Рекурсивный импульс

Он будто парил в невесомости. Будто находился глубоко под водой. Будто его завалило камнями. Будто лёд замораживал жидкость в клетках собственной кожи. Виктор чувствовал одновременно всё и ничего. Жар и холод, смерть и жизнь, шум голосов и тишина, наполненность и пустота - бесконечный поток сознания брал начало и кончался в одной точке, образовывал бесконечную прямую, зацикливался в круге. Виктор не знал, что заставило его открыть глаза. От резкого вдоха сердце ударилось о грудную клетку, а лёгкие болезненно расправились. Субстанция, поглотившая тело, образовала скользкую плёнку, которая не покрывала только лицо, давая дышать? Он не знал, дышал ли он, пока находился в бессознательном состоянии. Он не знал, можно ли было назвать смерть бессознательным состоянием. Если Виктор вообще умирал. Приложив нечеловеческие усилия, чтобы продраться на свободу, он упал. За конечностями тянулись сияющие нити энергии. Они заполняли новое тело, вгрызались в мышцы, кости и сухожилия. Точнее, их подобие. Фиолетово-черный металл с вкраплениями золота или чего-то похожего на него повторял рельефы прежнего тела. Возможно, так и ощущалось рождение? Его гений не мог найти подходящего сравнения сложившейся ситуации. Впиваясь в тело, кокон чувствовался иначе, инородно... Нет. Просто неправильно. Словно концепция жизни разрушилась, лишилась основания. Управляемое тело не ощущалось собственным. Случившееся пугало до чёртиков и заставляло глаза бегать по помещению в поисках узнаваемых объектов. Размытая картинка постепенно превращалась в лабораторию. Первой Виктор заметил трость. Она была нужна не для ослабшего тела, а для рассудка. Необъяснимым, но интуитивно понятным образом трость сделалась выше, ненадёжный металл аркейн преобразовал во что-то новое. Вторым, что заметил Виктор, был Джейс. По привычке опираясь всем телом на трость, Виктор подошёл ближе. Джейс спал. Как и обычно за столом, прямо на исследованиях. На секунду интерес к записям возрос над ужасом реальности и желанием разобраться в ней. Со стола взгляд перебежал к бинтам на чужом торсе. Тёмные пятна на белых повязках заставили бы волноваться, если бы не собственные изменения. – Джейс? Очнувшись, как от кошмара, Джейс судорожно развернулся, прижал руку к стрельнувшему болью плечу и неверяще осмотрел друга. Его жуткое беспокойство вперемешку с восхищением невероятно смущало. Раньше стыд Виктор списывал на ненависть к собственной слабости, сейчас же, оглядывая механическую руку, прелестную в своей силе, он в очередной раз убеждался, что непрошенную эмоцию вызывал сам факт, что Джейс на него реагирует. – Что... Что я? – первый пришедший в голову вопрос повис в воздухе. Ответ слышать не хотелось. Внутренне Виктор уже знал, что он такое. И понимал, зачем он здесь. Единственным, что вызывало бурю из догадок, были действия Джейса. – Ты живой! – запинаясь и смеясь от нервов, он взметнулся со стула. Сильные объятья в первую очередь запомнились тем, что Виктор смог устоять на ногах. Ему не пришлось цепляться за друга, чтобы не упасть, или корить себя за потерянное равновесие. Виктор прижался ближе. Знакомый запах солнечных лучей и тяжёлой работы уже успел стать родным, как и любой запах человека, с которым проводишь слишком много времени вместе. Но так интимно близко Виктор чувствовал его впервые. Чужое горячее дыхание в шее пустило бы по коже мурашки. Затерявшись в моменте близости, Виктор не собирался отстраняться первым. Впервые в жизни страх прикоснуться и здоровая рациональность уступили место эгоизму. До этого дня Виктор строго запрещал себе контактировать с Джейсом больше, чем это было