Часть 11
23 ноября 2024 г., 19:42
Аделина была уверена в том, что Артем на нее немного обиделся за ее самодеятельности в отношении Даши, но она ни о чем не желала, так как была уверена в том, что поступает правильно. К тому же, через пару дней она сообщит Соловьевой, что Артем нашелся и сам хочет встретиться со своим братом, ну или сыном. Аделина была почти убеждена в том, что необходимо сделать новый тест ДНК, так как сомневалась в результате того, что имелся у Стрелецких.
— Будешь обедать? — спрашивает Сторожилова, когда Артем возвращается в ее квартиру. Он ездил к сестре Руслана, чтобы пообщаться с ней и ее дочерью.
— Да, — соглашается Стрелецкий, пройдя на кухню, — какой у тебя дальнейший план действий? — интересуется Артем.
— А тебе скажи, — усмехается Аделина.
— Вот как, — рассмеялся Артем и сделал, вероятно, самую фатальную ошибку из всех. Он обнял ее за плечи и тут же почувствовал, как девушка напряглась всем телом. Как задрожали ее руки, — так, спокойно, — просит Стрелецкий, моментально перехватив нож, которым Сторожилова нарезала хлеб, — тихо, все в порядке.
Аделине требуется несколько минут, чтобы окончательно прийти в себя. Она оборачивается и смотрит на Артема, не понимая, была эта очередная провокация или же просто его желание уделить ей внимание.
— Все в порядке, — отмахнулась она, возвращая себе нож, — садись. Будем обедать, — он замечает, как изменился ее голос. Как он стал более отстраненным и пустым. Стрелецкий садится за стол, так как понимает, что лучше не спорить.
— Прости, я правда не хотел, — это не было частью терапии, не было его попыткой понять ее состояние, он просто хотел ее обнять. Его тянуло к этой девушке с того момента, как она обманом попала в уборную, где он прятался.
— Артем, я же сказала, что все в порядке! — повысила тон Аделина и швырнула нож в раковину. Кухню наполнил громкий звук падения, — и вообще, мне нужно пойти и поработать. Суп нальешь сам.
Ее бесили его попытки делать вид, что все в порядке, потому что в порядке ничего не было. Она все также мучалась от кошмаров, также мысленно возвращалась в то место, где ей причинили столько боли и страданий. Аделина села за стол в гостиной и включила ноутбук. Работа всегда была для нее своеобразным спасательным кругом. Она уходила в нее с головой, лишь бы не думать о событиях своего прошлого, хотя прекрасно понимала, что рано или поздно этот прием перестанет работать.
Стрелецкий не идет за ней. Сейчас любые разговоры могли только усугубить и без того шаткое положение. Ему стоило продумать очередной план, чтобы продолжить начатую терапию, но каких-то стоящих идей в голову не приходило.
— Тем, — Аделина сама возвращается на кухню и встает в дверном проеме. Артем вскидывает голову и вопросительно смотрит на девушку, — если я запрошу повторный тест ДНК, то ты на него согласишься?
— Конечно, — сразу же отвечает Стрелецкий. Он и сам не верил в результат тех экспертиз, которые уже были сделаны, но при этом сам не делал повторный тест. За все то время, что Кирилл был с ним, он словно боялся того, что новый тест только подтвердит тот факт, что мальчик — его брат, а не сын.
— Артем, ты же понимаешь, что есть вероятность того, что мы лишь подтвердим имеющуюся информацию? — Аделина опустилась на стул и посмотрела на Стрелецкого.
— Да, я понимаю, — заверил мужчина, — я уже готов к любому исходу, правда. Я просто хочу поставить точку в этой истории.
У него было достаточно времени, чтобы проанализировать эту ситуацию со всех возможных сторон. Он понимал, что если Кирилл не его сын, то не сможет добиться даже простого общения с мальчиком, на суды уйдут годы, да и будет необходимо согласие обоих родителей, которого он никогда не получит. Вероятно, ему просто придется отпустить эту ситуацию до того момента, пока Кирилл не будет достаточно взрослым, чтобы самостоятельно принимать решение о том, с кем хочет общаться. Если же, удача будет на его стороне, то Артём собирался бороться до последнего, до победного конца.
