Гениальный план

Боже, эти вечные романы. Эта любовь в них, робость, ревность. И сегодняшний роман вполне может переплюнуть "Ромео и Джульетта", в плане жгучей любви. Звонок на урок и уже весь класс сидит в кабинете, ожидая слов учителя. Литература. Для кого-то - рай, для кого-то - сущий ад. И, к слову, Картман склоняется больше ко второму варианту. Но только НЕ тогда, когда это касается столь очаровательной пары, состоящей из двух влюблённых идиотов, никак не собравшихся в силах признаться. – Это не гениальная идея, Картман! Ты мог придумать что получше?! – Баттерс крайне недоволен тем, что Эрик собрался сделать в этом пункте. И он мог бы смириться с кафе, азалией, или чем другим, но, блять, не с этим! И всё же поздно. Гаррисон присаживается на своё место, ожидая тишины от учеников. Класс же, не желая получить наказание, смирно сидит на местах. – Пожалуй, начнём, – Герберт встаёт со своего кресла, выходя к доске и начиная писать тему урока. – Баттерс, да это лучшее, что я когда либо придумывал! – Не смей отдавать её Стэну, идиот..! – Поздно, – Эрик широко ухмыляется, отворачиваясь от друга и смотря на сидящего рядом Марша. Он записывал тему, как, собственно, и все присутствующие в кабинете, пока Картман укладывал все листки на руках по порядку. На лице продолжала сиять злобная ухмылка, и Баттерс окончательно сдался, внимая его плану. Всё же, он не отговорит Картмана, поэтому стоит только смириться, ожидая худшего. – Стэн, не передашь Кайлу? – Эрик протягивает однокласснику несколько листков с тетради, ехидно ухмыляясь. Марш приподнял бровь, неуверенно протягивая руку и забирая творение из рук друга. И как Эрик рассчитал время на всё это действие, Баттерс до сих пор гадает, ведь... – Ладно... – проговорил брюнет, разворачиваясь, дабы отдать листы Брофловски. – Стэнли, ты что, передаёшь Кайлу записку?! – крик Гаррисона заставил парня дёрнуться в припадке страха. Его рука сразу же отпрянула обратно от парты друга, когда сам Марш резко развернулся обратно. – Нет.. – еле-как выговорил он, пытаясь спрятать листы под руками. – Стэнли, на уроке вы не имеете права передавать друг другу записки! Это неуважение! – Соглашусь с вами, Мистер Гаррисон. Стэн своим поведением совершенно отбивает у меня время и тягу к учёбе! – вдруг выкрикнул Картман, смотря на Марша. И Стэн будто прямо сейчас его повесить готов, когда замечает ухмылку. – Стэнли, выйди и прочти сие произведение у доски. Лишним не будет, если учитывать, что сейчас как раз литература, – Гаррисон только улыбается, хитро глядя на ученика. Он присаживается обратно, на кресло, ожидая, когда юноша выйдет вперёд. – Послушайте, это всего лишь.. – Живо, молодой человек! Если учесть то, что вы с Кайлом прогуляли прошлый урок, это ещё даже не наказание, – он поправляет очки, скрестив руки на груди. Урок ведь парни и вправду прогуляли, из-за одного человека, что сейчас выпендривался перед всем классом. – Чёрт... – Стэн побрёл до доски, смотря лишь в пол. Его глаза пару раз пробежалась по тексту на первой странице, и больше это было похоже на какой-то рассказ. – Ну-с, я слушаю, – учитель всем телом повернулся к юноше, внимая каждому звуку. Марш выдохнул, перед всем этим посмотрев на друга. И Кайл тоже совершенно ничего не понимает, это видно по его взгляду... Марш выдыхает, понимая всю безнадёжность себя в этот момент. Его губы чуть приоткрываются, начиная читать с первого абзаца: – Шествие начинается с небольшого горного городка, расположенного где-то на окраинах штата Колорадо. Жизнь четырёх парней там была полна путешествий и неких преград, с которыми им каждый раз удавалось блестяще справляться. Впрочем, как и в этот раз, когда дружба начала перерастать в нечего большее. Прозвенел звонок на последний в этот день урок, и толпа учеников резво разошлись по классам, не желая получить наказание. И лишь один юноша, растоптанный