положено друзьям. Он не был глупым мальчиком, отрицающим очевидное: он любил Джейса, как партнёра и родственную душу, и совсем не как брата. И тем более он не был наивным: стремиться к тому, чье сознание никогда не сможешь тронуть так же, как тронули твое - всё равно, что специально просить себя избить. Тем более, тешить себя надеждами, когда в соревновании участвовала Мел Медарда, было бы слишком жестоко. Поэтому Виктор всегда был благодарен возможности находиться с Джейсом рядом. Был благодарен за возможность полюбить кого-то так сильно. Он наслаждался сложившимся между ними доверием, их работой, иногда романтизировал трагичность собственной судьбы, чтобы облегчить долгие страдания. – Тебе, наверное, холодно, – торжество любви продлилось не долго. Джейс, опомнившись, отстранился. – Холодно... – мысли о совершенном чувстве сменились научной оценкой ситуации. Такое развитие событий не вызывало грусти - Виктор привык. Каждый раз в начале их отношений, стоило случайности нарушить гармонию работы, задержать их руки слишком близко друг к другу, Джейс первым возвращался в реальность. Хотя Виктор не думал, что он из неё вообще выпадал. – Нет, я так не думаю. Я чувствую заряд. Потенциал. Рекурсивный импульс. Неприятно, но "холод" - это неправильное слово. Одеяло на плечах, ожидаемо, не помогло ничем, кроме как исчезновению лёгкой неловкости в воздухе. Затылок укололо болью. Виктор обернулся к кокону, созданному хекстеком. Переливаясь перламутром, он звал к себе. Уши заполнил странный гудеж, чем-то похожий на шум крови, когда та начинала громко пульсировать в сосудах. Наверное, стоило отвыкать от подобных сравнений. Виктор был не уверен, есть ли в его организме теперь хоть что-то, напоминающее кровь. – Ядро хекстека... – Виктор, оно спасло тебя! – Джейс его перебил, как делал всегда, когда был излишне уверен в себе. – Каким-то образом оно адаптировались к твоим травмам. Изменилось и развивается. Как будто оно было связано с тобой. Я сделал всё возможное, использовал все заметки о ноге. Всё записал. Всё ещё много вопросов, но... Пока восторженный Джейс отошёл за исписанными листами, Виктор осмотрел себя внимательнее. Лёгкое свечение новой... Кожи? Мышц? Оно вторило импульсам кокона. По-детски милая привычка Джейса впихивать свои записанные мысли в чужие руки сейчас раздражала. Виктор поднял серьёзный взгляд, возможно, немного потерянный. – Я должен был умереть, – слова не могли не вызвать разочарования на лице друга. – Ты обещал уничтожить ядро. – Нет. Ты не видишь? – возмущённо доказывая собственную правоту, Джейс продолжал прожигать Виктора взглядом. Старался рассмотреть созданное собой чудо. Виктор всегда хотел почувствовать этот взгляд на себе, но не такой ценой. – Это убило Скай, Джейс. – ужас перебил яростную тираду. – У неё были мечты... Как и у нас когда-то. Смущенная подруга призраком возникла за чужой спиной, нервно поправляя очки на носу. Она опустила руку на знакомый блокнот, и видение в ту же секунду рассыпалось мелкими искорками. Виктор подошёл к столу. Зелёная книжка скрывала под собой чертежи. От вида оружия поплохело, сдержать нормальное выражение лица стало сложнее, чем в моменты, когда Джейс рассказывал о Мел. Насмешливо стояла рядом с блокнотом чашка с изображением друга, как человека прогресса. Виктор не знал, что произошло за это время, но рабочий стол кричал об изменениях, которые он так долго и старательно игнорировал. Он не мог обвинять Джейса в наивности и амбициозности - вера Виктора в него была не менее глупа. Мысли прогнала тяжёлая рука на плече. Объятья воспринялись так неожиданно спокойно, что Виктор ужаснулся леденящему