мой брат — эндрю миньярд

Кевин знал лисов от и до на поле, день за днём анализировал каждое движение мышц, и запоминал, запоминал, запоминал. Любое телодвижение, неожиданные решения или просчеты до определенного количества шагов и заключающего броска: от его глаз ничто не могло скрыться. Поле экси спустя годы изнурительных тренировок преобразовалось в настольную игру, где всех своих товарищей он мог с лёгкостью передвигать по заданным маршрутам, или же довериться настолько, чтобы отпустить по воле случая и ждать, зная, что они выберут наилучшую для определенного момента тактику. Вне игры его наблюдательность автоматически выключалась, Кевин расслаблялся и переставал походить на одержимого всезнайку, поэтому единственной проблемой обмануть его было на поле: что-то из ряда фантастики, невозможного настолько, что победа над воронами определённо достигалась лисами легче. Аарон знал это, потому продолжал выкладываться на полную только на поле, чтобы Кевин ничего не заметил, но от его дотошной внимательности было невозможно скрыться. Он ловил на себе мимолётные взгляды, и даже несмотря на то, что Кевин молчал, Аарон знал — это значило, что он заметил, просто-напросто ещё сам не понял, что именно. Догадаться, что совмещать учёбу со спортом для Аарона стало сложнее, было невозможно, ведь раньше он прекрасно с этим справлялся, а додуматься до того, что к этим двум невообразимо сложным компонентам добавили третий, ещё труднее, что уж говорить о его названии. — Что-то не так? — Кевин сам от себя не ожидал подобного вопроса, но чутьё било тревогу, а не поддаться ему казалось неестественно странным. Аарон, переодеваясь вместе с остальными и пытаясь отдышаться после очередной изнурительной тренировки, одарил его непонимающим взглядом, а затем, прикусив щёку изнутри и осознав, что догадки о его усталости начали посещать Кевина чаще положенного, грубо отмахнулся от него и вернулся к своим делам: — Тебе какое дело? — Ты выдохся на семь минут раньше, — это было незначительно для тренировки, но могло повернуть не в пользу лисов исход на поле, если бы они участвовали в игре. — Следи за собой, — проворчал Аарон, показательно осматривая его с головы до пят и, забирая спортивную сумку, с громким дверным хлопком покидая раздевалку лисов. Раздражительное поведение Аарона была не в новинку для лисов, лишь Мэт мельком бросил на его удаляющуюся фигуру взгляд, а Кевин и вовсе решил благосклонно упустить это, как ему казалось, важное замечание. Это был один единственный раз, но он повторился на следующий. Кевину показалось это чересчур странным, выходящим за рамки: будто бы Аарон специально заходил на поле минутой позже и покидал его в перерывах раньше, чтобы не быть первым, кто покинет после окончания тренировки. На месте Кевина любой другой не обратил бы внимания, но он заметил: как будто Аарон специально продумывал выигрышные способы для растягивания мимолётных моментов отдыха. — Не перетруждайся, — ни с того ни с сего сказал он Аарону в башне, когда лисы выбирали фильм для вечернего просмотра. — Миньярды не устают, — фыркнул Аарон, и этот короткий разговор меж ними остался незамеченным или воспринятым как нечто незначительное, когда на пороге начинались войны за выбор фильма. До сессии ещё было далеко, никаких матчей в ближайшее время не предвиделось, так что Кевин кусал губы, не имея понятия, что же так сильно выматывало Аарона в последнее время. Их отношения натягивались нервными струнами, готовыми вот-вот лопнуть, и остальными это начинало ощущаться всё более остро, но пока это не наносило вреда игре или общению между лисами в целом, никто против не возникал. В конечном итоге Кевин почувствовал, как его оставляют у разбитого корыта. Аарон Миньярд принял в ход тактику избегания: Аарон, которым он восхищался; Аарон, который раньше блестяще совмещал невозможное и преуспевал везде, до куда дотягивались его руки; Аарон, который прошёл через слишком многое в своей короткой жизни, но всё равно волшебным образом оставался сильным; Аарон, о котором он волновался всё это время. Никаких лишних бесед. Никаких переглядываний. Ни одного сообщения. Кевин отчётливо почувствовал, как его грубо отрезали от жизни. Он понял, что влез не в своё дело, пытался извиниться, но Аарон отмахивался, убеждая его в том, что никаких «дел», о которых талдычил Кевин, нет. — У вас… с ним всё нормально? — Рене застала врасплох, Кевин малого того, что не ожидал столкнуться