Провокативный метод

      Они вернулись домой поздно ночью, но Аделина была рада тому, что у них была эта поезда. После нее ей действительно стало легче, хотя она прекрасно понимала, что это только начало пути и нельзя все решить за один раз. В квартире их ждет бардак, который остался после попыток Аделины разобрать свои старые вещи.       — Если хочешь, то я могу все сам тут убрать, — предлагает Артем, понимая, что ей сейчас не стоит сталкиваться с вещами, которые напоминали о прошлом.       — Я сама, но если хочешь, то можешь помочь, — отвечает Сторожилова, стянув толстовку. Она забрала с дивана коробку, в которой хранилось все ее детское барахло. Помимо рисунков и фотографий тут лежала пара плюшевых игрушек, несколько детских платьев, которые Аделина сохранила по какой-то причине.       — Можно? — интересуется Стрелецкий, кивнув на коробку. Аделина соглашается и позволяет Артему осмотреть содержимое, — только тебе решать, что делать с этим дальше, — сообщает он, с сочувствием посмотрев на девушку, — если хочешь, то ты можешь оставить их, просто как память. Если считаешь, что они приносят больше боли, чем ностальгии, то ты всегда можешь от них просто избавиться.       — Я… я пока не решила, — честно ответила Сторожилова, — пусть пока полежат, вероятно, я захочу их просто сжечь, когда буду готова к этому, — пояснила она, поставив коробку назад на диван.       — Хорошо, — соглашается Артем, собирая рисунки в стопку. Он думал о том, чтобы отнести их одной своей коллеге из ассоциации, у которой было больше опыта работы с подобным материалом, но сейчас, видя, что Аделине действительно стало лучше, Артем решил оставить эту идею.       Они приводят комнату в порядок и Артем убирает коробки в один из шкафов. И хотя они оба очень устали, желания идти спать совершенно не было. Аделина делает для них чай и расположившись на диване в гостиной, они пытаются выстроить хоть какой-то разговор.       — Так о чем ты говорила с Дашей? — снова интересуется Артем, вспомнив слова Аделины о том, что Соловьева убедила ее пойти на прием.       — Да так, о женском, — ей не хотелось вдаваться в подробности, но Стрелецкий вопросительно выгнул бровь, всем своим видом показывая, что намерен получить более развернутый ответ, — я сказала ей, что понимаю, какого это, когда тебя используют… ну в плане секса и пришлось немного рассказать ей о моем прошлом, просто чтобы расположить и вызвать доверие.       — Понятно, — усмехается Стрелецкий. Да, с Дашей такие штуки обычно хорошо прокатывали. Она была довольно доверчивой и сострадательной, особенно ко всему, что касалось детей.       — Может она и не хочет вернуть тебя, но я почти уверена в том, что Даша надеяться на то, чтобы тест оказался ложным и ты был отцом Кирюши, — изрекает Аделина, — и ты нужен этому ребенку, правда. Даже если он не твой, то все равно нужен. Знаешь, у меня был дерьмовый отчим, но это не значит, что все такие. Я знаю массу примеров, когда отчим полностью заменял отца и воспринимал ребенка, как родного.       Артем усмехается. Вероятно, это были именно те слова, которые он хотел услышать. Не важно, будет он отцом Кирилла биологически, главное, что мальчик его любит и воспринимает. Они отлично проводили время вместе на протяжении нескольких лет, пока Даша была в тюрьме и пока Артем занимался ее освобождением. Кирилл быстро воспринял его, как своего отца, поэтому и произошла та чудовищная сцена в столовой. Артему стоило сразу обозначить границы. Нет, не говорить, что он его старший брат, а просто быть отчимом, но тогда его так воодушевило само осознание того, что кто-то считает его папой, что он потерял голову.       — Я же смогу с ним встретиться? — уточнил Артем.       — Конечно, — ответила Аделина, — Даша готовит его к этой встрече. Сам понимаешь, нельзя исчезнуть на пару лет, а потом просто явиться на порог их квартиры. Пожалей психику Кирилла, ему итак досталось не мало. Слушай, если же тест подтвердит то, что твой папа — его отец, то я смогу попробовать лишить его родительских прав. Он пожилой, у него были проблемы с психикой. Тебя это отцом не сделает, но с согласия Даши, ты сможешь усыновить Кирилла. Если тебе так важно, чтобы твое имя стояло в его документах.       — Мой отец проклянет тебя, если ты это сделаешь, — рассмеялся Стрелецкий, облизав губы кончиком языка.       