7 Minutes in Hell

             Последняя пара выдалась самой сложной. Джисон из последних сил держался, чтобы не заснуть, и думал, что было бы лучше, будь вместо лекции зачёт или письменная работа. Звонок, раздавшийся во всём здании прозвучал как будильник. Джисон, быстро собрав вещи, выбегает из аудитории, где его уже ждал Чонин. Они должны были поехать домой вместе, но у друга оказались свои планы: закрыть парочку хвостов по философии. Хан совсем не завидовал ему.       Преподавателя философии мало кто любил в универе. Занудный мужик никому не давал поблажек, и если ты выкладываешься по максимуму на его предмете, он становился ещё требовательней. Если у тебя, по каким-то причинам появляются долги по его предмету, то тут только душу дьяволу продать остаётся. Иначе никак.              Джисон пожелал Чонину удачи и пошёл вниз. Позабыв о времени, задержался у доски с расписанием, не оставляя попыток найти замену на завтра, и теперь опаздывает. Его автобус должен вот-вот приехать на остановку.       Хан бежит так быстро, как только может и не замечая никого на своём пути чуть не сносит парня, что возник перед ним, словно из-под земли. Столкновение было неизбежным. Джисону было очень стыдно, но он ничего не мог сделать.              – Прошу прощения, я не хотел! – Кричит он и бежит за отъезжающим с остановки автобусом, размахивая руками в разные стороны. Без толку. – Опять не успел. Вот же дьявол...                     В этом автобусе уехала надежда, что хотя бы сегодня Джисон доберётся до дома, как нормальный человек. Но нет. Ему придётся идти пешком. Опять. Хан зачем-то оглядывается, пытается найти глазами парня, с которым столкнулся, но тот будто испарился. Ну и ладно, всё равно он не смог бы никак загладить свою вину. Да и за что? Это произошло случайно. С кем ни бывает? С Джисоном вот постоянно. Его неуклюжесть раньше него родилась. Иногда ему кажется, что он и вовсе проклят. Не может же быть такого, что везение обходит его десятой улицей?              Возвращаться домой по тёмным проулкам вошло в привычку и стало любимым видом прогулок. Всё бы ничего, не будь Джисон уставшим после многочасовых лекций и урчащий живот, что время от времени издавал звуки умирающего кита. Он не успел пообедать, да и завтрак обошёл его стороной, отдавшись объятьям пламени и испорченной сковородке. Хан благодарен всем богам и дьяволам, что не спалил квартиру. Хозяйка бы спустила с него три шкуры.              За спиной послышались шаги, и Хан невольно ускоряет свои. Старается не думать, но шаги становятся ближе и чётче, а по коже ползёт колючий холод. Ему всегда было не по себе идти именно этой дорогой, но она была самой короткой. Где-то неподалёку должен быть круглосуточный магазин. В нём всегда кто-нибудь да есть. Нужно только поспешить.              Казалось странным, что шаги не прекращаются и не отстают, но желание обернуться забилось в угол черепушки Джисона. Он не настолько смелый, чтобы обернуться и посмотреть, кто за ним идёт.              Дышать становится чуть легче, когда виднеется неоновая вывеска. Сейчас она как спасательный круг, и не от голода, а от того, кто за ним идёт на протяжении нескольких минут.              Джисон быстро заходит внутрь и оглядывается. Конечно, везение снова покинуло его. В магазине нет никого. Ни одна живая душа не спасёт его и не поможет, если этот ненормальный зайдёт следом.              Джисон продвигается в глубь магазина и, затаив дыхание, смотрит в сферическое зеркало, в котором хорошо видно входную дверь. Она открывается с неприятным скрипом.              Внутрь заходит мужчина в тёмном пальто. Не очень-то он похож на того, кто решил перекусить на ночь глядя или вышел за бутылкой молока для бездомных кошек. Джисон перестаёт дышать и смотрит очень осторожно, чтобы не быть замеченным. Здесь много рядов, и, быть может, ему удастся выбежать отсюда раньше, чем его прикончат? Другого исхода событий в его голову не приходит.              Зачем ещё кому-то преследовать незнакомого человека?              Мелкими перебежками Джисон пробирается в сторону выхода и, как на зло, цепляет журнальный стеллаж сумкой. Он совсем не смотрел под ноги, боясь потерять из виду этого странного и пугающего мужчину. Во всём магазине внезапно гаснет свет, а в зеркале теперь отражается два жёлтых огонька в паре метров от него.              С криками о помощи Джисон вылетает из магазина и бежит, куда глаза глядят. Он не знает, что это было и знать не хочет. Всё, чего ему сейчас хочется, так это оказаться дома, в безопасности. Ещё не много, и он точно свалится где-нибудь. Он не сторонник бега и уж точно не горел желанием устраивать вечерние марафоны. Но выбирать не приходится. Не сейчас.              Спотыкаясь о свои же ноги, Джисон падает на траву, ударяясь головой о землю. Его тянут за шиворот куртки и разворачивают. Теперь чётко видно лицо преследовавшего. Это тот самый парень, с которым он столкнулся по пути на остановку.                     – Не трогайте меня! Я буду кричать!              – Куда же ещё? Ты и так орёшь, как резанный. Почему вы, люди, постоянно вопите, как ненормальные? – Говорит он и отпускает Джисона, продолжая смотреть на него тёмным взглядом из-под свисающих прядей волос. – Отдай мне то, что украл, и никто не пострадает.              – Ч-что? Я ничего у вас не крал… Я вас первый раз вижу! – Он хочет отползти от этого психа подальше, но упирается во что-то или в кого-то.                     Джисон поднимает голову и с ужасом отскакивает в сторону, когда за своей спиной видит парня. Он выглядел доброжелательней того, кто готов его убить прямо здесь, и даже чёрная кожаная куртка с шипами не придаёт ему строгости.                     – Остановись. Ты только больше напугаешь его, – говорит парень с веснушками на лице и смотрит не на Джисона, а на того, кто за ним гнался. – Ты..              – Давай, каждый будет заниматься своей работой. Идёт? Я сам разберусь, что мне делать, – холодно перебивает его парень в пальто. – Я только хочу вернуть то, что принадлежит мне, а он – указывает на Джисона пальцем, – украл у меня ключ, и я не могу вернуться обратно. Мне нужно оставить это так?              – Повторяю, я ничего не крал у вас! – Протестует Джисон и отодвигается от них подальше.              – Помолчи! – Говорят в унисон оба.                     Вокруг становится так тихо, будто кто-то отключил звуки целого города. Парень подходит и садится на корточки рядом с Джисоном, протягивая руку к его сумке. Он готов защищаться, но её вырывают из рук и крутят из стороны в сторону, рассматривая вдоль и поперёк. На лямке что-то блеснуло, а глаза парня снова стали жёлтого цвета.                     – Нашёл. А ты говорил, что не крал. Не хорошо врать, – он кидает сумку на его колени и встаёт, поправляя своё пальто. – Теперь ты забудешь обо всём, что было здесь. Да будет так.                     Джисон ничего не понимает, но как под гипнозом, продолжает смотреть в глаза, что из жёлтых медленно становятся чёрными. Его собственные закрываются под натиском век, что по ощущениям теперь весят тонну.                     

✨✨✨

             Голова раскалывается от трезвонящего будильника. Джисон с трудом открывает глаза и не может понять. Ему всё приснилось? Это был сон? Если да, то настолько реалистичный, что он до сих пор чувствует свежесть ночного воздуха и не отпустивший его страх вперемешку с полнейшим непониманием. Хан совсем не помнит, как добрался до дома. Всё его тело ноет, а ноги до сих пор болят, как после многочасового кросса. Часы на тумбочке напоминают, что он снова опаздывает, но силы и желание идти на учёбу равны нулю.              Если он не идёт на учебу, то почему бы не поспать ещё? Стоит ему закрыть глаза, как перед ними рисуются ускользающие из памяти черты лица того мужчины и кровь в жилах стынет. Почему? Джисон не знает. Не помнит. Укутываясь посильней в одеяло, он начинает проваливаться в сон, но настойчивый стук в дверь умело вытащил его из тёплой постели.                     – Ну же, открой дверь! Я знаю, что ты ещё не ушёл!              – Да замолчи ты, мне и так ак плохо. – Джисон впускает друга и не понимает, почему тот так пристально рассматривает его. – Чего тебе? Я не иду сего..              – Конечно, не идёшь! — Смеётся Чонин. — Вчера ты так напился, что мне пришлось тебя тащить домой. Еле нашёл вообще. Ты хоть координаты в следующий раз кидай. – Чонин проходит в комнату и плюхается на кровать.              – Чего? Я не пил вчера! Ты совсем спятил?              – Ну да. Значит, это я валялся у магазина. Завязывай оправдываться, Хан. Я, конечно, твой друг и все дела. Помочь не сложно. Но мог бы и меня позвать, – смеётся он. – Что за повод то был?                     Джисон садится на кровать и смотрит в одну точку. Он не припоминает, чтобы пил вчера. Он вообще ничего не помнит. В памяти чётко рисуется последняя пара, после которой он опоздал на автобус и пошёл пешком. Почему Ян говорит, что он напился? Такого быть не может… Или всё-таки может? Джисон никогда не страдал провалами в памяти, а потому всё это кажется ему очень и очень странным. В голове становится пусто, а воспоминания окончательно растворились, оставив после себя непонятное «послевкусие».                     – Где, ты говоришь, нашёл меня?              – У магазина. Сидел на лавочке за столиком и спал.              – А почему ты решил, что я был пьян? – Не отстаёт Джисон и бьёт его по ноге.              – Да потому что рядом была бутылка, и был там далеко не яблочный сок. Алкаш! – Смеётся и уворачивается от нового удара Чонин.              – Да не мог я, – он дуется и пытается спихнуть его с кровати. – Ты закрыл хвосты?              – Да. Заколдовал старика и всё сдал, – смеётся он и встаёт.              – Да как?! Почему у тебя никогда нет проблем с этим?              – Просто я любимчик всех преподов. Ладно, мне пора в универ. А ты и правда лучше отлежись сегодня. Может, вспомнишь чего-нибудь ещё.                     Хан даже не будет спорить. Он и сам хотел остаться сегодня дома. Пока Чонин обувался, внимание Джисона привлёк брелок на его джинсах. Ничего необычного в нём не было, да и видел он его много раз. Но именно сегодня эта крошечная вещь врезалась ему в глаза сильней обычного. Что-то похожее он уже видел. Но где? Не может вспомнить. Странное чувство дежавю.              Чонин выходит на улицу и смотрит в окно квартиры Джисона, где тот машет ему. Он делает тоже самое и скрывается за углом дома, отвечая на звонок, что до этого усердно сбрасывал.                     – Ты чего названиваешь? Я же сказал, что сам наберу.              – Не дерзи. Говори, что там?              – Всё нормально. Он ничего не помнит, но и в выдуманную мной версию не хочет верить, – Чонин кусает губу.              – Что значит «не хочет»? Только не говори.. почему ты не применил силы?! Совсем с ума сошёл? Ты меня подставить решил?              – Отстань. Джисон ничего мне не рассказал, а значит, ничего не помнит. Выдохни.              – Выдохни? Я еле замял этот вопрос внизу, списав на случайность! Если он что-то вспомнит, ты знаешь, что будет..              – Успокойся, я всё проконтролирую. Мне на учёбу пора. В отличии от тебя, я пытаюсь влиться в этот мир, а не продолжаю сидеть в..                     На том конце слышатся короткие гудки. Ни один разговор с братом не заканчивался на доброй ноте. Чонин привык и давно не ждёт от него чего-то такого. Не ждёт от него человечности к самому себе.                     