с ней в коридоре университета, так она ещё и как будто бы подкралась сзади, из-за чего он нервно вздрогнул, тяжело выдыхая. — С ним? — уточнил Кевин, сжимая лямку рюкзака, перевешанного через плечо, чертыхаясь про себя и удивляясь способности Рене моментами быть ну уж очень незаметной. — С Аароном. Я бы спросила его, потому что он своим более раздражительным поведением чем обычно вызывает больше вопросов, но он не настроен на разговоры, так что из двух зол я выбрала менее… — Как мило, только я абсолютно также не намерен обсуждать это с тобой, — он вовсе не собирался грубить Рене, но его слишком сильно задевало происходящее и то, что он не мог с ним справиться. — Ох, я вовсе не хотела давить на больное, — слова, которые так мало весели для неё, ложились тяжким грузом на Кевенские плечи, — дай знать, как всё разрешиться, — она уже собиралась уходить, но на прощанье обернулась, — и, если быть предельно честной, не я одна о вас волнуюсь. Кевин предпочёл бы не обращать внимания, но лисы слишком много значили для него. Кевин предпочёл бы не обращать внимания, но монстры слишком много значили для него. Кевин предпочёл бы не обращать внимания, но Аарон… — Ты меня избегаешь? — поймал его перед раздевалкой потного и в экипировке с головы до ног. Кевин снял свой шлем, одной рукой держа его под боком, а другой удерживая Аарона за рукав, пока тот предпочитал оставаться в своём и еле слышно тяжело вздыхать. — Да кому ты нужен, — казалось грубости на автомате рекой лились из его рта, но за ними, Кевин это чувствовал, скрывалась правда, которой Аарон на отрез отказывался делиться. — Я чем-то обидел тебя? Задел за больное? — какой же была причина? Кевина разрывало от желания узнать, что же он сделал не так? Чем настолько мог ранить самого Миньярда? — С чего ты взял? — но он не дал Кевину ответить на вопрос, — не мешайся, я весь грязный и хочу переодеться, — бурчал из-за шлема. — Давай поговорим, — Аарон попытался вырваться из хватки Кевина, но он не отпускал, — мы должны расставить все точки над «и». И Аарон впервые показал Кевину больше, чем должен был. Он удивился. А затем удивление накрыло страхом, самым обычным испугом, не оставшимся незамеченным Кевином даже несмотря на шлем. — Кевин? — из раздевалки вышел Эндрю, а за ним как по волшебству Нил, будто бы готовый схватить Миньярда за шиворот и удержать, хотя бы попытаться это сделать. Обернувшийся к ним Аарон вырвался из рук Кевина и, к всеобщему удивлению, не выдав ни одной грубости, скрылся за дверьми раздевалки, пока Кевин зачёсывал волосы назад и озадаченно вздыхал, слабо оглядываясь и кусая губы от разрывающей сердце жгучей и горькой несправедливости. Неужели объясняться с ним было настолько страшно? Неужели Аарон догадался? И это был его ответ? Кевин поклялся себе навсегда запереть чувства глубоко в сердце и лишь наслаждаться дружескими мигами вместе, но теперь не осталось и их, и что же делать дальше, он пока не знал, утопая в безысходности и непонимающем взгляде товарищей. И Аарон бы остался. Аарон обязательно бы во всём ему признался, но Кевину Дэю судьба пророчила иной путь. Если Аарон действительно желал ему самого наилучшего будущего и блестящей карьеры, значит, пора было отступать и оставлять его одного. Им просто-напросто пророчила невозможность быть вместе ради сохранения всеобщего блага — и это знание день ото дня изводило Аарона Миньярда, потому что идти наперекор всему казалось ему проще простого, но, когда дело касалось Кевина Дэя, у него не было иного выбора. Аарон готов был лезть на стены и кусать локти, он бы всё преодолел ради одного единственного человека, но для этого же человека посчитал самым наилучшим исходом остаться порознь. На следующую тренировку Аарон не пришёл вовсе. Он провёл её с Кейтлин — единственным лучиком света в непроглядном хаосе тревожных мыслей. Она сидела на его кровати, запрокинув ногу на ногу и устремив взгляд в большущее окно, пока Аарон ставил кружки с кофе на тумбу рядом, а из неё самой выуживая пару конфет, спрятанных от брата. — Когда ты стал таким бунтарём? — хихикала она, намекая на прогул тренировки. — Когда ты подалась в юмористы, — передразнивал её, усаживаясь рядом. — Да ну тебя, — по-дружески ударяла в плечо, не убирая улыбки с лица. Аарон переключился слишком быстро, потому что больше не мог держаться. Помрачнел в лице, невольно нахмурился и словно окунулся в ледяную воду, не в силах поднять даже уголки