Часть 16
23 ноября 2024 г., 19:52
Аделина договаривается с руководством отдела о двух отгулах, чтобы привести себя и свои мысли в порядок. Да и в последнее время она так уставала, что ей был необходим хоть какой-то отдых. Когда она приезжает домой, то Артема там ожидаемо нет — еще был рабочий день, а учитывая его ненормированность, Стрелецкий мог вернуться в совершенно любое время. Даже поздней ночью.
Она думала над словами Даши. Ей казалось это таким странным, что человек, которому Артем Стрелецкий принес столько разочарований и даже боли, так активно выгораживает его, как психолога. Да, Аделина не сомневалась в том, что он профи, слишком много документов Артема ей пришлось просмотреть, когда она вела с ним переговоры и когда помогала с оформлением в отдел. В ассоциации его нахваливали и описывали, как прогрессивного психолога, работа которого имеет высокую эффективность. Вероятно, кому-то хватило бы и этого, чтобы просто позвонить и записаться на прием к Артему, но не ей. Ее все еще что-то останавливало. Некий внутренний барьер, который, хоть и стал более шатким, чем раньше, но все еще стоял на месте и не давал Аделине принять нужное решение.
— Аделин, я дома, — Артем появляется около пяти часов вечера. Она приготовила для них ужин и решила разобрать старые вещи в шкафах, так как терпеть не могла какой-либо хлам в своей квартире. В одной из коробок Сторожилова нашла вещи, о существовании которых почти забыла, — ого, у тебя тут бурная деятельность, — усмехается Стрелецкий, пройдя в гостиную.
Аделина сидела на полу, а перед ней на диване были разложены немногочисленные детские фотографии и рисунки, которые она забрала из родительского дома. Сейчас, как опытный психолог, она видела, как изменился ее стиль рисования с появлением насилия. Стало больше мрачных тонов и хаоса, пропала детская непосредственность и особое мировоззрение, в котором царствовали яркие краски и невообразимые формы.
— Просто разбираю вещи, — констатирует Аделина, — хочешь посмеяться? — интересуется она, посмотрев на Артема.
— Допустим, — отвечает он, изучая снимки и рисунки, которые разложила Сторожилова.
— Даша считает тебя крутым психологом и буквально умоляла меня довериться тебе, — Аделина усмехается, — прости, но обычно, бывшие жены редко бывают такого мнения о своих экс-партнерах.
— Мне даже стало интересно, о чем таком вы говорили, что она дала тебе такой совет, — Артем кривится в улыбке и опускается в кресло, так как оно было единственным местом, свободным от вещей.
Она не была готова к этому вопросу, так что хмурится и снова смотрит на свои рисунки, которые все еще рассматривает Артем. Собрав их в стопку, Аделина протягивает их Стрелецкому.
— Скажи, что ты тут видишь, как психолог, — просит она, сев на освободившуюся часть дивана.
— Хорошо, ладно, — соглашается Артем, хотя чувствует себя, как на экзамене в университете. Рисуночные тесты не были его сильной стороной и он не особо разбирался в их интерпретациях, но тут все было слишком очевидно. Стрелецкий листал стопку, просматривая работы, — их рисовала ты? — Аделина кивает, — ну, я предположу, что вот эти, — он указал на яркие детские рисунки, — сделаны до того, как началось насилие, и чем больше его становилось, тем мрачнее становились цвета и сюжеты, — выносит свой вердикт мужчина, — можно посмотреть фотографии? — интересуется он.
— Конечно, — Строжилова сгребает их в кучу и протягивает Стрелецкому.
Артема заинтересовал один из снимков, на котором маленькая девочка с двумя смешными хвостиками стоит около огромного цветника с пожилой женщиной в длинном желтом сарафане. На малышке розовое платье и белые гольфы. В руках плюшевая игрушка — ежик с грибочком в руках. Женщина сдержанно улыбается в камеру, а девочка растянулась в детской беззубой улыбке.
— Это я и бабушка, — сообщает Аделина, — тогда она уже болела. У нее всегда были проблемы с суставами.
