричал он, поднимая на меня глаза — красные, злые, ненавидящие. — Я предупреждала, — сказала я. Голос дрожал, но я старалась говорить твердо. — Несколько раз. Я сказала тебе уйти. Я сказала, что ты меня пугаешь. Я сказала, что не хочу, чтобы ты меня трогал. — Да кто ты такая… Он попытался выпрямиться, шагнуть ко мне, но в этот момент дверь спальни распахнулась. Минхо не вышел — он вылетел. Лицо от злости было почти багровым, глаза — два черных омута, полных ярости. Он не смотрел на меня. Он смотрел только на Чон Сока и в этом взгляде было что-то такое, отчего даже мне стало страшно. Он не стал ничего говорить, просто молча взял его за ворот пиджака и швырнул в сторону входной двери. — Убирайся. — Ооо, а вот и он, тот самый герой, из-за которого все так закрутилось. Между прочим это из-за тебя она хотела сбежать отсюда. Ситуация явно вышла из-под контроля и теперь я переживала уже не за себя, а за Минхо. Встав между ними, я подняла телефон. — Если ты сейчас же не уберешься, я вызову полицию и прощай твоя работа в Америке. Чон Сок встал и с презрением посмотрела мне в глаза. — Вы друг друга стоите. — отряхнувшись, он вышел и дверь захлопнулась, отсекая его, его голос, его запах, его токсичное присутствие. Тишина. Гулкая, звенящая. Минхо стоял неподвижно, глядя на дверь. Его грудь тяжело вздымалась, кулаки все еще были сжаты, костяшки побелели от напряжения. — Минхо, — позвала я тихо. Он не отвечал. Не двигался. Просто смотрел в одну точку, и я вдруг поняла, он не здесь. Он где-то там, внутри своей головы, где эта ярость все еще бушует, не находя выхода. Я осторожно коснулась его руки. — Он ушел. Все закончилось. Минхо моргнул. Медленно, как сквозь туман, повернул голову ко мне. — Я не ударил его, — сказал он. Голос был хриплым, чужим. — Да. — Я хотел. Очень хотел. — Я знаю и если бы ты это сделал, это бы очень плохо отразилось на тебе и твоей карьере. Нам вообще повезло, что он не узнал тебя. Он покачал головой. — И это по твоему нормально? — Что? — Ты сказала, что все будет нормально. — Ну, могло быть и хуже. Он наконец посмотрел на меня. — Он что-то сделал? В этой гребанной комнате ничего не было слышно и я просто сходил с ума, а когда он закричал, я уже не знал, что и представлять себе. — Я ударила его между ног. — Я пожала плечами, стараясь выглядеть спокойнее, чем была на самом деле. — Он полез ко мне, говорил всякие гадости, но я не растерялась и въехала ему. Прямо между ног. Минхо смотрел на меня. Долго. Очень долго. А потом он рассмеялся. Не истерично, не нервно — по-настоящему, от души, запрокинув голову. Этот смех вырывался из него вместе с напряжением, вместе со страхом, вместе с той темнотой, которая еще минуту назад застилала глаза. — Боже, Лили, — выдохнул он, вытирая выступившие слезы. — Ты просто… ты не перестаешь меня удивлять. — Если честно, всегда было интересно, смогу ли я сделать нечто подобное. А тут такой случай подвернулся. — А что он говорил? — Его глаза сузились и скулы напряглись. Я видела, как он снова начинает закипать, как возвращается та темнота, которую мы только-только разогнали смехом. — Минхо, — я коснулась его руки. — Не надо. Он уже ушел. — Что он говорил? — повторил он. Голос был тихим, но в этой тишине чувствовалась сталь. — Ты правда хочешь это знать? — Правда. Я вздохнула. Он имел право. Он стоял в той комнате, сжимая ручку двери, и слушал обрывки чужого голоса, не зная, что происходит. Я бы тоже хотела знать. — Он сказал, что выбирал жену на перспективу, — начала я. — Как инвестиционный проект. Что я подходила по всем его каким-то там параметрам, что мол кореянки слишком сложные, а я видимо простая. Минхо молчал, терпеливо ожидая, когда я закончу. — Ну и все в этом роде. Грязные намеки, что такие тихие, как я, хороши в постели. Но это просто слова, не думаю, что он перешел бы к делу. — Вот же ублюдок, надо было все же сломать ему челюсть. — Минхо, — я