губ. Кейтлин стрелой пронзило его изменение, она сама невольно поджала губы и опустила ноги, поджимая пальчики ног. — Хочешь… о чём-то поговорить? — подняла ножки, прижала их к груди и, опустив голову на колени, глянула исподлобья на насупившегося и уставшего Аарона. Он не решался с ответом, пока она ёрзала и снова меняла позу, усаживаясь перед ним на ноги. Он поддался вперёд, уложил голову на её грудь, закрывая глаза и размеренно выдыхая, пока Кейтлин прижимала руки к плечам, вздрагивая от невыносимого желания стиснуть Аарона в крепких объятиях и из последних сил кусая себя за щеку, еле держась и лучше всех зная, что непрошенных прикосновений, коими и являлись её вспышки телячьих нежностей, он не выносил. Если Аарон не говорил «да», значит нет. Всегда нет. Ничто в мире не могло заставить его растаять от неожиданной нежности или теплых чувств. — Я устал, — признавался он, и Кейтлин мысленно умирала, растворяясь в своих незыблемых мечтах. Никогда ещё Аарон не откровенничал с ней, более того она даже не думала, что этот день мог когда-нибудь наступить, потому, прикрывая вспотевшими ладошками рот, чтобы не завизжать от переполняемой сердце радости, валилась на спину, сталкиваясь с лёгкой гипервентиляцией из-за нехватки кислорода, — Кейтлин? — Аарон навис сверху, расставляя руки поодаль от её зардевшегося лица. — Прости, я слушала, правда слушала, просто это первый раз, когда ты честен со мной… — она прикрыла лицо ладошками, лепеча под нос фразы вроде «о господи» или «боже мой». — Это настолько… тебя радует? — Аарон бесспорно знал, насколько глубока была их связь, но делиться, как ему казалось, такими мелочами, как его внутреннее состояние, было излишнем в их дружбе. Очевидно Кейтлин считала иначе и лишь мирно ждала, когда же Аарон сможет ей довериться настолько, чтобы поделиться хотя бы частичкой своего внутреннего мира. — Очень! — вскрикнула, не сдержавшись, а потом расставила пальцы, чтобы через щелочки взглянуть на Аарона, — вернёмся к тебе? Поговорим о твоей усталости? — Я обниму тебя? — Конечно! — она расставила руки, показывая своё краснющее личико. Уголки губ дрогнули, но Аарон не позволил улыбке расползтись на лице, лишь нырнул в её объятия, утыкаясь носом в грудь и сжимая руки вокруг её талии. Кейтлин, получив то самое да, стиснула его в своих любвеобильных крепких объятиях, прижимая к себе и поглаживая по голове непослушными пальцами, — между тобой и Кевином что-то произошло? — Кроме того, что он — кретин, считай нет, — бурчал Аарон, прикрывая веки. — Значит, произошло, — то медленно наматывала его светлые волосы на пальцы, то разглаживала их, вдыхая отдающий ванилью запах шампуня. Они множество раз затрагивали такие темы, о которых можно было бы сказать, как о личных, обсуждаемых только с близкими, но для Аарона они были столь же обыденными, сколь потребность в кислороде, и Кейтлин это знала, потому, когда её уличали в дружбе с другим Миньярдом и удивлялись их необычной близости, она лишь отшучивалась, потому что «это» не было близким. Обсуждать учебу, однокурсников, общежитие, тренировки и лисов, приправляя всё это безумными подробностями и даже касаясь своего нелицеприятного прошлого, для Аарона не составляло труда. Говорить, как с появлением Кевина в ином аспекте жизни стало тяжелее совмещать учёбу и спорт — непросто. Даже слишком. Сначала он пересиливал себя, рассказывая о поедающих изнутри тревогах и чувствах к нему Кейтлин, но ему необходим был человек, которому можно было бы выплеснуть всё и не утаить ничего. Человек, который бы выслушал его, а не убеждал пойти и расставить все точки над «и», и Кейтлин, которая на тридцать процентов была беспристрастной и знающей лисов, а на остальные семьдесят горой только за Аарона, не только идеально подошла ему, но и стала по-настоящему близкой подругой. — Он что-то заметил. Пускай пока сам не понял что, но наехать на меня незнание не помешало. — Ты устал совмещать учебу с экси или устал, скажем так, совмещать с этим убийственным комбо мысли о Кевине? — Аарону нравилось, как Кейтлин причмокивала губами, выговаривая «о», словно жевала жвачку или пыталась чмокнуть. — Второе, — Кейтлин хмыкнула, задумалась, а вскоре и вовсе забралась ладонью в его волосы. — Гений экси заметил, что тебя что-то гложет, но ему и в голову не пришло, что это он сам… — Либо беспросветно тупой, либо чертовски умён, — договорил, как ему показалось, несказанную, но правдивую фразу. — Умён, потому