Surveillance du Trésor

Обычно по этой богопротивной штуковине, живущей своей жизнью, звонят ассистенты, запрашивают и сверяют цифры, задают общие вопросы, ответ на которые совсем не важен. И то ли Панталоне их надоумил, сочинив им скрипт, то ли сочинял его другой ассистент Панталоне, который на карьерной лестнице находится повыше этих звонящих ассистентов, но они всегда обращались к нему - Ваше высочество. Но в этот раз что-то определенно не так. Многое - не так. - Что опять? - серо говорит Ризли. Ассистент Панталоне звонил совсем недавно, пару дней назад. Или пару недель назад. В крепости все дни как один. Ризли озадаченно потер затылок. По вечерам они вообще ни разу не звонили, что у них там случилось. - Волчонок? Ризли вытянулся по струнке в своем кресле. Казалось, удивился даже винт, устало и шумно вращающий лопастями под потолком, удивился и замедлился. Ризли молчал. Ждал, что еще скажут, чтобы проверить - не ослышался ли он. - Волчонок..., - проговорил голос с насмешливым упреком. Ризли еще более озадаченно, чем прежде, нахмурился и перевел недоверчивый взгляд в объектив Казначейского надзора. Был бы у него хвост - он сразу же завилял им. И, разумеется, этот деловой партнер был бы счастлив на это взглянуть. Не узнать этот голос было тяжело. Тяжелее было только и в самом деле, поверить своему счастью. - ..почему ты мне не отвечаешь? - Кто это? - сурово спросил Ризли. И немного улыбнулся, воображая, какое выражение лица мог состроить обиженный казначей, и пряча лицо от внимательного Казначейского надзора. Жестяной стукач. Панталоне многозначительно помолчал. Ризли уже успел подумать, что перестарался, Панталоне при любых обстоятельствах было.. невыгодно обижать. - ..скажи мне свое имя, а я тебе скажу свое, - неторопливо проговорил его вкрадчивый и располагающий голос. - Нет, так не пойдет, - легко возразил Ризли. Казначейский надзор плавно переместился. Так, чтобы фиксировать его деланно-сердитое лицо. Сам Ризли лениво, будто невзначай, растянулся в кресле - вскинул и напряг крепкие руки, потягиваясь так, что пуговицы на жилете от выпятившейся крепкой груди затрещали. И тяжело и немного томно покряхтел. - ..что это за звуки? Панталоне спросил так, будто Ризли член ему в микрофон надрачивал. Видимо, кряхтенье вышло слишком.. томным. Ризли невозмутимо пожал плечами: - Потягиваюсь. Ризли мазнул взглядом по пуговицам - все на месте. - Куда-то собираешься? - участливо поинтересовался Панталоне. - Патруль. - И часто ты так.. патрулируешь? - Время от времени, - слукавил Ризли. - Нравится? - Не знаю. Равнодушен. Это просто то, что нужно сделать, - повел плечом Ризли. Казалось, это глупый вопрос, ведь он вполне понимает на него ответ, но Ризли все равно решил спросить, - А ты чем занимаешься?.. - ..угадай. У Панталоне, очевидно, было игривое настроение. Все это странно и волнующе. И Ризли благодарен, что у него нет хвоста. - Разглядываешь меня, - Ризли снова невозмутимо перевел взгляд в объектив Казначейского надзора. - Получается, это ты этот большой парень с экрана? С красивым и жутким взглядом. - Да, - тихо усмехнулся Ризли. - Это я. - Точно... Ты уже нравишься мне, - мурлыкнул Панталоне. - Очень жуткий начальник тюрьмы. У тебя кто-нибудь есть?.. Или ты совсем один?.. Ризли довольно прищурился и потянулся рукой к выдвижному ящику стола за гарнитурой. Разговоры разговорами, а на патруль действительно нужно выйти. И, конечно, он не позволит заключенным подслушивать Панталоне. В конце концов это деловой разговор. Пусть и.. немного неформальный. - А что, хочешь пригласить меня на свидание? - со всей серьезностей спросил Ризли, вскидывая бровь, и вытащил маленький кейс с гарнитурой. - Может быть, - было слышно, что