✨✨✨

             Джисон просыпается от собственного крика в холодном поту. Он всё вспомнил. Он и подумать не мог, что какой-то бредовый заговор из интернета вообще сработает. Еще и так, как нужно. То, что было прошлым вечером, ему точно не приснилось, и он не сошёл с ума. Теперь он в этом уверен. Джисон пытается дозвониться до друга, но тот каждый раз сбрасывает.              

      Джисон: ЧЁРТ БЫ ТЕБЯ ПОБРАЛ, ВОЗЬМИ ТРУБКУ, ЧОНИН!

20:13.

Джисон: ТЫ НЕ ПОВЕРИШЬ, Я ВСЁ ВСПОМНИЛ!

      20:13.

       Чонин: Не ори на меня буквами! 20:13 Чонин: Что ты вспомнил?.. 20:13.

Джисон: А вот трубки надо брать!

20:14.

Джисон: Ты занят чем-то? Если нет, то приходи ко мне, я тебе такое расскажу!

20:14.

Джисон: Только чур не смеяться и не шутить!

20:14.

Чонин: Ты меня заинтриговал... 20:15. Чонин: Давай лучше ты дуй ко мне. Я доклад делаю и сдать надо уже завтра. От тебя потом хрен уйдёшь. 20:15. Чонин: Короче жду тебя. 20:15.                     Джисон быстро собрался и без задней мысли вышел из дома, направляясь к другу. Они живут буквально друг на против друга. Их разделяет дорога и мрачный двор. Почему Чонин живёт именно тут? Он пишет, что почти дошёл, как перед ним, откуда ни возьмись, появляется большая чёрная собака. Джисон никогда не боялся уличных собак, но эта почему-то заставила остановиться и замереть.                     – Хороший пёсик… Дай мне пройти, – он смотрит на животного и пытается не подавать признаков страха. – Иди, гуляй своей дорогой, а я пойду своей..                     Пёс рыкнул на него и начал приближаться, на что Джисон попятился назад. Ему не хотелось бы стать лакомым куском мяса для такой огромной псины, но если побежит, точно разозлит животное.              В кустах послышался шорох, и Хан вскрикнул, когда из темноты с шипением выскочил ощетинившийся чёрный кот.                     – Брысь отсюда! Куда ты лезешь, глупое создание?                     Кот повернул голову на его вопли, и в жёлтых глазах читалось обратное. Джисон сначала стоял как вкопанный, а после попытался схватить кота, чтобы собака не бросилась на него. Но кот делает это первым. Такого Хан никак не ожидал. От шипения и душераздирающего мяуканья пёс попятился, скалясь и рыча как-то не по животному. Ответ не заставил себя долго ждать. Кот, словно зная наперёд, набросился, расцарапывая острыми когтями морду собаки, когда та собиралась кинуться на Джисона.              От полученных травмы пёс скулит и, поджав хвост, убегает в тень деревьев. А кот смотрит на Джисона, шипя. Теперь его глаза с золотым отливом сверкают в свете фонаря, а у Хана мороз по коже от всей этой картины.              Что это сейчас было? Какой-то кот спас его от собаки? Чушь.              Из ступора вывел голос друга.                     – Хан! – Чонин выбежал из подъезда, в чём был, не смотря на холод. – Ты чего тут застрял?              – Я.. я.. Тут щас такое было! Ты не..                     Ему не дают договорить, а начинают тащить в сторону подъезда. Чонин и сам прекрасно знает, что здесь было. Не без его вины, конечно. Ему следовало выйти и самому встретить Хана. За это он непременно получит от брата.              Они молча и быстро поднимаются в квартиру. Чонин сразу ведёт его на кухню и усаживает за стол. Джисон никогда ещё не видел его таким встревоженным. Ему кто-нибудь объяснит, что вообще происходит?                     – Чонин..              – Что ты вспомнил? Рассказывай, Хан. Это очень важно для нас. А для тебя может быть, – он делает паузу и не уверен, что не усугубит положение, – опасно...              – Что значит опасно? Я не понимаю..              – Просто рассказывай, – давит на него Чонин и смотрит своим лисьим взглядом. В этом взгляде что-то было не так.              – Ладно-ладно. Но это действительно было странно, – он выдыхает. – Вчера по дороге на остановку я столкнулся с парнем, и этот ненормальный шёл за мной от универа до самого магазина. Я хотел от него отвязаться и зашёл в магазин. Он зашёл следом. Свет потух, и я увидел жуть какую-то. За моей спиной светилась пара жёлтых глаз… – он вспоминает это зрелище и табун мурашек пробегает по всему телу. – Я выбежал на улицу и упал, как будто кто-то подножку поставил. Это был он. Этот псих стоял около меня и твердил, что я что-то украл у него. Но это не так! Его безделушка просто зацепилась за лямку моей сумки, а он меня убить был готов и нёс бредни, что это ключ. Там был ещё кто-то, но я не помню лица. Отчётливо запомнил только этого ненормального. А потом проснулся дома…              – Это всё? – Спокойно интересуется Чонин и не сводит с него глаз.              – Да..? – Неуверенно отвечает Джисон, находясь в замешательстве. Почему друг не спешит назвать его чокнутым или сумасшедшим? – Почему ты сказал, что тащил меня пьяным от магазина? Это ведь ложь. Тебя там даже не было, верно?              – Да.. верно.              – Тогда зачем ты пытался внушить мне это? Что, чёрт возьми, происходит?              – Тебе это не понравится.. и вероятней всего, ты не поверишь мне, как и я бы не поверил тебе, не зная правды. – Он не даёт Хану вставить слово. – Ты такую «безделушку» видел? – Чонин достаёт из своего кармана брелок на чёрном шнурке в виде хрустальных капель и продолжает после кивка. – Это ключ в Ад.              – Чего? Куда ключ?..– Ему точно послышалось. Такого просто быть не может. – Чонин?              – В Ад. Я не думал, что всё это всплывёт наружу. Тот, кого ты назвал психом – Ли Минхо, мой старший брат. Он.. демон. Я тоже, но только на половину, потому могу оставаться здесь, среди людей и не нести опасности. Вам, людям, нельзя прикасаться к таким вещам, – он откладывает брелок в сторону. – Они оставляют на вас сильный энергетический след, который притягивает других сущностей Ада. Когда ключ Минхо оказался у тебя, ты, сам того не зная, наложил на себя его яркий след для тех, кто охотится на него. Для тех, кто против него. Это демоны, что возмущены его положением в аду. Минхо сказал, что стёр тебе память, но это почему-то не подействовало, раз ты всё вспомнил. Тот чёрный пёс – мерзкая шавка, что постоянно копает для всех яму. Минхо славно подпортил ему личико.                     Чонин и не заметил, как начал говорить про Ад так легко и просто, будто этот разговор о чём-то обыденном и повседневном, посвящая Джисона в такие тонкости.                     – Я не знаю, кто больше кажется сумасшедшим – я или ты. Ты, потому что рассказываешь мне про ад, а я…потому что верю в это. – Он нервно теребит рукав своей толстовки и бегает глазами по столу. – Чонин, если это твои тупые шутки, то не смешно.              – Да какие шутки, Хан? Да, согласен, не каждый день можно услышишь о существовании демонов и ада, но это правда! Я докажу. Только прошу, дождись, когда я снова стану собой. Хорошо?              – Что значит собой?                     Ничего не отвечая, Чонин встаёт по среди кухни и садится на корточки, упираясь руками в пол. Прямо на глазах Джисона он оборачивается маленьким рыжим фенеком. Его крошечные глазки-бусинки отсвечивают зелёным цветом, как драгоценные камни на солнце и смотрят на него. Джисон трёт свои глаза и в немом шоке открывает рот, не проронив ни слова. Он не до конца понимает, что всё происходящее реально и начинает сомневаться, что не спит.              Так же быстро, как Чонин обернулся животным, он вновь становится человеком, но его глаза какое-то время остаются зелёными.              Не переборщил ли он с откровениями для одного раза?                     – Хан, – подходит ближе и машет перед лицом рукой, – ты тут?              – Погоди, то есть… Как?              – Это одна из наших многочисленных способностей. Тебе будет проще, если ты будешь знать. Но, выходит, я только что подверг тебя опасности, снова. Минхо мне голову оторвёт…              – Я.. тот чёрный кот, это был Минхо? Зачем он вступился за меня, если сам был готов порвать на кусочки за ключ?              – В каком смысле? – Чонин становится серьёзным. – Слушай, если я сказал, что он демон, это не значит, что он какое-то ужасное существо. Окей? Да, иногда Минхо бывает невыносим до скрипа зубов, а его действия, поступки и решения бывают абсурдными. Но все демоны разные. Они живут среди людей, но каждый со своей целью и выгодой. Кому-то нужны людские души, отсюда берутся ублюдки и прочая грязь, от которой никто ни в силах избавиться, дабы не нарушать равновесие. Кто-то остаётся тут, чтобы сеять разврат и похоть. Но есть демоны вроде меня.. которые просто хотят остаться здесь и мирно существовать вместе с вами, людьми. – Чонин грустно вздыхает и садится на стул, двигаясь ближе. – Минхо достаточно резок и груб, но он не желает никому зла. Он не всегда был таким.. таким его сделал ад. Однажды ему не дали того, чего он желал и просил всем сердцем. У него забрали то, чем он до безумия дорожил. Не сумев справиться со своей болью, он принял решение остаться там, во тьме и холодном одиночестве, считая себя недостойным существования среди людей. Со временем Минхо привык держать маску, чтобы никто больше не смог узнать его слабости и обернуть их против него. Только я тебе всего этого не говорил. Иначе он пустит меня по всем кругам Ада, если узнает.                     Джисон сразу понял, что сильно задел друга словами о его брате, раз он рассказал всю его подноготную. Но он не хотел этого. Он и не считал Минхо кем-то ужасным, потому что не знал его. В нём говорили страх и неизвестность. Что с ним будет теперь, когда он узнал столько всего? Если Чонин сказал, что он и так в опасности, то зачем продолжил посвящать в тонкости адского мира?                     – Прости, я не хотел задеть тебя.. просто я был напуган. А сейчас я не понимаю, что мне делать со всей этой информацией..                     В квартире гаснет свет, и в темноте светятся только зелёные глаза Чонина. По коже прошёлся холодок, и Джисону становится жутко. Его воображение начинает рисовать ужасные картинки перед глазами, но когда свет включается, всё пропадает и появляется он.                     – Всё, что тебе надо сделать, так это забыть обо всём, что ты узнал, – холодно и равнодушно говорит Минхо, стоя в дверном проёме. Он долю секунды смотрит на Хана, а после убийственным взглядом на брата. – Зачем ты всё это делаешь? Тебе было мало прошлого раза? Мне вот хватило сполна. Спасибо.              – Минхо, мои силы не подействовали, твои тем более... У нас не выйдет стереть память, и ты сам знаешь почему. А с ней он будет уязвим, не зная, что именно ему угрожает.              – Прекрасно. Благодаря тебе, «опасность» грозит и мне. Снова. Почему ты всегда лезешь туда, куда тебя не просят?              – Минхо! Это тупое стечение обстоятельств. Никто не смог бы это изменить. Пытались же.              – Да? И это говоришь мне ты? – Минхо смотрит на брата с прищуром. — Разберись сначала со своей судьбой, а потом уже вмешивайся в чужую.                     На этот раз Джисон сидит тише воды и ниже травы. Словно его здесь нет. Он не понимает о чём речь. В его голове ни единой ниточки, что связывала бы всё это воедино. Оно и к лучшему. Ему достаточно того, что он узнал. Украдкой рассматривая строгие черты лица парня, Джисон впитывает в себя каждую крошечную деталь, как губка, восстанавливая пробелы в памяти вчерашнего. Заприметив маленькую родинку на кончике носа, Хан улыбается уголком губ. Она выглядит мило, смягчая черты мрачного выражения лица.                     – Если на тебя не смотрят, совсем не значит, что не видят. Я что, похож на статую в музее, что ты глазеешь на меня? – Минхо на секунду бросает взгляд чёрных глаз на Джисона и идёт к окну, пока тот стыдливо опускает взгляд в пол.              – Ты что, жопа королевы Великобритании, что на тебя смотреть нельзя? – Толкает его в плечо Чонин, на что Минхо шипит. – Пойдём, Хан, я провожу тебя. Оставим этом айсберг. Пусть оттаивает в одиночестве, раз ему так больше нравится.                     Джисон несколько раз кивает, и они быстро выходят на улицу, где царила гробовая тишина. Не слышно ни машин, ни даже шума ветра. Хан поднимает глаза на окно квартиры, где горит свет, и видит, как пристально на него смотрит пара жёлтых глаз. Жуть. Сегодня он точно не сможет уснуть.              Чонин провожает его до подъезда, где они и расходятся, прощаясь до завтра.                     