собственными чувствами, томно смотрел в наполненный жидкостью бокал. Его подсознание било тревогу, буквально умоляло не делать того, что задумано в голове, но опьянение взяло верх над всем. Он не поддался указам матери идти сегодня в школу, оставаясь сидеть на кухне в доме. И ничуть парень не пожалел о своём решении. Только в мыслях крутилось то, что он оставил того самого человека одного, там, где ещё множество таких же. Там, где этот человек запросто может найти ему замену, забыть, отвергнуть... Стэнли вздыхает. Он аккуратно примыкает к горлышку бутылки, лежащей на столе и делает парочку глотков крепкого напитка, решив, что бокал слишком маленькая цель. Алкоголь обдаёт глотку жаром, оставляя после себя неприятный горький привкус, из-за которого он морщиться, отставляя от себя сосуд. Его глаза устремляются на стрелки часов на стене. Уже четыре, и это значит, что скорее всего, школьники уходят по домам. Уроки закончены, дополнительные посещены, и домашка задана. И Стэн подумывает и завтра не приходить. Избежать встречи с ним, чтобы ненароком не вытошнить содержимое организма при виде его глубоких, ярких, зелёных глаз. Господи, эти два изумруда сводят его с ума, не давая прийти в прежнее состояние. Они манят, будто завораживают и всё больше и больше хочется лицезреть их по утрам, вечерам, всегда. Всё удобное и неудобное время, лишь бы никогда не потерять их блеск, никогда не забыть их яркость. Юноша влюблён в эти глаза, с того самого проклятого дня, когда увидел их. Когда заметил, что они особенные. Не такие, как у всех остальных носителей столь замечательного цвета глазниц. Они светлые и словно бездонные, бескрайние. Такие, в которых можно утонуть, провалившись в пучину трепета и неумолимым чувств в сторону их носителя. И, чёрт возьми, Стэн это уже сделал. Он уже утонул, утонул в них с самого начала, с их первого знакомства на тот момент. И он, честно говоря, сделал бы всё, лишь бы не встретить тогда зеленоглазого парня. И в тоже время он безумно счастлив, что судьба связала их, сделав лучшими друзьями уже как пару лет, да вот только Стэн желает стать чем-то большим, нежели "лучшие друзья". Он безумно хочет видеть его каждое утро, сонным, в своей же постели. Хочет прижимать его тело к себе, тем самым крепко и трепетно обнимая, никогда не желая отпускать его из своих рук. Он хочет видеть эти заспанные глаза, смотрящие на его с нежностью и любовью. Чувствовать дыхание напротив, сердцебиение, такое сильное от переизбытка эмоций. Он хочет наматывать рыжие кудряшки на пальцы, рассматривать локоны, мягко проводить по ним расчёской, тем самым распутывая непослушный волос. Слышать этот приглушённый смех, его голос при разговорах. Хочет расцеловывать яркие веснушки на щеках юноши, прикасаться к ним, видеть их всегда и понимать, что они близко. Близко, но недосягаемо в тоже время. Он не может целовать их; не может просыпаться с ним в объятиях; не может поглаживать кудри; не может притянуть желанные губы к своим, сливаясь в чувственном и трепетном поцелуе... Он не может признаться себе в своих же чёртовых чувствах. Он не может признать, что с головы до ног погряз в любви к своему лучшему другу, к Кайлу Брофловски, что сейчас наверняка гадает о его отсутствии сегодня в школе. О его игнорировании на звонки и сообщения, и полное молчание. И Марш чувствует вину за всё это. За сегодняшний день, за полупустую бутылку отцовского ликёра, и за любовь к лучшему другу, которую он не может высказать, боясь осуждения, смеха и отторжения. Больше всего его сердце не выдержит отторжения, ведь с чувствами смириться хоть и можно, но вот с прекращением хоть какого либо общения он не сможет смириться. Уже жизненно необходимо видеть яркую улыбку, выбивающуюся из-под шапки чёлку, часто мешающую зелёным изящным глазам. Необходимо видеть всего юношу, осознавать его присутствие рядом с собой, слышать