холоду эмоций. Неужели, чтобы отпустить Джейса, ему и правда нужно было просто посмотреть правде в глаза, где их "вместе" - не просто было не реализуемо, а никогда и не было? Союз начался и кончился в тот же день, когда хекстековское ядро заработало. – Я должен попрощаться с этим местом, – в правильности решения не возникло и капли сомнения. Это чувство даже окрыляло, Виктор снова обладал независимостью, хоть его и не лишали агентности насильно. Ведомый внутренним голосом, он направился к выходу. – И с тобой. – Попрощаться? Виктор, ты мой партнёр. Слышать надрыв в голосе Джейса в сочетании с неаккуратно подобранным словом и акцентом на принадлежности ему можно было только мечтать, представляя себя героем мелодрамы. Только вот Виктор - не герой, и они не в фильме. В реальности действия и слова имели последствия, статистически чаще плохие, чем хорошие. Виктор буквально олицетворял эту статистику. Если кто и был в комнате главным героем, то это Джейс. Обернувшись, Виктор увидел перед собой растерянные медовые глаза. Растрепанный с отросшей щетиной Джейс боялся не получить ответов, которые он заслужил спасением чужой жизни. Именно знание своей самоценности Виктор считал в нём самым прекрасным. Настоящий главный герой в фильме не дал бы Джейсу того, чего он ожидал, скорее бы отчаянно поцеловал и убежал с недомолвками, а в реальности... А в реальности его губы были ещё мягче, чем Виктор себе представлял. Немного пересохшие от недостаточной влажности воздуха в лаборатории, без мелких трещинок, со вкусом их любимого чая. Вторгаясь в личное пространство, Виктор не чувствовал беспокойства, какого ожидал от себя. Виной отвратительно не рациональному действию были не ассоциации, вдруг промелькнувшие в голове. Тот самый рекурсивный импульс в теле подтолкнул ближе к любимому человеку, подсказывая, что не только Джейс заслуживал возможности выговориться. Своим одиночеством, болезнью, смертью и воскрешением Виктор имел право оставить прошлую жизнь позади, завершив начатое, раскрыв все карты. От Джейса же он ожидал ругани или, может, даже удара. При любом исходе Виктор бы гордился тем, что смог перенять немного смелости человека, которым восхищался. Нахмуренные брови Джейса предупреждали о новом витке ссоры, но поцелуй стал лишь глубже. Джейс отвечал, раздражённо дыша и прижимая Виктора ближе к себе, зарываясь в его волосы ладонью. Понятие "контроль" исчезло. Беспорядочные касания в молчании перебивали друг друга, подавали противоположные сигналы, сражались и мирились одновременно. Противоречия разрывали головы обоих, но никто не останавливался. Покрывало с плеч Виктора упало на пол, как и трость, чертежи слетели со стола, а кружка разбилась. Новое тело было тяжелее, и Джейс всё равно смог поднять друга... Да к чёрту. Партнёра на руки, усадить его на столешницу. Виктор холодными пальцами изучал острые скулы и абрис челюсти Джейса. Щетина не колола кожу, как раньше. Обходя ни закрывшуюся рану, он трогал плечи и грудь, возвращался обратно к шее, чтобы незаметно нащупать чужой пульс, осознать, что не бредит. В ответ Джейс остервенело жался ближе, будто пытаясь слиться воедино, проталкивал язык глубже, не давая вздохнуть, оглаживал спину и талию. Он спускался поцелуями ниже, к шее, проверял новое тело на пластичность, от чего позже во рту чувствовался металлический привкус. Это было похоже на помешательство. Судорожные горячие вздохи заполняли вакуум молчания. Свет от окна мягко рассеивался в комнате, оставляя возможность теням скрыть потерявшихся друг в друге людей. Перехватив запястье Джейса, Виктор попытался снять с него браслет. Неуверенный взгляд и напряжение