Телохранитель

Говорят, у Небесного Императора и генерала Няньяна особые отношения. Му Цин не уверен, когда это началось и как долго это продолжается, но если что-то заметил один небесный чиновник, то остальные в курсе уже вчера. Говорят, у генерала юго-востока и императора есть особые вечерние тренировки и встречи. Даже если это правда, в этом нет ничего предосудительного; боги войны не то, что часто, а практически всегда сражаются друг с другом. Сам Му Цин поднимал меч против Фэн Синя так часто, что несчесть. И Фэн Синь сражался почти с каждым богом, кто соглашался на это, хотя бы раз, так, что здесь такого, если он мог или не мог получать тренировки у сильнейшего из них? Часть Му Цина могла быть недовольна, мелочная и жалкая, но она меркнет на фоне того, что он слышит, что он видит через года, спрашивая себя: как давно? Говорят, генерал Няньян уходит из императорского дворца либо поздно ночью, либо ранним утром. Это можно объяснить, как угодно еще, а небожители, окружавшие его, просто старушки на рынке, тихо переговариваются между собой. Один раз, он все же замечает это, после того, как они выбили из друг друга дерьмо; это странно, но на Фэн Сине на два слоя одежд больше, чем обычно, с воротником выше, чем всегда; не более, чем положено, конечно, но не так, как тот выглядит обычно. — Какие у тебя отношения с Цзюнь У? — спрашивает Му Цин, делая вид, что не смотрит на другого генерала юга. Фэн Синь — ужасный лжец, и Му Цин имел несчастье знать слишком долго этого идиота, чтобы не раскусить его, если нужно. — Он сильный воин, я уважаю это. И мы не так хорошо знакомы, как все судачат, — отвечает Фэн Синь легко и ровно, устало, но не похоже, что он врет. Му Цин выкидывает это из головы, стараясь не возвращаться к этому. (Но секундная заминка Фэн Синя, его замеревшее тело, его потеря дыхания и его моментальный ответ — не отпускают его).

***

Это началось через двадцать лет, как он вознесся на Небеса. Приветливость, готовность помочь, мягкие улыбки и хорошие советы. Это несколько вечеров за столом, заставленным алкоголем и вкусной едой, с разговорами о военных стратегиях, и несколько разгромных спаррингов, когда Фэн Синю указывали на ошибки, и он учился. Как Фэн Синь узнал, Цзюнь У — терпелив; и через пять лет, Фэн Синь мог бы сказать, что доверяет этому человеку свою жизнь. Му Цин часто говорил и говорит до сих пор: он доверчивый идиот. Через десять лет, туманную в своем сознании ночь с вином кислым на вкус, он мог бы назвать обоюдной (нет). Все последующие… Это всегда начинает нежно, с мягкими руками, которые, как он знает, сломают ему кости чуть позже, с ласковыми словами, которые потом превратятся в кровоточащие укусы на его шеи, груди, спине, плечах, руках, бедрах, пальцах (на всем) — а затем всё рушится, как в резком броске на кровать. Цзюнь У, как заметил Фэн Синь — неуравновешен. Он переключается от жестокости к нежности за миг, от ласок до вывернутых в другую сторону конечностей за один смешок. Цзюнь У, что сложно упустить из виду — силён. Слишком силен, ужасающе; настолько, что Фэн Синь бы мог сопротивляться все эти столетия, но едва ли сдвинулся с мертвой точки под этим человеком (чудовище; это чертово чудовище); а чужая духовная энергия перетряхивает его собственную, обдавая непередаваемым и необъяснимым холодным. Цзюнь У, к его леденящему осознанию — одержим Сянь Лэ. В худшем кошмаре, на который его разум не был способен, Фэн Синь собирает здесь и там откровение, которое не хотел признавать, которого боялся когда-либо услышать; но когда в одну из ночей, Цзюнь укусил его за ухо и спросил: если ты так утомился, а-Синь ("не называй меня так", не говорит он), может, стоит позвать генерала Сюань Чжэня? Ох, или, представь, если бы здесь был Сяньлэ? Фэн Синь думает о Му Цине, думает о Его Высочестве, которого никто не видел веками (впервые, Фэн Синь молится, чтобы Его Высочество был мертв; даже если противоречит всему, что он знал, чему его учили, во что он хотел верить) — у них обоих совершенствование, их сила, их стремления, их путь, держатся на чистоте их тела, и… Фэн Синь впервые рад, что это он. Лучше он, чем они. Иногда Фэн Синь думает, что умер; но затем он встает в одиночестве роскошной спальни, каждый раз радуясь этому и страшась того дня, когда его не отпустят; одевается, желая поскорее добраться до ванны, желая надеть еще больше слоев, чтобы спрятать всё это, чтобы никто не узнал столь уродливую правду, и уходит, усилием воли не хромая; никто, особенно Му Цин.

***

Фэн Синь провел еще одну трудную ночь, болезненнее, чем раньше, без какой-либо причины, и ушел утром, вместо ночи, потому что не верит, что смог бы сдержать хромоту. Снаружи он узнает, что его дворец, внезапно, уничтожен. Снаружи он узнает, что Его Высочество вознесся в третий раз, и он чувствует, как теряет дар речи, как его колени слабеют, как он едва не шатается на месте, а тошнота подкрадывается к горлу. Снаружи он узнает, что Цзюнь У поприветствовал Се Ляня, и всё, что может сделать Фэн Синь — бежать к Му Цину, выдумывая на ходу, что они должны пойти с Его Высочеством и помочь тому собрать молитвы. Фэн Синь не говорит никому из них, что хочет держать их ближе к себе, на расстоянии вытянутой руки, видеть их в поле своего зрения; откладывая и держа в своей голове, что ему придется ходить к Цзюнь У чаще, чем когда-либо; возможно, он никогда не прекращал быть телохранителем.