— Она к тебе хорошо относилась? — спрашивает Стрелецкий, подняв взгляд на девушку. Она коротко кивает, — она бы хотела, чтобы ты была счастлива? Чтобы могла жить спокойно, не боясь своего прошлого? Чтобы могла строить отношения с другими людьми? — он пристально смотрит на Аделину и она не в состоянии отвести взгляд.
— Да, Артем, но…
— Здесь нет никаких но, Аделина, — спокойно заявляет мужчина, — как-бы тебе не хотелось, ты не сможешь исправить своего прошлого. То, что ты придумала себе и пыталась убедить себя в том, что это было именно так — лишь приведет тебя к еще большему безумию, чем есть сейчас. Но ты можешь повлиять на свое будущее. Просто сделав нужный выбор.
Сторожилова молча смотрит на Артема. Ей больно признавать то, что он прав. Она не может ничего исправить, ведь прошлое уже было. Впереди только будущее и от нее зависит то, каким оно будет. Она могла все изменить, просто посмотрев своим страхам в глаза. У нее могла бы быть своя семья, свои дети, с которыми бы она никогда не поступила так, как поступали с ней. Она бы любила своих детей и поддерживала их, она бы им верила.
— Даша сказала примерно тоже самое, — с горечью усмехается Аделина, — что сейчас я могу не понимать всего того, что меня может ждать в будущем.
— Она права, — соглашается Артем, — ты можешь всю жизнь прожить одна, боясь людей, которые хотят быть рядом с тобой. А можешь просто попрощаться с тем грузом, который тащишь за собой на протяжении всей жизни и начать что-то новое. Выбор всегда будет за тобой.
Она смахивает первые проступившие слезинки и осматривается по сторонам. Переехав в квартиру бабушки после того, как ей исполнилось восемнадцать, Аделина практически ничего тут не меняла. Да, выкинула кое-какой хлам и со временем поменяла технику, но в целом, все осталось таким, каким было при жизни бабушки. В те прекрасные времена, когда она была совсем маленькой и проводила тут каникулы. Бабушка готовила для нее пирожки с картошкой, варила борщ, который маленькая Аделина обожала, водила на карусели в городской парк.
— Знаешь, вероятно, у меня есть несколько хороших воспоминаний о тех днях, — бормочет она, с тоскливой улыбкой, — у меня была прекрасная бабушка, которая меня любила и которая старалась сделать мое детство хоть немного счастливым. Да, ее не стало, когда я особенно остро в ней нуждалась, но она позаботилась о моем будущем, — Аделина окинула взглядом квартиру, — она хотела, чтобы я смогла жить дальше. Чтобы со мной не случилось.
— Давай попробуем держаться за эти воспоминания? — предлагает Стрелецкий, осторожно взяв Аделину за руку. Она вздрагивает, но не вырывается.
— Ладно, — соглашается она, — и, кажется, я знаю одно место, где стоит начать прощаться с прошлым.
— Отлично, — хвалит ее Артем, — какое?
— Старый деревенский дом, — сообщает девушка, — юридически, он принадлежит мне, но я там никогда не была после того, как уехала. Там никто не живет, думаю, что он просто заброшен.
— Хорошо, давай поедем туда, — кивает Стрелецкий. Он много раз привозил своих пациентов в места, где начинались их проблемы. Старые дома, квартиры, гаражи, заброшенные склады и побережье озер. Кому-то это в самом деле помогало и они начинали искать способ навсегда проститься с этим, кому-то не помогало даже это и Стрелецкий искал другой способ вытащить их из той бездны, в которой они оказались.