✨✨✨

                    Ян не поверил, когда позвонил Джисону, чтобы сказать, что ждёт его у дома, а в ответ услышал, что тот уже в универе. Впервые за последние пару недель Хан превзошёл самого себя и явился без опоздания. Секрет прост: нет сна – нет опозданий.              Джисон ждёт друга на пороге и трёт замёрзшие руки. На территории появляется Чонин, а позади него идёт чёрный кот. Джисон сразу отводит взгляд, чтобы ненароком не разозлить Минхо. Снова. В его голове всё ещё не укладывается то, что произошло вчера.                     – Ну и видок у тебя… – кривит улыбку Чонин и протягивает стаканчик кофе. – Ты не спал всю ночь?              – Так заметно? Я не мог уснуть, а теперь бы не отрубиться на паре... Что за изверг поставил философию первой. Вчера же только смотрел. Была статистика в расписании, – жалуется Джисон пока они поднимаются на нужный этаж.              – Не ной. Зато у вас отменили две последние пары и запихали их нам. Сегодня удача на твоей стороне.              – О чём ты, я же не доживу и до конца первой. Может уйти, пока не поздно? – Задумывается Джисон.              – Ну, если хочешь, чтобы мой брат проводил тебя до дома, то ещё успеешь спуститься. – Чонин улыбается как-то странно, за что получает удар в бок.              – Ты дурак? Я его до жути боюсь... И с чего это вообще он, – лицо кривится в непонятной гримасе, – должен провожать меня?              – Вчерашний случай ничего после себя не оставил? Ты теперь ходячая приманка. И мне правда жаль, что всё сложилось именно так, Джисон..              – Кстати об этом, – он наклоняется ближе и шепчет, – почему вы не можете ничего с этим сделать? Не то, чтобы я хотел всё забыть, но.. быть ходячим маяком для всяких адских утырков –такое себе.              – Избавиться от клейма есть только три способа. Один из них даже не рассматривается, – он говорит серьёзно и вздрагивает всем телом, – а другие два.. наиболее подходящие. Но нужно время.              – Чего тебя передёрнуло то. Что там такое? Убить меня, что ли? Ну да, было бы разумно…              – Отправить в Ад, – тихо отвечает он, а на лице Джисона пропала улыбка. – Но да, можно приравнять к убийству.                     Джисон смотрит на него округлившимися глазами и не понимает, шутит он или нет. Серьёзность во взгляде доказала, что ни о каких шутках и речи быть не может. Не то, чтобы Хан обожал свою жизнь. Он давно перестал чувствовать вкус и тягу к ней. Будто ему чего-то не хватало, чтобы собрать несуществующий пазл. Но от экскурсии в ад он, пожалуй, откажется.                     – Выдохни и забудь об этом, – и Хан машинально выдыхает, – второе, это просто ждать, когда оно само сойдёт.              – А так можно? – Удивляется он, – и долго ждать? А третье что? Ты сказал, что способа три.              – О нём не могу сказать. Прости. Правда, не могу. Кстати, – Чонин быстро меняет тему и садится на подоконник, с прищуром смотрит на него. – Ты вспомнил Минхо только когда тебе это приснилось?              – Ну да..?              – Ты видел его раньше. Не помнишь этого?              – Когда это? Я не помню, чтобы.. погоди.. – он растеряно хлопает глазами, – вы что, стёрли воспоминание об этом? Так не честно! – Он замечает на себе вопросительные взгляды всего коридора и затыкается, садясь рядом. – Когда это было? Чонин, когда?              – Прости, этого я тоже не могу рассказать, я обещал и клялся, – поднимает он руки в свою защиту. – Могу сказать одно: так было нужно. Ты не сделал ничего плохого, но просто так было нужно. Придёт время и..              – Знаешь, что я сейчас чувствую? – Перебивает его Хан, – я чувствую предательство и чертовски много лжи. Ян Чонин.                     Джисон встаёт, закидывает сумку на плечо и идёт в свою аудиторию. Сказав о предательстве, он пошутил, конечно же, но вранья вокруг и правда очень много. От всего произошедшего за последние пару суток остался неприятный осадок, как и от кофе, что неприятно жёг горло.              Две пары пролетели быстрее, чем ожидалось. В перемены Хан не виделся с Чонином, потому что его бы так и тянуло разузнать что-нибудь ещё, но понимал, что останется без ответов. Не понятно только, для чего Чонин попросил его написать, как он выйдет с территории. Джисон был обижен, но короткое сообщение об уходе всё же отправил.              В это время домой можно добраться только на метро или пешком. Второй вариант быстро был откинут. Прогулок с него достаточно. Джисон вставляет оба наушника и спускается в подземку. Стоило ему пройти вглубь, как на встречу важной походкой выходит чёрный кот и садится по середине. Бояться нечего, но Хан останавливается как вкопанный и понимает – бежать некуда. Где все люди, чёрт возьми? Метро – самое многолюдное и оживлённое место, но именно сейчас ни души. Проделки демона?              Свет гаснет, а Хан, зажмурив глаза, начинает пятиться назад. Музыка давно перестала доходить до него, будто и не играла вовсе. Внутри холодеет, когда он натыкается на кого-то и ловит паралич. Находясь в ужасе, он не может даже закричать. Он продолжает молчать даже после того, как свет загорается. За спиной ощущается холод, будто Джисон примёрз к куску льда, и его начинает трясти.                     – Закричал бы здесь, ни одни барабанные перепонки не выдержали. – Тихо говорит Минхо и делает шаг назад, возвращая обоим личное пространство.              – Вы всё-таки решили отправить меня в ад?.. – С трудом выдавливает из себя Хан и боковым зрением видит, как Минхо обходит его и становится прямо перед ним.              – Ты всегда так боялся этого, а теперь не терпится там побывать? Что ж, вынужден тебя огорчить. Идём, надо поговорить. – Он направляется в сторону выхода и оборачивается, когда не слышит за собой шагов.              – О чём нам говорить, Ли Минхо? Думаю, Чонин рассказал мне достаточно...              – Достаточно... Вот как? И у тебя не осталось никаких вопросов?              – А… – он глупо моргает и ничего не может сказать. Вопросы есть, и их много. Но имеет ли он права спрашивать что-то? – Остались.. например…              – О том, почему ты не помнишь меня, Джисон? – Договаривает за него Минхо.                     Земля уходит из-под ног. Почему так странно и до боли приятно слышать своё имя из уст незнакомого и чужого человека демона. Джисон не двигается с места, а Минхо просто стоит и молча смотрит на него. Сейчас его глаза наполнены лёгкой грустью и тоской, которые сложно не заметить.                     – Значит, мы были знакомы?              – Больше, чем ты можешь себе представить.              – Почему?              – «Почему» что? – Не понимает вопроса Минхо и прищуривает глаза.              – Почему я не помню Вас? – Официоз режет слух, будто так не должно быть, и он не понимает, по какой причине.              – Вас, – с грустью повторяет Минхо и опускает голову. – Ты хочешь говорить тут? Хорошо.                     Он подходит ближе и останавливается на достаточном расстоянии, чтобы не нарушать границ. Вблизи Джисон видит каждую скрытую эмоцию на чужом лице: грусть, обиду и злость, что борются между собой. Ведь каждой место быть.                     – Если я расскажу, обратного пути может не быть. Какое-то время тебе придётся жить и знать правду. Я не хочу портить твою жизнь снова. Не хочу нарушать обещание, сдерживая клятву, данную два года назад.              – Два года?.. Но.. о какой клятве идёт речь? Что всё это значит?                     Джисон смотрит в глаза напротив и не понимает, почему его собственные начинают слезиться и неприятно щипать. Кто на самом деле стоит перед ним? Почему внутри стало так пусто, холодно и больно, словно он действительно забыл о чём-то очень важном? Как такое вообще может быть? Он хватает Минхо за рукав пальто обеими руками, когда тот хочет отойти, и хватка усиливается, от попытки выдернуть её.                     – Я хочу вспомнить, пожалуйста..              – Джисон, я не могу. Ты так хотел всё забыть, что я просто не могу. Ты просил исчезнуть из твоей жизни. Кричал, что до меня она была в сотню раз лучше. Я не хочу причинять тебе боль.              – Поэтому ты ушёл в… Чонин сказал, что тебе что-то запретили, и ты ушёл. Что это было? – Руки дрожат, а по щекам текут слёзы, которые он больше не может сдерживать. Они оставляют после себя жгучие и блестящие дорожки на щеках. – Прошу, я хочу вспомнить тебя, даже если будет больно, Минхо..              – Я вырву ему язык, – шипит себе под нос и запрокидывает голову, дабы не дать волю эмоциям, что так долго и упорно пытался прятать внутри за холодом и безразличием. – Только не говори потом, что я тебя не предупреждал, Хани.                     У Джисона немеют руки, а всё тело прошибает током. Его никто и никогда так не называл. Или называл? Он не знает. Свет снова гаснет, но на этот раз не вызывает страха. Его щеки аккуратно касается рука, а губы встречаются с прохладными губами Минхо, сплетаясь в поцелуе. Джисон медленно выдыхает, и этот поцелуй не кажется чем-то ужасным или неправильным. Наоборот. Он наощупь ведёт ладонями по чужим рукам выше и умещает на плечах. Притягивает к себе и боится, что Минхо просто растворится и заберёт этот момент с собой.              Перед закрытыми веками начинают мерцать вспышки, в которых Джисон видит всё. В них он вспоминает всё. Их первую встречу, что была на его втором курсе. Первое свидание и первый поцелуй. Искренность чувств, что согревала обоих холодными и дождливыми вечерами. Первую ночь, проведённую друг с другом, в которой они растворились без остатка, утопая в нежности. Джисон хочет открыть глаза, но его тело не слушается, заставляя смотреть своё прошлое, как киноленту старого фильма, который больше нигде не покажут. По нарастающему волнению и внутреннему страху Хан понимает – конец всего этого близок. Их конец близок. И он прав.              Вспышки становятся чаще, а кислорода в лёгких меньше. Он видит, как они с Минхо ругаются, и дело доходит до драки. От собственных слов, сказанных в порыве злости, Джисона начинает трясти наяву, но крепкие объятия не дают ему рухнуть на бетонный пол. В прошлом он с самого начала знал, кто на самом деле Минхо, и спокойно это принимал, пока тот не сказал, что их отношения опасны для каждого из миров, и он не сможет остаться с ним. Ему не разрешили этого сделать. Не разрешили остаться в мире людей.                     – Проваливай… Слышишь? Забирай всё и просто уходи! – Джисон швыряет всё, что попадается под руки.              – Хани, я пытался, но им не объяснить, они..              – Замолчи! Ты дал мне надежду.. ты обещал мне! А теперь говоришь, что вот так просто уходишь?!.. Это низко даже для чёртового демона! – Джисон бьет его не жалея сил, когда Минхо пытается утихомирить, терпя каждый удар, что пронзает его сердце подобно клинку.              – Джисон, я прошу тебя, успокойся и выслушай меня! – Он трясёт парня, чтобы тот пришёл в себя, но получает обжигающую пощечину. Сдерживать слёзы нет смысла. Минхо устал быть сильным, и ему тоже может быть больно. Он хотел спокойно поговорить, но это не та тема для разговора, в которой можно это сделать.              – Я думал «мы» навсегда, а теперь ты говоришь, что «нас» не может быть?! – Слёзы текут из его глаза нескончаемым потоком, а боль внутри только нарастает и сдавливает грудную клетку. –Убирайся, Минхо!              – Хани, пожал…              – Не смей меня так называть! Зачем ты только появился в моей жизни?.. – Он отталкивает от себя парня и вырывается из хватки.                     Минхо не предупреждал о таком исходе, когда предлагал быть вместе. Не говорил, что ему придётся уйти обратно. В ад. Это его ошибка, за которую он заплатит сполна. Он испытает на себе боль за двоих.                     – Пожалуйста, я вернусь… Я клянусь тебе, Джисон!              – Я не хочу видеть тебя, никогда.. Моя жизнь была лучше, пока я не встретил тебя и твоего брата! Забери эту проклятую память, и уходи. Прошу! Я не хочу ничего помнить о тебе, не хочу знать тебя. Не хочу! Не хочу!              – Зачем ты так?.. Я шёл против правил, чтобы быть рядом. Я люблю тебя, Джисон и всегда буду... Услышь это!              – Демоны не умеют любить…              – Х-хан, – это стало последней каплей. По щекам текут ледяные слёзы, а внутри больше ничего не бьётся. Под рёбрами больше нет обжигающего тепла, что могло согреть двоих.              – Ты разрушил всё, что мы пытались построить. Уходи, я не хочу тебя помнить, Ли Минхо..                     Минхо больше не существует. Он не слышит ничего вокруг себя, только звон и треск в ушах. Его сердце вырвали, изрезали на мелкие кусочки и растоптали, как ненужную вещь. Слова всегда били больнее ножа. Даже демонам бывает больно. Особенно если они любят. Им нельзя. Но запретный плод сладок. Даже если это яд. Минхо выполняет последнее желание человека, который был для него Раем среди всего Ада. У него нет выбора. Он забирает воспоминания о себе и уходит, погасив за собой свет их общего прошлого. Со своей памятью он не может сделать того же. Ему нужно помнить, чтобы не сойти с ума. Помнить боль, которую он причинил и что оставил после себя.