взяла его лицо в ладони, заставляя посмотреть на меня. — Сейчас мы берем и забываем об этом всем, как о страшном сне. Мы оба совершили ошибку, но мы оба ее исправили. Я очень устала. Я не хочу об этом говорить, только не сейчас. Давай все же что-нибудь поедим, если тебе еще не нужно убегать? — На счет этого, сегодня я весь твой, но с завтрашнего дня, ближайший месяц мы будем видеться очень редко. У нас планируется тур и будет очень много работы. Я моргнула, переваривая эту информацию. Месяц. А потом еще месяц и так дальше. Я и забыла, что он популярный айдол. Совсем на секунду забыла. Он сразу прочитал грусть на моем лице. — Ты расстроилась? Я вижу, что да. — Нет, я все понимаю. Просто немного грустно. — посмотрев на него, я легонько ударила его по плечу рукавом худи. — Ты вообще радоваться должен, что я так буду грустить без тебя. Скучать может быть даже. Он рассмеялся и чмокнув меня в щеки, крепко обнял. — Я буду скучать намного сильнее. Но я буду так часто тебе звонить и писать, что ты еще успеешь устать. — Так значит сегодня мы весь день вместе? — Угу. — он протянул, удобно устроившись на моем плече. — А как же Суни, Дуни и Дори? — Не переживай, они под присмотром. Еще вчера написал Чану, чтобы он об этом позаботился. — Ты написал ему, что у меня? — Мне пришлось, знаешь как они все переживали за тебя, за нас?! — Это объясняет, почему я Кейт не видела с вчерашнего утра. — Так, что там на счет покушать? — он выпустил меня из своих объятий и наиграно показал на свой живот. — Доставку? — Доставку! *** После плотного завтрака, перетекающего плавно в обед, мы заварили вкусный чай и устроились на моей кровати, перед ноутбуком. Наконец пришло чувство покоя и умиротворения. — Что хочешь посмотреть? Я открыла Netflix, начала листать. Минхо лениво следил за курсором, изредка комментируя: — Это смотрели. Это смотрели. Это я смотрел без тебя, но пересмотрю с тобой. Можем посмотреть вот эту старую комедию или вот этот новый фильм. — Можем начать смотреть сериал. Что думаешь? Или это слишком ответственно? — Ответственно? — Он рассмеялся. — Я имею виду, сериалы это же долго и если их начинать вместе то и закончить надо вместе. Он тепло улыбнулся и взял меня за руку. — Отлично, тогда давай выберем самый длинный сериал и посмотрим каждую серию вместе. — Самый длинный? — Я приподняла бровь. — Ты понимаешь, на что подписываешься? — Абсолютно. — В его глазах плясали чертики. — Десять сезонов. Двадцать серий в каждом. Спин-оффы. Приквелы. Режиссерские версии. — Интервью с актерами? — Естественно. — Как-то все слишком хорошо звучит. — Ты мне не веришь? — Не знаю. — Я задумчиво посмотрела на экран, хотя на самом деле думала совсем о другом. — Просто обычно, когда все слишком хорошо, в какой-то момент случается что-то, что все портит. Минхо потянул меня за руку, укладывая на свою грудь. Я оказалась лицом к лицу с ним, разделенная лишь сантиметрами воздуха и тихим дыханием. — Эй, — сказал он мягко. — Посмотри на меня. Я подняла глаза. — Просто поверь мне. — произнес он с той уверенностью, которая обычно появляется у людей, которые уже потеряли всё и поняли ценность того, что нашли. Он провел пальцем по моей скуле. — Единственное, что может все испортить — это если мы перестанем выбирать друг друга. Но я уже выбрал. Окончательно и не изменю свой выбор. — На меня он посмотрел так, как будто уже знал мой ответ и мне даже было не обязательно что-то говорить. — Я тоже. — Но я все прошептала почти касаясь его губ своими Воздух между нами стал плотнее, тяжелее, наполнился чем-то, что невозможно было назвать, но невозможно было игнорировать. Его губы потянулись к моим, полностью сократив расстояния и мы слились в поцелуе. Нежное касание быстро переросло в бушующую страсть. Его руки, которые секунду назад так бережно гладили мою спину, вцепились в ткань моей футболки, сминая её, притягивая меня ближе, пока