Ветер

      В аду редко бывает ветер. Ещё реже — дожди. В аду нет ни солнца, ни облаков, в аду красное небо и чёрная земля. В аду нет ничего живого.       Аквамарин невесело хмыкают в ответ на эти свои довольно очевидные мысли. Их бледная синеватая кожа обтягивает костяшки пальцев так плотно, что кажется, что ещё чуть-чуть и обнажатся белые кости. Аквамарин не любят своих ладоней, не любят своих пальцев, отчего и носят длинные перчатки до локтей.       Аквамарин одиноки. В их лазурных глазах, кажется, можно увидеть все три мира и даже больше, а в дыме сигареты тонет привкус прежней мечтательности, которую они выпускают изо рта с каждым вздохом.       Аквамарин стоят, облокотившись на перила, и задумчиво глядят вниз, словно над чем-то раздумывая.              Аластор смотрит на них издалека, словно не решаясь сделать и полушага к ним, но и не решаясь уйти. Стоит и смотрит, смотрит…       Синие волосы Аквамарин напоминают светлое ночное небо и морские волны, а когда стоишь рядом с Марин под звёздным светом, кажется что в них запутываются твои собственные мысли вместе с дуновениями ветра.       Аластору нравится голос Аквамарин, особенно когда они говорят тихо-тихо, словно боясь спугнуть. В такие мгновения ему даже кажется, что это что-то шепчет ему бескрайнее море, пока сам он не в силах вымолвить ни звука. Аластор любит слушать их болтовню, пускай и ловит себя после на том, что запоминает каждое слово, что, конечно, глупо и бесполезно, вот только забыть не получается.       Аквамарин слегка шевелят пальцами свисающей вниз руки, и Аластор ловит себя на мысли, что ему хотелось бы их коснуться. Через перчатку будто бы не так страшно, и Аластор думает, что его не обожжёт холод их конечностей. Однако всё же не решается.       У Аквамарин интересная душа. Аластор проводит часы, по крупицам складывая информацию о них, кажется, делая всё то же, что и обычно, но с долей необъяснимого трепета в груди. Он столько всего знает и не знает о них, что это занимает его разум каждый день на час или два. В расписании мыслей появляется пункт «Аквамарин».       На них приятно смотреть. Их хорошо слушать. Их душа глубока и неизведанна. И, наверное… коснуться бы и правда хотелось. Очень. **       Пальцы Аластора нежно переплетаются с пальцами Аквамарин, когда они вдвоём стоят посреди разрушенной радиовышки. Наверное, ему стоило бы горевать по этому поводу, однако запястья Аквамарин изрезаны и из них струится кровь на его раны. Он знает — лекарство в их крови, и оттого не страшится ни минуты, проведённой вот так.       Аквамарин и не думают дёргаться в изумлении, позволяя ему нежно обхватить их холодные белые пальцы. Короткие пряди волос прилипли ко лбу от пота, но глаза глядят с изучающей горечью.       Аластор приникает губами к окровавленному запястью, чуть ли не пьянея от запаха, однако Аквамарин, доверяясь, не забирают руку, и он, не в силах предать их доверие (а обычно он так и делал), и потому всё ограничивается поцелуем. — Бэмби. — голос Аквамарин — шум волн, плеск воды, щемящая душу нежность и горечь, чистой воды полынь.       Аластор молчит, лишь слегка сжимая хватку на их пальцах, дескать «слушаю, говори», и они говорят, говорят. — Всё это так глупо получается…       За разбитыми стеклами горит алое небо. Пыль, витавшая в воздухе, медленно но верно оседает. Скоро будет дождь, почему-то кажется Аластору, пока его когти слегка царапают чужую ладонь. Он молчит, а Аквамарин не торопятся объяснять.       Они знают, что значит его нежность, такая явная и неприкрытая. — Мы не нужны друг другу, не так ли? — говорят Аквамарин, их холодные пальцы слегка дергаются.       У Аластора нет мотивов их использовать, о чем он непривычно честно говорит им после секундной паузы. — Мы не нужны друг другу… совсем-совсем, — продолжают Аквамарин с налетом горечи, — ты бесполезен мне, я — тебе… Так как мне принять твою нежность?       Их плечи вздрагивают, пока они утыкаются в пол невидящим взглядом. — Почему?.. — внезапно для себя спрашивает Аластор. Он знает ответ, не маленький, знает что и он для Аквамарин не безразличен…       Его алые глаза буравят их спину. Столько лет боли в поисках, сколько времени только на то что бы взять их за руку, столько времени в попытке их понять. и всё же они бесконечно от него далеки. — Почему? Потому что это ад, Бэмби. Разве тут бывает по другому?       Ветер уносит вдаль эти слова, пока Аластор чувствует теплую жидкость на кончиках пальцев… Ветер…редкий же ты гость в мире, где не бывает солнца.