      

             Минхо чувствует на губах солёный привкус слёз и медленно отстраняется, прерывая поцелуй, наполненный болью и страданиями, но продолжает крепко держать Джисона в своих руках. Он не зажигает свет. Боится вновь увидеть ту ненависть в глазах любимого человека, клятву перед которым выполнил, но нарушил обещание.              – Мне уйти? – Нарушает тишину Минхо и по-настоящему боится услышать ответ. Это смешно. Разве демоны умеют бояться?              – Нет… – шепчет Джисон, – не смей, не оставляй меня снова, – он прижимается так сильно, как только может. Теперь его слёзы и тихий плач впитываются в ткань чужого пальто. – Пожалуйста, прости меня… я не должен был забывать тебя, Минхо… Не должен был просить о таком. Мне…              – Я никогда не злился на тебя, Джисон. Тише. Тебе не за что извиняться. Я это заслужил, а ты заслуживал нормальной жизни без страха, непостоянства и без демона рядом, который ничего не смог сделать для своей любви.              – Но ты сделал. Ты сдержал клятву, вернулся… Для демона одна клятва важней сотни обещаний. Я помню это, – он шмыгает носом и вдыхает родной и давно забытый аромат, кажущийся ему таким необходимым, чтобы жить.              – Сдержал. Но какой ценой? Клятвы важны для демонов, а для людей – обещания. Я обещал забрать воспоминания о себе, но вернулся и вернул их.                     Джисон ничего не отвечает, боясь спугнуть одним неверным словом. Они молча продолжают стоять по среди тёмного коридора в объятиях друг друга, и Минхо впервые за долгое время вновь чувствует обжигающее тепло внутри, а Джисон перестаёт ощущать холод, что пробирал до самых костей.                     