Панталоне улыбнулся. Ризли не смог не отзеркалить улыбку. Казначейский надзор, будто охотясь за ней, успел ее уловить. - Разве Ваше высочество не занято праздничными приготовлениями?.. Или эти задачи выполняет та малютка-медсестра? Делегирование полномочий... Как это профессионально с вашей стороны. - Какие... Праздник? - механически спросил Ризли. И также механически глянул на часы - его часы не показывали дату. Он перевел взгляд на небольшой настольный календарь. И глупо моргнул. Один из дней был заклеен стикером - мелюзины наклеили его, чтобы отметить в календаре его день рождения, чтобы он не забыл. Но он.. забыл. - О-о, я тебя понимаю! - сострадательно и томно засюсюкал Панталоне. Будто увидел хорошенького щеночка, у которого что-то не получилось. - Деловые люди склонны упускать важные даты из вида... Для того и нужны партнеры. Чтобы напоминать. Ризли почувствовал, что к щекам подступило навязчивое тепло. Стало неловко и вместе с тем ужасно приятно. Он, сделав вид, что отвернулся, натянул гарнитуру на ухо. И теперь слушать Панталоне стало.. окончательно приятно. Лучше, чем когда Казначейский надзор тарахтел из динамика этим сладким голосом. Теперь сладкий голос лился прямо в ушной канал, затекал совсем глубоко и щекотал и раздражал мозг, напоминая обо всем, что в жизни Ризли было связано с ним. Но преимущественно напоминал их с Панталоне секс. Ризли слышал всё - его вздохи, шорох его одежды, стук его ногтей о поверхность стола или кресла, чего-то твердого. Может быть, он стучал своими извращенно длинными ногтями по крупному негнущемуся дилдо, которое в честь праздника решил в себя втолкнуть, но это было бы.. глупо. И жестоко - Ризли этого даже не увидит - к чему такие ухищрения в таком случае... Разговор не терял игривых нот, но был совсем.. обычным. Самое то, чтобы патрулировать полупустые коридоры, из которых сбежали все заключенные, узнав, что сегодня та редкая смена патруля, которую проводит самолично начальник крепости. - ..салат? - Да, салат. Просто зеленый салат. Так трудно в это поверить, волчонок? Теперь, когда удивление голосу Панталоне прошло, Ризли мог сосредоточиться на том, что он говорит. И как. Ризли безобразно покраснел, спешно поправляя гарнитуру в ухе. Никто бы и не рискнул подслушивать. Впрочем, подслушивать было почти некому, но он глуповато перестраховался - в конце концов, собеседник сегодня предназначен только ему. Это работало и наоборот - Ризли ни за что бы не упустил свой заслуженный подарок в день рождения, он отдавал ему все свое внимание. И даже почти не злился на навязчивость парящего рядом Казначейского надзора, вполне однозначно разглядывавшего его лицо, грудь и, временами, задницу. - Он безвкусный, - буркнул Ризли, строго разглядывая копченые и местами ржавые стены крепости. Панталоне шумно влажно улыбнулся. Ризли, хорошо это расслышав, шумно втянул воздух носом. Вот это чвяканье в трубку - его можно было вообще как-то избежать?.. Оно навевает определенные воспоминания и навязывает определенные желания. Как бы было замечательно его увидеть, но смотреть на него мог только Панталоне. Через широкоугольный объектив Казначейского надзора. - ..