что догадался, что что-то не так, а глуп, потому что не понял, что именно? — уточнила Кейтлин, переставая взъерошивать его волосы и убирая руки, чтобы приподняться на локтях. Ручка двери сильно дёрнулась, и она распахнулась, разрезая воздух. Аарон распахнул глаза, нахмуривая брови и узнавая этот, казалось бы, непримечательный жест. Только Кевин в самом своём обычном состоянии заходил в комнату так, словно врывался, пытаясь уличить не пойми кого в не пойми чём, но именно в этот момент так оно и случилось. За его широкой спиной мельтешил Ники, пытаясь заглянуть внутрь комнаты и узнать, что же заставило Кевина замереть на месте, а Кейтлин с Аароном, привыкшие проводить время от времени непозволительно близко друг к другу для друзей не сразу восприняли его удивление как что-то оправданное. Для Кевина же застать их двоих обнимающимися на кровати и смотрящих так, будто бы ничего не происходило, означало только одно — отношения. Переключатель первым щёлкнул в голове Кейтлин. Она пихнула обратившего взгляд на дверь Аарона в плечи, поджала ножки к груди и замотала головой так, будто бы пыталась оправдаться в измене — и это больше подливало масло в огонь, чем позднее неё осознавший суть страшной катастрофы Аарон. Прежде чем он разомкнул губы, пытаясь сказать что-то вразумительное, Кевин чертыхнулся и, грубо оттолкнув ничего непонимающего Ники в сторону, да так, что тот точно приложился о соседнюю стену, удалился, намереваясь скрыться с глаз «влюблённо парочки, уличённой в самый романтичный момент». — Иди за ним, — рыкнула Кейтлин, ударяя Аарона в плечо, чтобы тот не мешкал, но он явно не поторапливался бежать и развеивать недопонимание. — Что я ему скажу? Ты всё не так понял, я хочу быть с тобой, а не с ней? — раздражённо спрашивал Аарон, предпочитая окунуться на дно и утопиться в Кевинской ненависти, нежели разобраться с их невозможными даже в теории отношениями и испортить ими всё то светлое, приготовленное судьбой единолично для Кевина в настоящем и будущем. — Я сейчас всё правильно услышал? — встал на пороге Ники, потирая ушибленное плечо, на которое пришёлся удар о стену. — Твою мать… — после тяжёлого вздоха Аарона, за которым последовала рука, проходящаяся по лицу, Кейтлин не выдержала и, возмущённо поднявшись, побежала следом за Кевином, юркнув в проход между косяком и Ники так, чтобы никого не задеть. — Может… ты хочешь мне что-то сказать? — всё ещё не унимался Ники, но ему пришлось уступить, когда в него прилетела тяжёлая подушка, — Аарон, какого чёрта? Это не меня застали во время секса, да и вообще, это наша общая комната, имей совесть! И знаешь что, я может тоже хотел бы привезти сюда Эрика, но вообще-то я не настолько Миньярд, чтобы меня не покромсали на мелкие кусочки после такого. — Выйди к чёртовой матери отсюда, — и Ники, пролепетав ещё пару ругательств, действительно вышел, захлопывая за собой дверь с такой силой, что она точно вздрогнула. Наконец оставшись один на один с понимаем, что он только что отрезал все мосты, которые так старательно выстраивали к нему окружающие, не смотря на его откровенно говённый характер, Аарон признал сам себе: он облажался. Когда он рухнет на кровать, закрываясь руками от всего мира и принимая поражение на пару с клеймом ещё большего неудачника, чем Нил Джостен, Кейтлин нагонит Кевина на парковке, явно собиравшегося вернуться на поле. — Для обычной черлидерши ты больно вынослива, — выдал он, когда не менее высокая Кейтлин догнала его, лишь немного отдышавшись, прежде чем возразить: — Вообще-то мы тоже неплохо тренируемся. — Видел я, как ты тренируешься, — «ты» он выплюнул с особой неприязнью, а затем, ещё раз осмотрев её с головы до пят, тяжело выдохнул и сунул руки в карманы, — извини, — к её удивлению, он продолжил, — я не хотел грубить. Вернее, хотел бы, но не тебе… нет, вообще не хотел бы. — Пожалуй, — на лице её мелькнула слабая улыбка, предчувствующая одновременно непростой, но приятный разговор, — в этом вы с Аароном похожи: оба не говорите то, что хотели бы сказать, — она завела руки за спину, качнулась на носочках, а затем прошла вперёд, обходя Кевина, наблюдавшего за ней, — прогуляемся? Хочется проветрить голову. — Почему ты, а не Аарон… нет, я понимаю, если бы никто, потому что вы вместе, но зачем тебе объясняться со мной? — она видела через его глубокие, непроглядные глаза, как внутри чувства и мысли будоражил самый настоящий циклон из абсолютно разных