✨✨✨

                           Джисон с ужасом просыпается в своей постели. Вокруг него темнота, а в груди невыносимая тоска и боль. В его носу и лёгких стоит запах мяты с корицей, и он не может рассмотреть собственную комнату из-за стоящих в глазах слёз от переполняющих чувств. Ему не могло это присниться. Не могло. Нет. Он вытирает слёзы и вздрагивает от тихого голоса.                     – Кошмар приснился? – Минхо обеспокоенно пересаживается на кровать и включает ночник. – Я всё ещё здесь. Всё хорошо..              – Я подумал, это был сон, – он быстро садится и тянется, чтобы обнять и оказаться в объятиях. – Я бы сошёл с ума, будь это…              – Нет, не сон, – успокаивающе гладит по спине Минхо и уговаривает его лечь, ложась рядом. Таким было условие Хана, а противиться он не может. Не хочет. – Я больше не уйду, Джисон, и переверну весь Ад, только чтобы остаться с тобой. Я клянусь.              – Нет, просто пообещай это. Иначе я сам переверну ваш ад, не оставив от него и следа, – говорит так серьёзно, будто и правда сможет сделать это. Джисон прижимается вплотную, и ему с трудом верится, что Минхо действительно с ним рядом.              – Хорошо, – улыбается он и оставляет поцелуй на макушке, – я обещаю тебе.              – Сейчас я понял, почему вариант с Адом не рассматривался. Но каким был третий? Чонин мне не рассказал…              – Что? Это первое, о чём ты подумал как проснулся? – Тихо смеётся мужчина, – ты не исправим Хани.              – Пожалуйста, зови меня так почаще. Мне этого очень не хватало, оказывается, – Джисон утыкается в прохладную кожу шеи и опаляет её своим горячим дыханием.              – Хорошо, Хани, – он впитывает тепло и ему больше не больно.              – Минхо, ты не ответил на вопрос. Что было ещё? Чонин сказал про Ад и то, что клеймо спадёт само, но не сказал, для чего нужно время.                     Минхо вздыхает и понимает, что Хан не отстанет от него. Он всегда был таким. Минхо нравилось в нём это. Он скучал по нему целиком и полностью, а потому не имеет права что-то скрывать сейчас.                     – Время было нужно мне, чтобы принять не простое решение. В случаях, когда человек запечатлеется с вещью демона, его память следует стереть, а если не выходит, отправить в Ад, чтобы не было нарушено равновесие. За время, проведённое в Аду, я стал значительно сильней и могущественней, а мои силы обрели неприятный побочный эффект. – Он продолжает невесомо гладить по спине, выводя незамысловатые узоры. – То, что я сделаю необдуманно или на эмоциях, потом не просто обратить. Когда ключ оказался у тебя, он был пропитан моим холодом и ненавистью к себе. Я был рад увидеть тебя спустя столько времени, но ключ наложил защиту на тебя, даже от меня самого, желая уберечь. Он уловил связь с прошлым, чем-то родным и близким для сердца своего владельца. Чтобы снять клеймо и вернуть себе возможность забрать твои воспоминания, мне было нужно вернуть прошлые… Я не знал.. имею ли на это право, но вмешался Чонин и вернул всё на круги своя… Ему подвластны судьбы, что были разведены, и он решил, что может вмешаться. Поэтому я был зол на него..              – Погоди… Выходит, если бы не он, ты так ничего и не рассказал бы мне? Не показал наше прошлое? Минхо, я бы всё равно вспомнил тебя, я..              – Да, ненадолго, но решил бы, что сходишь с ума. Я не мог этого допустить. Не мог причинить такую боль, потому что, – шепотом, чтобы только Джисон мог это слышать, – я всё ещё люблю тебя.                     Джисон судорожно выдыхает, и Минхо чувствует сжигающее его тепло, что разливалось по всему телу. Он начинает корить себя за длинный язык. Рано было о таком говорить, но сердцу не прикажешь, а чувства не спрячешь. В тишине слышно, как бьются их сердца, не находя места в грудных клетках. Джисон медленно поднимается, опираясь на локоть, и смотрит на замершего Минхо. Смотрит в его глаза, что меняют цвет от волнения.              – Несмотря на то, что я только вспомнил тебя, – он наклоняется к губам и шепчет, – я по-прежнему люблю тебя, Минхо.                     Сердце пропускает пару ударов и начинает биться, как ненормальное, когда Джисон целует его сам. Минхо с осторожностью умещает руки на талии и тянет к себе, чтобы Хан лёг на него. Он не сопротивляется и поддаётся. До определённого момента.              Кто знал, что обычные поцелуи могут настолько вскружить голову? Их, как и воздуха, становится катастрофически мало, от чего Хан первым отстраняется, жадно вдыхая. Смотрит затуманенным взглядом в кошачьи глаза Минхо, что светились в темноте, и растворяется. Они завораживали снова и снова. Он отчётливо помнил эти глаза из своего прошлого и каждую ночь, когда видел их. По коже пробегает приятная дрожь, а внизу живота завязывается узел возбуждения.                     – Нам лучше остановиться, да?.. – шепчет Минхо и пытается восстановить собственное дыхание, кусая нижнюю губу.              – Я не уверен, что смогу…                     Джисон тянется к губам и ответ не заставляет себя ждать. Одно мгновение, и он оказывается на спине, прижатым к матрасу кровати, а над ним нависал Минхо. Руки пробираются под его водолазку, оглаживают тело и притягивают к себе, не много царапая кожу. Никто не задумывается о том, что всё происходит слишком быстро. Так было всегда, и оба были уверены, что ничего не изменилось. Так и есть.              Минхо отлипает от губ, жаждущих продолжения, и оставляет поцелуй на щеке с родинкой, опускаясь ниже. С тихим рычанием он вдыхает родной аромат, что за годы ничуть не изменился. Джисона накрывает новой волной воспоминаний, когда на щеке подобно ожогу, горит место поцелуя. Его всегда целовали именно так. Сердце начинает биться чаще, а разум покидает его и машет на прощанье.                     – М-минхо, что же ты со мной делаешь?.. – он тихо стонет, а руки сами стягивают одежду с парня, когда у того получается разделаться с ремнём.              – Прекратить? – Глаза светятся ярче, пока руки оглаживают вздрагивающее от прикосновений тело. – Ты же знаешь, одно твоё слово и я..              – Будь ближе, пожалуйста, – перебивает Хан. – Будь во мне… – как заворожённый шепчет он и смотрит в глаза, сгорая заживо. Он влюблён в них, как в первый раз.                     Нет, Джисон не был под демоническими чарами. Минхо это не нужно. Он околдован самим демоном. Джисон бы никогда не позволил себе вот так просто быть с кем-то в одной постели и просить о таком, не будь от макушки до пят уверенным в правильности действий. А сейчас абсолютно всё было правильно. Ему не стыдно быть таким обнажённым душой и телом перед человеком демоном, перед которым обнажился однажды, отдав все страхи, секреты, а самое главное, он отдал свою любовь, сердце и всего себя, получив взамен тоже самое.              Минхо смотрит в глаза и пытается поддерживать зрительный контакт, пока избавляется от оставшейся одежды. Если бы Джисон не смотрел в ответ, то он бы давно уже потерял контроль. Для демона потерять контроль – равно потерять связь с реальностью. И Джисон помнил это, потому через пелену смущения продолжал смотреть в глаза своего демона. Его руки медленно тянутся к изнывающему члену, но не своему.              Минхо шумно выдыхает, когда тонкие пальцы прикасаются к члену, плавно скользят до самого основания, сжимая его, и возвращаются к головке. Пары таких движений становится достаточно, чтобы и без того возбуждённый член стал ещё твёрже. Смазка сочилась и капала прямо на подрагивающий член и пах Джисона и её достаточно, чтобы обойтись без людских средств.              Джисон, пока изучал руками член Минхо, поймал себя на мысли, что с трудом сможет принять его, не имея должной растяжки. Минхо будто прочёл это в его глазах. Он оглаживает член Джисона под тихие и судорожные вдохи, собирая вязкую жидкость, и размазывает по колечку сжатых мышц. Смотрит в глаза, спрашивая разрешения, и медленно вводит один палец.                     – М-минхо, пожалуйста.. я..              – Я буду осторожен и не причиню тебе боли. Просто доверься мне, – шепчет на ухо Минхо, когда наклоняется. Его член выскальзывает из руки Джисона и с хлюпаньем трется о его пах. – Только от мысли, настолько узким ты будешь, когда я войду, хочется кончить, – он целует шею, втягивая нежную кожу под тихие стоны, и аккуратно кусает.              – Я кончу раньше, если ты не прекратишь говорить такое, – он хватает Минхо за волосы и тянет к себе, когда тот сгибает палец внутри него под нужным углом. – У меня никого не было всё это время, и я не знаю.. – смущенно говорить Джисон и хнычет от укуса на своей ключице.              – Не знаешь, гордиться или стыдиться? Просто не думай об этом, хорошо?                     Минхо старается скрыть, но ему приятно знать, что Джисон не был тронутым кем-то ещё. Он оставил его без единого воспоминания о себе, дав право на новую жизнь и отношения, если он захочет. Единственное, что он сделал, так это попросил брата присмотреть за ним, но не вмешиваться, если у Джисона кто-то появится. Он даже взял с него клятву, за нарушение которой тот отправился бы в Ад на долгие годы.              Под грязное хлюпанье внутри Джисона двигалось два пальца, разводя стенки шире. Губы сталкивались в беспорядочном и жадном поцелуе каждый раз, когда он прерывался стоном или всхлипом. Джисон двигается на встречу ощущениям и млеет, жалобно скуля, когда содрогается всем телом от накрывшего его оргазм. Ему стыдно, что он вот так быстро, от одной только стимуляции позорно кончил.                     – Минхо-о, я не.. я не хотел, – он пытается свести ноги вместе, но лишь сильней зажимает между ними руку, усиливая давление внутрь.                     Минхо же ничего не говорит, а только целует в щеку, замедляет пальцы внутри. Поцелуями опускается ниже и останавливается у первых капель на теле. Смотрит на Джисона и, не отводя взгляд, наклоняется ниже и широко лижет кожу под тихие вздохи, граничащие с плачем и мольбой.              Слизывая всё до последней капли, Минхо облизал свои губы, а Джисон стыдливо закрыл руками лицо, бормоча что-то неразборчивое. Если бы в комнате был свет, то было бы видно, насколько он покраснел. Минхо вынимает пальцы на половину и приставляет обильно сочащуюся головку к сжимающемуся колечку вокруг них. Аккуратно разводит в манере ножниц и толкается внутрь, под тихое шипение, убирая их полностью.              Стискивая зубы до скрипа, Минхо пытается собрать воедино остатки самообладания, когда понимает, насколько узко внутри. Держать себя в руках стало сложней, когда Джисон закрыл глаза. Оглаживая бёдра, он плавными покачиваниями толкается глубже. Нащупав руку Джисона, он останавливается, когда тот сильно сжимает её.                     – Проклятье.. какой он.. большой… – Джисон пытается расслабиться. – П-пожалуйста, не останавливайся. Нужно, чтобы ты двигался, Минхо-о..              – Джисон, я сделаю больно. Подожди.. – шепчет он, когда глаза приобретают чёрный цвет. – Я и так держусь из последних сил, чтобы не навредить…              – Мне очень нужно.. ты мне нужен, пожа-алуйста, – он невольно начинает двигаться сам и слышит настоящее рычание, от которого мурашки по телу. – Мин..              – Всего пару секунд, Джисон.. У тебя что, шило в заднице?.. – Минхо пытается приземлить его и сжимает руку на талии вдавливая в кровать.              – Вообще-то твой член, который я хочу почувствовать в своей заднице полностью...                     У Джисона получилось расслабиться и даже приоткрыть глаза. А Минхо, наоборот, теряет рассудок от таких откровений. Забрасывает ноги Джисона себе на талию, и тот сразу обхватывает её. Руками упирается в изголовье кровати, а его чёрные глаза прожигают каждый сантиметр тела, поднимаясь к глазам, в которых хочется утонуть или сгореть. Минхо ещё не решил. Он прислоняется лбом ко лбу и глубоко вдыхает.                     – Хо, я знаю, на что иду сейчас и что будет после..              – Джисон..              – Пожалуйста, не сдерживай себя. Я всё помню и хочу чувствовать это снова. Я даю своё согласие…                     Минхо не может больше. Это выше его сил. Одним плавным движением он входит до основания под громкий и жалобный стон, что отскакивает от стен и врезается в уши. Начинает двигаться, постепенно выстраивая темп, под который Джисон стонет громче, не оставляя ни один толчок без красноречивого ответа.              Джисон не находит себе места от переизбытка чувств, извиваясь и двигаясь на встречу приближающемуся оргазму. Ещё не много и его точно разорвёт на атомы от того, как много он чувствует в этом момент. Сильные руки, что оглаживают и крепко держат его тело, прижимая к себе. Должно быть, на утро проявятся следы, как приятное напоминание. Губы, что шепчут на ухо пошлые и до ужаса не пристойные вещи, от которых Джисон готов провалиться прямиком в Ад, стыдясь, что ему всё это до безумия нравится. Поцелуи и ласки, которыми он осыпан целиком и полностью. И, наконец, сам демон, что так нежен и груб с ним. Джисон сходит с ума от всего этого. Ему так много и мало, что хочется плакать.              Толчки раз за разом сбиваются, а ноги Джисона соскальзывают с талии, как бы сильно он не пытался их скрестить, прижимая Минхо к себе. Он перестаёт ощущать своё тело, что стало похожим на вату. Вот-вот и он растворится. В сознании его держат стоны, чередующиеся с тихим рычанием, что заполняли каждый сантиметр в пространстве комнаты, и его собственные, перерастающие в хныканье.                     – Мин-хо-о!.. Я больше не могу.. пожал..ах…ещё…                     Тело охватывает лихорадка. Ему жизненно необходимо кончить прямо сейчас, но рука Минхо, аккуратно сжимающая его член у основания, не даёт это сделать. Он сам попросил об этом, желая получить больше, чем смог бы выдержать.                     – Себя не жалеешь, меня пощади.. ненасытный, – стонет Минхо прямо в губы и целует, мокро и грязно, вылизывая рот.                     Всего одно движение, и душа Джисона разрывается между Адом и Раем, когда глубоко внутри него горячими струями изливается член, не переставая подёргиваться. Он забывает, как дышать, когда его собственному оргазму ничего больше не препятствует. Сжимаясь, он обильно изливается в руках Минхо, пачкая обоих. Перед глазами затягивается густая чёрная пелена вперемешку с яркими фейерверками и жаром во всем теле, которое он больше не чувствует. Последнее, что он слышит – это обеспокоенный голос Минхо. А дальше темнота.              