не совсем. Иногда он горчит, Ваше высочество. Но он безопасен для фигуры, - Ризли равнодушно прошел мимо пары заключенных, скованных этой тревожной случайной встречей - ходили слухи, что герцог особенно сердит и жесток в свой праздник. О котором все всегда были в курсе и один он забывал. - полезен для перистальтики... С возрастом начинаешь ценить такие вещи. Безопасные, полезные. Надежные... На которые всегда можно положиться. - Я думал, ты звонишь, чтобы соблазнять меня. А не жевать салат в микрофон, - ухмыльнулся Ризли. Чувствуя внезапный прилив.. облегчение. Было приятно говорить с ним одновременно обо всем и ни о чем. Не со всеми так получается. Тем более, у него, с его статусом и прошлым. - Я просто разрушаю ваши ожидания, - объяснился Панталоне. Шутя изображая раскаянье. - Это настолько плохо? Может быть, незаконно? Меня следует.. арестовать? Ризли только нахмурился, немного улыбнувшись. Он был не против слушать, как Панталоне чавкает или хрустит ему в уши, пережевывая листья салата, безопасные для фигуры и полезные для перистальтики. Была уверенность в том, что Панталоне сможет сделать эти звуки такими, что от них по телу пойдут мурашки. Прежде всего потому что спина у него покрывалась мурашками каждый раз, когда Панталоне шумно влажно улыбался или выдыхал прямо в микрофон. А улыбался и выдыхал Панталоне весьма часто. - Ваше величество, вы ведь любите строить ожидания также, как любите, когда их разрушают. Я вас понимаю, - мягко, нежно и.. сладко выговорил Панталоне. Медленно и как будто совершенно искренне. Было слышно, как он запил эту мысль чем-то. Вином, должно быть. Ризли только подумал о том, что множество раз переслушал бы одну эту простую фразу, произнесенную Панталоне среди точно таких же простых фраз. Должно быть, у Панталоне выходной - он дома, расслабленный и посвятивший отдыхающего, раздетого и трогательного себя ему одному. Время Панталоне было бесценным, никто бы не потянул оплатить такой разговор. Это подарок, доступный ему одному. Это было приятно и очень льстило, Панталоне без устали гипнотизировал его словом "партнер", которое Ризли во всех значениях принимал положительно. Как же хотелось его увидеть, потрогать... Понюхать. И пусть он не успел бы надушиться, совсем домашний и разморенный, Ризли хорошо помнил, какой у Панталоне естественный запах. У него даже пот пах просто.. пряно. Он не вонял как местные мужики. Он солено и горьковато.. цвел, когда потел, сочился прочими жидкостями. Пот, предэякулят, сперма, Ризли вылизал бы все. Не говоря уже о том сладком и жирном молоке, которое удалось попробовать, вколачиваясь в худощавое податливое гибкое тело. Сейчас казалось, что то, что между ними однажды случилось, было просто сном. Может быть, он и сейчас спит. - В предсказуемости похожих один на другой дней легко полюбить неожиданности. Вы так не считаете? Панталоне что-то спросил. Ризли очнулся от фантазий и горьких раздумий, вопросительно нахмурившись. -..что? - спросил он. Панталоне усмехнулся в трубку. Ризли скосил сердитый взгляд в объектив Казначейского надзора, навязчиво парящего рядом. Панталоне одобрительно и эротично промычал, оценивая сердитый взгляд Ризли. Ризли медленно моргнул. Смаргивая очередное наваждение. - Ваше высочество, почему же вы такой рассеянный. Впереди у вас еще половина маршрута вашего патруля. Конечно, это условность, люди, запертые в этом вашем железном кулаке не посмеют обидеть вас нарушениями в день рождения... - мурлыканье Панталоне само натягивало на Ризли довольную загадочную ухмылку. Панталоне, понизив голос, тихо проговорил, - Я бы точно не посмел... Ризли только и успел подумать - "это началось..." Его лицо приняло одновременно бесстрастный и сосредоточенный вид. Он закусил щекой от предвкушения, его взгляд мгновенно довольно потяжелел. Он определенно был готов ко всему, что этот разговор мог ему предложить. - Сопротивляться, протестовать, бороться - зачем все эти тщетные и жалкие попытки идти против нашей с вами системы, если сильные руки и ум правосудия Вашего высочества явно исполнят свое возмездие над своевольными преступниками... Да, волчонок? - Именно так, - невозмутимо отвечает Ризли. Конечно, сейчас Панталоне выбирает дешевые формулировки. Это мило. - Мечтаешь, чтобы меня