Провокативный метод

      В руинах ее воспоминаний еще хранились доказательства того ада, в котором она была вынуждена жить. Артем, словно по щелчку пальцев, разблокировал такие детали, про которые Аделина не помнила от слова совсем и от этого ей становилось хуже. Появилось ощущение, что она навсегда останется узницей своей травмы и никакого облегчения ей не светит. Она прокручивала в мыслях каждый эпизод, каждый момент, когда монстр был рядом с ней. Снова появилось дикое желание тереть себя щеткой до тех пор, пока не станет совсем больно.       — Держи, — Артем протянул ей чашку с чаем, — осторожно, горячий, — предупредил он, — ты как?       Аделина пожимает плечами, так как еще не могла четко и трезво оценивать свое состояние. Ей просто хотелось перестать думать о своем прошлом, но оно затягивало ее, как водоворот. Иногда настолько сильно, что девушка не могла дышать.       — Со временем будет лучше, — констатирует Стрелецкий, сев на диван рядом с ней, — даже при провокативной терапии невозможно достичь желаемого результата сразу.       — Я знаю, — подув на напиток, она делает пару глотков, — ты что добавил туда успокоительное? — недовольно спросила она, посмотрев на Артема.       — Совсем немного, — ответил он, устало улыбнувшись, — тебе нужно прийти в себя. Нужно отдохнуть. Выспаться. Без кошмаров и истерик во сне. Тогда в дальнейшей терапии будет смысл и она будет иметь успех.       — Да, конечно, — соглашается Аделина, — я никогда не заходила так далеко в попытках раскопать все свои подавленные воспоминания, — сообщает она, нахмурившись.       Она много раз просто лежала и думала о том, через что ей пришлось пройти, когда она была совсем маленькой девочкой. Аделина выцарапывала каждое, даже самое незначительное, воспоминания, пытаясь составить из них цельную картинку, но ей все время не хватало деталей. Они все время оказывались так далеко, что у нее не получалось до них дотянуться.       — Поэтому я здесь, — напоминает Стрелецкий, — чтобы помочь тебе получить целостное понимание того, что блокирует твоя психика. Подавленные воспоминания плохи тем, что делают нас безумцами, — он замирает. Осознание произнесенного происходит не сразу, но потом до Артема доходит, что он начал говорить словами своего отца. К счастью, она не замечает его замешательства.       Она сама придвигается к нему немного ближе и опускает голову на плечо. Артем едва заметно улыбается. Да, он понимает, что где-то в глубине души, Аделина все еще его боится. Он не мог представить, через что ей пришлось пройти, когда она оказалась с ним один на один в уборной. Она ведь испытывала сильнейший стресс, но никак этого не показала. Ему захотелось снова ее обнять, но у нее в руках была чашка с горячим чаем, так что Артем решил отложить эту идею.       — Безумие — это то, что этот монстр делал со мной, — прошипела Сторожилова.       — Не спорю, — в своей привычной манере, он быстро дернул плечами, — он был болен, но это никак не оправдывает его и не снимает вины.       — Я доверяла ему, — ей тошно от самой себя. От того, какой она была, — я даже любила его, как отца. Он казался мне хорошим.       — Он просто пытался тебя расположить, — ответил Стрелецкий, — а ты просто была ребенком, который не знал любви и заботы. Поэтому и велась на его уловки. Ты просто хотела, чтобы тебя полюбили и приласкали. Ты жертва, а жертва не может быть виноватой в том, что с ней сделали.       Он был прав по всем пунктам. Да, у нее была бабушка. Но ввиду возраста и проблем со здоровьем, она не могла приезжать слишком часто, а сама мама не возила ее в город. От мамы Аделина тоже не получала никакого участия. Большую часть жизни дочери, она прикладывалась к бутылке и выбирала не самый хороший способ провести время. Ей было плевать на то, что кто-то делает с ее ребенком. Поэтому, когда монстр стал хвалить ее, стал дарить подарки и обнимать, она просто увидела в нем человека, которому на нее не все равно, который хочет о ней заботиться.       — Я пыталась говорить об этом маме, — продолжала Аделина, — но она просто отмахивалась, ну или просто ругала меня за то, что я пытаюсь оклеветать такого хорошего человека.       — Ей было проще жить в неведении, чем признать тот факт, что человек, которого она пустила в свой дом, насилует ее дочь, — пояснил Артем, — признание того, что он с тобой делал, сделало бы ее такой же виновницей происходящего, как и его, а она не хотела этого. Что с ними стало? — интересуется Артем.       — Их не в живых. Алкоголизм, — сообщает Аделина, отдав Стрелецкому пустой стакан и он, поставив его на узкий столик, все же обнимает Сторожилову.       Сначала ей ужасно неуютно в его объятиях. Кажется, что сейчас произойдет что-то ужасное и пагубное, но она делает глубокий вдох, не позволяя своему прошлому снова диктовать правила для настоящего и будущего. Артем ничего не говорит, а просто наблюдает за тем, как она постепенно привыкает и расслабляется. Опустив голову на грудную клетку Артема, Аделина прикрывает глаза.       — Все в порядке, — напоминает Стрелецкий, — ты в безопасности. Я не причиню тебе вреда, — она знает это, но он решает, что лучше еще раз проговорить это, — он осторожно погладил ее по плечу. Если у Аделины и была гаптофобия, то она научилась с ней жить и в какой-то степени, контролировать, — может пойдем спать? — интересуется Артем.       — Да, я думаю, что уже пора, — соглашается Аделина и зевает.       Она идет к себе в спальню, а Артем на кухню, чтобы отнести стакан в мойку. Он все еще прокручивал в голове все, что рассказала ему Аделина, мысленно резюмируя ее слова для дальнейшей терапии. Прикидывал, как действовать дальше и какие методы работы им понадобятся. Скорее всего, он снова использует гипноз, так как это имело эффективность. Не то, чтобы его особо волновало то, что его результаты работы были более впечатляющими, чем у его отца, хотя это несомненно был приятный бонус.       Аделина думала о том, какие чувства вызывает у нее Артем Стрелецкий. Да, ей определенно комфортно рядом с ней и она почти перестала думать о том, что он может быть для нее опасен. Все то время, что они жили у нее, он вел себя совершенно спокойно и не проявлял никакой агрессии, скорее, наоборот, был очень дружелюбным, но сейчас это перестало так сильно тревожить ее. Артем был благодарен ей за всю ту помощь, которую она ему оказала, и Аделина видела это в его поведении.       — Мог бы просто оставить посуду в мойке, — говорит Аделина, пройдя на кухню. Не доготовленный ужин Артем убрал в холодильник, чтобы ничего не испортилось и теперь мыл посуду, которую они успели использовать во время сорвавшейся готовки.       — Мне не сложно, — улыбнулся Стрелецкий, потянувшись за полотенцем, — ты как? — уточняет он.       — Пойдет, — Аделина пожимает плечами и встает около подоконника, — знаешь, я всегда пыталась понять свою маму, пыталась найти ей какое-то оправдание, но ничего не получалось. Потому что нет ничего такого, что может оправдать такое отношение к своему ребенку.       — Вероятно, она просто боялась остаться одна, — предположил Стрелецкий, — очень часто женщинам навязывают мнение, что она должна быть замужем или в отношениях. Это в корне неверное представление о жизни. Человеку, в первую очередь, должно быть комфортно и безопасно, независимо от его пола и семейного положения. Это не оправдывает ее и не делает большей жертвой, чем ты. Это просто вносит свои переменные во все произошедшее.       — Может ты и прав, — отвечает Сторожилова, — я просто не хочу повторить ее ошибок. Не хочу, чтобы мой ребенок, если он у меня будет, прошел через это.       Артем с пониманием кивает. Он и сам хотел быть для Кирилла хорошим отцом, не таким, каким был его по отношению к нему. И Артем был уверен в том, что у него все получалось. У них с Кирюшей были отличные отношения и они действительно были счастливы в том маленьком городке около моря. Наверное, ему стоило забыть о Лере, забыть обо всем и послушать совета Саши — реализовать себя, как отец. Кирилл нуждался в нем и Артем был в состоянии восполнить эту нужду.       — О чем ты задумался? — интересуется Аделина, посмотрев на Артема.       — О том, что я хочу встретиться с Кирюшей, — почти сразу ответил Стрелецкий. Это желание было таким сильным, что казалось, что Артем выжил только благодаря ему. Каждый раз, когда перед ним возникал образ голубоглазого мальчугана, который с осуждением смотрел на того человека, которым стал Стрелецкий, внутри что-то разрушалось и собиралось снова. Он думал о том, что сможет выбраться и снова увидеть Кирилла, — но я не знаю, как это организовать.       — Я тебе помогу, — обещает девушка, похлопав его по спине.