✨✨✨

                           – Вы два проклятых придурка! Я пол города и Ада оббежал, пока пытался найти вас! – Вопит Чонин и даже не пытается скрыть свою злость. – Я вас обоих ненавижу!              – Врёшь, ты любишь нас, – тихо смеётся Минхо, поглаживая плечо спящего на нём Джисона. – Разве не этого ты хотел и из кожи вон лез, чтобы повернуть судьбы?              – Да! Но можно же было хоть смс-ку черкануть, что он с тобой! Идиоты… С тебя массажист из пятизвёздочного салона. Я не чувствую ни ног, ни лап.              – Как ты любишь говорить, «выдохни»? Вот последуй своему совету. Неужели ты мог подумать, что пока я рядом, с Джисоном может что-то произойти?              – Может, ты, например, – фыркает Чонин, – он жив хотя бы? Или ты всю душу из него…              – Лучше бы поинтересовался моим состоянием.. он настоящий изверг. И это меня ещё называют демоном? – Минхо замечает у парня признаки сознания, когда тот тяжело взохнул, и сбросил брата не объясняя ничего.                     За окном близится рассвет, но Минхо зашторил плотно окно, чтобы Джисон смог хорошо выспаться. Ему нужен отдых. Много отдыха. Секс с демоном ни каждому смертному под силу. Минхо всегда поражался выдержки и желаниям Джисона в этом плане. Иногда казалось, будто в парне просыпалось нечто, нечеловеческое, чью жажду невозможно, но необходимо утолить.              Минхо невесомо убирает выбившуюся прядь волос за ухо и замечает подрагивающие ресницы, от чего не может скрыть улыбку.                     – Как ты себя чувствуешь?              – Не чувствую ничего кроме твоей горячей кожи под своей щекой, – бормочит Джисон не отлипая от груди и не открывая глаз. – Сколько времени прошло?              – Мало, всего четыре часа, – он спускается ниже по подушке и обнимает Джисона, двигаясь ближе. Когда они закончили, Минхо нашёл в себе силы позаботиться о них. – Тебе нужно больше времени, после такого перерыва.              – Раньше хватало пол часа.. – рука медленно поднимается по одеялу и останавливается на обнажённой груди. – Я думал, что отдам душу дьяволу раньше, чем ты дашь мне закончить.              – Единственный дьявол, которому ты можешь отдать душу – это я. Но я больше предпочитаю вытрахивать её каждый раз и возвращать обратно, в твоё бессознательное тело, – он получает слабый шлепок и тихо смеётся, переплетая их руки.              – Проклятье.. прекрати. Не честно говорить такое, когда я ничего не могу ответить. Будь я в состоянии, то вытрахал бы душу из твоего тела, – Джисон с трудом поднимает голову и смотрит сонными глазами на Минхо, который пытается сдержать смех.              – Прости, Хани, но у тебя не хватит на это сил, – он чмокает в кончик носа и укладывает голову обратно на свою грудь. – Поспи ещё. Сегодня выходной, а значит, мы можем весь день пролежать вот так.                     У Джисона нет сил спорить. Ему безумно хочется спать на своём демоне и просто быть с ним рядом. Столько времени, сколько у них есть.                     