арестовали и отправили к тебе, да? - Не думал об этом. Но да. Полномочия пришлось бы превысить... - Я преступник в нескольких регионах. Думаю, я буду всеми силами добиваться того, чтобы отбывать срок на твоем члене. Скорее всего, когда-нибудь так и случится... - весело рассудил Панталоне. - Но не будем отвлекаться. Расскажи мне лучше, как бы ты превысил полномочия? - Всяко, - лаконично ответил Ризли. Со значением глянув на Панталоне в объектив Казначейского надзора. - Всяко? Неужели я был бы твоей тюремной женой? Ох, вообрази, как мне бы все завидовали. Я бы, не смывая твоей спермы с лица, ходил в столовую и, игнорируя очередь из серьезных и грозных заключенных, вставал в самом начале, требуя для нас с герцогом перекус. Ведь герцог усталый и обезвоженный... Ризли немного и тихонько рассмеялся и довольно и даже как-то покровительственно сказал: - Я Вас обожаю, господин казначей. - И это полностью взаимно, - довольно ответил Панталоне. И в этом довольстве было столько тепла и участия, искренней близости, что Ризли снова пришлось смаргивать наваждение. - Я бы действительно обслуживал тебя. Всяко - как ты и сказал. - Расскажи подробнее, - попросил Ризли, взглянув на наметившуюся крошечную пробоину на стене и мысленно отметив ее для себя. И пошел дальше по маршруту. - Ты действительно хочешь послушать мои скромные фантазии во время патрулирования?.. Или ты планируешь где-то в скромном уголке выебать объектив Казначейского надзора, чтобы не ходить с возбужденным членом наперевес по тюрьме? Не смей, Ризли... Это будет неприлично. Более неприлично, чем пугать своим.. своими перспективами заключенных. - Пофантазируй о чем-то более приземленном. И реалистичном, - терпеливо попросил Ризли. - Не торгуйся со мной, Ризли, я еще на свободе, - насмешливо и строго сказал Панталоне. Разумеется, понимая, какой эффект это производит на Ризли. - У меня день рождения, - резонно напомнил Ризли. Панталоне вздохнул. Динамик безупречно передал его вздох. - Тебе не жарко?.. Меня смущает твой патруль, - откровенно признался Панталоне. Недовольно. - Я думал, я тебя твоими руками раздену и буду долго ласкать, а ты своевольно пошел гулять по своим владениям, не успев толком галстука стянуть. Волчонок, так не пойдет. Давай вернемся обратно? - Не торгуйся со мной, Панталоне, - противно усмехнулся Ризли. Но замедлил шаг. Будто всерьез задумался о том, чтобы вернуться. - В торгах тоже есть своя сексуальность. Деловой принцип "ты мне - я тебе" не просто так звучит очень двусмысленно. Помнишь, как у нас было, сначала я - тебе. Долго, - Ризли услышал влажные звуки. Либо Панталоне только собирался, либо уже начал дрочить. Или имитировать эти звуки. Это в любом случае наглый прием. Бесстыдный. Абсолютно казначейский, панталоневский. - самозабвенно и ласково. С языком. Я говорил, что у тебя слишком большие соски для мужчины?.. - Да, - просто сглотнул Ризли. Он не смущался комментариев Панталоне на этот счет. То, что вызывает в Панталоне желание выдумывать похабные комментарии, нужно носить гордо, никак не смущаясь. - А потом.. ты - мне. Я думал, ты меня порвешь... У меня началась температура, тебя было слишком много. С тобой очень опасно расслабляться, - признался Панталоне. И немного, едва слышно задохнулся. - Пару дней все приятно немело. Я тебя не раз там вспомнил. Тебе было мало.. мой голодный. - Мало, - тихо, почти робко согласился Ризли, провально попытавшись выговорить это небрежно и отрешенно. Панталоне сладко промычал в микрофон. И, видимо.. увеличил влажность или звукопередачу, потому что мокрые, чавкающие звуки стали громче. Было легко представить, как тонкие и гибкие, ухоженные руки Панталоне скользят по его члену. Естественно Ризли сразу