его голос и биться в колее понимания и осознания того, что этого может не стать, когда его сердце больше не выдержит столь долгого молчания и нехватки внимания от своего обладателя. И может Стэн понимает, что в таком состоянии может нести несусветную чушь, когда слышит стук в дверь. Он резко поворачивается, но понимает, что голова начинает идти кругом, стоит сделать такое резкое действие. Рука тянется ко лбу, массируя точку, с которой шла боль. В голове мечутся мысли, что если это кто-то из родителей, то ему очень сильно влетит за столь необдуманное действо с его стороны. Ну а если это Шелли, лучше не будет, это точно. Они с самого начала появления в семье ненавидят друг друга всей душой и сердцем. И скорее, было бы хуже, если бы за дверью стояла Шелли, только вот... Ей незачем было бы стучать, так ведь? Так. А значит за дверью либо соседи, либо курьер, либо... – Стэнли? Хэй, ты дома? – до пьяного сознания, наконец, доходит, кто стоит за дверью. И Марш уже было хочет разбить ту бутылку, разрезая вены на запястье, лишь бы не сейчас. Не в этот момент, не здесь и не в этом состоянии. Он продолжает нервозно сидеть, смотря на входную дверь. Его трясёт, и на бледном лице начинает выступать пот. В горле ком, который он тяжело сглатывает, продолжая игнорировать тот тихий стук и взволнованный голос. – Стэн..? – уже с каплей надежды вырывается с его рта. И стук прекращается. Нарастает только напряжённая тишина, в порыве которой Марш уже чуть ли не в обморок падает. В эту секунду он просто ненавидит всё: себя, ситуацию, этот чёртов ликёр и блядскую любовь в своём сердце... Он бы отдал возможно всё, дабы не усугублять такую крепкую дружбу своими гнусными чувствами. Сделал бы всё, лишь бы знать, как к этому относиться Кайл. Да и если бы это произошло, легче бы не стало, чувства бы не отпустили... Какие либо признаки человека за дверью потихоньку угасли, оставляя Стэна наедине со своими грёбанными мыслями. Наедине с собой, чего он так ненавидел и старался избежать. – Стэн...? – будто в последний раз раздаётся, глухо и отчаянно. И Стэн Марш официально признаёт свою ненависть к себе самому. Он бегает глазами по всей кухне. По всему дому, по двери, что находиться в паре метров от него. И, чёрт возьми, посылает всё к хренам, резко вставая со стула. Он уверенно пробегает те метры, распахивая дверь и пытаясь рассмотреть того самого человека. Идёт снег, всё замело и очень плохо видно, но ту излюбленную зелёную шапку он может узнать из тысячи. – Кайл..! – ноги сами поддаются бегу, а по телу моментально расползаются мурашки из-за нарастающего холода. На нём лишь кофта со штанами, чего уж говорить. Брофловски мигом поворачивается на голос, разглядывая пятно вдали, что чересчур близко движется к нему. И он срывается с места, ибо мозг твердит об этом сею секунду. Руки сами расставляются в стороны, и они вместе валятся на кучу снега под собой, в крепких объятиях. Стэн прижимает к себе юношу, жмётся ближе и чуть ли не плачет. Эмоции взяли верх, алкоголь одурманил мозг, а глаза так нежно смотрят на зелёные напротив. – Чёрт... Прости, – вытягивает Стэн, выдыхая холодный воздух. Его рука перемещается на щёки парня, тонкими холодными пальцами начиная поглаживать покрасневшую кожу. – Боже, я места себе не находил весь день... – Кайл откидывается назад, на снег, чувствуя его мягкость. Он выдыхает, смотря на небо, с которого хлопьями льётся снег. Он всем телом чувствует человека на себе, но до этого ли сейчас? Скорее, вот так валяться на снегу в тёплых объятиях очень даже прекрасно. – Прости... – ещё раз повторяет он, не веря в происходящее. Он безумно хочет касаться его лица, веснушек, чуть покрасневших щёк, что скорее всего не только от мороза. Он хочет видеть его, хочет больше таких моментов, таких нежных объятий. Он скажет, что безумно этого хочет... Но слова перестают литься. Будто застряли в