в мышцах, вызвали у Виктора полуулыбку. – Я же здесь, – браслет у Джейса ассоциировался с Виктором, почему-то для него это было фактом. Причём примитивным в своём понимании. – Но ты же... – слово "уйдёшь" произнести Джейс не решился. Рассмотреть в партнере старого себя - немного неуверенно, ведомого - Виктору отчего-то было приятно. – Да. Но сейчас я здесь, – браслет упал на стол. Не отпуская запястья, Виктор потянулся к сжатым в тонкую полосу губам, замер в миллиметре от них. – Насладись моментом. Послушно поддавшись вперёд, Джейс вовлёк их в новый поцелуй. Ремень с лёгкостью поддался пальцам Виктора, словно происходящее - обыденность. Нервозно освободившись от одежды, Джейс отпихнул её к бумагам и осколкам, валявшимся вокруг. Зашипев от лёгкого укуса на шее, он вернул всё своё внимание партнёру. В качестве извинений тот носом нежно потерся о кожу. Обхватив бёдра ногами, Виктор вынудил вжаться Джейса в себя. Джейс, не сдерживаясь, простонал. Этот голос доводил Виктора до исступления. Чтобы услышать его ещё раз, он, минуя пресс, спустил руку ниже, к паху. Обхватив сразу оба члена, Виктор медленно провёл по ним рукой. Пока он вслушивался в музыку их голосов, Джейс глушил стоны в тонких губах, пытался толкнуться на встречу бёдрами. Его желание отдаться партнёру и одновременно получить себе всё создавало приятный диссонанс. Чужого запястья Виктор не отпускал. Когда он сжимал его, голоса в голове исчезали, цвета становились приглушёнными. Соединяясь в ласке, Виктор падал в какое-то подпространство, видел больше, чем когда-либо мог, но концентрировался на Джейсе. Космическая глубь сжималась в точку, в которой существовали только они, их касания, тёплое дыхание и тихие стоны. – Помоги мне, Джейс, – касаясь чужого лба своим, Виктор прикрыл глаза. Большая горячая ладонь накрыла металл, помогла выровнять темп. Фиолетовое свечение, проникающее сквозь мышцы, жгло кожу, оставляя на ней причудливые узоры. Джейс тоже закрыл глаза. В темноте сознания каждый из них продолжал видеть друг друга отчётливо ярко. Переплетались не тела, а души. Переполненный энергией и любовью, Виктор чувствовал, как узел внизу живота завязывался всё туже и туже непростительно быстро. Но накатывающую волну удовольствия он не пытался прогнать. Только Джейс сдался быстрее. Виной тому, наверное, была крайняя усталость, накопившаяся за бессонные ночи, проведённые рядом с умирающим телом. Недолго переведя дыхание, он опустился на колени. Изучающий взгляд Виктора сверху вниз, его длинные пальцы в волосах подсказывали, что Джейс всё делал правильно. Когда он накрыл член ртом, Виктор с силой сжал пряди между пальцев. Чувствительность, удивляющая просто своим наличием, наполняла тело зарядом. Не находя выхода наружу, он копился, надрывал мышцы, вызывал потенциал, который некуда было выпустить. Эта вспышка становилась всё ярче, она болезненно слепила и оставляла в сознании аномальную пустоту. Громкий выдох, секундное напряжение и полное расслабление вслед, словно погрузили под воду. Джейс внимательно рассматривал лицо, морщинки которого разгладились от сладкой истомы. Сам он замер, боясь сделать лишнее движение без разрешения. Океан перламутра, плескавшийся в глазах Виктора, взбурлил золотыми искрами. Вынырнув из приятной неги, партнер оставил поцелуй в уголке чужих губ. – Может, мы, – Джейс хотел предложить переместиться, зайти дальше, поговорить, пересечь оставшуюся тусклую черту. – Нет, – Виктор его перебил, огладил скулу большим пальцем. Как бы это не было жестоко, он должен был уйти. – Может, когда-нибудь в другой раз. – А если его не будет? – Значит, в другой вселенной. Обещаю.