почувствовал, что патруль действительно пора заканчивать. Скоро член совсем окрепнет. - Я люблю, когда ты откровенничаешь... И сам трогаешь свой член. Ты кончаешь с таким смешным сожалением о произошедшем, будто вся драма мира обрушивается на твои плечи. Тем не менее я на это лицо с удовольствием иногда дрочу. Говорю без лишних умыслов - просто, чтобы ты знал, что в ответ на откровенность, я могу пооткровенничать сам. Теперь.. - Панталоне все болтает и болтает, томно, но невозмутимо, будто не смущается тому, что в его сладком глубоком голосе слышится очевидное возбуждение. Ризли смутился мысли, что можно так любить свой грязный язык, свой член и воспоминания о.. их опыте, чтобы вот так бесстыдно возбуждаться в микрофон. - мм-меняемся... Сначала откровенничаю я, а потом ты. По рукам,.. партнер? - Они заняты у тебя. Судя по всему. Панталоне низко хмыкнул. И возмущенно, и возбужденно сразу. - Не завидуй, что я могу их распустить, в отличии от тебя. Ты сделал этот выбор сам, отправив себя на выгул. Ризли снова закусил щекой. И ускорил шаг. Обратно в кабинет. - Вот так, да, беги скорее, - с удовольствием заметил Панталоне. - Мамочка за тобой присмотрит, никто не посмеет нас отвлекать и тревожить. Даже твои глупые задумки прогуливаться во время нашей связи. - Это условность, но она все еще должна быть.. исполнена, - Ризли сурово глянул в объектив Казначейского надзора, будто хотел припугнуть. Сразу же возвращая взгляд коридорам. Жестяной. Стукач. - Да, давай, показывай мне характер, - шумно улыбнулся Панталоне. Ризли слышал, какая это была улыбка. Наглая, довольная. Еще и умноженная дрочкой. - Больше ничего показывать не надо? - фыркнул Ризли. Почти нервно. Панталоне сглатывал, влажно и шумно дышал ему в уши, бесстыдно и медленно дрочил, растягивая чавканье. Член окончательно налился. - Остальное я посмотрю сам, - мурлыкнул Панталоне. В своей надменной и заигрывающей манере. Так, что у Ризли в очередной раз поджались яйца. - Я не буду смеяться, если ты начнешь бежать... Я так хочу кончить. Волчонок... Ризли не бежал. Естественно. Такого удовольствия он Панталоне не стал бы доставлять. Но любое иное - вполне. Панталоне было не сложно упросить Ризли потрогать себя - он и сам был готов. Единственное... как же раздражал этот летающий жестяной стукач. Ризли красноречиво окинул его взглядом. И, конечно, понимал, насколько суровость и сердитость забавно выглядит, когда он уже испачкал себе одежду мокрым членом, послушно прикасаясь к себе. - Да, волчонок, я приглядываю за тобой, - ответил на немой протест Панталоне. - Если тебя настолько это смущает, можем повязать тебе что-нибудь на глаза... Твой трогательный галстук, например. Сможешь вообразить себе, что ты один... Или что, я лежу с тобой рядом, совсем рядышком, весь-весь твой... Нашептываю тебе в щенячьи ушки о том, как я горжусь тобой. Выбирай что нравится. Сегодня твой день. - ..ты знаешь, - лаконично сипло выговорил Ризли. - Конечно. Представишь мою руку на своем члене или это банально? - Ты защемил мне между кольцами член, - припомнил Ризли. Но крепкая жилистая рука лениво вздрочнула при воспоминании об этом. - Тебе все понравилось, - прошептал Панталоне. - Почеши себе живот. Ризли только вздохнул. - Ну же. Ризли с усердием впился обрезанными, насколько это возможно, ногтями себе в живот. Будто назло не делая это ласково. - Почеши, а не вскрой! Погладь себя. Ризли послушно, но дерганно и неуверенно провел рукой по шрамированному крепкому животу. Хотелось, чтобы Ризли мял свою крепкую развитую грудь с широкими сосками, откровенно и с удовольствием, чтоб гладил себя и сердито смотрел в объектив. Чтобы весь разделся, показал себя... - Побрезгуешь трахнуть себя пальцами