горле. Это слишком трудно, трудно сказать об этом с порога, трудно принять это самому, а ещё трудней сделать то, о чём мечтаешь несколько лет... – Ещё раз прости... – не романтическое признание, не поэма, не письмо, но хоть что-то и это уже хорошо.. И будто этот ликёр полностью овладевает сознанием, когда пальцы обвивают подбородок Кайла, чуть поднимая на себя. Будто Стэну давно стоило напиться и встретить его, чтобы это, наконец, вышло. И, даже если и не выйдет, всё можно спихнуть на чёртов алкоголь в его крови прямо сейчас. И одна мечта маячит, не забыть происходящем. Не пожалеть о происходящем. Не стать отвергнутым всем миром для него, который ожидающе смотрит, прожигая взглядом зелёных, неимоверно прекрасных, глаз. И Стэн, во что бы то ни было, поддаётся своему желанию. Он притягивает его, примыкая к замёрзшим и покрасневшим губам Кайла. Чувственно целуя, сжав край своей кофты от напряга и стресса. Его язык нежно проходится по обеим губам, не решаясь зайти дальше. Всё же, страх наполовину заполнил его разум. Но когда он чувствует, что юноша намеренно приоткрывает рот, закрыв глаза от наслаждения, Стэн будто проваливается под землю. Он будто лишается сердцебиения, когда связывает их языки, неотрывно и нежно целуя его. И кровь закипает в эту секунду в жилах обоих. Щеки краснеют ещё больше, как и уши Марша, которые не находятся под какой-либо защитой шапки. Его волосы растрёпаны и он чувствует, как Кайл мягко зарывается в них рукой, притягивая его ближе к себе, страстно целуя, чуть прикусывая нижнюю губу. Они одновременно отстраняется друг от друга, тяжело дыша и смотря в глаза напротив. – Кайл, я... – и он пытается оправдаться, когда понимает, что только что произошло. Его глаза начинают тревожно бегать по всему, чему только можно, не решаясь остановиться на тех зелёных напротив. Но к его губам прикладывают указательный палец, тихо шипя. – Я знаю, Стэн, – по его лицу плывёт улыбка и глаза чуть прикрываются. Тишину разрезает тихий смех и Стэн вновь выдыхает, притягивая Брофловски за воротник от куртки, нежно впиваясь в чуть блестящие от слюны губы... – Ахринеть. Возможно, это ещё мягко сказано, когда Марш отрывает взгляд от тех листков, с жутким непониманием и удивлением смотря куда-то вперёд. Его взгляд ловит Брофловски, сидя за партой примерно с таким же выражением лица. – Эм... Что ж, – Гаррисон как-то по истерически посмеивается, поправляя очки на носу и поворачиваясь к журналу. – Ладно, Стэнли... За хорошую фантазию ставлю пять. Присаживайся. Марш ошарашенно глядит на учителя, когда тот всерьёз ставит в журнале пять. И честно, он не знает, чему больше удивляться. Тому, что именно он прочитал, своей пятёрке за это, или же тому, что сие произведение ему вручил Картман, сейчас смотрящий на него с сияющей ухмылкой на лице. В классе абсолютная тишина, и все ученики не отрываясь смотрят на проходящего до своего места Стэна. Тут даже Твик и Крэйг могут позавидовать. И ведь все слушали с жутким интересом, да и сам Стэн озвучивал это всё слишком чувственно, чёрт возьми...! Он сам даже толком не понял, что ему сейчас удосужилось прочесть, и осознание доходит только на месте, за партой. Он опускает взгляд, краснея чуть ли не до ушей, когда замечает, что у соучастника сея произведения, а именно - Кайла, цвет лица примерно такой же. И вся напряжённость в этот момент слишком сильно давит на них, но только учителя это не сильно волнует. Он совершенно спокойно вызывает к доске следующего человека, который так же спокойно отвечает на его вопросы, будто и не было ничего сейчас. И возможно, в голове Стэнли промелькнула одна странная мысль о том, что он вполне мог бы повторить в жизни всё то, о чём рассказывал пару минут назад. Но это только возможно, и идея буквально сразу же отторгается от её обладателя, вгоняя его в краску. Ну а Эрик чертовски собой доволен, когда видит их лица.