эмоций. — Потому что… — это Кевин. Это был Кевин, которому Аарон обязательно бы открылся сам, но пока он этого не делал, — не пойми меня неправильно, я очень дорожу им как другом, но, чтобы он был счастлив, я чувствую, что должна его подтолкнуть против воли… или хотя бы попробовать подтолкнуть тебя. — Вы не встречаетесь, — утверждение, которое запутывало не знающего настолько чувственной дружбы Кевина ещё больше, но и которое наталкивало на мысль, что, если бы не Эвермор, у них с Жаном могло бы сложиться нечто настолько же близкое, так что доверие к Кейтлин и её словам крепко-накрепко оседало где-то внутри, под самыми рёбрами, намертво прирастая к ним. — Да. Аарону нравлюсь не я. На протяжении всего вечера согласившийся на прогулку Кевин нескрываемо удивлялся тому, насколько же легко Кейтлин было говорить: она раскрывала себя как самую обычную книгу и рассказывала, как медленно, но верно раскрывала всё это время Аарона, как тяжело ей давалось мириться с тем, насколько закрытым он был, и как сегодня он доверил её то, что не доверял никому прежде. И Кейтлин знала, что только Кевину можно было об этом рассказать, и Кейтлин знала, что у них обязательно бы всё получилось, но единственное, что она упустила — Аарон этого не знал. И пока она всем сердцем желала ему счастья, прикусывая губы и надеясь на то, что то немногое поведанное о нём Кевину не станет концом её близкой с ним дружбы, Аарон собирал вещи и менялся комнатой с Нилом. И пока Кевин внимал по-своему острожной Кейтлин, наклеивая на ноющее за Аарона всё это время сердце пластыри и собирая по крупицам его настоящего, Аарон продумывал идеальный план избегания этих двоих во время всего следующего семестра. Вернее, первоначальной задачей было избежать объяснения с Кевином, а Кейтлин, с которой ему бы не хотелось надолго прерывать общение, попала в планирование случайно. Он мысленно пообещал встретиться с ней, когда все бы уже забыли о произошедшем, но Кейтлин мысли читать не умела. И игра в догонялки началась, потому что теперь Аарона Миньярда Кевину было не поймать никак. Ни ухватить, ни подобраться, ни попросить остаться. Аарон сказал тренеру, что нахватал долгов и не смог их закрыть вовремя, и теперь вопрос, когда бы он без зазрения совести посетил тренировки повис в воздухе тяжёлым грузом, ответственность за который тренер возложил на Кевина, потому что именно между этими двумя были видимые серьёзные недомолвки, а ему слишком мало платили, чтобы разбираться в отношениях членов команды. И Кевин не знал, куда себя деть, потому что ему больше жизни необходимо было разъясниться с Аароном, но тот на тренировках появляться отказывался, а через Кейтлин с ним стало невозможно встретиться. Аарон избегал их двоих, и если Кевин ещё выдерживал, то семидневный срок для Кейтлин оказался невозможным. Она никогда не посещала этаж лисов, когда там находился Эндрю, но Аарон не только не выходил на связь, он игнорировал её в университете, избегая настолько откровенно и нагло, что это не осталось незамеченным другими лисичками, не упускающими возможности подшутить над подружкой и надавить на больное. Кейтлин бы обязательно выдержала все их насмешки, но сколько можно было терпеть игнорирование Аарона? Это определённо было тяжелее. Рене и Мэту вдвоём пришлось удерживать Эндрю, пока Нил забирал его ножи, чтобы тот, узнав о «близкой дружбе» Кейтлин с Аароном от несмолкающего языка Ники, не накинулся на неё с ножами, когда она пришла поговорить с Кевином, увеличивая необходимость умереть от руки Эндрю в его глазах ещё больше. Только благодаря просьбе Нила, Эндрю позволил уйти Кейтлин безнаказанной, да ещё и вместе с Кевином, навсегда отпечатываясь в её памяти, как самое худшее, с чем ей приходилось сталкиваться в жизни, смещая игнорирование Аароном на почётное второе место. — Я больше так не могу, — признавалась Кейтлин, и Кевин не мог не заметить, как за неделю исхудало её лицо, а под глазами появились небольшие мешочки, — я отправила ему сотню сообщений, столько раз звонила и пыталась нагнать между парами, а он ни в какую… это первый раз после начала общения, когда он ведёт себя так… так… — Дыши, — и Кейтлин подавилась, не заметив, как в лёгких закончился кислород. Кевин похлопал её по спине и, прежде, чем её голова закружилась, обнял, прижимая к своей широкой груди. — Он тебя тоже…? — не смогла договорить: слёзы побежали по румяным щёчкам: это стало точкой преткновения для Кевина. Пора