Танец с самим дьяволом

Танец с самим дьяволом

            «Никто из начинающих не может знать, что он в себе найдёт», — Элиас Канетти.

Часть 21: Начало 2-го тома «Падение»

***

            Темнота. Сколько себя помню, она вечно преследовала меня: по закоулкам городского мира, по теням елового нового «дома», по светлым райским землям, но нигде и никогда я не встречал луча света. Как давно я стал задумываться об этом? Может быть, с того самого момента, когда меня застукал мой маленький ангелок за непотребством и я стал ощущать вину за произошедшее? Или даже раньше, когда встретился с его пылающими алыми глазами в темноте кромешных стволов деревьев… В аду нет такого ясного беззаботного неба, как в Раю, но к этому несложно привыкнуть со временем, однако, когда кто-то начинает заменять тебе солнечный свет, ты невольно понимаешь: это конец.       Финал вашей безграничной эпопеи. И завершить её есть только один вариант: распрощаться навсегда со светом и полностью погрязнуть во тьме, — но неужели нельзя побыть эгоистом на какой-то там крошечный лучик? Присвоить его без остатка себе… Это пугает.

…

Страшно от этих странных неведомых чувств, от неожиданной развязки, которая может принять ваши отношения, от эксцентричных желаний, точно осуждаемых обществом… Ты словно чувствуешь огромную пропасть, в которую падаешь вниз головой, не в силах сохранить равновесие, можешь желать лишь о скорой погибели.       Но тебя спасают, обрекая на большее падение, только уже вперёд головой, осознанно.

***

— Опять этот сон, — лениво приподнимается на локтях Лололошка. Это низший тип демона, обрёкший себя на пучину страданий в одиночестве в каком-то захолустье. И в то же время наш дорогой неправильный бесёнок. — Сколько это ещё может продолжаться? Что ни день, то кошмар!             Парнишка осекается, оставляя пощёчину на своём лице ладонью. Нет, он не должен так думать. Это не то, что он хочет.       Ещё несколько секунд парень раздумывает. Затем он слышит звук, как будто что-то мягкое приземлилось на его постель. — Ох, дружок, это ты! А я уже успел испугаться, словно то неугомонное ангельское отродье вновь ко мне ворвалось, — ласково треплет за шейку белого почтового голубя Лололошка. Он неспешно развязывает прикреплённое послание. — Что же на этот раз ты принёс мне? — Юноша проглядывает письмо на светлой бумаге и мягко улыбается голубку. Откладывает сообщение и поднимает птицу на руки, сильно обнимает от радости, звонко смеётся. — Ха-ха! Мой план пришёл в действие! Теперь я могу вдоволь насладиться его недопонимающим лицом и… — замолкает. — Убедиться, как у него идут дела.             Лололошка бережно откладывает бедного голубя, гладя его белокурую макушку указательным пальцем, другой же рукой снимает второй прикреплённый сверток, развязывает маленькую красную ниточку на нём и смотрит на мягкий на ощупь «подарок», похожий на кусок простого камня с дороги.       Бес слегка медлит от лёгкого волнения и предвкушения сладкой мести за все свои унижения, подносит к алым губам, вдыхает его аромат. — Жуть, как этот камень преображения воняет! — сладко смеётся Лололошка. Он всего мгновение ностальгирует. — Прямо как в старые времена! Парень с лёгкостью кидает себе в рот похожий на камень «подарок». Раскусывает. — Вкус как всегда ужасен. Грязные вонючие носки с куриным помётом — что может быть хуже этого? — Глотает злосчастный «камень» Лололошка. Его всего передёргивает. Он чувствует некоторую лёгкость в своём теле, словно оно меняется… — Сработало! — странно улыбается. — Пора начинать действовать.

