Ночь Самайна

Минхо на протяжении нескольких часов неподвижно сидит и смотрит на мирно спящего Хенджина. Этого времени хватает сполна, чтобы изучить каждую деталь внешности младшего: маленькие неровности кожи, что остались ещё с подросткового возраста; родинка под глазом, ещё несколько совсем маленьких, незаметных, если не вглядываться; залегшие морщинки у глаз, на лбу, показывающие, что у него подвижная мимика; пухлые губы, что были мило сплющены из-за бокового положения на кровати; сильные венистые руки, которые невинно лежали у лица. Так и не скажешь, что этот человек был охотником, но точно можно сказать, что он был рожден, чтобы быть вампиром. Его красота, острый ум, сила. Все его внешность и тело кричали о том, что есть в нем что-то нечеловеческое. Минхо теряет счет времени, изучая и запоминая каждую деталь, как Хван начинает двигаться. Складка меж бровей мгновенно появляется, показывая, насколько больно новообращенному. Ли сидит в темном углу неподвижно, наблюдая за медленным пробуждением. Хенджин, спустя несколько минут, постепенно приподнимается на локтях и оглядывается. Минхо ждёт дальнейших действий. Ему интересно, как себя поведет младший, что будет делать, как быстро захочет крови и на что будет готов ради одной только капли. Вампира всю жизнь учили подчинять, давить, управлять без малейшего укора совести, поэтому он с нетерпением ждал, когда его котенок потеряет всякую волю, свои желания, станет ручным и послушным.  Вскоре Хенджин замечает Минхо, морщась то ли от отвращения, то ли от прознающей боли.  — Доброе утро, котенок, долго же твой организм боролся с ядом, — Ли откровенно злорадствует. — Иди к черту, вампиреныш, — даже после такой встряски у Хвана есть силы язвить. Минхо не показывает своего удивления и непонимания, почему его игрушка всё ещё не подчиняется ему, не лезет на колени, чтобы ублажить и выпросить хотя бы глоток такой необходимой жидкости.  Вампир с интересом склоняет голову, когда тот уточняет, где он, язвит в ответ. Однако лишь одно предложение рушит все. — Не слышишь, сердце бьется. — Одно мгновение — Минхо уже прикладывает ухо к груди, где сердце отбивает четкий ритм. Как он за столько времени не заметил, не услышал, что жизненноважный орган качает кровь, которую точно также слышно, особенно вампирам. Кусать сейчас нет смысла: его кровь все ещё смешана с кровью охотника, а значит, и яд все еще циркулирует по венам. Одно неосторожное попадание хоть капли его яда — Хенджин мертв.  Кровь клана Ли отличается от крови других вампиров большей концентрацией отравы, поэтому Минхо был уверен, что Хван хоть как станет полукровкой, он ведь такой же человек, как и другие смертные. Однако что-то пошло не по плану. Тем временем Хенджин уже стремительно покидает поместье. Минхо гонится за ним, сам не зная, почему. Где-то на подкорке набатом бьет мысль, что любой другой вампир с легкостью убьет охотника в попытке его обратить. Слишком очевидно, что не только Ли желает под свое крыло потомка сильнейшего из всех охотников, ведь это будет означать очевиднейшую победу нечисти и повысит клан победителя. А терять свои позиции совершенно не хочется.  Пока Минхо «провожал» младшего до дома, в голове крутились мысли о том, прошел ли он «обряд посвящения». Формально — да, ибо он заставил его испить своей крови, фактически — нет, ибо Хенджин все еще человек. И что в такой ситуации делать, Ли не имел ни малейшего понятия.  Скула ещё побаливает от удара, но синяк прошел почти сразу же — очевидный плюс быть вампиром. Удар был сильным и точным — тренировки Хвана не прошли даром. Минхо забавляет то, каким грозным пытается казаться Хенджин, особенно в контрасте с тем, как он выглядит спящим. Оборонительная позиция охотника ему понятна, но все еще очевидно, что он может быть сильнее разве что только новообращенного. В доказательство этого Ли резко хватает Хвана, притягивая к себе. Тот не теряется, щипая бок, больше от неожиданности, чем от боли, вампир ослабляет хватку. Это забавно. Забавно, что его котенок показывает когти всегда, даже своему защитнику, хозяину. Когда Хенджин заходит в дом, Минхо не спешит уходить. Он стоит и наблюдает. Конечно, он не может войти в дом, да и ему незачем. Главное удостовериться, что ещё никто не объявил охоту на Хвана. И вновь долгие часы без сна. Только теперь Минхо думает о том, что ему делать дальше. Его родители ждут, когда он приведет своего помощника, когда они смогут объявить, что их сын закончил долгую вражду, подчинив волю сильнейшего из нынешнего рода охотников. А тут непредвиденные обстоятельства и полная неизвестность.  Ли решил подождать, когда его кровь окончательно исчезнет из вен младшего, чтобы повторить обращение. А на следующий день, узнав, что им придется до конца семестра работать бок о бок, понял, что это отличная возможность. У Хенджина нет выбора, ему придется контактировать с вампиром, который легко войдет в доверие.  Минхо невольно поморщился, подумав о том, насколько это будет грязная игра. Он никогда не любил играть по-черному, играть с чувствами других. Сколько бы его этому не учили, ему все равно было легче брать силой и хитростью в моменте, а не долгой стратегией определенного поведения. Чем больше Ли об этом думал, тем меньше ему хотелось вредить Хвану, который за столько лет с тренировок ни разу не перешел на практику в полевых условиях, руки которого чисты. Да, его долг — убивать вампиров, но тогда почему Хенджин до сих пор не славится своими убийствами? Всем слишком очевидно, что он способен на это. Клан Ли лично следил за тренировками в лесах, когда маленький Хенджин с дедушкой отрабатывали все приемы. Посыльные пешки не раз страдали, стоило Хвану старшему заметить хоть одного, что случалось с завидной частотой.  Но Минхо ясно одно: поговорить на чистоту с родителями придется.