между нами не осталось даже воздуха. Я отвечала с той же отчаянной жадностью. Мои пальцы зарылись в его волосы, сжимая, дергая, притягивая еще ближе — хотя ближе уже было некуда. Я кусала его нижнюю губу, тянула, отпускала и снова впивалась, когда его язык находил мой. Он застонал мне в рот — низко, гортанно, вибрирующе. Этот звук прошелся по моему позвоночнику электричеством, собираясь горячим узлом где-то внизу живота. — Минхо… — выдохнула я, но это прозвучало не как слово, а как вздох, как мольба, как приглашение. Он понял. Его руки скользнули под мою футболку — нетерпеливо, почти грубо. Горячие ладони на голой коже, пальцы, впивающиеся в талию, царапающие, сжимающие. Я выгнулась ему навстречу, теряя последние остатки контроля.Он перекатился, нависая надо мной, и я оказалась прижата к кровати весом его тела. И это пьянило. Быть под ним, чувствовать каждую линию его мускулов, каждый напряженный нерв, каждое бешеное биение его сердца. Он оторвался от моих губ ровно на секунду. Его глаза горели. — Я хочу тебя. — Выдохнул он хрипло. — Скажи, что ты тоже. Вместо ответа я стянула с него футболку одним резким движением. Он рванул мою вверх, и ткань полетела на пол. Его губы нашли мою шею. Горячие, влажные, с острыми укусами, от которых я вскрикивала и выгибалась. Он целовал каждый сантиметр — ключицы, плечи, ложбинку между грудей, — оставляя за собой дорожку из мурашек и тихих стонов. Когда его рот накрыл сосок, я закричала. В голос, не сдерживаясь, впиваясь ногтями в его спину. Он зарычал в ответ, всасывая глубже, посасывая, покусывая, сводя с ума. — Больше нет причин нам останавливаться? — Если ты сейчас остановишься, я тебя убью. Он рассмеялся — прямо мне в кожу, горячим дыханием обжигая влажный сосок. Смех перешел в стон, когда я дернула его за волосы, притягивая обратно к своим губам. — Не бойся, — прошептал он между поцелуями. — Я точно не захочу остановиться. Он стянул с меня штаны одним плавным движением, и я осталась в одном белье. Его взгляд — темный, голодный, восхищенный — скользнул по мне сверху вниз. Мои руки потянулись следом и через секунду он остался в одних боксерах. Хо снова перевернулся, усадив меня себе на колени и его руки поползли к бедрам и жадно их сжали. Больше он не собирался сдерживаться и сразу перешел к наступлению. Он медленно провел большим пальцем по внутренней стороне бедра, от колена и вверх, к самому краю ткани моих трусиков. Движение было медленным, настолько легким, что больше походило на дуновение, но оно оставляло за собой след из мурашек и дрожи. Кожа там была невероятно тонкой, чувствительной, и его прикосновение казалось одновременно лаской и угрозой. Его палец замер у самой резинки, не пересекая границы, лишь слегка надавливая на нее. Он смотрел на меня, его глаза, темные и сосредоточенные, ловили каждую мою реакцию — как я задержала дыхание, как непроизвольно сжались кулаки, как взгляд мой стал мутным и потерянным. Губами он впился в мою шею, а большим пальцем медленно начал обводить контуры белья. Сначала он как будто просто игрался, но потом его палец лег посередине, и слегка надавил на самую чувствительную точку. Даже сквозь белье, это было слишком. Я вздрогнула. Он медленно провел свои пальцем, словно снова дразнил меня. — Твое белье намокло, но думаю недостаточно. — С этими словами, он впился в мои губы, чтобы приглушить стон, который последовал, после того как его пальцы скользнули под ткань. Сначала он медленно провел пальцами по влажной коже, едва касаясь, дразня. Я дернулась, пытаясь прижаться к его руке сильнее, но он не дал — удерживал меня за бедро, контролируя каждое движение. — Не торопись, — прошептал он мне в губы. — Мы никуда не спешим. И он продолжил. Его пальцы скользили по самым чувствительным местам, но никогда не задерживались достаточно долго, чтобы я могла получить разрядку. Каждый раз, когда я уже была близко, он