***

            Ад — это малоизученная среда, населённая аборигенами. Но так ли это на самом деле? На этом предмете мы обсудим с вами адскую возрастную периодизацию и постараемся даже доказать свои рассуждения. Как вы все знаете, наш ангельский род ведётся с ещё древних времён, когда наш Бог представлял из себя кучку первичного газа в непривычной нам форме. Поговаривают, что и сейчас от него исходят очертания серого дыма, образовывающиеся на фигуре. А имя «Божество» мы присвоили ему из-за трудности его произношения.       Так, не будем отвлекаться от заданной темы: что из себя представляет Ад? Может быть, их «Бог» тоже представляет из себя кучу сжатого газа, а жители, населяющие его земли, просто бездушные облачка? Или же, как и говорится в благороднейшей истории нашей страны, коренные обитатели данных территорий, которые постоянно развязывали войны, что привело их к упадку? Или его просто не существует?       Подумайте об этом на досуге и решите, какой для вас «Ад». Повторяю, что мой предмет рассчитан на когнитивные функции вашего мозга и не требует от вас сверхчеловеческого ответа. Подойдёт любой, даже: «Ваши пары, профессор», — но оценка будет соответствующая. А может, и отчисление…       Кхм!.. На этом наш урок завершается, и вы можете освобождать парты моего класса, позволяя больше не лицезреть ваши ограниченные мыслительными процессами рожи.       На этом JDH, лучший во всех научных областях исследователь, завершает занятие, хлопает в ладоши. Ровно в этот же момент звучит дрель университетского звонка. Разумеется, рассчитал до миллисекунд. — Вы, как всегда превосходны, профессор! — восхищённо подходит ближе Молли. Она все пары стояла рядом, ей не дали ни одного слова сказать. — Сразу видно, как вам нравится ваша работа! — по-дружески толкает в бок старшего блондинка. — Рада, что новые занятия стали для вас не бременем, а увлечением.       Джон резко оборачивается. Его глаза выражают открытое презрение к девушке, но следом он снимает пиджак, до которого она дотронулась, и кладёт на свой стол. После спокойно улыбается.       Кажется, он стал немного лучше контролировать свою агрессию.

— Если бы, — коротко отвечает ей Харрис.

— Ваша исследовательская работа о среде Ада поразила на повал весь Рай! — грандиозно продолжает Молли. — Столько молодёжи отозвалось на ваш призыв! И сколько пришло к нам в университет на ваши занятия! Превосходная реклама! Вам даже предоставил тайно уроки сам директор! — Но я никого и ни к чему не призывал. Они сами решили так отреагировать, — жёстко отрезал Джон. Он медленно вернулся обратно за рабочий стол. В его голове возник отрезок газетных новостей, где печаталось о внутренних усобицах Рая. Покачал головой, выбрасывая эту мысль из головы. — Сплошная несуразица.       Помощница профессора лишь кивнула, подавляя в себе желание расспросить побольше старшего о проекте. Вместо этого она протянула список студентов. — Новый абитуриент, — сразу замечает Джон. Он сразу же безразлично отводит взгляд. — Только выпустился птенчик, а уже поступать в наш элитный университет собрался. Особенно в такое время года, как весна! Как экзамены хоть сдал? — Профессор, я вижу, что вы просматриваете его личное дело, — немного нервно улыбается ассистентка. — Но, как вы уже знаете: он набрал наивысшие баллы на всех вступительных. Сегодня как раз должен прийти на ваши занятия. — Угум, — вяло отвечает Джон. Он крепко задумывается.       Молли понимающе кивает. Она идёт к стеклянным окнам и закрывает их при помощи жалюзи, так как в классе становится слишком светло и жарко, открывает несколько форточек… Тем временем приходят студенты. Профессор достаточно громко постукивает по своему рабочему столу, заполненному только необходимыми материалами, так, что те озираются по сторонам, боясь, что им опять выпишут «штраф» в виде трёх листов конспекта.       «Этот новый ученик… — склоняет голову над бумагами личного дела Джон. Он выглядит весьма озадаченным этим вопросом. — Его имя… Вероятность, что это совпадение, равняется семидесяти пяти с пятью десятых процентам… Впрочем, неважно. Сегодня я точно узнаю ответ».       Джон встаёт и приветствует студентов. Как только он хлопает в ладоши, то звенит звонок на урок. Точно в этот момент.       «Похоже, тот выскочка-студентик не придёт. Зря я только тратил глюкозу на столь бесполезные мысли. Стоит сократить в следующий раз её расход…»       Открытое личное дело нового студента красуется на столе профессора. Практически никаких данных, одно имя и результаты вступительных экзаменов. Чёрный шрифт гласит лишь одно слово: Дейв. Инициал ученика…