было прекращать эти глупые игры. Кевин отказывался идти у него на поводу и терпеть девичьи слёзы у потерянного корыта, когда его можно было найти, приложив больше, чем невозможно, усилий. — Лисички случаем не трепались, где он мог бы быть? — Кейтлин, шмыгнув носом, смолкла, проворошила воспоминания о всех их подшучиваниях и неожиданно выдала: — Они как-то упомянули, что он прячется от меня вечерами на стадионе, якобы, чтобы я не явилась ночью в его комнату, — отстранилась от Кевина, вытирая лицо рукавами кофты. — Иди домой. Завтра он извиниться перед тобой, — мягко улыбнувшись, он щёлкнул её по носу прежде, чем она успела возразить: — Но он и мой друг тоже, если ты собираешься с ним поговорить, то… — Кто сказал, что он мой друг? Кейтлин непонимающе глянула в беспристрастное лицо Кевина, но не найдясь с ответом, тяжело вздохнула и попрощалась с ним, намереваясь вернуться к себе, пока Кевин вынимал вибрирующий телефон из кармана, к его удивлению, с сообщением от Нила. «Эндрю сказал, что достанет Кейтлин из-под земли, если не вернёшься к двенадцати» Значит у него оставалось ровно два часа до начала армагеддона. И какого же было его удивление, когда Аарон действительно оказался на стадионе. Пока ничего незнающий Аарон принимал обыденный вечерний душ после одиночной тренировки, Кевин обходил раздевалку вдоль и поперёк, пытаясь разгадать, как же этот маленький хитрец умудрялся проводить вечера здесь и успевать возвращаться в общежитие до того, как они с Эндрю и Нилом приезжали на ночные тренировки. Он продумал всё до мелочей, но не менял распорядок дня, либо не думая о том, что Кевин с Кейтлин могли о расписании догадаться до того, как закончится «бойкот», либо просто не думая. И Кевин принял одно единственно верное решение: Аарон не думал. Не думал о чувствах «друзей», когда сбегал от них и то не слишком далеко, видимо, мало общаясь с Нилом. Аарон страдал, потому что так ему было легче. Кевин наконец перестал мельтешить по раздевалке, уселся на скамью прямо перед фотографиями лисов, вывешенных на стене, прислушался к звукам из душа и продолжил ждать, перебирая в памяти воспоминания, когда были сделаны фото. Уже так много событий командой было пережито, что детское игнорирование проблем Аарона казалось одновременно чем-то несущественным и ужасающим настолько, что иногда по спине пробегали мурашки. Лисы через столько прошли, что уже давным-давно должны были стать чем-то большим, нежели командой по экси, но, видимо, только Кевин был в этом убеждён. Время шло. Шум воды прекратился, и через пару минут в футболке да шортах из душевых вышел Аарон, подсушивающий махровым полотенцем волосы. Глаза его были уставшими, замыленными, движения медленными, а блестящие губы размыкались от очередного зевка. Он, прикусывая щёку изнутри, с болезненным прищуром глянул на Кевина, отступая назад и надеясь на то, что дверь за спиной видоизменилась и готова была повести его на улицу, подальше от предстоящего разговора, но она всё ещё вела в душевые, из которых через щёлки косяков просачивался горячий пар. — Кейтлин плакала, — зашёл с козыря, от которого у Аарона защемило сердце. — Она чувствительна, — оправдывал себя, сжимая руки и впиваясь ногтями в кожу ладоней, одновременно наказывая за ложь по отношению к любимой Кейтлин и не давая сонливость взять вверх. — Когда ты собирался перестать издеваться над ней? — Кевин не отводил взгляда, и Аарон чувствовал, как его прожигало насквозь. — Ты преувеличиваешь. — А надо мной? — он поднимается, и Аарон отступает, вжимаясь спиной в стену. — Кевин, — ворчит он. — Аарон, — звучит грубее, и Аарон ломается, прикрывая веки и прикладываясь затылком о стену, запрокидывая голову. — С тобой говорить я не имею ни малейшего желания, а если буду общаться с Кейтлин, она заставит. — Она когда-нибудь заставляла тебя общаться с теми, с кем ты не хотел? — Кевин сохранил дистанцию в метр. — Нет, но я знаю, что она хочет, чтобы мы поговорили. — У тебя нет собственного мнения? Услышав «нет», она бы продолжила тебя к чему-либо склонять? — Нет, — Аарон ссыпался на его вопросах, ощущая, с какой непомерной тяжестью закрывались веки. — Тогда в чём проблема, Аарон? Пойдём от исходного. Почему ты избегаешь меня? — Если я скажу, что мы с Кейтлин встречаемся, и то, что ты видел тогда — часть наших отношений, ты отъебёшься от меня? — через силу приоткрывал веки, с явной надеждой бросая взгляд в его непоколебимые стальные