— Хорошо, — кивает Сторожилова, — я попрошу лабораторию ФСБ сделать нужные нам тесты, оспорить их сложнее, чем результаты частных организаций.
— Спасибо, — Артём с пониманием смотрит на Аделину. И хотя реальность практическим никогда не была на его стороне, в мыслях он построил идеальную картину своей жизни. Сам понимал, что это неправильно и пагубно, но ничего не мог с собой поделать. Он просто хотел хоть где-то быть счастливым и любимым.
Два года он буквально жил теми воспоминаниями о счастливых днях, которые они провели с Кирюшей около моря. Артёму казалось, что он запомнил каждый, даже самый незначительный, момент, который только мог. Как смеялся Кирилл, когда он впервые привел его на берег и как волны касались босых детских ножек. Как он учился рисовать и показывал Стрелецкому первые картины, которые потом украшали стены кухни и дверцу холодильника. Артём просто хотел быть для него тем отцом, которого у него самого никогда не было.
— Все в порядке? — интересуется Аделина, заметив, что Артём уже несколько минут молча смотрит в одну точку на стене.
— Да, — тут же осек самого себя собеседник, — просто задумался, — он знает, что она ему не поверила. За то время, что они провели вместе, он слишком хорошо научился понимать ее невербальные знаки, особенно взгляд. То, как он менялся. И сейчас она смотрела на него с сожалением, в которого добавили всего капельку упрека и недоверия, — что? — смех, не самая лучшая защитная реакция, но сейчас он просто не придумал что-то другое.
— Я вообще-то тебе помочь хочу, — недовольно говорит Аделина, — и какие-бы иллюзии ты не придумал, они все равно никогда не будут соответствовать той реальности, которая тебя окружает. Со временем они просто сотрут ту тонкую грань, по которой ты ходишь и тогда…
— Наступит безумие, — резко перебивает ее Стрелецкий и кривит губы в недовольной ухмылке, — я в курсе. Тоже закончил психфак, если ты забыла, — раздражение росло с неимоверной скоростью и от этого Аделине стало некомфортно. Она тут же отстранилась, сложив руки на груди.
— Я сообщу тебе, как договорюсь о тесте, — сообщает Сторожилова и покидает кухню.
Аделина отличалась от Даши, от Саши, от Леры, даже от Майи. Она была какой-то другой. Просто другой. Она слишком остро выставляла свои личные границы и очень яро боролась за них. Она не подпускала кого-то ближе, чем на такое расстояние, которое позволяло ей продолжать чувствовать себя в безопасности. Любые попытки снести хотя-бы одну из этих границ тут же пресекались жестко и радикально. Она всегда следила за тем, что говорит и как, не допуская лишнего. Это не позволяло узнать о ней что-то новое. Даже под гипнозом ее защитные механизмы работали, как швейцарские часы, с предельной точностью.
Сторожилова была зла. Это напряжение Артём почувствовал, стоило ему переступить порог комнаты, где она работала. Даже сидя спиной к нему, она всем своим видом показывала, что лучше к ней не подходить, ибо ничем хорошим это не закончится. Он сел на диван и взял со столика книгу, которую начал читать еще вчера. У Аделины была приличная библиотека. По большей части, классическая литература. Издания советские, так что Стрелецкий предположил, что книги покупала еще ее бабушка, которой раньше принадлежала эта квартира.
— Аделин, — Артём понимал, что не сможет находится в этом напряжении слишком долго.
— Я занята, — ответила Аделина, не обернувшись к нему. Она с такой силой нажимала на кнопки клавиатуры, что была готова разломать их к чертовой матери.
— Давай просто поговорим, — предлагает Стрелецкий.
— Нам не о чем говорить, — парировала она, — мне правда нужно работать.
Аделина жила в вымышленном мире слишком долго. Почти все детство, а потом и часть юности. Она построила ее вокруг реальности, стараясь сотворить то место, в котором она будет проживать другую жизнь, не такую ужасную как та, в которой она была вынуждена находится.
— Когда иллюзии перестают работать, ты оказываешься в месте, которого пытался избежать любыми силами, — сама начинает Аделина, сжав пальцы в кулаки. Она шумно выдыхает, стараясь не заплакать, — мои иллюзии продержались так долго, что я сама начала верить в то, что они и есть мое настоящее. Я придумала идеальную семью, где никто не бухает, где отчим не ебет тебя при любом удобном случае, где маме есть до тебя дело! — она сорвалась на крик.