замедлялся, менял ритм и я скулила от отчаяния. Потом его пальцы скользнули в меня — медленно, глубоко и я забыла, как дышать. Он двигался во мне, изучая, дразня, сводя с ума, а его большой палец одновременно давил на клитор, создавая такое сладкое, мучительное напряжение, что я вцепилась в его плечи, боясь потерять сознание от удовольствия. — Минхо… — простонала я, запрокидывая голову. — Пожалуйста… — Что «пожалуйста»? — его голос был низким, дразнящим, и он добавил второй палец, растягивая меня, готовя к себе. — Скажи, чего ты хочешь. — Тебя, — выдохнула я, впиваясь ногтями в его спину. — Я хочу тебя… Он смотрел на меня. В его глазах бушевал голод, смешанный с нежностью. Моя рука скользнула вниз и едва ли сквозь белье коснулась его головки. — Лил… — выдохнул он хрипло. Я не остановилась. Мои пальцы медленно обвели контур его естества сквозь тонкую ткань белья. Я чувствовала, как пульсирует его плоть, как напряжены мышцы его живота, как дрожит каждая клеточка его тела. — Я же сказала, что хочу тебя. Он зарычал. В одно движение стянул с себя белье, отбросил его куда-то в сторону и накрыл мою руку своей, прижимая к своей обнаженной плоти. Моя рука скользнула по его стволу — медленно, изучающе, наслаждаясь каждым миллиметром горячей, бархатистой кожи. Он был твердым, пульсирующим, готовым. И когда мои пальцы сомкнулись вокруг него, он застонал — низко, гортанно, запрокидывая голову. — Черт, Лили, — выдохнул он. — Если ты продолжишь, я… — Что? — я усилила давление, провела большим пальцем по влажной головке. — Кончишь раньше времени? Он рассмеялся — нервно, прерывисто, но смех тут же перешел в стон, когда я повторила движение. — Ты невозможная. — выдохнул он. — Училась у лучших. Он снова посмотрел на меня. В его глазах горел такой огонь, что я почувствовала жар даже на расстоянии. — Хватит глупостей, — сказал он хрипло. — Перейдем к делу. Его руки властно сжали мои бедра, приподнимая меня. Я ахнула, когда он одним движением вошел в меня — резко, глубоко, заполняя всю без остатка. Никакой больше нежности. Никаких игр. Только чистая, первобытная страсть. Он двигался во мне с той же отчаянной жадностью, с какой я принимала его. Каждый толчок отдавался вспышкой в позвоночнике, каждый стон срывался с губ, не сдерживаемый ничем. Он перевернул меня на спину, нависая сверху, и вошел снова — еще глубже. Я обхватила его ногами, притягивая ближе, желая чувствовать его целиком, без остатка. — Посмотри на меня, — попросил он и я открыла глаза. — Я люблю тебя, — сказал он. — Я тоже тебя. Тоже люблю. Он ускорился. Я сжалась вокруг него. Мир сузился до точки соприкосновения наших тел, до жара его кожи, до его дыхания на моей шее. — Не останавливайся, — выдохнула я, впиваясь ногтями в его спину. — Пожалуйста… Он зарылся лицом в изгиб моей шеи, и я чувствовала, как бьется его пульс — бешено, в унисон моему сердцу. Ритм сбился, стал глубже, почти невыносимее. Каждое движение отзывалось во мне дрожью, натягивая все нервные окончания до предела. Его движения стали рваными, почти грубыми, но именно эта потеря контроля была самым честным, что могло между нами случиться. Я выгнулась ему навстречу, кусая губы, чтобы не закричать, но крик все равно сорвался — приглушенный, хриплый, когда мир взорвался миллионами осколков. А следом за моим криком пришел его стон. Глубокий, сдавленный, вырвавшийся из самой груди. Он прижался ко мне так сильно, будто хотел пройти сквозь кожу, остаться внутри навсегда. Я чувствовала, как он пульсирует во мне, как вздрагивает его тело, как тяжело и часто бьется его сердце под моей ладонью. Несколько секунд мы лежали не двигаясь. Только наше рваное дыхание смешивалось в тишине, заполняя комнату. — Это было… — начал он и замолчал, не находя слов. — Я знаю, — прошептала я, проводя пальцами по его скуле, по влажному от пота виску. — И это однозначно надо повторить. — Прямо сейчас? — Прямо сейчас!