для меня? - нагло спросил Панталоне. Под "побрезгуешь" явно подразумевалось.. "постесняешься". Но начальнику тюрьмы стесняться было не по статусу. Панталоне милосердно акцентировал внимание на другом, - Раскрыть пошире.. - Нет, - оборвал его Ризли. Но какой же честной была его рука, снова крепче сжимающаяся на члене. - Сделай это сам. Панталоне помолчал. - Сделай это для меня... Можешь свой.. микрофон себе в дырку вставить, но дай мне хотя бы послушать, - Ризли наполовину умолял, наполовину требовал. - Хорошо, - усмехнулся Панталоне. По-деловому. - Тело волчонка было создано, чтобы получать удовольствие. Хорошенько приласкай себя за хвостик для меня. И я тебя послушаю. Панталоне было не трудно подыграть. У Ризли, все-таки, день рождения, а это железная аргументационная база для того, чтобы немного погреть в заднице дилдо и помурчать в микрофон. И пару разочков, чтобы точно добить Ризли, назваться мамочкой. Ризли недолго держался. Пока он методично себе надрачивал и крепко сжимал яйца, Казначейский надзор надоедливо разглядывал его, позвякивая объективом... Панталоне мог в деталях разглядеть огромный член Ризли - со всеми трогательными рельефными венками и складками кожи под блестящей крупной головкой. Ризли раздраженно обхватил край Казначейского надзора вжал его в свой жалкий скрипучий диван и навис над объективом. - Хватит разглядывать мой член. Приезжай посмотреть лично. А пока помечтай о том, как я буду тебя трахать, мой нежный деловой партнер. Панталоне был в восторге, из уставшей, слишком долго напрягавшейся руки то и дело выскальзывал влажный дилдо, то проникая слишком глубоко, то вовсе выскальзывал, вызывая жалобное мычанье, которое заставляло Ризли порыкивать и агрессивнее сжимать себе член, пережимать его у основания, царапать яйца. Было приятно представить, что Панталоне блеет от того, что он лишает его своего члена... - Да, вот так, - сбивчиво мурлыкал Панталоне. - Мой волчонок, я так соскучился. Мне так хорошо, так приятно. Было что-то особенно грязное в том, что Панталоне ничего не стоило говорить все это, вне зависимости от того, искренен ли он, или нет. Выстанывать все это, вернее. Как же хотелось Ризли ухватиться за его тощую шейку и выгрызть с губ это развратное вяканье. - Я вижу по твоему лицу, ты хотел бы меня отодрать... - Панталоне тяжело промычал со сбившимся, возбужденным придыханием. - Я бы тебе позволил. Все, что захочешь. Кончить мне в рот, например. Ризли только хрипло выдохнул. И сердито. Еще бы, что ему еще можно ответить. В очередной раз соглашаться? Ему от Панталоне и нужно все. Ему мало. Всегда. И ему все еще нужно все. - Мамин язычок в твоем распоряжении, - Ризли услышал другое влажное хлюпанье. Панталоне определенно.. начал сосать. Дилдо, свои пальцы - не важно. Но он старался, со всей самоотдачей. Вероятно, специально для него давился, сплевывал текущие вязкие слюни и снова принимался сосать. - Давай же, волчонок. Ты мне, я тебе. - голос у него просел от разработанности глотки, звуки.. жуткие. Их воздействие на Ризли - жуткое. У него стало холодно в коленях, горячо на скулах. Ризли обессиленно ткнулся лбом прямо в выемку объектива Казначейского надзора так, будто мастурбация была борьбой с самим собой. Но он продолжал.. борьбу. Ведь Панталоне шумно чавкал... - Прошу тебя, малыш... - Сука, - только и смог выдохнуть Ризли, чувствуя пик удовольствия и облегчения - яйца сжались и обильно вытолкнули застоявшуюся сперму наружу. - Знаешь, Панталоне, я могу размазать по твоей игрушке сперму. Чтобы ты приехал оттирать ее языком. Панталоне устало фыркнул. Но со всей серьезностью, хрипло от того, что сам старательно оттрахал себя в рот, приказал: - Не вздумай. И.. с днем рождения, Ризли.