Сторожилова подскочила с места и прошлась по комнате, метаясь из стороны в сторону. Она помнила момент, когда стены придуманного мира рухнули, когда тысячами осколков рухнули к ее ногам, открывая мир таким, каким он был на самом деле. Аделина хотела вернуться в то место, ведь там была в безопасности. Там у нее было ощущение того, что у нее есть любящие мама и папа, что они ждут, когда у нее будут очередные летние каникулы и она приедет домой. В их маленький деревенский домик, где во дворе бегают куры, где мама печет печенье, а папа выносит стол на веранду, чтобы они сели пить чай. Она просто хотела чтобы ее жизнь была такой, какой была у людей, которые ее окружают.
Аделина попыталась снова оказаться в том месте, которое старательно придумывала. Каждую деталь. Каждый закуток. Пыталась найти в куче нужные осколки и поставить их на те места, на которых они были изначально, но ничего не получалось. Никакой единой картинки, только непонятные части. С каждым бесполезным обломком ее паника нарастала и она не могла взять себя в руки. Зачем она позволила разрушить все то, что создавало хотя-бы какую-то видимость счастья и благополучия? Ей вообще не нужно было идти на этот сратый психфак. Не нужна была эта гребанная супервизия, из-за которой все пошло коту под хвост. Все ее многолетние старания пошли насмарку,
— Аделина, Аделина! — кто-то тряс ее за плечи, пытаясь вырвать из царства осколков, в которых оставались частички выдуманного счастья, — Аделина! — она распахнула глаза, когда голос стал слишком настойчивым.
Дыхание сбилось. На руках остались отметины от ногтей, из которых сочилась кровь. Она не сразу поняла, что произошло и где сейчас находится. Аделина сидела на полу, прижавшись спиной к стене. Увидев перед собой Артёма, она отстранилась так резко, что ударилась ногой об кресло. Острая боль вернула ее в реальность еще быстрее, вынуждая осколки исчезнуть.
— Смотрим на меня, — приказной тон Стрелецкого, вынудил ее поднять взгляд и посмотреть в глаза психолога. Он выглядел очень встревоженным и обеспокоенным, — у тебя была истерика, но сейчас ты в безопасности.
— Я позволила разрушить то, что делало меня счастливой, — прошептала она, шмыгая носом.
— Это была лишь имитация счастья, — напомнил он, — ты просто позволила помочь тебе. Потому что подсознательно понимала, что не сможешь жить иллюзиями всю жизнь. Кошмары стали острее, после того, как все рухнуло, да? — он садится напротив, прислонившись спиной к дивану.
— Да, — выдыхает Аделина, — знаешь, ему потребовался всего один вопрос, чтобы понять, что все эти истории про счастливое детство — выдумка. Попытка самообмана и не более, — в ее голосе проскочило разочарование и возмущение.
— Тогда ты прекратила посещать терапию у моего отца? — это слишком ожидаемо. Он знает ответ на этот вопрос.
— Да, — Аделина облизала губы кончиком языка, так как от волнения они сильно пересохли, — я уже заканчивала обучение, отчислить меня все равно не могли. Просто отклонили мое прошение о принятии в ассоциацию и все. Я просто не захотела принимать эту реальность такой, какая она есть, с тем насилием, которое мне пришлось пережить. Он трижды пытался вернуть меня на терапию…
— Потому что понимал, что тебе нужна помощь, — закончил за нее Артём, — любой нормальный психолог поступил бы также на его месте, — заверил он, — и ты сама об этом знаешь. Реальность может быть чудовищной, но она может быть другой. В детстве ты не могла выбрать, какой будет твое настоящее, но сейчас… сейчас ты можешь его определить сама. И этим повлиять на свое будущее.
Она ничего не отвечает, просто отстраненно пожимает плечами и снова всхлипывает. Она устала обманывать себя. Устала думать о том, что все могло бы быть по другому, потому что все было так, как было. Она не могла переписать прошлое, как-бы сильно не старалась сделать это.
— Помоги мне, — прошептала она, посмотрев на Артёма. Он коротко кивает ей в ответ и едва заметно улыбается, приподняв уголки губ.