✨✨✨

                           – Слава Дьяволу, ты живой! – Чонин подбегает и обнимает Джисона, когда тот переступает порог аудитории. – Как ты? Наверное.. зол на меня, да?..              – Я бы не сказал.. но в голове всё ещё каша. А ты чего здесь-то?              – У нас пара с вами. Вот сидел, тебя ждал. Я очень боялся, что ты.. – он замолкает, смотрит сквозь стену, и его глаза меняют цвет. – Проклятье, Феликс…              – Кто?                     Джисон ничего не понимает и выбегает следом за ним. Они направляются к толпе студентов, что собрались в углу коридора. Чонин протискивается сквозь них, разгоняя, и быстро вырывается, убегая в сторону туалетов. Джисону не остаётся ничего, кроме как побежать за ним.                     – Чёрт возьми, Чонин, – он закрывает дверь, подходит к нему и замирает. – Это что… цыплёнок? Откуда тут взялся цыплёнок?              – Сам ты курица. Это Феликс, – он опускает птенца на пол, где тот принимает человеческий облик. – Ты зачем пришёл сюда, так ещё и в таком виде? Тебя могли растоптать, ненормальный.              – Проклятье, – шепчет Хан и вспоминает, что именно его он видел, когда Минхо его преследовал.              – Да к чёрту моя безопасность. Вам надо уходить отсюда. Срочно! Хван передал, что наша псинка рвёт и мечет, пытается найти вас и Минхо, – Феликс отряхивает свою куртку и поднимает с пола сумку. – Не стойте истуканами! Где Минхо?              – У меня дома.. – у Джисона очень плохое предчувствие.              – Да, он должен быть у.. – Чонин достаёт телефон, но связи не было. – Блять.. проваливаем отсюда. Живо!                     С этого момента начинается их игра на выживание. Они бегут, стараясь не отставать и не терять друг друга из виду. Из коридоров доносятся крики, вопли и гул от лая адских псов. Их чёртова дюжина, но людей они не тронут. Нельзя. Им нужны два демона и ключ к третьему. Джисон и есть тот самый ключ. Его слабость. У них не так много времени, чтобы выбраться за пределы здания, прежде чем их разорвут на куски.              Но как выбраться из ловушки, что в любую минуту может стать мясорубкой для всего живого? Дорога к лестнице первого этажа отрезана от них. Чонин чувствует тошнотворную вонь псов. Если нет возможности выйти через низ, остаётся подняться выше. Но как и куда бежать с крыши?              Феликс тянет за собой Джисона, что перестал понимать происходящее. Ему не страшно за себя. Нет. Он боится за тех, кого подвергает опасности. Даже если это демоны. Теперь всё встаёт на свои места. Именно об этой опасности Минхо обмолвился, когда спас его от собаки и отчитывал Чонина. В голову лезет чудовищная идея, которую до последнего он гнал от себя. Но, может, это их единственный выход?                     – Вроде тихо.. – пытается отдышаться Феликс, когда они с Чонином запирают дверь ведущую на крышу. – Идемте, подумаем, что делать дальше.              – Ребят, погодите.. – Джисон останавливает и смотрит на дверь, за которой и правда стало подозрительно тихо. – Если им нужен я, то вас они не тронут? Отпустите меня и уходите.. я..              – Ты крышей поехал! Нет, ты себя вообще слышишь? – Чонин хватает его за воротник толстовки и тянет на себя, заставляя смотреть в глаза. – То есть мы пытаемся спасти твою задницу от адских тварей, а ты предлагаешь выйти к ним и сказать: «Вот он я, хватайте меня», так что ли?! Да я лучше в Аду сдохну, понял меня? И это я не говорю о том, что будет с Минхо после этого.              Чонин берёт его за руку, сжимая до побелевших костяшек, и тянет по ступенькам на крышу. Джисон оглядывается на позади идущего Феликса, который пожимает плечами. Кажется, он и сам ни разу не видел Чонина в таком гневе. На крыше безопасно. Есть не много времени перевести дух и решить, куда двигаться дальше и как выбираться отсюда. Чонин пытался связаться с братом разными способами, но ни один из них не срабатывал. Его как будто бы не было ни в одном из миров.                     – Вот, возьми, – Феликс вытаскивает из своей сумки хрустальную чашу и небольшой клинок. – Если Минхо там, то только так вы найдете его. Зов крови сильней чего-либо.              – Знаю, но не хочу и думать, о том, что его нашли раньше, чем нас… – Чонин поворачивается на Джисона и кусает губу. – Как ты относишься к ритуалам?                     Одной кровной связи недостаточно. Другое же дело – любовь. Как ни странно, но именно она имеет огромную силу и власть. Чонин объяснил, что нужно сделать, и Джисон готов пойти на всё, чтобы найти Минхо. Сразу после друга он берёт окровавленный клинок, оставляет глубокий порез на своей ладони и смотрит, как его кровь начинает струиться в чашу, смешиваясь с чужой кровью.              Пока Чонин что-то шепчет над чашей, Феликс перевязывает рану на руке и подбадривает, шутя, что жить будет. Джисон улыбается уголком губ, но лишь из вежливости. Он бы всё отдал, чтобы оказаться сейчас рядом с Минхо, а потому эта рана ничего для него значит. Они срываются к Чонину, когда он кричит, что нашёл его. У них очень мало времени. Меньше, чем они думали.              В чаше, как в зеркале, отражаются огромные цепи, что сковывают изувеченное тело, а сам Минхо не подавал признаков жизни. От чаши повеяло холодом, а тёплая кровь покрывалась коркой льда. Никто из них не хочет верить в худшее, но каждый чувствует привкус боли.                     – Оставайтесь тут.. Ликс, ты отвечаешь за него головой, – Чонин утирает слёзы и достаёт ключ. – Я вытащу Минхо и верну его..                     На крышу с грохотом приземляется что-то огромное и тяжелое. Парни выглядывают из-за угла пристройки, только когда слышат жалобный скулёж. На щебне лежал пёс, золотистая шерсть которого измазана тёмной кровью. Чонин сразу подбегает к нему, старательно зажимает рану на лапе и бросает испепеляющий взгляд на Феликса.                     – Отлично. Теперь весь зоопарк в сборе.. – он выдыхает, пытаясь сохранить самообладание, осматривает пса и сверлит его взглядом. – Ты то тут какого дьявола забыл, Ким? Сейчас вообще не до тебя.              – Я искал тебя.. вас, – быстро исправляется парень, когда принимает человеческий обличий. – Все студенты загнаны по кабинетам, а Джуди лично проверяет и допрашивает каждого. Ты не сможешь войти в Ад. Он наложил запрет. Если ты, Ликс или я, коснёмся двери – сгорим заживо.       – Но я должен! Там Минхо.. цепи.. он долго не протянет, понимаешь?!              – Они только для вида. Я бы не стал причинять ему вреда, – Сынмин виновато отводит взгляд. – Когда его притащили, я был приставлен смотреть за ним. Я снял цепи сразу же, как мы остались одни, они просто лежат на нём. Всё равно я не жилец, Джуди прикончит меня узнав, что я сделал. А так.. хотя бы помогу вам. Никто из нас не сможет войти, а вот он да, пока на нём клеймо, – указывает на Джисона и тут же оказывается под пристальными взглядами. – Что? Он не демон, а значит, запрет на него не подействует. Единственное.. у него будет всего семь минут, чтобы найти Минхо. Иначе..              – Иначе что? – Джисон перебивает и сглатывает вязкий ком в горле. Он готов пойти на всё ради Минхо, как он однажды пошёл против всего Ада, чтобы попытаться остаться с ним.              – Останешься там навсегда.              – Я согласен, – ещё никогда и ни в чём Джисон не был так уверен, как в своём решении.                     Но мнения разделились.                     – Нет! Ты не можешь этого сделать. Я не позволю. А если что-то пойдёт не так? Должен быть другой способ, – хватает его за руку Чонин с полной решимостью отговорить. – Мы найдём другой..              – Извини, Чонин, но пока мы будем искать выход, Минхо он будет уже не нужен, – в разговор вмешивается Феликс, поддерживая Хана. – Я попрошу Хёнджина о помощи. Он не откажет мне.                     Никому не нравится эта затея, но выбора у них нет. Джисон берёт ключ из рук Чонина и прямо в пустоте открывает дверь. Перед ним открывается дорога в никуда. В тёмное и прогнившее месте под названием Ад. Он перешагивает порог и закрывает за собой дверь. В его распоряжении семь минут, чтобы найти и спасти Минхо. Без него он не представляет своей жизни ни в одном из двух миров. Он готов сделать всё, что в его силах, и даже больше, если потребуется.              На запястье, будто вшитый под кожу, проявился таймер с белыми циферблатом. Начался обратный отсчёт его времени. На плечо ложится чья-то рука, и Джисон вздрагивает, в ужасе оборачиваясь.                     – Ты Хёнджин?.. – он прочищает горло и смотрит на парня, с родинкой под левым глазом. Он был уверен, что в Аду все демоны выглядят иначе, ни как люди точно.              – Да, проводник. Я помогу тебе найти Минхо. Я видел, куда его.. – он слышит шаги и хватает Джисона за руку, быстро уводя в другой коридор. – У тебя мало времени. Нам нужно поспешить, – шепчет и тянет за собой.              – Ты знаешь, где Минхо? Видел его?              – Да, его перевели из того места, где Сынмин охранял его. Потому то он и смог вырваться в ваш мир. Говори тише и не думай слишком громко, тут у всего есть уши, – предупреждает его Хёнджин.                     Заметя за собой следы, они приходят в место, где должен был быть Минхо. Но его там не оказалось. Только огромная засохшая лужа крови и клочки одежды. Не к добру. Сам уйти Минхо не смог бы при всём желании, а значит, он уже знает, что здесь чужак. Теперь у них ещё меньше времени.              Они проверяют каждую комнату, коридор и каждый закоулок, но тщетно. Минхо будто сквозь землю провалился. Хотя, куда ещё глубже. Они и так в Аду. Нервно посматривая на своё запястье, Джисона начинает трясти. У него осталось всего четыре минуты, чтобы выбраться. Он не уйдёт отсюда без Минхо. Он клянётся самому себе.              Хёнджин останавливается и притормаживает Джисона рукой. Его глаза становятся черней ночи, а вокруг затрещали свечи. Он просит Хана подождать здесь, в тёмном коридоре, совсем одного. Не самое разумное решение, но выбирать не приходится. Хёнджин оборачивается пятнистым хорьком и оббегает несколько помещений этого коридора. В одиночку это сделать куда быстрее. Только у входа в небольшой зал с колоннами он принимает человеческий вид и заглядывает внутрь.                     – Сюда, он здесь, – тихо говорит Хёнджин и машет Джисону, уступая дорогу.              – Минхо, – он подбегает и падает рядом с ним. Его дрожащая рука прикасается к прохладной щеке, – эй, открой глаза.. я прошу тебя, Минхо... Ты слышишь меня?..                     Хёнджин пытается оттащить его от окровавленного тела, но Джисон сопротивляется. Отталкивает от себя и двигается ближе к истерзанному Минхо. Ему сложно не сводить взгляд с лица, потому что в глаза бросаются открытые и рванные раны по всему телу и кровь. Много крови.                     – Не смей меня оставлять вот так. Это жестоко даже для демона! – Джисон не хочет верить, что может потерять его. – Думаешь, ты умрёшь и избав..              – Снова ты кричишь.. – на губах появилась слабая улыбка. – Ч-что.. ты здесь делаешь?.. – Минхо с самого начала находился в сознании, но боялся, что это лишь плод его воображения, жаждущего перестать чувствовать. Почему его Джисон здесь? – Ты теперь тоже на его стороне, Хван?..                     На теле нет живого места. Колото-резанные раны перекрываются рванными от собачьих когтей и зубов, из которых продолжала сочиться кровь. Такое и в кошмарном сне не приснится. Джисон снимает с себя толстовку и пытается зажать огромную рану на боку, на что слышит жалобное шипение. По его щекам текут слёзы. Он не может потерять его вот так. Не может.                     – Ну, спасибо за доверие.. – закатывает глаза Хван и треплет парня за плечо, – Джисон, у нас мало времени. Нужно вытащить его отсюда, как можно быстрей, – бормочет он и помогает Минхо подняться. – Для справки и своей защиты, не я затащил его сюда. Он сам пришёл, а твой брат дал ключ. Я бы не посмел. Знаешь ли, не так-то просто быть шестёркой в Аду.              – И ты их не остановил.. ну конечно, – Минхо пытается держаться на ногах, пока его бок туго перевязывают. – Я вас всех засуну в карцер, если мы не выберемся отсюда живыми..                     Даже через боль Минхо старался отшучиваться, когда спотыкался, и огрызаться, стоило Хвану его поторопить. Это была привычная для него манера общения. За этим он пытался не показывать Джисону, как на самом деле ему больно, но парень не слепой. Будь раны глубже, им пришлось бы собирать его внутренности, разнесённые псами Джуди по всему Аду.              Им казалось, что весь Ад вдруг опустел. Не было ни звука, но не покидало ощущение, что на них смотрят из стен, готовясь напасть и разорвать на мелкие кусочки. Большая часть пути пройдена, но они так никого и не встретили. Это только на руку, но не могло не вызывать подозрений. Оставался последний коридор, и они смогут выбраться. Только Минхо больше не может. У него не осталось сил держаться. Сознание покидает его на пару секунд, но этого достаточно, чтобы упасть, не смотря на цепкую хватку четырёх рук.                     – Всё, не могу больше.. не надо было вам сюда приходить. Хёнджин, поклянись, что выведешь отсюда Джис..              – Я без тебя никуда не пойду, – не сдаётся Джисон и пытается поднять его, но из-за крови его руки соскальзывают и он падает на колени рядом. – Даже если мне придётся остаться здесь, я никуда не пойду. Я готов на это, потому что я люблю тебя.. И я готов остаться ради тебя в проклятом Аду. Остаться с тобой. Я клянусь.                     Посиневшие губы Минхо принимают форму слабой улыбки, а в уголках потускневших глаз скопились слёзы. Сейчас он чувствует себя настоящей тряпкой в глазах своего любимого человека, который и правда пришёл за ним в чёртов Ад. Как и обещал. Ему нужно взять себя в руки, сделать последний рывок и выбраться отсюда ради Джисона, чтобы доказать, что весь проделанный им путь не был впустую.                     – Минхо, я бы не стал с ним спорить и тебе не советую. Сейчас ты точно не вывезешь, – пыхтит Хван, пока они вдвоём поднимают окончательно ослабевшее тело. – Давайте, осталось совсем чуть.. вот чёрт, – его взгляд цепляется за запястье, – Джисон, твоё время…                     Они не успели. Время – ловушка, созданная демоном, всегда была непредсказуемой вещью. Как бы ты не пытался успеть, время опередит тебя. Если ты вмешиваешься в него, пытаясь что-то изменить, то должен быть готов к тому, что оно всегда найдёт способ изменить тебя и сделает своим рабом. За всё в жизни нужно платить, а время само возьмёт свою плату. Оно заберёт твоё.              Подобные практики проникновения в Ад опасны тем, что есть огромный риск стать заблудшей душой и потерять себя. Единственный выход – отдать душу демону, заключив сделку. Джисону нужно отдать себя в лапы демона, и он один из немногих, кому предоставляется добровольный выбор, который был очевиден с самого начала. Он отдаст свою душу Минхо. Своему демону сердца.              По коридорам раздаётся приближающее рычание и топот массивных лап адских псов. Они чувствуют запах чужака и спешат выполнить приказ своего хозяина.                     – Какая ирония! Человек спасает демона, жертвуя собой и своим временем, своей душой. Прямо-таки сцена из рома с плохим концом. – Голос эхом отлетает от стен и приближается к ним со всех сторон. – Я искал ключ наверху, а нужно было просто подождать, пока он сам придёт ко мне в руки.                     Из тени выходит мужчина с исцарапанным лицом и довольной ухмылкой. Но он опоздал. Это его время вышло. Оно не было на его стороне с самого начала. И теперь он поплатится за своё вмешательство. Отныне он лишён права голоса и действий, для него больше не существует времени.              Не смотря на свою слабость и приближение псов, Минхо начал обряд передачи и принятия души, а Хёнджин помог завершить его. Согласием в такой сделке со стороны владельца души выступает поцелуй. Такой договор ничто не в силах разрушить или обратить вспять. Невозможно разрушить то, что заключено между двумя сердцами.              Джисон отдаёт свою душу через этот поцелуй. Связывает себя по рукам и ногам с демоном, а Минхо клянётся, что его душа останется самой чистой во всём Аду. Он всегда держит свои клятвы.                     – Теперь мы всегда будем вместе, и никто не сможет нас разлучить, – шепчет Джисон, когда его глаза медленно закрываются и он падает без сознания в крепкие объятья Минхо.              – Конечно, Хани, будет так и никак иначе, – тихо шепчет он и укладывает его на пол.                     Его кровоточащие раны затянулись, не оставив следа. Будто ничего и не было. Хёнджин остаётся рядом с Джисоном, аккуратно поглаживая по волосам, пока как никогда могущественный демон на его глазах отправляет мелкую шавку, что отравляла воздух всему Аду, в самое сердце преисподней, приказав подвергнуть его жестоким пыткам в знак наказания.                     