***
Старый дом стоял на отшибе деревни, в самом конце разбитой дороги. Покосившееся строение из прогнивших досок и прохудившейся крыши сложно было назвать жилым, да и тут никто не жил. Лет десять уж точно. Двор зарос травой еще больше, чем в те времена, когда Аделина тут росла. Воспоминания нахлынули мгновенно. Стоило ей покинуть салон авто. Она вспомнила, как убегала из дома и пряталась в саду, пока сильно болел живот, а по ногам струилась ее кровь. Вспомнила, как кричала, когда монстр тащил ее, как он затыкал ей рот. Как она оказывалась на кровати. Сердце забилось так часто, что было готово проломить ребра. Аделина остановилась около того, что когда-то было забором и осмотрелась. — Вот тут я и выросла, — сказала она Артему, когда тот оказался за ее спиной, — так себе местечко. Конечно, раньше, тут было посимпатичнее, — пояснила Аделина. — Идем, все будет в порядке, — Стрелецкий достал из кармана куртки фонарик и включив его, направил луч света на крыльцо, которое вело к хлипкой двери с ржавыми петлями. С каждым шагом воспоминания становились ярче, а ощущения острее. Она словно перенеслась в прошлое, которое стало оживать на ее глазах. На кухне закипел старый чайник и мать пошла его снимать с огня. Отчим чинил ботинки около печки, что-то насвистывая себе под нос. Она сидела на диване и играла с плюшевым ежиком и куклой, у которой было платье из старой занавески. Ей так хотелось забрать отсюда эту маленькую девочку, которая еще не подозревает о том, через какой кошмар ей придется пройти совсем скоро. Аделина смотрит на монстра. У того похотливый взгляд, рука часто опускается к паху. Он смотрит на маленькую девочку так, как обычно смотрят на взрослых женщин с которыми хотят отношений. Мать говорит о том, чтобы Аделина шла купаться, тогда монстр встает со своего места и великодушно предлагает помыть девочку, проследить, чтобы ничего не случилось, пока малышка будет плескаться в ванной и играть с пластиковым корабликом. Воспоминания переносили ее дальше. В те дни, когда она плакала из-за того, что на трусиках с жирафиком осталась кровь. Испуганная и не понимающая, она прятала их под кровать, чтобы не показывать маме. Она будет ругаться за то, что Аделина портит и марает вещи. Монстр смотрит на нее, он стоит в дверном проеме, ждет, когда девочка спрячет трусики с жирафом. — Ты же у меня хорошая девочка, — ухмыляется монстр, погладив хрупкое детское плечо, — иди ко мне. Она снова кричит, он закрывает ее рот, стягивает белье. Острая боль пронзает крохотное тельце с такой силой, что кажется, сейчас наступит конец, но она все еще жива. Она все еще чувствует учащенное дыхание монстра над своим ухом. — У нас сегодня будут гости, — хрипит мужчина, — и я очень хочу, чтобы ты с ними познакомилась. Аделину, как холодной водой окатило. Она вскидывает голову и понимает, что стоит посреди разрушенного деревянного дома. Взгляд мечется в поисках Стрелецкого, она помнит, что приехала сюда не одна. Артем стоит за спиной и молча ждет, когда Аделина сама решит начать разговор. — Он продавал меня, — сообщает Сторожилова, — своим дружкам. Пока матери не было дома. Артем, я все вспомнила, — истерика накрыла ее окончательно. Слезы лились нескончаемым потоком и девушка закрыла лицо руками. — Все, все, тише, — Стрелецкий прижал ее к себе, обняв. Она уткнулась в его грудную клетку, отчего свитер мужчины тут же намок, но это было последнее, что его волновало, — все, ты в безопасности. Тише, тише. Они сидели на капоте машины около дома и смотрели на покосившееся строение. Аделина понимала, что в этом прошлом никогда не будет ничего хорошего, за что-бы ей хотелось цепляться. Артем осторожно обнял ее за плечи, прижимая к себе. — Ты очень сильная, — прошептал Стрелецкий, — ты способна преодолеть это и начать жить с чистого листа. То, что было в этом доме — ужасно, но ты всегда можешь сделать так, чтобы вся эта боль, все те ужасные вещи, которые тебе пришлось пережить, остались тут. В этом доме. — Я хочу, чтобы оно сгнило, как этот сратый дом, — с отвращением сказала Аделина, — их уже нет в живых и они не способны разрушить то, что я могу построить. — Вот, — протянул Артем, — все самое плохое, что они сделали с тобой — ушло с ними. Покинуло этот мир и больше не влияет на твою судьбу. Ты смогла вырваться и смогла окончить университет. Смогла устроиться на хорошую работу. Ты помогла многим хорошим людям. Ты уже изменила свое настоящее. Осталось лишь изменить свое будущее и это можешь сделать только ты сама.