Порой ему казалось странным, что проведя с Аделиной столько времени в одной квартире, он не чувствует к ней ничего, кроме дружеской симпатии. Она была милой, заботливой и очень комфортной, но как друг. Он не воспринимал ее, как девушку, с которой можно строить романтические, и уж тем более, сексуальные отношения. Он смотрел на Сторожилову и видел просто хорошего человека, который помог ему в трудный момент, дал нужный толчок для того, чтобы бороться.       — Не переживай, это я, как-нибудь, переживу, — ответила девушка, — кстати, ты никогда не рассказывал о своей семье, — напомнила она, — ну то есть, про мое прошлое ты знаешь буквально все, порой в таких подробностях, что мне страшно, а я знаю… ну почти ничего.       — Справедливо, — соглашается Стрелецкий, сев удобнее, — ну ладно. Мамы не стало, когда мне было четырнадцать, а Кате — почти два. Вторая беременность для нее была очень тяжелой и она много болела, как во время вынашивания сестры, так и после ее рождения. Потом ее просто не стало…       Артем резко замолкает и ловит себя на том, что ему просто нечего рассказать больше. Он не помнил многих моментов своего прошлого, которые были связаны с мамой, лишь какие-то отрывки. Как они жили в Калининграде, как она покупала ему мороженое и фотографировала его в бескозырке на фоне кораблей. Почему он не помнил ее смерти? Ведь он был достаточно взрослым, чтобы запомнить ее уход. Артем работал с людьми, которые лишились родителей в более раннем возрасте, но они об этом помнили. Порой рассказывали об этом дне или днях в таких подробностях, что Стрелецкий понимал, насколько травмирующим стало это событие для них.       — Все в порядке? — уточнила Аделина, заметив, как Артем изменился в лице. Он выглядел озадаченным и потерянным одновременно.       — Я не помню, как умерла мама, — прошептал Стрелецкий, — ну то есть, я помню, что она сильно болела. Много лежала в больницах. А потом ее просто не стало. Отец не пустил меня на похороны и я не знаю почему, — тараторил он, не смотря на Сторожилову. Его взгляд был направлен на кружку с недопитым чаем.       — Твоя психика могла выбрать забывание, как защитную реакцию, — предполагает девушка, — сам знаешь, что такое бывает.              — Мне кажется, что в этих воспоминаниях есть что-то важное, — констатирует Стрелецкий, нервно пожав плечами, — я вообще плохо помню свое детство.       — Всегда можно вспомнить, — сообщает Аделина, — если хорошо покопаться в своей памяти. Ты знаешь. где похоронена твоя мама? — она не владела гипнозом, поэтому начала искать какой-то другой способ помочь Артему.       — Нет. Отец сказал, что кремировал ее и развеял прах, — пренебрежительно говорит Артем, — но я в это не верю. Он ее слишком сильно любил, что даже ревновал к ней собственного ребенка. Так что ему нужно место, ну типа поклонения или просто место скорби.       — Я поняла, — заверила его Аделина, — завтра подам запросы в ритуальные службы. Оставь мне данные мамы, чтобы ее смогли найти в базах данных городских кладбищ, — так было проще, потому что расспрашивать Александра казалось ей бессмысленным и контрпродуктивным. Он все равно ничего не скажет.

***

      У Аделины был второй отгул, который она тратит на поиски места захоронения мамы Артема, а еще на переговоры с лабораторией, которая делала тесты ДНК. В своем списке дел она отметила встречу с сестрой Артема — Катей и его экс-помощником — Матвеем, так как была уверена в том, что они могут быть источниками нужной информации, которая могла помочь ей в терапии Артема. Запрашивать что-то у ассоциации себе дороже, так как все ее запросы будут проходить многочисленные бюрократические круги, а обратиться к кому-то напрямую Аделина не могла.       Пока Артем занимался очередным суицидником, который собирался выйти из окна университетского корпуса, Аделина поехала в психиатрическую клинику, где работал Матвей Селиванов. Она не стала предупреждать парня о своем визите, чтобы сыграть на эффекте неожиданности. Клиника находилась в живописной местности, среди деревьев. Небольшие корпуса, похожие на домики в хорошем отеле, выглядели достаточно привлекательно и не создавали ощущения того, что это лечебница для душевнобольных. Аделина знала, что какое-то время назад, Артем был пациентом этого учреждения. Пытался справиться с нервным срывом.       — Здравствуйте, — Матвей пришел на ресепшн в административном корпусе, после того, как с ним связалась администратор, — мне сказали, что вы хотели со мной поговорить, — он был в белом медицинском костюме, поверх которого накинул серую куртку.       — Добрый день. Да, — Аделина мягко улыбнулась, — можем пройтись по территории, — предлагает она, так как не хочет, чтобы у их разговора были лишние уши, а администратор выглядела очень заинтересованной. Наверное, со сплетнями в клинике все было очень плохо.       — Хорошо, — соглашается парень. Он немного растерялся, когда Алена сообщила ему о том, что его ищет сотрудник из антитеррора, но узнав, что это Аделина, которую он видел с шефом, немного успокоился, — предположу, что темой нашего разговора станет Артем Стрелецкий, — усмехается он нервно и болезненно.       Аделина едва не рассмеялась, так как не рассчитывала на то, что парень будет таким проницательным. Еще одна тема, которую она собиралась обсудить, каким был Артем, как отец Кирилла. Все же впереди были суды по установлению отцовства и определению графика, по которому Стрелецкий сможет видеть сына.       — Правильно поняли, — отвечает девушка, — можете рассказать мне о вашем шефе. Ну то есть, экс-шефе, — просит Аделина, когда они выходят на длинную открытую террасу.       — Смотря, что вы хотите узнать, — Матвей не собирался давать ей больше информации, чем требовалось.              Аделина бегло изучает парня и пытается вспомнить, что она о нем знает. Как-то Артем говорил о том, что он стал катализатором эмансипации Селиванова и его ухода из-под навязчивой опеки матери. Он год учился на программиста, но по какой-то причине отчислился. Потом заочно изучал клиническую психологию и в итоге начал стажироваться в этой самой клинике. Пока что у него не было отзывов от пациентов, так что Сторожилова не могла составить какой-то картины о нем, как о специалисте, но Стрелецкий говорил, что в его глазах Мотя выглядел, как подающий надежды.       — Можете рассказать мне об Артеме Александровиче и его взаимоотношениях с Кириллом Соловьевым? — просит Сторожилова внимательно посмотрев на Селиванова. Тот шумно выдыхает и обхватив перила, немного раскачивается, явно пытаясь собраться с мыслями.       — Шеф узнал о том, что у его бывшей жены есть ребенок, только когда вышел из тюрьмы, — сообщает Матвей, — ну он пытался узнать о нем хоть что-то. Ну там, в какой садик ходит, когда родился и все такое, — она отметила, как осторожно он выбирает слова. Как и большинство людей, которые беседовали с сотрудниками ФСБ и других подобных ведомств, — потом Дарья их познакомила.       — А потом Валерия Мамаева сделала тест ДНК, который показал, что у Кирилла и Артема — один отец, — заканчивает Аделина и Матвей коротко кивает, — скажите, вот просто ваше мнение, теоретически, Валерия могла подделать этот тест? У нее могли быть такие мотивы?       Матвей неуверенно пожимает плечами. Он знал довольно много об отношениях Артема Александровича и Валерии, но не был уверен в том, что может говорить об этом с сотрудниками ФСБ, чтобы не подставлять шефа. Ему итак проблем хватает.       — Может и были, — предполагает Матвей, — я думаю, что об этом вам стоит спросить у Артема Александровича.       — Ладно, — Аделина понимает, что больше по этому вопросу не узнает, поэтому переходит к другому, который волновал ее не меньше, — а какими были отношения у Стрелецкого с Кирюшей?       — Думаю, что идеальные, — ответил Мотя, — Артем Александрович заботился о нем, воспринимал, как своего сына. Кирилл к нему очень тянулся. Он даже был готов сесть в тюрьму, чтобы мальчик не попал в приют…       Мотя резко замолкает, понимая, что сказал немного лишнего, но Аделина уже пристально смотрела на него, испепеляя своим взглядом. Он понимал, что его заставят продолжить говорить, а если откажется, то Сторожилова вполне могла пригласить его на беседу в здание на Лубянке, чего Селиванову совсем не хотелось. Он вообще не любил разговоры с сотрудниками полиции, так как по его опыту, они редко заканчивались чем-то хорошим.       — Я знаю только то, что Валерия Мамаева и следователь, который ей помогает — в федеральном розыске, — сообщает Аделина, — их ищут два года, после того, как Игорь помог Валерии сбежать из-под стражи.       — Когда шеф попал в психушку, то через какое-то время Лера инсценировала свою смерть, — все же решается продолжить свой рассказ Селиванов, — думаю, что она хотела таким образом его встряхнуть и заставить бороться дальше. Почему… почему вы не поговорите об этом с шефом? — прямо спрашивает Селиванов.       — Потому что мне нужно другое мнение о ситуации, так скажем, со стороны, — поясняет Аделина, — итак, Лера инсценирует смерть и после этого ваш экс-шеф покидает клинику. Но тогда зачем Валерии появляться в Калининградской области, где временно жили Артем и Кирилл? — интересуется она.       — Я… я не знаю, — пожимает плечами Матюша, — но я знаю, что после этого шеф вернулся в столицу и начал пытаться доказать всем, что Валерия жива. Но она подкупила следователей. Артему Александровичу начали угрожать.       Картинка постепенно становилась ясной. Хотя-бы по одному направлению и это не могло не радовать Аделину. Она собиралась потрясти следователей и оперов,       которые занимались поиском сладкой парочки. Ей хотелось, чтобы их поисками действительно занимались, а не просто присылали формальные отписки.       — Хорошо, — Аделина понимает, что ей пора возвращаться в столицу, чтобы успеть пересечься с Артемом, — спасибо вам за уделенное время, — пошарив в кармане куртки, она достает небольшую карточку, — если вы вспомните что-то еще, то, пожалуйста, свяжитесь со мной.       — Ладно, — соглашается парень, забрав визитку, — скажите, как он?       — Приезжайте и спросите сами, — пожимает плечами Сторожилова, — Артем будет рад вас видеть.       Она спускается по ступеньками и направляется к парковке. Информации о Валерии у нее практически не было. Только то, что она была вдовой пациента, в самоубийстве которого обвинили Артема. Отношения со Стрелецким у нее были не простые и Аделина понимала, что ей придется разобраться и в этом, чтобы помочь Артему. Она садится в машину и берет курс на здание ФСБ, чтобы встретить Стрелецкого и поехать с ним в одно место, которое должно было помочь ему восстановить некоторые из воспоминаний.       — Привет, — улыбается Артем, рухнув на пассажирское сидение, — выглядишь дерьмово, — честно говорит он и девушка недовольно цокает.       — Я в психушке была, — коротко сообщает Сторожилова с нотками сарказма.       — О как! — не мог сдержать эмоций Стрелецкий, — а че так? После терапии совсем хренова?       — Еще одно слово и я тебя стукну, — строго говорит девушка, выезжая с парковки. Артем показывает жест рот на замок, — ладно, я нашла место, где похоронена твоя мама, — сообщает Аделина.       — Да ладно, — он не думал о том, что это будет так быстро.       — Ага, — совершенно обыденно реагирует Аделина, — так что едем туда.       Артем рассчитывал на то, что у него будет несколько дней на подготовку, поэтому сейчас ощущал себя на месте одного из своих пациентов. Аделина же выглядела совершенно спокойной. Она тоже не думала о том, что им придется ехать на Кузьминское кладбище сегодня, но результат по ее запросу пришел слишком быстро и она не стала откладывать поездку в долгий ящик. Могила Стрелецкой Анны Игнатьевны находилась в глубине аллеи, под большой, раскидистой березой. Аккуратный памятник из белого камня, прибранное надгробие, чистые и свежие цветы. Аделина предположила, что Александр появляется тут часто или же нашел кого-то, кто ухаживает за могилой его жены. Сторожилова посмотрела на Артема, который застыл перед невысокой оградкой, уставившись на небольшое фото, которое было выбито в камне.       — Все в порядке, Артем, — она осторожно взяла его за руку, — я тебя не тороплю.       Он открыл калитку, которая скрипнула. Перешагнул и встал чуть ближе. Эмоции возникали разные, но все это адское пламя горело внутри, не вырываясь за пределы сознания мужчины. Артем попытался вспомнить этот летний день, но ничего не получалось. Чем он занимался? Как ему сообщили о том, что ее нет? Была пустота, от которой он медленно сходил с ума. Он надеялся на то, что все произойдет, как по щелчку, но это не сработало.       — Прости, — он закусил губу, — я не помню, как тебя не стало, — слезы щипали глаза, закрывая обзор. Все стало одним большим пятном.       Он винил себя в том, что ее не стало. Всегда корил себя за то, что часто провоцировал конфликты и в целом вел себя просто отвратительно. Он просто был ребенком. Он хотел внимания и заботы со стороны обоих родителей, но получал их только от мамы, которая была вынуждена быть постоянным громоотводом. Она примеряла Александра и Артема, а потом просто умерла.       — Тише, Тема, — он понял, что стоит на коленях, закрыв лицо руками, а Аделина стоит за его спиной, опустив руки на плечи, — все в порядке.       — Она умерла из-за меня, — пробормотал он.       — Нет, это не так, — убеждала его Аделина, опустившись на корточки, — ты просто был ребенком. Ты не можешь быть виноватым. Все. Все хорошо. Иди ко мне, — она обняла его, позволяя уткнуться в свое плечо, — все в порядке. Тебе не за что себя винить.