✨✨✨

                    Джисон хочет пошевелиться, но что-то сковывало и придавливает его к кровати. Пока это единственное, что он смог различить и ощутить. Разлепить глаза получилось с трудом. Веки не слушались и плотно смыкались после каждой попытки, но у него получилось пересилить себя. Джисон не понимает, где находится, когда осматривает комнату и совсем не узнаёт её, но почему-то чувствует себя в безопасности. Рядом с ухом раздаётся тихое сопение, и ему приходится приложить не мало усилий, чтобы повернуть голову. Минхо. Джисон улыбается краешком губ и смотрит с умилением, словно рядом с ним на подушке спал маленький пушистый котёнок, но в обличии человека. До парня доходит, что это крепкие объятия не давали ему пошевелиться.              Он прекрасно помнит, что с ним произошло в последние дни. Помнит Ад, и как отдал Минхо свою душу. Он бы сделал это ещё раз, если бы понадобилось.              Это ведь не было сном?                     – Минхо, – тихо зовёт его Джисон и ужасается хриплости собственного голоса. В горле ужасно пересохло. – Минхо. Ты меня раздавишь сейчас...                     Попытки выпутаться из-под огромной толщи одеял, в которые Джисон был укутан, не дали никаких результатов. Разве что Минхо начал ворочаться, и Джисон, пользуясь этим, смог наконец-то дозваться его. Мужчина открыл опухшие глаза и округлил их, будто не верил им. Быстро поднимается и начинает тереть, чтобы окончательно отойти ото сна.                     – Ну, наконец-то.. – шепчет Минхо и помогает парню лечь удобней сдвигая одеяла. – Как ты себя чувствуешь? Мы очень боялись, что ты не придёшь в себя..              – Мало что помню… Где мы? Что произошло, когда я отключился? – Джисон берёт его руку и накрывает своей, когда видит блеск в глазах. – Минхо, ты чего? Все же хорошо.. или нет?              – Да. Теперь точно да, – он быстро стирает слёзы. – Обряд передачи вытянул из тебя все жизненные силы. Ты отдал их мне вместе с душой, тем самым залечив мои раны... У нас было мало времени, тебе нельзя было оставаться там. Мы выбрались из Ада, но ты не приходил в себя. Я боялся, что частичка тебя осталась там, потому что таких, как ты, перерождённых, Ад не выпускает так быстро.              – То есть, я и правда мог остаться там? Жуть какая. Странный этот ваш Ад, – он тихо смеётся и тянет руки к Минхо желая обнять.              – Не ваш, а наш, – он поддаётся рукам и ложится. Обнимает со всей нежностью и с трепетом смотрит в тёмные глаза напротив. – Ты так и не ответил мне. Как твоё самочувствие, демонёнок?              – Ты отлежал мне всё тело. Пока я только руки чувствовать начал, – продолжает хохотать и возмущаться Джисон. – А если серьёзно, то никаких изменений я не ощущаю. Только усталость. Много усталости и ещё я хочу спать.              – Ты проспал четыре дня и всё равно не выспался?              – О, – Джисон удивлённо захлопал глазами. Для обычного человека это было бы чересчур много. – И ты всё это время был рядом? – Не то чтобы это было удивительно, скорее до мурашек приятно. Джисон жмётся ближе и чувствует аромат Минхо абсолютно повсюду. Он окутывает его и накрывает приятной волной воспоминаний. Хан вспомнил это место.              – Конечно. Я был рядом каждую минуту и ждал, когда ты придёшь в себя. Разве я мог тебя оставить, глупый?               – Нет? – Расплывается в улыбке Джисон и снова осматривает комнату Минхо. – Здесь совсем ничего не изменилось.. поразительно.              – Я рад, что тебе, как и раньше, нравится здесь. Просто, – Минхо отводит взгляд в сторону, – в свою квартиру ты не скоро сможешь вернуться.              – М? Почему?              – Ну, скажем так, она стала одной сплошной «красной» комнатой, – Минхо тянет парня ближе, прижимая вплотную к себе. – Твоя хозяйка, когда застала ребят, оттирающих отовсюду кровь, кричала, что вызовет полицию. Им повезло, что её разум поддался гипнозу, но туда всё равно какое-то время лучше не заходить. Уж больно едкий запах химикатов.              – Минхо, пожалуйста ра..              – Нет, я не буду рассказывать, не сейчас точно. Не хочу, чтобы ты думал, что твой парень слабак и не смог справиться с парой тройкой адских псов.                     До Джисона не сразу доходит смысл слов, но как только это происходит, он улыбается и тянется к любимым губам за поцелуем. Минхо не стал лишать его этого, а потому целует и умещает руку на спине, словно парень может сбежать от него.              Осторожно пробираясь прохладными руками под чужую футболку, Джисон оглаживает крепкую грудь, проходится кончиками пальцев по боку, проверяя тело на наличие ран или шрамов, но ничего. На теле не осталось никаких следов, что хоть как-то указывали бы на ужасные травмы. Неужели он и правда исцелил Минхо своей душой? Любовь и в самом деле имеет такую силу?                     – Больше никто не заберёт тебя у меня? – С надеждой в сонных глазах спрашивает Джисон и прислоняется своим лбом к чужому.              – Никто, я обещаю. Отныне я целиком и полностью принадлежу только тебе. Точно так же, как и ты мне.              – И наш свет никогда больше не погаснет?              – Никогда, обещаю тебе. – Обещает Минхо и клянётся самому себе, оставляя мягкий поцелуй на виске парня.       

✨✨✨

      – Ну же, Хан, давай, – канючит Чонин и смотрит на брата в ожидании поддержки. – Нам интересно, что тебе досталось.              – Он прав, Джисон, покажи. Это не трудно, всего лишь нужно сосредоточься и представить, как внутри просыпается животная сущность. – Просит Минхо, обвивая талию парня.              – Да что вы на меня накинулись-то? Вот стану сейчас каким-нибудь динозавром, и что потом делать? – Воздух в лёгких улетучивается, а глаза прикрываются под смех и наигранные звуки отвращений со стороны друга, и мягкий поцелуй на шее от Минхо. – Ладно, всё. Сами напросились.                     Джисон ума не приложит, как ему пробудить демоническую сущность внутри себя, но он попытается. Минхо говорил, что это похоже на медитацию. Ты просто представляешь, как твоё тело меняется и всё. Но легче сказать, чем сделать. Джисон садится посреди комнаты и закрывает глаза, сосредотачиваясь на мысли о своём превращении. Никаких новых ощущений не появилось, да и как-то иначе он себя не чувствует. Неужели он настолько безнадёжен?              Мгновение спустя и по комнате разносится звонкий смех друга, что режет чуткий слух. Уши сами прижимаются к голове. Джисон вздрагивает, открывает глаза и не понимает, почему всё вокруг него вдруг стало таким огромным. Может быть, он стал очень крошечным? Смотрит на свои руки маленькие мохнатые лапки с коготками и подскакивает на месте. Кем он стал? Что за мохнатое недоразумение из него получилось? Он начинает в ужасе метаться по комнате и цепляться за всё хвостиком, а смех Чонина становится громче, перерастая в истерический. Минхо же, наоборот. Пусть это и выглядело нелепо, и смешно, мужчина не подаёт вида, чтобы не пугать и не растраивать Джисона. Это его первое превращение, его можно понять. Минхо ловит зверька и гладит по шёрстке, чтобы успокоить, иначе превращение обратно в человека станет проблематичным.                     – Чонин, прекрати! – Строго говорит Минхо и сверлит брата взглядом. Сдержать собственный смех становится сложней. – Вспомни себя в первый раз и замолчи.              – Я помню, каким было твоё первое превращение в кролика. Чёрт, – он утирает слёзы, продолжая смеяться. – Это было так давно. Но я помню, как ты забился в угол и что-то пищал.              – Ты знаешь об этом только потому, что я рассказал и показал тебе, чтобы ты так же не метался по всему Аду. Не пугай Джисона. У квокк чувствительные уши, а твой смех для него ультразвуковая атака. – Минхо опускает зверька на кровать и садится напротив. Аккуратно держит за лапки и мягко поглаживает. – Для первого раза достаточно, Хани. Давай теперь обратно. У тебя всё получится. Не слушай этого придурка.                     Джисон обязательно надерёт другу зад за насмешки, но позже. Сейчас он утопает во взгляде своего парня, что продолжал с обожанием смотреть на него даже в теле животного. Наверное, именно так и выглядит настоящаяя любовь, которая несмотря на время осталась в их сердцах и стала только сильней.               Делая глубокий вдох, Джисон успокаивает разбушевавшееся сердце и сосредоточившись на своём теле, вновь принимает человеческий облик. Обратное превращение далось ему быстрей, чему он безумно рад. Словами не описать, как приятно снова чувствовать тепло кожи руками, а не лапками. Он вздрагивает и нервно посмеивается.                     – Лучше бы динозавром стал, – бормочет себе под нос и смотрит на Минхо. – Я слышал твои мысли. Я совсем не похож на квокк!              – Почему нет? Такой же милый. И щёки у тебя такие же, – улыбается мужчина.              – Да брось. Это же всего на пару сотен лет. Потом будет что-то другое, если захочешь, – с этими словами Чонин поднимается с пола и ловит на себе уничтожающий взгляд. – Минхо, держи его. Кажется, он в Аду подцепил бешенство!              – Щас я покажу тебе бешенство! – Джисон хочет соскочить с кровати, но сильные руки тянут его обратно.              – Оставь этого чертёнка, пусть бежит. Он ещё понадобится Сынмину, – руками крепче притягивает к себе Джисона, чтобы он оставил эту затею. – Может быть теперь он даст ему шанс.              – Ну и пусть катится, – Джисон продолжает возмущаться и не спешит расслабляться в объятиях поворачиваясь спиной. – Нет, ну ты вот взял и помог ему сбежать...              – Вообще-то я дал ему свалить не просто так.                     Джисон не успевает проанализировать услышанное, как тёплые руки проскальзывают под его футболку, вызывая по телу табун мурашек. Он тихо выдыхает, чтобы не показывать, что вот-вот расплавится, и вздрагивает от губ на шее.                     – Что ты делаешь? – Шепчет Джисон и старается скрыть очевидное желание.              – Просто обнимаю тебя, – Минхо оставляет ещё пару поцелуев на шее и плече, с которого сползла ткань, и тихо смеётся, когда парень прижимается к нему вплотную.              – А если он вернётся?              – Сегодня точно нет. Боишься, что нас застукают? – Минхо толкнулся вперёд, упираясь бугорком в ягодицу парня.                     Джисон прикусывает губу и хватается за руку мужчины, когда толчок выбивает из него едва уловимый стон. Чувствует, как другая рука медленно спускается по его телу и накрывает собственное возбуждение в спортивших штанах. Ему нужно перестать думать, потому что Минхо точно читает его, как открытую книгу.                     – Сколько демону потребуется времени для восстановления сил?.. – Шепчет Джисон, пока свет в комнате медленно сходит на нет.              – Мало. Очень мало, – шипит Минхо, когда парень сам толкнулся задницей в его пах.              – Хорошо. Тогда запомни свои слова, – ухмыляется Джисон и меняет их местами, нависая над удивлённым мужчиной. – Думал, мы не вернёмся к этому?                     Минхо не успел понять, как оказался прижатым к кровати. Он вообще перестал понимать что-либо, когда оказался под пристальным тёмным взглядом, утопая в омуте чёрных глаз. Джисон решил испытать его на прочность? Что ж, он определённо выиграл, потому что Минхо на грани. Джисон, несомненно, вытрахает из него душу, как и обещал.              Ночь скроет все следы, но разделит их с отражением луны и стенами этой комнаты, что навсегда останутся пропитаны страстью, искренностью и любовью двух сердец, что сумели найти свой выход и свой собственный Рай среди всего Ада.