глаза. — Нет, потому что это неправда, — его обычно мягкий голос резал больнее ножей Эндрю. Аарон скользил по стене вниз и садился, прижимая ноги к груди и укрывая лицо в коленях, словно готовясь вот-вот заснуть, — Аарон, из нас двоих, только тебе известно и о своих чувствах, и о моих, иначе бы ты себя так не вёл, — Кевин присаживается напротив него на корточки, — не считаешь, что это нечестно? — Допустим, — нехотя бормотал Аарон, всеми силами отгоняя сон, потому что это действительно было нечестно, но… …Аарон не мог перейти черту дружбы и испортить этим всё, а Кевин не мог не перейти её. — Сколько месяцев Кейтлин ждала, прежде чем ты начал ей открываться? — вопрос, не требующий ответа, но подталкивающий, — мы можем укоротить этот срок для меня? — Не ты ли говорил, что спортсменам живётся легче без однополых отношений? — прищуривался и с недоверием смотрел на Кевина, уголки губ которого дрожали то ли от смеха, то ли от волнения. — Кто знает… — выдыхал он, а затем толкал Аарона в пропасть, — но с чего ты решил, что у меня будут однополые отношения? — Аарон умирал быстрее, чем успевал дослушать вопрос до конца, и лишь продолжающий говорить Кевин невидимой рукой держал его за шкирку на этом свете, — ты ведь, даже не спросил, что чувствую я… и к кому чувствую. — Потому что я не хочу этого знать. — Хочешь. — Нет. — Аарон. — Это жестоко — так издеваться надо мной. — Бросать друзей — не жестоко? Страдать в одиночку не жестоко? Когда плохо тебе — твоим друзьям легче не становиться. Мы переживаем за тебя так же сильно, как и ты за себя, вероятней, даже сильнее, так что Аарон, спроси то, что не хочешь спрашивать, потому что боишься, и мы вернёмся домой. — Я не боюсь. — Тогда почему ты предпочитаешь избегать меня, нежели считаться с моими чувствами? — Допустим, если я тебе нравлюсь, и ты принимаешь мои чувства — эта порочная связь положит крест на твоём будущем. Я не прощу себя, если лишу тебя экси. Кевин удивлённо вздохнул, набирая побольше кислорода в лёгкие, до этого момента не представляя, насколько тяжелы были мысли в голове Аарона. С ним определённо что-то было не так, потому что настолько загонять себя — надо было ещё поуметь. И сколько времени он корил себя за возможный исход их общения? Кевин не мог ответить на этот вопрос, но мог примерно представить, через что заставлял проходить себя Аарон. — Семейка Миньярдов… — продолжал тяжело вздыхать, — меньшего от вас ожидать не стоило. — Завали ебало и проваливай с глаз долой, — Аарон не мог позволить себе услышать ответ. Он знал, что не в его силах было пережить сказанное. — Никто не знает, какое будущее нас ждёт, но по-твоему я слабак, который не может совмещать личную жизнь с работой? — Ты можешь хоть раз в жизни заткнуться? — показательно закрыл уши ладонями, жмуря веки до появления искр перед глазами. — Аарон, пожалуйста, выслушай, — Кевин попытался убрать его руки, но Аарон отказывался, мотая головой. — Уйди прочь. — Аарон, экси — моя жизнь. Всегда ей была, но в моём большом сердце гораздо больше места для тебя, — других слов, которые передали бы его мысли более правильно и не ввели в заблуждение ни по отношению к спорту, ни по отношению к самому Аарону, Кевин просто-напросто подобрать не мог. Ему казалось важным развеять переживания Аарона о будущем прежде, чем донести до него свои чувства, даже если бы их пришлось талдычить в его голову против воли. — Ты врёшь, — убирал руки, но жмуриться не переставал, — пытаешься успокоить? — Пытаюсь сказать, что ты мне нравишься, а присутствием такого удивительного человека в моей жизни испортить что-либо невозможно. Аарон наконец не отводит взгляда, смотрит прямо и пытается уличить во лжи, не веря то, что сказанное может быть правдой. — Моё будущее под угрозой, когда в нём нет тебя, потому что я не хочу его без тебя. И Аарон выбирается. Выбирается из многомесячной тревоги, поедающей изнутри и уже выбиравшейся наружу, готовой пожрать всех вокруг. Он наконец дышит свободно и полно, ничто больше не сжимает горло, ничто не заставляет его молчать, и он срывается, вцепляясь в Кевина как в последнюю надежду на свободную жизнь, сжимая его в крепких объятиях и почти роняя на пол. Кевин обхватывает его в ответ, прижимает к себе одной рукой, другой зарываясь в волосы и побуждая уткнуться лицом в подставленное плечо, но Аарон не собирается предаваться слезам. — Тебе не нужно выплакаться? Чтобы стало легче? — Мой брат — Эндрю Миньярд — синоним непробиваемой скалы, так что заверни рот в трубочку и дай мне насладиться моментом. Кевин присвистывает, а когда Аарон хочет отлипнуть, невольно отпускает. — Поцелуй меня, — требует он, и Кевин, застанный врасплох, не знает, чем защититься от такого напора. — Ты головой не ударялся? — отстранился, хватая Аарона за лицо и осматривая на наличие каких-либо царапин или ушибов, вертя в руках так, что Аарон невольно морщился и отмахивался от его ладоней. — Если не хочешь, так и скажи, — ворчал он, ударяя его по рукам. — Я бы хотел, очень хотел, но минуту назад ты заверял меня, что нас ничего не ждёт, так что теперь ты как будто бы не просто спешишь, а мчишь вперёд паровоза. — Кевин? — Нил зашёл в раздевалку, постучал по уже открывшейся двери и глянул так невинно-уставше, что сердце даже не успело защемиться от испуга, что их застали в самый неподходящий момент. Аарон резво поднялся, бросая угрожающе-свирепый взгляд на прервавшего их Нила и, отталкивая от себя Кевина, прошёл к скамье с вещами, второпях надевая куртку и переобуваясь. — Эндрю тебя послал? — уточнил Кевин, подходя к нему, сжимающему в руках ключи от автомобиля Эндрю и наблюдающему за Аароном. — Я попросил его остаться в башне, потому что, если бы он поехал забирать тебя, я не уверен, что он не заехал бы сначала к Кейтлин. — Зачем ему ехать к Кейтлин? — спрашивал убирающий вещи в спортивную сумку Аарон. — Пока ты всю эту неделю был в прострации и избегал нас, — начал Кевин, скрещивая руки на груди, — Ники проболтался Эндрю о вашей дружбе, которая для него выглядела как… — Он неделю не отлипал от Элисон и Рене с просьбой вместе поставить на то, что вы с ней встречаетесь, а вещи, касающиеся тебя, особенно в ставках, мимо Эндрю никогда не проходят, — и Аарон вкусил весь масштаб трагедии, осознав насколько облажался и в какой невозможной по вселенским масштабам степени заставил Кейтлин страдать на протяжении семи чертовых дней. — И кстати, именно она пришла сегодня на казнь к нему, и не чтобы разрешить конфликт между вами, а между тобой и мной, так что не знаю, как теперь ты будешь извиняться перед ней, потому что не существует в лексиконе слов, способных отблагодарить за это. — Идите к чёрту, — выплюнул Аарон и, протиснувшись в проход, расталкивая их, покинул раздевалку, чтобы больше не быть уличённым в издевательском отношении к единственному настолько близкому человеку. Принимая решение страдать в одиночку, он превращал жизни друзей в невыносимый круговорот ещё больших страданий. В машине Кевин сел назад, рядом с Аароном, пока он, укладывая сумку на колени, утыкался носом в телефон и открывал диалог с Кейтлин, написавшей за всё время столько переживающих за него, но ни одно за себя, сообщений, что на глазах невольно проступали слёзы, которые он смахивал прежде, чем отправлял ей одно единственное: «Позволь завтра извиниться перед тобой» Ответы последовали один за другим: радостные, с восклицаниями и согласием. Аарон не видел её лица, но знал, что сейчас, вероятнее всего, Кейтлин умывалась в слезах счастья, потому что весь тот ад, ненароком устроенный Аароном, подходил к концу. Нил внимательно наблюдал за дорогой, ехал спешно, но аккуратно, не обращая внимания на в заде сидящих, пока Кевин перегибался через сидение между ним и Аароном и еле слышно спрашивал: — Написал ей? — Отодвинься, не дай бог Нил что-нибудь поймёт, — продолжал недовольно бурчать, убирая телефон в карман. — Даже если я встану перед тобой на колено, пока он будет в лоб смотреть на нас, уверяю, Нил Джостен ни о чём не догадается. — Тогда, — он повернулся к нему, невольно соприкасаясь носами и выдыхая в самые губы, — может, мы…? — Да. И Кевин целует его, легко и аккуратно, но от теплоты его губ душу оплетает что-то тёплое, разгорающееся и горячее, начинающее обжигать и сжигать дотла последние крупицы не покинутой тревоги. В абсолютной тишине, которую разбавляли машинные звуки, гудение двигателя и соприкосновение резины о дорогу, Аарон слышал, как стучало его сердце, как оно билось, готовое вырваться из груди, и не мог не заметить, как его же делало всё абсолютно то же самое. Кевин брал его за руку, сплетая пальцы и аккуратно сжимая ладонь, Аарон стискивал её сильнее, чтобы убедиться в реальности происходящего, потому что его снова начинало клонить в сон. Он укладывал голову на плечо Кевина, прикрывал веки и не отпускал руки, не в силах поверить в то, что его больше ничего не волновало.