***

— Прости за опоздание!

Как вдруг в конце последнего занятия за пять минут до конца в класс врывается опоздавший ученик. Он тяжело дышит и стоит в дверях. — Милости прошу к директору за объяснительной с причиной опоздания, — даже не поворачивается профессор. Он продолжает показывать на доске стадии развития ангельского тела с самого младенчества с детальной точностью. — А позже можете спросить у своих сокурсников, какое дисциплинарное наказание принято на моих уроках за такой проступок. — Но я же опоздал буквально на несколько минут! — наконец, внятно звучит обескураженный голос вошедшего.       Джон замирает. Его белый мел скрежет по зелёной университетской доске и резко ползёт вниз. Он поспешно отдирает руку и вдруг оборачивается. Его взгляд встречается с противоположным, шокированным и возмущённым.       Запыхавшийся новый студент одет в необычную форму: бледно-синий пиджак, клетчатый шарф в чёрно-бирюзовую клетку, тёмные широкие брюки, белые кроссовки с жёлтыми уточками. Устав университета никогда не гласил о специальных жакетах и тем более рубашках, даже потрёпанных. Главное, что смущает профессора лицо ученика: растрёпанные каштановые пряди волос небрежно заплетены в пучок, концы неопрятно острижены, голубые яркие ясные глаза встречают в немом изумлении преподавателя, алые, красные губы блестят в солнечном вечернем свете, щёки рьяно горят. Ошибки быть не может.       В голове проносятся сотни мыслей всего за одну секунду. За это время человек успел бы лишь моргнуть, — Я могу пройти за своё место? — неловко спрашивает Дейв. Тот самый ученик, что так знаком своей внешностью учителю. — Да… — возвращается обратно в реальность и слегка кивает Джон. Он поправляет свои очки. Остальные студенты мгновенно разразились перешёптыванием. — Тихо! — прорычал Джон. Затем спокойным тоном добавил: — Каждый, кто сейчас открыл рот, получает по дисциплинарному наказанию. Ученики мгновенно замолкли. Новый студент прошёл к первому попавшемуся месту. От него сразу же отсели те, кто сидел рядом, боясь получить выговор. — Кажется, у профессора появился любимчик… — говорит кто-то поблизости.             Харрис усмехается при виде смущённого лица дорогого студента. В голове он отвечает на неожиданное действие, как он полагает, своего неправильного беса с необычным ангельским видом: «Раз ты решил сыграть в такую игру, то увидим, кто первый примет сокрушительное поражение!»       Вызов принят. Джон Дейви Харрис вступил в игру. — Жду вас, мистер Дейв, — целенаправленно делает акцент на чужом имени профессор. Он хитро усмехается, очки слегка поблёскивают в вечернем свете. — После пар. — Да, учитель! — звонко отвечает новый студент.             Вероятно, это происшествие было началом всех последующих неприятностей, что ждали наших драгоценных героев, но сейчас они даже не подозревают о скорой беде, что сгущается вокруг них, как грозная туча, готовая опрокинуть в пропасть отчаяния невозможной любви и предательств.       Прозвенел звонок. Но не прозвучало никакого хлопка… Тишина.

Пары закончены.

***

Часть 21: Начало 2-го тома «Падение»

            «Так трудно найти начало. Или лучше: трудно начать сначала. И больше не пытаться вернуться назад», — Людвиг Витгенштейн.

Танец с самим дьяволом.